Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

interes2012

Истории 90-х годов. Как это было

Последствия стипендии

"Нам не нравятся те, кому не нравимся мы." Надпись в подъезде

Получив очередную стипендию, Д. и В. пошли после занятий в сосисочную расслабиться. Это была знаменитая забегаловка, стоявшая рядом с чебуречной в одном из закоулков Садового кольца, рядом с Цветным бульваром. Оба друга уже имели устойчивую репутацию в этом заведении и их пропускали без очереди в забегаловку. Репутация периодически подкреплялась очередной буйной пьянкой с мордобоем и вызовом «Скорой» и милиции. Так что только очень уверенный в себе новичок мог предъявить им претензию, потому что завсегдатаи заведения даже в кошмарном своем сне не могли помыслить об этом.
В. вдруг зациклило, и он стал рассказывать неправдоподобную историю о том, как он попал в компанию крутых мафиози и те катали его на «VOLVO», причем эта надоевшая всем история неоднократно повторялась. Интересно ее слушать было только по одной причине – число бандитов постоянно увеличивалось и скоро перевалило за население микрорайона, а число машин мафиози выросло до среднего автопарка и сменили марку на Мерседесы и BMW.
Беспрепятственно объевшись сосисок с пивом, друзья решили продолжить вечер и поехали в знакомый дешевый ресторан в индустриальном районе города. В вагоне метро Д. молча встал, и, к ужасу В., ехал целую остановку стоя, напялив себе на голову белый медицинский колпак и глядя осоловелыми глазами на свое отражение в оконном стекле. Никто не решился занять его пустовавшее в это время место. Колпак был утащен Д. в больнице, когда он навещал своего знакомого, пострадавшего от удара пивной бутылкой в последней сосисочной разборке. Колпак ему нравился, и во время дружеских вечеринок он надевал его во время произнесения тостов. Так он сразу приковывал к себе всеобщее внимание.
По пути меценатствующий В. кидал нищим бродягам мелочь пригоршнями. В ресторане Д. окончательно переклинило после трудного дня и он начал косить под имидж воина-интернационалиста. Здоровый и мощный, отслуживший в ВМФ, владеющий приемами различных единоборств, а также циничный и нагло уверенный в себе (особенно когда в желудке плескалось пиво) Д. мог убедить в том, что он воин-интернационалист, даже реального воина-интернационалиста. Подойдя к бармену, он поставил в местный магнитофон кассету с афганскими, по его словам, песнями. Но кассета была записана изначально на другой скорости и кроме писка, ничего не прозвучало. Вышла техническая неполадка.
Женские особи шлюшного вида, сидящие за соседним столиком, стали гомерически хохотать. Тогда внезапно рассвирепевший Д. подошел к ним и заорал:
- Козью морду сделаю, суки! Сейчас наплюю в душу штопором!
Враз посерьезневших баб от страха вжало в стулья. В. тем временем уронил принесенного официантом цыпленка на пол, так как тот выскользнул у него из рук. Цыпленок покатился по полу, но целеустремленный В. догнал его, очистил столовым ножом и жадно сожрал. Потом В. по своей обычной пьяной привычке начал всячески оскорблять Д., на что тот, погруженный в свои загадочные мысли, не обращал никакого внимания. Уничтожив наконец свои салат и бифштекс, Д. пришла необычно умная мысль уйти, не заплатив, и он отправил В. а якобы в туалет, и скоро направился туда сам. Но на лестнице их караулил недоверчивый официант, уже насмотревшийся таких трюков и заподозривший неладное, и им пришлось оплатить счет.
Потом, решив, что приключений им хватит, друзья разъехались. Д. добрался без происшествий до дома. А В. поехал к жене, которую страстно возжелал как женщину, несмотря на то, что был с ней в плохих отношениях и она ушла от него на свое прежнее место жительства. Он остановил на дороге роскошный междугородний и совершенно пустой автобус (тот ехал в гараж) в 2 часа ночи и уговорил водилу его довезти. Доехав до жены, В. стал просить денег заплатить водиле у жены, так как все его деньги ушли на ресторан,. Жена посылала его за горизонт, но после долгих уговоров купюра была просунута под дверь. В. отдал деньги водиле, который стоял позади него с монтировкой, на случай, если В. его хотел кинуть. До 4 часов ночи В. безрезультатно колошматил в дверь, но жена его не пустила к себе, прекрасно зная, что такое пьяный В.. Тогда, видя, что сегодня он не возьмет эту крепость штурмом, В. пошел ловить тачку на улицу. Ему удалось тормознуть такси и он поехал домой к себе. Не доехав чуток до дома, он на светофоре открыл дверцу и выскочил, не заплатив. Разъяренный водила рулил за ним по переулкам, пытаясь задавить, но В. насилу убежал, прыгая через газоны и клумбы, как дикий горный козел.

Людское равнодушие, банан и лампочка

Однажды зимой в районе станции Рабочий Поселок Д. пришла идея организовать эксперимент. Уже стемнело, и троица – Д., Ф. и Карлик-Гном решили провести перформанс и проверить людей на наличие сострадания к ближнему. Согласно задумке, Д. и Ф. были как бы два киллера, а Карлик-Гном будет жертвой, в которого выстрелят. Карлик-Гном упадет на землю, остальные убегут и посмотрят, будет ли кто проявлять интерес к якобы «трупу». У Д. был банан, который он завернул в черный пакет – это было призвано сыграть роль пистолета. Но нужно еще озвучить действие, поэтому Ф., используя свой рост, свинтил в ближайшем подъезде лампочку. Заодно, используя свой рост, ещё и поссал в почтовые ящики, которые Д. были по пупок.
Карлик-Гном пошел по дороге вдоль забора. За ним в десятке метров пошли два псевдокиллера. Д. выбирал момент, чтобы какие-то людишки всё же были в пределах видимости, иначе эксперимент будет неудачным. Наконец, Д. и Ф. догоняют Карлика-Гнома, Д. вытягивает банан в его сторону, а Ф. незаметно кистевым броском метает лампочку в забор, для создания эффекта выстрела, приглушенного глушителем. Карлик-Гном, услыша звук разбиваемой лампочки, упал на снег. Д. и Ф. побежали. Д. вспоминал потом, что у него внезапно ноги стали как ватные, видимо с непривычки. Киллерский труд оказался нелегкий. Пробежав несколько десятков метров, псевдокиллеры спрятались за угол дома. Время так растянулось, что Д. показалось, как будто он бежал целую вечность, так тяжело было шевелить ногами. Невдалеке прошли молодые бабы, не обращая на упавшего Карлика-Гнома никакого внимания. Карлик-Гном постонал и немного прополз, для создания правдивого образа убитого. Прошло еще несколько людей в разных направлениях. Наконец, Карлик-Гном встал и присоединился к остальным, как он объяснил – «замерз, лежа на земле». Все пришли к выводу, что если история происходила в реале, то окоченевший труп Карлика-Гнома нашли бы дворники утром. А оружие преступления (банан) сожрал Д..

История из детства

Однажды Д. сидел на пляже в Сочи, играл камушками. Д. был маленький – лет 10 – 11. Вокруг была толпа отдыхающих. Д. вдруг взял большой камень и кинул через голову назад. И попал толстой тетке в голову. Камень, описал дугу и спикировал сверху по навесной траектории ей на темя. Толстуха издала сдавленный стон, потом стала жаловаться. Все стали оглядываться, но по счастливой случайности броска никто не видел. На какое-то время Д. выпал из всеобщего поля зрения. Так всё ничем и закончилось.
Похожая история произошла много позже – в студенческие годы. Группу студентов (человек шесть) послали на разгрузку грузовика с книгами, припарковавшегося к институтской библиотеке. Вышел момент, когда все тусовались перед домом, в котором была библиотека, рядом с грузовиком. Д. пил лимонад (ластик времени стер подробности того дня, вроде это было Пепси) и допив, решил перекинуть бутылку через грузовик. Но бросок сорвался, бутылка выскользнула из руки и поднявшись метров на 5 – 6, рухнула на асфальт и разлетелась прямо в середине компании. Опять никто не видел, как Д. запускает бутылку, и все подумали на обитателей дома и долго ругались.

Студенческие развлечения на уборке картошки

Однажды вечером, после уборки картошки на колхозных полях, озорникам Вове и Ваде стало скучно в своей комнатке в пионерском лагере рядом с Домом литераторов под Софрино, куда поселили всех немногочисленных студентов, прибывшим на помощь труженикам полей, и они решили разнообразить унылое существование розыгрышем. Надо сказать, что в их комнате жил еще один обитатель, имя которого становится понятно из надписи на дверце шкафа «здесь жили Вова, Вадик а также Пися, он же Монстр». Пися не принимал участия в излагаемой здесь вакханалии.
Хитроумный Вова предложил изобразить имитацию полового акта. Вадик недолго думал над такой новаторской идеей и согласился. Друзья жили в маленькой торцевой конуре на втором этаже пионерского барака, причем следящие за бандой студентов преподаватели тоже располагались на этом же этаже в этом же бараке. Происходило все во времена «молодых строителей коммунизма», и надо сказать, что в том пространственно-временном континеуме была нормой другая, отличающаяся от современной, более консервативная модель поведения.
Итак, заперев изнутри на крючок дверь, Вова стал прыгать на пружинной кровати, а Вадик принялся охать и стонать, причем Вова обращался к Вадику не иначе как «Наташа». Уже через 5 минут штаб-квартира кураторов была взбудоражена, и очень быстро у комнаты нарушителей общественного порядка собрались три преподавателя, руководящие на картошке сбродом студентов. Они требовательно стучали в дверь и решительно кричали «Откройте! Прекратите разлагать моральный облик комсомольца!!!». Безобразники затихли, но спустя непродолжительное время в припадке радостной энергии Вадик провопил необъяснимый даже им самим лозунг:
- Храните волнение! О, этот страшный жуй!
И они снова заскрипели кроватями, издавая охи и ахи, стараясь перещеголять друг друга в артистизме. Преподаватели, руководствуясь социалистической моралью, опять рвались в дверь но их никто не пустил. Взламывать замок они боялись, а добровольно открыть дверь никто из друзей и не собирался. В коридоре собралась толпа студентов, и многие, зная какие личности обитают в комнате, глумливо посмеивались. Преподаватели пытались задеть струны совести поочередно то Вовы, то Вадика, приводя в пример материалы съездов КПСС, но всё было безрезультатно,
Потом снова наступила напряженная тишина, во время которой все пытались уловить, шумно сопя, что происходит за дверью, каждый со своей стороны, и тут Вова издевательски произнес:
- Давай кофе попьем, Наташа, эти мудаки ушли, кажется.
Сгоравшие от любопытства преподы караулили еще час, пока друзья пили кофе, а когда дверь открылась, так как Вадя захотел в туалет, то они с ужасом, переходящим в шок, узрели парочку одетых в телогрейки (была холодная осень) небритых мужиков. Они не поверили своим глазам и даже не поленились заглянуть в пустую комнату, постепенно теряя дар речи и переходя на междометия. Реальность раскололась в их головах, мир перевернулся, весь привычный уклад их жизни рухнул в пропасть, несовместившись с форматом происшедшего события. Никаких комментариев от них больше не последовало, троица молча прошла в свою штаб-каморку и заперлась там.

Бунт на колхозном поле

Недалеко от станции Софрино есть дом отдыха, к которому прилегал в 90-х годах пионерлагерь. Там и жили осенью студенты, призванные убирать картошку на мерзлых полях подмосковья. Там стоит 5-этажка, а в сплющенном забором дворе - очень вежливые местные пареньки (видимо, эволюция отсеяла пиздюлями приезжих студентов более грубых пареньков). Стояла холодная осень, студенты ковырялись в мерзлой земле,. Смысла в студенческих отрядах не было никакого – простой экономический расчет показывал, что студенты не накопали картошку даже на свое существование. Картошка из земли просто выдиралась – она была намертво схвачена замерзшей землёй. Было холодно, по полю дул холодный ветер, иногда шли дожди, и вот в один из дней Вова и примкнувшие к нему добровольцы из его и соседней комнаты решили, что с них хватит, и пошли по полю в двух-этажку. Это был бунт. К ним примкнул и Д.. Студентов было всего человек пять-шесть. Препод, который за ними надзирал, пытался их остановить, но не смог. Они так и дошли до ночлежки. Потом в конце трудового дня был грандиозный шухер – обитателей комнаты Вовы и соседней с ней вписали в блудняк, а вот про Д. никто не вспомнил – он жил на первом этаже, и его в дезертиры не записали, зато вместо этого вписали совершенно невиновного чувака, который жил в комнате с Вовой и был честным коммунистическим рабом. Всем дезертирам прочитали лекцию о морали, один препод вообще расплакался со словами «да я за партию…», короче, совсем промытые мозги у него были, но не это главное. Событие ничем не кончилось, но Д. тем не менее никто не выдал, хотя Вова в столовой не постеснялся с горечью прокомментировать, как Д. легко отделался.

Институт направил первокурсников в колхоз на уборку картошки, в пионерлагерь между Дмитровом и Загорском. Это была такая дыра, что если выйти на остановку на дороге, то там один рейс автобуса в одну сторону шёл утром, а второй рейс обратно – вечером. Пионерлагерь встретил студентов одноэтажными деревянными бараками. Приехала вся компания – Д., В., Вова, Макс и другие. Студенты, которых они приехали сменять, как-то быстро и весело грузились в автобус. Причину этого поняли немного позже. Кое-как все разместились. Девчонок уплотнили в один барак, а в тот, где раньше были они, вселились мужики, некоторые после армии, в том числе Д. и Макс с В..
В первую же ночь произошло множество событий. Вечером один тормознутый паренек впервые в жизни попробовал алкоголь – выпил рюмку коньяка. После такой гигантской дозы его потянуло на подвиги – он подпрыгнул и стал делать сальто на перекладине барака, не удержался и рухнул спиной на дощатый пол. Девица по имени Маша тоже махнула стопарь впервые в жизни, и решила, что теперь все мужики – её. Но она была страшная, усатая, талия не проглядывалась, и никто не воспользовался её состоянием. Ночью произошло боевое столкновение – в барак, где раньше спали бабы, полезли местные деревенские гопники. Но так как по приезду тот барак набухался, поэтому студенты не сразу поняли, что в открытые окна к ним лезут какие-то личности. Но потом произошел внезапный шухер, и барак поднялся. Местных унесло, как уносит осколки гранаты после взрыва. Кому-то сразу вломили, кто-то успел убежать. Подробности в столовой обсуждались на следующий день. Олежка-конфуист увидел в темноте лагеря, прерываемой светом единственного фонаря, в кустах, незнакомую рожу. Между ними произошел краткий диалог, в котором местный гопник стал козырять своим возрастом перед студентом Олежеком. «Мне, говорит, двадцать один» - рассказывал на следующий день Олежек, - «а я говорю, а мне 18 и что? Дал ему мавашей по морде, того в кусты унесло». Здоровенный пловец Илюха, спросонок и спьяну ломанулся на врагов, как бык на красную тряпку. Своротив дверь, он помчался за кем-то по дорожке, а на руке у него повис Олежек, опасавшийся, что Илюха кого-нибудь прибьет. Илюха пробежал с висящим на руке Олежеком пару десятков метров, проволочив его по земле, только потом заметив, что на руке кто-то висит. Но не все смогли сподобиться на подвиг – бригадир студентов, бежавший за каким-то гопником аж до забора, уже почти его схватил, но тут он поскользнулся на мокрой после дождя траве, и упустил добычу, о чём горевал в столовой на следующий день. Теперь стало понятно, почему девки радостно сбежали с того барака, и почему малочисленные студенты с другого факультета так весело уезжали – их терроризировали гопники.
На следующий вечер Олежек и еще несколько парней пошли в ближайшую деревню в магазин за бухлом. Олежек был с нунчаками, остальные с ножами и дубинами. Но всё прошло тихо, они даже встретили местных пацанов и общая диспозиция разъяснилась – оказывается рядом есть две деревни, одна с плохими местными, откуда родом были гопники, а другая с хорошими пацанами, в которую они пришли. «Хорошесть» пацанов объяснялась их малочисленностью, поэтому им конфликтовать было не с руки.
В заезде был Гарик-гимнаст, он удивлял тем, что даже в бухом состоянии крутил сальто, и вперед и назад и даже арабское сальто боком. Гарик трахал некую Нелю, причем он не стеснялся полного барака баб, залезая в кровать Неле ночью и под одеялом её пялил. Наверно весь барак хором теребил себе клитор под это дело, потому что невозможно трахаться бесшумно. Однажды Гарик наелся колес (таблеток) и ходил три дня на диких тормозах, большая часть сознания Гарика путешествовала по астральному миру. Оставшаяся в реале часть сознания могла только жрать, экскрементировать и трахать Нелю. В этом состоянии у него произошел конфликт с другим любовником Нели, и они забились вечером драться. На бой пришли секунданты Гарика – Д. и Олежек-конфуист, а также заявился местный мент-участковый, помешанный на рукопашке. И вот, два бойца вышли на поле, одного шатало от действия таблеток, другой храбро боялся собственной тени. Оппонент Гарика приложил правый кулак к своему правому плечу и старался попасть по Гарику, пугливо отшатываясь после каждого промаха. Гарик, мозги которого прочно накрыл туман таблеток, на остатках реакции бывшего спортсмена успевал уворачиваться, но сам атаковать был не в силах. Через полчаса просмотра этого унылого зрелища Д. не выдержал и ушёл. В тот вечер так никто ни по кому не попал. Но, как в былине, «стояли они три дня и три ночи», потому что на следующий вечер картина повторилась, с тем же результатом, а потом повторилась на третий вечер. Гарику давали советы, как победить, а он признавался, что его смущает правый кулак врага, готовый по нему ударить. На третий день таблетки стали Гарика отпускать, и его враг с ним помирился, дальновидно решив, что если он с обдолбанным до полусмерти Гариком не справился, то пришедший в себя Гарик ему легко намнёт бока.
interes2012

Истории 90-х годов. Многие задаются вопросом - а как было в 90-х? А вот так было

Истории 90-х годов

После сданного зачета решимость отметить данный факт распитием огненной воды у Димыча и Вади достигла невиданных высот. Димыч просто попёр, как танк по огородам, к знакомому пивному ларьку на Садовом кольце, не разбирая дороги и расталкивая прохожих. Вадя едва поспевал за ним. Добыв пива, они вернулись на последний этаж своего института, в самое малопосещаемое место – кабинет истории. Вылакав все и возжелав добавки, оба пошли к выходу из высшего учебного заведения. Пока Вадя стрелял сигареты, Димыч от скуки стучал по перилам о взятой из шкафа в кабинете исторической книжонкой, восторженно описывающей какой-то съезд КПСС. Вдруг из книжки вылетела одинокая страничка. Димыча это привело в экстаз и он стал рвать книгу и разбрасывать клочья бумаги, как Киса Воробьянинов бублики. Выходивший из института преподаватель строго сказал, глядя на творившееся безобразие:
- А кто убирать будет?
- Ты и будешь. – лаконично ответствовал Димыч и ушел, подхваченный Вадиком. Преподаватель не рискнуть вступать заведомо проигрышный бой с двумя отморозками.
На Маяковке уже поддатые друзья в забегаловке взяли вина, познакомились с прибившимися к ихнему столику хиппи и отполировали знакомство водкой. Хиппи пили на халяву, пользуясь добротой Димыча. Через некоторое время сознанием Димыча завладело его подсознание, и он рванул через дорогу к приключениям, не обращая внимания на машины. Его горящий взгляд был безумен. На другой стороне дороги Димыч принял милиционеров за очередных хиппи, а менты приняли его в дружеские объятья, и привели в вытрезвитель, выписали штраф и прогнали, так как он мог стоять на ногах и клятвенно обещал завязать на сегодня. Итак, выйдя на свободу, Димыч помчался к хиппи, как ошпаренная пуля. Комментарии радостно орущего Димыча про ментов-мусоров были слышны по всему переулку, и в подворотне его сгребла терпеливо сидящая в засаде новая группа ментов. Серо-синие товарищи были отборные, натуральные бройлеры-мутанты, знавшие о борьбе самбо не понаслышке. Менты тщательно изваляли Димыча по асфальту за длинный несдержанный язык, но поняв из его категоричных воплей, что он только что выпущенный из ментуры и спешит домой, милиционеры сжалились и не потащили его в отделение. Как потом вспоминал Димыч, схватка неожиданно приняла спортивно-благородный формат, он не отрывал погоны и не пытался выколоть глаза, а его не били дубинками.
В это время Вадя ходил с хиппами, которые имитировали латышский акцент и под разными предлогами клянчили деньги у прохожих. Когда наконец явился начавший свирепеть Димыч в своей новой куртке, грязной до неузнаваемости, хиппи сразу подло слиняли, не отдав денег бухому Ваде, и тот с обиды разругался с Димычем и поехал домой. Но по дороге у Вади включились собственные пьяные механизмы (тот в пьяном виде становился совершенно другой личностью, хамской и мелочно коварной) и он сорвался в самостоятельное плавание. Димыч же недолго путешествовал, пока его не замели снова, но он уговорил начальника вытрезвухи его отпустить и поехал домой. Натерпевшийся и почти протрезвевший к тому времени Димон отправился в путь с твердым намерением добраться до дома. Когда до подъезда ему оставалось сделать шагов двадцать, новая облава его запихнула в воронок и повезла в трезвяк. Димыч в тот день запросто мог выполнить милицейский план по пьяным в одиночку. Начальник вытрезвителя, в третий раз увидев Димыча, рассвирипел и приказал его немедленно вышвырнуть. Слегка растерявшиеся подчиненные тем не менее выполнили распоряжение. Буквально. Взяли Димыча за шкирдон и вышвырнули его на улицу.

БАНКА ПИВА и ФИЛОСОФИЯ

Действие происходит в начале 90-х годов, времена СССР. В перерыве между занятиями в институте Димыч и Вадик взяли трехлитровую банку пива в розлив и пошли на философию. Но времени перерыва не хватало для планомерного уничтожения пива, и Димыч прикрыл банку своим черным большим прямоугольным портфелем «мечта фотографа», так как они сидели за передней партой в крайнем ряду, ближайшему к окну, сразу справа от стола преподавателя. Димыч потихонечку отхлебывал, прячась за свой громоздкий чемодан. Вадик сидел по левую руку от Димыча, ближе к окну, и тоже прикладывался. Наблюдая такое дело, сзади них в спину начал алчно шептать одногруппник Макс: «Дай мне, ну дай мне!», и ему передавали банку пива под партой. Прошло не очень много времени после начала занятия, как многоопытный преподаватель, который на самом деле был вполне адекватным мужчиной, обратил внимание на такое странное поведение. Ещё бы, только слепой не заподозрил бы неладное, глядя на вдруг заблестевшие глаза и постепенно краснеющие на глазах морды трех студентов. Макс так вообще, возлегая на парте всей грудью, жадно сопел в спину Димыча, с трудом сохраняя самообладание. Тем временем у Димыча началось психомоторное возбуждение. Стоило преподавателю кого-нибудь спросить по предмету, как вставал безудержный Димыч и начинал высказывать свое мнение по этому вопросу. Преподаватель его прерывал, и тогда тот садился, сразу начиная с кем-то на соседнем ряду спорить на эту тему. Призывы замолкнуть ни к чему не приводили. Димыч на время замолкал, но стоило прозвучать еще одному вопросу, как все начиналось снова – Димыч вставал и излагал своё мнение, причем необычайно красноречиво и убедительно. Наверно пиво открыло запертую информационную дверь его подсознания, потому что на преподавателя сыпались цитаты и ссылки на источники, Димыч смело и по-своему трактовал философские истины. Надо сказать, что обстановка на таком своеобразном и скучном предмете, как философия, всегда была довольно свободной, но слегка депрессивной. Всех убивала унылая необходимость изучать мысли каких-то мутных словоблудов, умудрившихся придумать целый раздел науки для изучения завихрений своей фантазии. Активными особями были только пара–тройка маньяков, которые шли на диплом с отличием и которые были просто повернуты были на том, чтобы не допустить в зачётке ни одной оценки ниже «отлично». Поэтому преподаватель философски относился к жизни и не придирался к практически открытой передаче любовных и прочих записок, выполнению заданий, полученных на других предметах, беседам на задних партах, смешкам, шуткам и прочему. Но тут происходило из ряда вон выходящее. Вся группа с удовольствием наблюдала за происходящим. Некоторые хитроумные провокаторы специально выдавали в эфир каверзную фразу, наблюдая, как на нее тут же отреагирует Димыч. Поэтому преподавателю было совершенно дико видеть активное участие в познании философии от прогульщика, хулигана и дебошира. Что совершенно неприкрыто удивляло преподавателя, так это то, что ораторствовал Димыч без использования ненормативной лексики и слов-паразитов, и, не подглядывая в учебник, логично и увесисто аргументировал свои доводы. Выступая в тот день на митинге, Димыч мог бы запросто собрать толпу поклонников и стать депутатом.
Спокойный преподаватель, подозревая, что корень зла находится в квадратной черной сумке, загораживающей полпарты, невозмутимо сказал, чтобы убрали сумку под стол. Но так как за сумкой стояло пиво, которое было видно всей группе, Димыч данное замечание просто проигнорировал. Философ, редкого спокойствия человек, вызвал студентку отвечать по заданной на дом теме, но только девчонка начала отвечать, как встал опять встал Димыч и сказав: «Это не так на самом деле, все неправильно», начал самостоятельно отвечать на вопрос. Преподаватель его опять посадил, Димыч едва уселся, как стал спорить со студенткой-отличницей в соседнем ряду, сатанински смеясь время от времени. Преподу наконец надоела эта бурная деятельность, и он решительно начал приподниматься со стула, нацеливаясь своим орлиным взором на чемодан. Произошла буквально четвертьсекундная заминка, и более находчивый Вадик натренированным движением мгновенно спрятал банку под столом, не допустив ни одного булька, а Димыч после этого нехотя убрал свой чемодан. Непродолжительное время занятие шло нормально, и казалось, вошло в свою обычную колею, но изобретательный Димыч уронил ручку на пол и полез под стол. Вслед за ним уронил тетрадку и Вадик. Потом на пол посыпался шквал всех предметов, им принадлежащих, а под столом друзья периодически отхлебывали из банки, иногда шумно хлюпая. Потом предметы стали сыпаться со стола Макса тоже, которому банку передавали под столом.
Димыч тем временем продолжил так некстати прерванное занятие и опять начал вступать в дискуссии со всеми подряд. Преподаватель махнул на него рукой, видя, что тот сегодня безобиден и даже подогревает интерес к предмету. Вадик же, распираемый гигантским количеством различных идей, впервые в жизни молчал с начала занятия, напряженно морща лоб в мучительной попытке оформить мысль. Такая интенсивная работа мозга вызвала отказ тормозных систем, и всего за три минуты до конца занятия он без спроса встал и выразил все накипевшее за два часа у него на душе. Его просто прорвало водопадом. Вадя закатил потрясающую речугу, мало кем понятую и местами трогающую публику за душу. Его слушали все, не перебивая. Самые пламенные речи ведущих политических лидеров казались жалким кваканьем по сравнению с полной неуёмной энергии речью обычно немногословного и слегка косноязычного Вадика. Философ, сидевший во время выступления Вади как громом к стулу прибитый, так и не понявший, как именно относилась речь к темам занятия, не сумел ничего возразить такому бурному напору, и, с трудом вынырнув из кратковременного ступора, на всякий случай поставил тому трояк (что было весьма неплохо, учитывая глубину знаний Вадика).
После окончания занятия Димыч и Вадик опять пошли за пивом, причем по пути Димыч прошел по припаркованному у обочины жигуленку, взобравшись на капот, оставив следы на крыше и сойдя на асфальт по бамперу, а потом в переулке расшатал водосточную трубу так, что кусок в пять метров длиной оторвался и рухнул на дорогу с дребезжащим лязгом.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Вова, В. и друг Вовы пригласили на Вовин день рожденья двух баб. Все дружно нажрались водки. В. заплевал все шторы вишневыми косточками. Очумевший от выпитого друг Вовы ходил по комнатам и открывал все двери кулаком, а в минуты просветления восклицал: «Как рука болит».
Вова и В. разделись и плясали голые на столе, включив на видеомагнитофоне мультики. Вова недвусмысленно затащил одну из баб в комнату, и только собрался трахнуть ее, как дверь распахнулась и к ним ввалился В. Вова его вежливо выпроводил, но В. вернулся за Вовой опять, а потом еще. Кипевший уже от злости Вова произнес: «Теперь время, чтобы пнуть некоторого осла», после чего выпроводил В. пинками, а в следующий раз вышвырнул за шкирку. Когда через минуту упорный В. пришел опять и спросил у Вовы - «Ты более трезвый чем я или просто менее пьяный?», Вова не выдержал и ударил надоедливого друга в глаз. В. упал и заснул, а потом неделю ходил в больших солнцезащитных очках. Вова упился так, что три дня не курил.

ВРЕД ОБЕЩАНИЙ

Нажравшись бухла, Д. и В. стали стрелять деньги у прохожих, чтобы догнаться. Один опрометчивый мужик в кепке сказал, что денег нет, но зато есть у него дома пузырь водки. Все поехали к мужику домой, и в метро на «Баррикадной» мерзавец-мужик начал подло сдавать Д. и В. метрошному менту. Оба быстро убежали, но в Д. взыграл дух мщения, и они стали следить за падлой-мужиком. Кепарик был тоже слегка поддатый, и не замечал слежки. На «Курской» Д. подошел к нехорошему мужику сзади, положил руку на плечо и спросил:
- Ну что, сучарос?
Обернувшийся мужик мгновенно получил от Д. удар ботинком между ног, кулаком по морде и они с В. сразу убежали с торжествующими воплями. Тетка-дежурная возмущенно сделала им замечание, когда оба проносились мимо, и тогда Д. снял с нее красную шапочку и бросил на рельсы.
Когда Д. в боевом настроении ехал потом домой на автобусе, на него всю дорогу нагло пялился сидевший почти напротив мелкий пацан, сопровождаемый бабкой. Д. такое наглое разглядывание постепенно приводило в ярость, и он грозно показал мелкому мерзавцу кулак. Тот, ухмыляясь и думая, что бабка защитит в случае чего, показал кулак тоже. Д. чуть не задохнулся от бешенства. Он копил слюну несколько остановок, делая вид, что не обращает на невоспитанного пацана внимания. Подъехав к своей остановке, он встал, харкнул в мгновенно переставшего ухмыляться ублюдка и вышел из автобуса.

СЮРПРИЗЫ ЖИЗНИ

В перерыве между занятиями Макс и В. пошли в подвал покурить. Проказник Д. погасил свет в подвале и на переходе между этажами, а сам встал за дверью в коридор, ведущей в комнату для занятий. Покурив, Макс и В. пошли обратно, но, увидев спускающегося сверху ужаснейшего и наводящего ужас на студентов преподавателя по кличке «Ага», тормознули и вежливо пропустили его вперед.
Препод, он же заведующий учебной частью, безмятежно открыл дверь, ничего не подозревая, как вдруг на него вылетел Д. с леденящим криком «У-у-у», растопырив руки и пальцы, напоминая своим видом дружелюбное приведение Каспера. На лице преподавателя не дрогнул ни один мускул, а сзади подло ухмылялись В. и Макс. Жуткий препод высокомерно посмотрел на Д. сверху вниз и пошел дальше. По иронии судьбы именно он вёл бесшабашную группу, в которую входили Д., В. и Макс, и поняв после этого случая, что завинчивать гайки и что требовать знаний с этих олухов бесполезно, он махнул на группу рукой и иногда даже неплохо относился к троице обормотов. По крайней мере, они не подсунули ему под Новый год бутылку шампанского, из которой шприцом вино было выкачано, а вместо него залита вода, как сделал другой мстительный студент.

ПРАЗДНИК

Д. и В. накачались пива на Третьяковке, отлакировали заранее заначенной водкой и стали отмечать 1 мая. Внезапно решивший выразить протест против всего В. топтал клумбы, а Д. снял флаг с угла дома и бегал с ним, размахивая полотнищем. Флаг случайно улетел в Москву-реку, вырвавшись из пьяных некрепких рук Д. Потом оба нахрапом проникли в ресторан-пароход «Бургас», и хотя денег у них не было, они взяли на последние деньги дешевую жратву. Высматривая столики со жратвой, откуда уходили посетители, они бросались туда и дожирали оставшиеся куски, запивая недопитым бухлом в бокалах.
Д. был бывший гимнаст, и вспомнив о том, что он был когда-то кандидатом в мастера спорта, вышел на середину зала и начал делать сальто под оркестр, а не растерявшийся В., плодотворно используя момент, под шумок упер треть торта с едва начатым пузырем шампанского, пользуясь отлучкой хозяев столика. После этого они сразу покинули ресторан.

ДЕНЬ ЗНАНИЙ

Первое занятие 1 сентября было на кафедре у метро «Каширская». Д., В., Макс и Славик пошли отмечать этот светлый праздник. Компания, взяв шашлык и водку, размеренно начала нажираться. Славик опрокинул в себя гигантскую для него дозу – стакан водки. И пропал. Троица не прерывала основное занятие, но периодически каждый в одиночку ходил искать пропавшего друга, но безуспешно. И тут отъехал «Камаз», разгрузивший арбузы, и перед компанией предстал Славик, лежавший на арбузах с задравшейся майкой и распугивая мух своим голым пузом.
Макс стал приводить вырубившегося компаньона в чувство деликатными шлепками по щекам, но тут на помощь пришел В. и начал будить Славика такими тяжеловесными пощечинами, что Макс испугался за жизнь товарища.
Как всегда не вовремя, приехал трехколесный мотоцикл с ментами, но Д., иногда бывавший очень убедительным, объяснил, что у студентов праздник и милиционеры на своей тарахтящей догонялке уехали. А Д. и В. взяли Славика под руки и потащили в метро. Макс прошел по проездному, а троица, опустив один пятак, прорвалась в едином порыве через турникет и рухнула на землю. Макс стал смеяться, но не удержался на ступеньках и сам упал. Славика посадили в вагон, причем совестливый Д. написал записку, в которой говорилось, что Славик пьян и его надо высадить на м. Октябрьское поле, с указанием адреса Славика. Записка была торжественно пришпилена на грудь, и Славик добрался до дома, но без наручных часов, которые снял какой-то доброхот. А Д., идя по дороге к себе домой, с апломбом расколошматил непочатую бутылку водки об столб, изумив прохожих своим неадекватным поступком.

СУМБУРНЫЙ ДЕНЬ

Однажды Д. заблудился, когда ехал впервые на новую кафедру и вышел не там. У него было только два пятака на метро, и один он уже израсходовал. Не тратя пятак на обратный путь, Д. вошел в метро опять и хотел объяснить дежурной, что его надо пропустить, как увидел своим орлиным взором, что один турникет заклинило на пропускном режиме и он не переключается. Д. сделал вид, что опускает пятак и прошел.
В перерыве между занятиями по физике, где группа делала лабораторную работу по преломлению лазерных лучей, Д. схватил один из лазеров и стал играть с В. в звездные войны. В., спасаясь от разыгравшегося Д., выбежал в коридор. Д. хотел продолжить сражение там, но не хватило провода, и тут в дверном проеме показался препод. Д. уставился на него, не выпуская лазера из рук. На груди у препода светилось красное пятно от лазерного луча.
- Отчислен! – сурово произнес препод одно лишь слово, но потом оттаял и поставил Д. перед дилеммой – или он сдает компьютерный зачет после занятий, или физик приведет угрозу в исполнение. Д. пошел сдавать зачет. На его счастье, физика позвали его товарищи пить чай из водки, причем краем уха Д. слышал возмущенные высказывания в адрес молодого кретина-лаборанта, который поставил замаскированную водку в чайнике на плиту и кипятил, пока весь спирт не выветрился. Пользуясь таким подарком судьбы, немного понимавший в компьютерах благодаря школьным урокам информатики Д. прогнал зачетную программу и получил неуд. Но он остановил вывод оценки на принтер, и начал экспериментировать с ответами, подбирая правильные. К приходу препода Д. наполовину вопросов уже ответил правильно, а с остальными справился без труда. Справедливый препод поставил ему «хорошо».

ГАРИК и ЛЕНИН

Когда толпа студентов на автобусах вернулась с уборки урожая картошки, всех привезли к главному зданию института. Все студенты разъехались, а Гарик ждал знакомого с тачкой, чтобы тот помог доставить домой честно привезенный из колхоза мешок с картошкой. Тот не ехал, и тогда Гарик нажрался дешевым винищем вдрызг, зашел в холл института и от нечего делать стал демонстрировать бюсту Ленина, стоявшем на постаменте, приемы каратэ. Возмущенный Ленин, не выдержавший такого обращения, обиженно рухнул на пол и разбился. Гарик убежал с мешком, и никто бы ничего не узнал, если бы его не заложили. Две стукачки-вечерницы, видевшие избиение скульптуры с последующим ее падением из коридора, тут же помчались в деканат и сдали беднягу Гарика как стеклотару, заложив с потрохами.
Заместитель ректора на собрании сказал, что или он положит партбилет на стол, или этого хулигана выгонят. Гарика отчислили, но он год прокантовался на какой-то кафедре и потом восстановился. Но пить не перестал.

БАНДИТСКОЕ НАПАДЕНИЕ

Д. с женой купили ковер и несли его домой. В подъезде на них напал агрессивный узбек с дубинкой и явным намерением отнять ковер. Д. принял бой и мужественно отбивался от бешеного узбека ковром, пока не устал, а потом бросил ковер и вцепился в лицо узбекской национальности. Они вместе боролись и упали на пол, а верная жена в это время позвонила соседям, которые и вызвали милицию. Д. с узбеком яростно катались по полу, и Д. крикнул жене: «Бей его». Та стала методично колошматить узбекское отродье по спине, а потом вцепилась тому в волосы. Узбек в ответ вцепился в волосы Д., и даже вырвал клок. Тогда Д. скомандовал жене отпустить волосы узбека. Узбек отпустил волосы Д. Д. держал бандюгу до приезда милиции. Злодея-узбека посадили на 5 лет.

ЛЮБОВЬ

Высокий, статный, с уверенными жестами и надменными манерами длинноволосый Д. производил впечатление решительной натуры с богатым жизненными опытом, от которой сквозило невероятным самоуважением, но в сущности он был легкоранимым, крайне неуравновешенным, обидчивым и мнительным меланхоликом истерико-холерического типа с болезненным самолюбием.
После залития в себя водки с шампанским Д. решил поехать к знакомой бабе, которая хотя и была замужем, но все равно любила Д., причем давно и без взаимности. Оставив В. у метро, и отдав тому свои пакет с книгой, которую долго искал и купил за немалые для его бюджета деньги, Д. позвонил с таксофона любящей женщине. Та пришла с цветами, но уже пьяный Д., у которого поменялись все желания, вырвал у нее букет и подарил его В. Баба обиделась и пошла обратно, видя невменяемого Д. Тот решил извинится, но догнав ее, сказал бабе, что у нее лифчик «Мечта Чикатилы», и обогнав её по пути домой, сообщил мужу бабы, что он давно любит его жену, после чего прошел мимо заплаканной бабы к В. Но у В. включились собственные пьяные механизмы, и он сорвался на ВДНХ. Там по пьяни В. пристал к группе мужиков, назвав их по своему обыкновению «петухами» и даже успел ударить одного, получив в ответ от другого нокаут. Некоторое время В. валялся без сознания.
Очнувшись, В. обнаружил отсутствие французской кожаной сумки, в которую был вложен пакет Д., ключей, ботинок и денег. Стрельнув двушку у сжалившейся над побитым видом В. продавщицы цветов, он позвонил жене и уговорил ее приехать и забрать В. Пока жена везла ботинки, В. смирно сидел скамейке, пугая прохожих своим видом.
interes2012

Сказки тёмного леса фулл версия - часть 12

https://vk.com/album-110666031_226341186
Хоббитские игрища 97

Приезжая в Солнечное, мы обычно устраивались в одной из угловых башен. Туда не задувает ледяной ветер с залива, там можно спокойно присесть, разлить водку и достать припасенные бутерброды. Случилось так, что на одной из игр к нашей башне подошел невысокий, толстенький человечек с неопрятной русой бородкой.
– Кто у вас главный? – обратился он к Крейзи, который вышел из башенки, чтобы поссать. – Кто главный в вашей команде?
– А… – на секунду задумался Крейзи, а потом лицо его просветлело. – Вы идите в башню, спросите там.
Не ожидая подвоха, незнакомец сунул голову внутрь башни, выпятил нижнюю губу и осведомился:
– Кто здесь главный?
Этим простым вопросом он поставил нас в некоторый тупик. Мы полагали, что несколько парней вполне смогут обойтись в таком деле без «главного» вообще. На хуй он нужен, думали мы? Но толстячок оказался противоположного мнения.
– Кто главный, я вас спрашиваю? – напористо продолжал он. – Долго мне еще ждать? Вышло так, что прямо напротив толстячка в тот раз сидел Фери. От рождения высокого роста, массивно сложенный, полноватый и добродушный, Фери присел перед входом в башню на своем рюкзачке. Имя «Фери» дали ему товарищи по училищу из-за его любимой футболки с логотипом фирмы «Ferrary». Целиком произносить «Феррари» слишком долго, так что они просто взяли из этой надписи первый и последний слог.
– Зачем тебе нужно знать, кто у нас главный? – спросил Фери, поднимая голову.
– Я организую отряд самообороны, – пояснил незнакомец. – В прошлый раз кто-то украл у моей команды бутерброды и выпил кофе. А в термос окурков напихал! Фери такое заявление только развеселило.
– Да ну? – спросил он. – Много окурков?
Командир будущей «самообороны» Ферин вопрос проигнорировал. Вместо этого он решил представиться.
– Меня зовут Талмуд, – объявил он. – Талмуд!
Он явно пребывал в уверенности, что его имя должно быть известно! Он не ошибся – про Талмуда мы уже были наслышаны. Нам говорили, что есть такое хуйло, мнящее себя Белым Магом и распространяющее своё учение среди малолеток. По своей сути он напоминал Кота-Фотографа: точно такой же растлитель и ебанат.
Нам говорили, что у Кота с Талмудом несрастухи на почве колдовства – дескать, один из них Черный маг, а другой Белый. Но это вилами на воде писано. Правда заключается в том, что Талмуд нанес Коту-Фотографу смертельную обиду. Просунул свой хуй в святая святых: сманил у Кота из постели его любимую ученицу, Лену Сидорову по прозвищу Сйлщ.
– Толмуд – это что, сокращение от «толстый мудак»? – поинтересовался Барин.
Но когда Толмуд (а иначе мы его c тех пор не называли) повернулся, Барин кушал бутерброд с самым тихим и скромным видом. Будто его вовсе тут не было.
– Кто главный?! – снова возвысил голос Толмуд. – Сколько мне еще здесь стоять? Его настойчивость перешла всякие границы.
– Я главный! – сознался Кримсон в наступившей тишине. Сказав это, он поднял вверх руку и повторил еще раз: – Это я!
Толмуд повернулся к нему и даже сделал несколько шагов в его сторону, но был остановлен резким возгласом Строри:
– Куда пошел? Поворачивай, главный здесь я!
Толмуд опять развернулся, пребывая теперь в некотором недоумении. На его лице отразилось столь явное замешательство, что я смилостивился и решил ему помочь:
– Эй, ты! – заорал я. – Тебе нужен главный или нет?
После моих слов Толмуд замер посреди башни в совершеннейшем ступоре – не знал уже, к кому повернуться. Его взгляд скользил от одного лица к другому, силясь обнаружить меж нами главного – и не мог!
– Хуй ли уставился? – грубо спросил Барин, подбирая с земли увесистый камень. – У вас чего, своего главного нет? То-то я вижу, вы совсем распоясались! Этого Толмуд не выдержал.
– КТО ГЛАВНЫЙ?! – завизжал он. – Можете вы мне сказать?
После его крика на секунду повисло напряженное молчание. В этой тишине Гоблин подобрал увесистую палку, поднялся со своего места и отчетливо произнес:
– Главный здесь я! Кто со мной не согласен – пусть подходят за пиздюлем!
– Послушайте … – попытался было вставить слово Толмуд, но его даже слушать не стали.
– Вот как? – вскричал Строри голосом, полным самой искренней злобы. – Значит, ты главный?! Достаточно я терпел!
С этими словами он подобрал с земли пивную пробку и кинул ей в Гоблина.
– ЧТО?! – заорал Гоблин, увидев такое дело. – Поднял руку на брата?!
В следующую секунду в лицо Строри полетела смятая пачка из-под сигарет. Но попала она почему-то не в Строри, а в Барина. Тот ответил пустой пластиковой бутылкой – а уже через несколько секунд башня наполнилась летающими в беспорядке увесистыми предметами. Причем больше половины из них попадало в Толмуда, занявшего опасную позицию ровно посередине. В какой-то момент братьям надоело перекидываться всякой дрянью, так что дело перешло к прямому рукоприкладству. Начал это Строри: подхватив с земли увесистую палку, он размахнулся и хотел ударить Гоблина по голове. Но немного промазал – попал Толмуду по шее.
– А-а-а! – заверещал Толмуд. – А-а-а! Похоже, он только что сообразил: вот кто сожрал у его команды все бутерброды.
– А-А-А! – заорали мы ещё громче, похватав дубье и бросившись в общую кучу. – Кто тут главный?!
На несколько секунд все смещалось – крики, увесистые плюхи и пиздюли. Они сыпались на Толмуда со всех сторон, но все как бы случайно. Наконец мы успокоились, и тогда Фери спросил:
– Толмуд, ты вроде чего-то хотел?
Но Толмуд ничего уже не хотел – прихрамывая, он заковылял по направлению к собственной башне. Но выводы сделал – в этом сомневаться не приходилось.
– Пошёл, пидор, бутерброды стеречь! – объяснил нам Барин, с ненавистью глядя Толмуду в след. Я кивнул. У меня было свое мнение на это счет:
– На хуй нужны такие игроки? – спросил я. – Которые приезжают, чтобы стеречь оставленную жратву? Чего мы теперь будем есть?
– Не голодать же нам из-за толстого мудака? – спокойно ответил Строри. – Чего-нибудь придумаем!

Солнечное оказалось достойным полигоном – подарило нам множество зимних дней, обернувшихся чарующими морозными вечерами. Словно ледяной магнит, это место притягивало к себе самых разных людей: плохих и хороших, ненавидимых нами и любезных нашему сердцу. Здесь мы как следует познакомились с нашими будущими соратниками, которым суждено было разделить с нами членство практически во всех «черных списках».
Мы виделись с ними и раньше – на «Кринне-95» в Заходском, но там у нас настоящего знакомства не вышло. Ему суждено было состояться в Солнечном, на однодневной игре под названием «Причерноморье». Наша банда записалась на эту игру варягами, а наши будущие друзья – болгарами. Это имя впоследствии накрепко пристало к их коллективу. И, как утверждают некоторые Болгаре, не без нашей помощи. Вот что сами Болгаре рассказывают про историю возникновения своего коллектива (слово Болгарину Гуталину):
– Мы познакомились вот как. Я учился с Гаврилой на одном потоке в Универе, Сокол учился на год старше меня, а Дэд в это время учился в Финеке. С ними всеми я плотно сошелся через организацию под названием «AIESEC». [Международная ассоциация студентов, изучающих экономику и управление.]
Параллельно Гаврила подтянул в тему Святого Отца и Виконта, своих одноклассников. А я вытащил Сержа и Кузьмича [Имеется в виду Болгарский Кузьмич. Не путать с Барином (нашим Кузьмичом)] из нашей дворовой тусовки. Мы пересеклись на «Кринне-95» – там образовался костяк нашего коллектива. Позже, на «РХИ-96» к нам влился Гор, а за ним пришли Дальсар и Боря. А вот что Гуталин рассказывает об обстоятельствах нашей встречи в Солнечном:
– Тогда вышла массовая драка – Грибные Эльфы против будущих Болгар. Пострадали там буквально все. Нашему Кузьмичу, к примеру, перерубили вены на руке. Да и остальные были немногим лучше. Только Виконт почему-то пребывал в заблуждении, все спрашивал: «Чего это вы все отпизженные, а я один целый?» Тут мы ему и говорим: Витя, да ты на ебло-то свое посмотри! У тебя на лице вон какое фуфло надувается! До того человек вошел в раж, что вообще ни хуя не чувствует!
Так становится видно настоящих людей. Другие (и таких немало) тут же принялись бы скулить – дескать, обидели нас, ни за что посекли! Но Болгаре поступили иначе: утерев кровь и замотав раны какими-то тряпками, они выпили водки и взялись за осуществление мести. В тот день мы пиздились с ними еще не раз, а ближе к вечеру замирились. Прониклись друг к другу взаимным уважением. А оттуда и до дружбы оказалось недалеко.

Но попадались и такие пассажиры, которые нам вовсе не нравились. Наибольшую злобу у нас вызывал один хмырь – Макс Гусев по прозвищу Красная Шапка. Надо понимать, что называли его так только мы сами, а какое он сам себе выбрал имя – про то я не ведаю. Одевался он в черный плащ и красную фетровую шляпу, за что и получил своё прозвище. Красная Шапка выбирал для себя только самые волшебные роли, связанные со способностью летать, и широко этим пользовался. Сражаться он не желал, зато по злословию мог дать фору кому угодно.
Шапка развлекался тем, что распускал про нас гнусные слухи – мёл такое, что я, пожалуй что, не стану тут этого повторять. Зато другие люди с завидной регулярностью пересказывали нам его слова. Было видно, что Шапка совершенно не следит за своим языком, что немало злило возмущенных этими сплетнями братьев. Отвечать за сказанное Шапка не спешил, уклоняясь от вопросов на эту тему с помощью банального бегства.
Более пятнадцати раз мы пытались его изловить, и все без толку. Шапка отличался просто сверхъестественной прытью. Поймать его не удавалось – его словно черти носили, даже засада на пути к станции не дала желаемых результатов. Проклятый колдун был словно заговоренный. Мы не знали уже, что и делать – так унизительно и досадно нам было бессильно терпеть присутствие Красной Шапки.
Но охранявшие его заклятия держались крепко – каждая новая попытка только добавляла разочарования. Под конец братья, завидев Красную Шапку, начинали бледнеть, хватались за сердце и менялись в лице. Но все переменчиво – и время отмщения все-таки наступило.

Среди наиболее сомнительных приобретений тех лет стоит вспомнить некоего Лорифеля. Это был выдающийся человек. Первый раз, когда он только появился в Солнечном, мы опасались, что со смеху лишимся остатков ума.
Лорифель взял торцевые щитки от каких-то приборов (белый алюминий с симметричными отверстиями под верньеры) и связал все это веревочками, превратив в некое подобие пластинчатого доспеха. Полноценно двигаться в этой сбруе Лорифель не мог – сильно мешал доспех, но и особой защиты не приобрёл. Алюминий был тонким, словно бумага.
Мало того, Лорифель взял крышку от старого пылесоса «Вихрь» – помните такие, с ручкой, как у современного чайника? На эту ручку Лорифель приклеил красное мочало, а дыру, из которой раньше выходил пыльный воздух, заделал картонным рогом. Облаченный в погнутый алюминий, с торчащей изо лба картонной трубой, Лорифель становился похожим на мистическое существо – Мусорного Единорога.
К этому позорищу Лорифель добавил накидку из занавески и знамя с изображением белой лошади на зеленом поле. Кроме того, Лорифель каким-то образом вовлек «в свою орбиту» около восемнадцати человек и снарядил из них отряд личной охраны. Впрочем, следует отдать Лорифелю должное. Среди своих прихлебателей он был наиболее толковым и сам мог бы их всех охранять.
Теперь представьте, что вы сидите в небольшой башенке. Из старых ящиков разожжен чадный костерок, дым щиплет глаза. Вы кутаетесь в ватник или в шинель, вокруг вас собрались друзья – те, кто подошел выпить рюмку водки и немного согреться. Текут разговоры да пересуды – кому разбили нос, кому на той неделе вывихнули палец, а кому пора бы и по колену осушить. Все мирно и возвышенно – ледяное пиво и огненный спирт выставлены на положенных местах, толстые палки и тяжелые трубы сложены вдоль стены. Ничего не предвещает чего-нибудь необычного.
Но вот – что это? Будто бы пронзительный, высокий звук детского рожка врывается в эту солнечную идиллию. Половина собравшихся оборачивается и не верит своим глазам. В ворота замка, гордо держа по ветру зеленое знамя, входит Лорифель и его глумотворная, вооруженная рейками свита.
Многие, обладающие заслугой терпимости, остановили свой первоначальный справедливый порыв. Зачем судить о человеке по одному только внешнему виду? Хотелось составить мнение о Лорифеле на основании опыта личного общения. К сожалению, сделать этого не удалось. Выяснилось, что сам Лорифель заслугой терпимости не обладает. Обращаться напрямую к нему оказалось нельзя. Вместо этого его прихлебатели сообщили, что должен сделать тот, кто хочет добиться у Лорифеля аудиенции.
Сложив оружие и приблизившись к одному из его нукеров на десять шагов, необходимо отвесить поясной поклон (если ты простолюдин) или склонить голову (если считаешь себя благородным). Такой же поклон надо бить на пяти шагах, а потом на трех. После этого следует остановиться и ждать, пока очередной нукер Лорифеля не соизволит с тобою заговорить. Первому обращаться к такому нукеру нельзя, вместо этого лучше еще раз обдумать, что за дело у тебя к повелителю Лорифелю?
Странно, но совсем не нашлось желающих обратиться к Лорифелю в рамках предложенного протокола. Более того, появились недовольные такой отстраненностью нового властителя. В сторону Лорифеля понеслись хулительные выкрики и матная брань, которую он и его нукеры презрительно игнорировали. Все это настолько накалило атмосферу, что Лорифель и все его войско получили пизды в первом же бою. В этой акции обуздания принимали участие мы и представители 4-й центурии Хирда под руководством Дональда Маклауда. Вышло это так. Лорифель, воодушевленный беспримерной численностью своего войска, вышел из крепости и обосновался у пляжных ворот. Подступив к его армии, мы принялись оскорблять Лорифеля, называя его обсосом и педерастом – так как стало ясно, что ни о какой будущей дружбе речь в этом случае не идет.
Лорифель, стоя чуть впереди, держал в руках тонкую рейку, на которой крепилось его ебучее знамя. Первый удар в этом бою нанес я, устройством под названием «черепно-мозговая травма» (сплющенным трамвайным поручнем длиной 1,7 метра). Удар пришелся по рейке в том месте, где её держал Лорифель, и послужил двойной цели – перебил флагшток и ушиб Лорифелю пальцы. Затем Барин, прикрывшись шитом, нырнул Лорифелевым прихвостням под ноги. Умело двигаясь на корточках, он принялся вертеться прямо внутри порядков их строя, раздавая жестокие удары по коленям и яйцам своим топором. Топор этот смастерил для Барина я: из каменной резины с беговых дорожек, с ручкой из тонкого ломика, аккуратно затянутого в вакуумный шланг. Этот маневр смешал ряды бестолкового Лорифелева войска. Они все еще кружили на месте, пытаясь сладить с Барином, когда удар сомкнутого строя 4-й центурии развалил их скопище, словно колун – гнилое полено. Знамя Лорифеля досталось Маклауду, пополнив его обширную коллекцию добытых в бою, а также похищенных флагов.
После боя Лорифель вздумал обнародовать накопившиеся претензии. Выйдя на лед маленького озера, он стал трясти обезображенной ударом поручня рукой, созывая любопытный народ.
– На этой игре буду либо я, – на все побережье выл Лорифель, – либо этот меч! Или вы его убираете, или я уезжаю! Ну так что?!
Чтобы всем было ясно, о чем он толкует, Лорифель то и дело указывал здоровой рукой на меня и на мою новую машинку. Озвученная угроза, преломившись в призме его собственного восприятия, ошибочно показалась Лорифелю достаточно веской.
– Эй, Лорифель! – обратился к нему я. – Ты это у кого спрашиваешь?
– У тебя! – не удержался Лорифель, еще больше повышая голос и показывая мне свою несчастную руку. – У кого же ещё? Кто всё это устроил?
– Блин, а ты не передумаешь? – переспросил я на всякий случай. – Либо ты, либо этот меч?
– Точно! – удовлетворенно подтвердил Лорифель. – Или убирай его, или я уезжаю! Он стоял на льду, подбоченившись и глядя на меня с самым свирепым видом. Хотел послушать: что я на это скажу? Но он рассматривал ситуацию однобоко и не ко всякому ответу был морально готов.
– Пошел ты на хуй! – ответил я. – Меч я решил оставить! Это стало моментом истины в наших отношениях с Лорифелем.

Партийные вечера

«Стыдно отвечать за собственные проступки. Не отвечать за собственные проступки не стыдно».
Курсы Молодого Подонка.

В городе в этом году творились не менее интересные вещи. Некто Король Олмер вместе со Щорсом и Ороме Альдароном Валаром (так, во всяком случае, гласила надпись у него на бейджике) устроили грандиозное позорище – Толкиеновский Фестиваль. Местом для этого мероприятия господа устроители выбрали здание одного ДК на Невском, неподалеку от станции метро «Канал Грибоедова».

Туда набилось куча всякой сволочи, в основном «перумисты» [Поклонники творчества «околоролевого» писателя Н. Перумова] и сорокоманы. Они поделили между собой время семинара, подготовив нескольких лекций, посвященных жутким, отключающим сознание темам. Я рекомендую специалистам, изучающим психологию наркоманов, расщепленное сознание и патологию личности, в обязательном порядке посетить такой семинар.

Время до начала семинара мы коротали на улице – во внутреннем дворике, где прогрессивная ролевая общественность пила пиво и фехтовала на мечах. Мы тоже решили принять в этом участие. С собой у нас было, на всякий случай, два устройства – моя Травма и Гоблиновский правый клинок (обычно он дрался парой). Этот меч называется Слепое Зло (никак не обработанный брусок прессфанеры, с гардой-крылышками и свинцовым яблоком-противовесом). Положив свои клинки на асфальт, мы стали предлагать собравшимся выйти и выбрать один из мечей. А затем сразиться с любым из нас, вооружённым оставшимся. Вскоре нам улыбнулась удача.
Толпа расступилась, и в образовавшийся коридор шагнул длинноволосый юноша в хайратнике, закутанный в светлую занавеску. Он шел важно и с чувством собственного достоинства, исподлобья озирая собравшихся ролевиков. На его рябом лице не было и тени эмоций – только презрение и равнодушная скука.
Мы уже были наслышаны о его подвигах. Его звали Эленелдил, и он сам, по доброй воле, сожительствовал с Лорой в течение целого календарного года. Можете себе представить, как глубоко мы уважали этого воина-извращенца!
Подойдя ближе, Эленелдил скинул плащ-занавеску, оставшись в синей джинсовой паре и рубашке в клеточку. Затем он достал кошелек, вынул сколько-то денег и велел одному из присутствующих сбегать за ящичком пива.
– Чтобы обмыть победу! – громко заявил Эленелдил, после чего поднял с асфальта Слепое Зло и показал им в сторону Гоблина.
Видно было, что Эленелдил больше привык к другому оружию. Он держал меч, словно гимнастическую палку – ухватив сразу за оба конца. Тогда Гоблин поднял Травму, просунул свою лапищу в защиту кисти и взмахнул для пробы несколько раз. После этого он шагнул вперед и ударил Эленелдила сверху. Когда в толпе увидели, что Эленелдил собирается сделать в ответ – многие невольно закрыли глаза, а некоторые даже закричали от ужаса.
Эленелдил выполнил весьма хитрую кату – плавно перетек в новую стойку, поместив клинок прямо у себя над головой. Этот фокус часто показывают в фильмах про ниндзя: меч лежит в чуть приподнятых руках параллельно линии плеч, лишь слегка прикрывая лезвием голову. Вдобавок к этому Эленелдил картинно упал на правое колено. Короче – сделал все, чтобы его башка оказалась прямо на пути Гоблиновского удара Травмой.
Хрясть! Отбить удар Эленелдил не смог – меч вышибло у него из рук, а стальная труба поставила ему на плешь печать, свидетельствующую о его кретинизме. Эленелдила пришлось госпитализировать с разбитой башкой, а нам достался в награду за это ящик пива. Мы спокойно забрали его у Эленелдиловского дружка, пропустившего схватку из-за беготни к ларьку – просто показав ему на лужу крови посередине двора.
– Пора бы и победу обмыть, – объяснили мы. – Уговор дороже денег!

Отмечали победу в туалете ДК. Там спокойно и тихо, можно без паники раскуриться. На стене туалета мы нарисовали виселицу, в петле которой болталась дохлая сорока. [Сорока – символ одноименной газеты, а значит, и движения сорокоманов]
По ходу дела у нас зашла речь об устроителях этого позорища – Короле Олмере, Щорсе и всей ихней «перумистской тусовке».

– Выхожу я раз из Дома Книги, и что вижу? – начал Костян. – Навстречу мне пиздует Король Олмер, сам в черном плаще, а на груди корона трезубая нашита. А с ним – кто бы вы думали?
– Кто же? – заинтересовался я.
– Его прихвостень Щорс, а с ним ещё двое в таких же прикидах. И прямо посреди Невского бухаются перед Олмером на колени! Все вокруг так и замерли – люди, машины, всё…
– Ну, а Олмер что?
– Будто так и надо. Потрепал Щорса отечески по щеке, встали они и дальше пошли.
– Дело запущено! – решили мы. – Надо что-то делать!
Для начала мы поднялись в актовый зал. Протолкавшись к сцене, мы немного послушали выступление профессора Барабаша: сумасшедший старик толковал нам про параллели между Гендальфом и Иисусом Христом. Жаль только, что на прямой вопрос: «Значит ли это, что Гендальф был еврей?», профессор Барабаш не нашелся, что ответить.
К стыду этого корифея Толкиеноведения нужно признать – он не ответил ни на один из интересовавших нас вопросов. Проповедовал он увлеченно, но немного не по существу, а закончил своё выступление просто бесподобной формулировкой:
– Злой Властелин гонит пургу и зной! – сообщил залу профессор Барабаш. После такого заявления мы решили сами забраться на сцену. Это удалось, хотя нам пыталось воспрепятствовать какое-то хуйло в малиновом пиджаке и с бейджиком «Ороме Альдарон Валар». Но мне все же удалось подняться на кафедру. Я положил Травму поверх деревянной стойки для микрофонов и начал свою речь:
– Поговорим о любви!
Я начал издалека: от любви платонической повел разговор к влечению плоти, а от естественного перешел к обсуждению всяческих отклонений. Говорил я предметно – клеймил собравшихся в зале извращенцами, показывая пальцем на особенно ярких представителей. Но тут выключили звук, а какие-то люди, предводительствуемые валаром Ороме, схватили меня за рубашку и попытались стащить с кафедры. За меня заступились братья, так что вокруг места докладчика мгновенно вспыхнула безобразная драка.
Из ДК мы съебали всего за пару минут до приезда милиции. Задержались мы из-за Короля Олмера, затворившегося от нас в одной из комнат на втором этаже. Мы попытались было выкурить его оттуда, но не сумели. Увидав, что время на исходе, мы удалились – несколько разочарованные, но все же больше довольные.
Мы проводили время неподалеку – в институте Бонч-Бруевича, занимая под свои нужды любую пустующую аудиторию. Время летело незаметно за небольшими сессиями в настольные игры – словески, [Словески (сленг.) – ролевые игры разговорного типа, осуществляемые ведущим для одного или нескольких игроков. Для этого ведущий описывает различные аспекты игровой ситуации в той мере, в какой это потребно, а игроки сообщают ему о своих действиях. По спорным вопросам (например, пулевая стрельба) игрок мечет с ведущим кости, определяя результат по ходу этих бросков] которыми нас обеспечивал мой одноклассник по прозвищу Лан-Вертолет. Его перевели в наш биокласс из параллельного математического, классный руководитель которого, И. А. Чистяков, оказался всамделишным педерастом. Лану этот факт показалось возмутительным, о чем он открыто заявил. Тогда его перевели к нам – от греха подальше. Однажды наш преподаватель английского сделал Лану замечание в невежливой форме. За это он получил от Лана пинок в живот, из-за чего был вынужден вести дальнейший урок в полусогнутом виде. Возгордившись победой, Лан решил: что подошло учителю, то сгодится и товарищам по классу. Он надеялся, что такая позиция позволит ему заслужить уважение в нашем коллективе. Я носил с собой в школу нож и резиновую дубинку. Я принялся угрожать Лану этими вещами, пока совершенно не вывел его из себя. Тогда он разбежался и попробовал в прыжке попасть ногою мне в подбородок. Начал он хорошо, но ему помешал Строри. Он схватил металлический стул и ударил им Лана, пока тот был ещё в воздухе. Возможно, именно это стало фундаментом нашей будущей дружбы.

Пробравшись в помещение института, мы шли в первую попавшуюся свободную аудиторию. Там мы расставляли по партам бухло, завязывали проволокой дверь и сидели, покуда нас это не заебет. Но всё пошло прахом из-за одного единственного случая.
Как-то, обпившись пива сверх всякой меры, мы отправились всей толпой в сортир. Я шел последним, так что все кабинки и писсуары оказались уже заняты. Тогда я подошел к единственному рукомойнику и принялся ссать в него. Каково же было моё удивление, когда я увидел, что кто-то просовывает свои руки прямо мне под струю!
Повернув голову, я увидел пожилого господина в огромных очках. Встав сбоку от меня, он что-то насвистывал и как будто не замечал, что его руки от такого мытья не становятся чище. Ситуация становилась невыносимой, и я не выдержал:
– Ничего, – вежливо спросил я, – что я ссу вам на руки?
Можете мне не верить, но пожилой господин в ответ лишь покачал головой, бормоча себе под нос:
– Ничего, все в порядке.
Это я сейчас понимаю – он подумал, не спрашиваю ли я у него извинения за причиненные теснотой неудобства? Но на тот момент его ответ меня просто шокировал. Я решил перевести беседу в более предметное русло.
– Чухло! – грубо позвал его я. – Ты что, не видишь – тебе ссут на руки! До чего ты дошел! Наградой за мою прямоту было мгновение напряженной тишины. Взгляд пожилого господина скользнул по моему лицу, а затем метнулся вниз и на какое-то время застыл, прикованный к происходящему. В следующую секунду мужчина отпрыгнул от рукомойника – причем лицо у него перекосилось и пошло красными пятнами. Он мелко тряс руками, держа их на весу и явно не зная, куда их теперь деть.
– Да не беспокойтесь вы так! – посоветовал я. – Держите руки подальше от себя, пока они не высохнут!
– Вы понимаете, что экзамены вам не сдать? – задыхаясь, спросил профессор.
– Понимаю, – спокойно ответил я. – Но вы не слишком-то радуйтесь. Учусь я не здесь.
Я не соврал. К этому моменту я поступил в «восьмерку» – медучилище, где готовят врачей скорой помощи. Но мне стать фельдшером было не суждено.

Первое, что поразило меня в местной системе образования – это неформальное подразделение всех учащихся на три своеобразных «потока». В первый входили какие-то недолюди – девки-зубрилы, на самом деле стремящиеся стать фельдшерицами и медботы. [МЕДБОТ (мед. сленг.) – от «МЕДик и БОТаник». Значение: «ботаник» в белом халате] Их было подавляющее большинство – что-то около восьмидесяти процентов.
Ещё по десять процентов составляла прочая публика – алкоголики вроде меня и опиатные наркоманы. Последние отличались необыкновенной четкостью во всем, что касается распорядка. Сам я приходил ко второй паре и постоянно видел их сборище. Со взглядами, напоминающими маслянистую пленку на промышленных водоемах, они сидели рядком на крылечке главного корпуса. Они проводили так время до самого обеда: сидели на ступеньках и курили с видом крайнего неудовольствия. С каждым входящим они заводили беседу на финансовые темы, а в обед гонец от их кооператива отправлялся на станцию метро «Дыбенко» за порцией маковой соломы. Когда он возвращался, наступал перерыв – почтенная публика исчезала с крыльца и поднималась на чердак, где у них была оборудована лаборатория. Через час – полтора они спускались обратно и снова усаживались на крыльцо. Там они проводили время до вечера – но теперь уже молча и с довольными лицами.
Я держался тех взглядов, что фельдшером быть не хочу. Вместо занятий я промышлял сдачей крови на специальном пункте, расположенном прямо в училище. За это платили деньги – столько, что если сдать кровь втроем, то хватит на 0,7 водки, на три банки пива «Амстердам Навигатор» и на пачку недорогих сигарет.
Это послужило поводом к формированию так называемых «донорских троек». В них входили те, кто согласен менять кровь на алкоголь в любых допустимых количествах. Стоило посмотреть, как кучкуются у ближайшего ларька члены таких «троек» – обескровленные, с ввалившимися глазами. Иногда я посещал занятия, но не всегда и не все. Сложнее всего дело обстояло с латынью – несколько месяцев она была первой парой, а на первую пару я принципиально никогда не ходил. Затем её подвинули, и я решил освоить этот предмет.
Латынь у нас вела слегка экзальтированная дама средних лет. Она дала своеобразный обет: после двух месяцев обучения разговаривать с классом только на латыни, и больше никак. И когда я в середине учебного года первый раз вошел в класс, она развернулась ко мне и что-то быстро и непонятно произнесла. Я не ждал особых милостей, можно сказать, был готов ко всему на свете. Но только не к этой хуйне.
– Говорите по-русски, – предложил я. – Если хотите, чтобы вас понимали. Ответом мне была быстрая и немного несдержанная латинская речь.
– Что? – снова спросил я. – Слишком быстро, ни слова же не понять!
Тогда наша преподавательница стала говорить медленно и раздельно. Но я не смог уловить не одного знакомого слова, о чем тут же ей заявил.
– Ничего не пойму!
Тогда училка подошла ко мне вплотную и стала вещать, уставившись мне прямо в лицо. Она полагала, что визуальный контакт с собеседником облегчает понимание иностранного языка. Жаль, что на незнакомый язык это правило не распространяется.
– Вы что, русского языка не понимаете?! – взбеленился я. – Мне вашей тарабарщины не разобрать! Какой это язык, узбекский?
Сказал – словно выдернул чеку. Последовало недолгое затишье, а затем грянул взрыв.
– Вон из моего класса! – вмиг вспомнив родную речь, заорала наша преподавательница. – Пошел вон, сволочь!
– Namárië, [Namárië (эльф.) – прощай] – попрощался я, и на латынь больше не приходил.

Иногда мне приходилось коротать время, в одиночестве сидя на подоконнике в коридоре первого этажа. В один из таких дней ко мне подошли две пожилые дамы в накрахмаленных халатах, чтобы сделать мне замечание.
– Где ваша шапочка? – спросила одна из них.
– Снимите ноги с подоконника! – потребовала другая. Меня это не то чтобы удивило – взбесило, это да. Нашли, до чего доебаться! Положенный халат и шапочку я не носил. Это удел медботов, а я ходил в кенгурухе с надписью «Slayer», черных джинсах и армейских берцах отечественного образца. Кроме того, в тот самый момент я курил косяк, на фоне чего остальные мои прегрешения были не так уж и велики. На этом я и решил сделать акцент в нашей беседе.
– Ничего, – спросил я, даже не думая слезать с подоконника, – что я курю тут марихуану? Услышав это, одна из женщин спросила с угрозой в голосе:
– Вы знаете, с кем разговариваете?!
Я обожаю этот вопрос, он – мой самый любимый. Ответ на него так и просится, возникает буквально сам собой.
– Конечно! – очень вежливо и серьёзно ответил я. А когда мои собеседницы немного расслабились, добавил:
– С двумя глупыми суками! Которые думают, что успеют добежать до конца коридора! В училище я творил, что хотел – и чувствовал себя безнаказанно. Появлялся на занятиях я крайне редко, так что преподаватели не знали меня ни по фамилии, ни в лицо. В моей группе меня знали только члены моей «донорской тройки». Дамам, которых я спугнул в коридоре, оставалось только гадать – из какой я группы и какая моя фамилия. Это важный принцип, и о нём не стоит забывать. Но все преходяще: настало время полугодичных экзаменов по сестринскому делу. За три дня до этого я украл в параллельной группе «тетрадь манипуляций», за отсутствие которой полагается автоматический незачёт. Вклеив титульный лист со своим именем, я ознакомился с содержанием конспекта и понял – мне пиздец. Сдать нахрапом все это невозможно, а учить – не хватит желания и времени. Но я все равно решил попробовать.
На экзамен я пришел совершенно трезвый. На мне был костюм, поверх которого красовался белоснежный халат, а на башку я напялил злоебучую положняковую шапочку. Перед самим кабинетом я поинтересовался у собравшихся медботов: кто принимает экзамен? Оказалось, что его принимают директор училища и двое заведующих: по учебной и по воспитательной части. Я занял место в очереди, а сам пошел освежиться – умыть лицо и выкурить сигарету. Я не знал, что на входе в санузел меня поджидала судьба. Когда я вошел, кто-то схватил меня сбоку – за руки и за горло, а еще кто-то – слегка ударил в поддых. Судорожный вдох – и я набрал полную грудь дыма, который мои товарищи по «донорской тройке» напустили мне в пасть из длинного, смолистого косяка.
– Ну-ка, ну… – предложили мне. – Еще пару напасов!
Д ым вошел в меня, рождая специфическое, знакомое чувство. С его приходом нечто в окружающем мире неуловимо меняется. Стены с нарисованными хуями, приглушенный шум за дверью и грязная вода на полу остаются такими же, а вот об экзаменах больше не может быть и речи. Кончилось тем, что мы вышли к ларьку – выпить по глотку водки и пригубить баночку «Навигатора». Как мне тогда казалось, это не заняло много времени. Но когда я вернулся в училище, перед входом в экзаменационную не было никого. Я властно распахнул двери и вошел внутрь.
Просторное помещение, где я очутился – кабинет сестринского дела. Здесь стоят столики на колесах, заставленные старым медицинским оборудованием, болтаются на «вешалках» кружки Эсмарха, а в углу притаилась резиновая жопа. В конце зала расположен еще один стол, за которым мне мерещились три белых пятна – смазанных, как на неудавшемся фото. Я почти ничего не видел и не соображал. Мозг работал урывками, спорадически. Оглядев исподлобья кабинет, я наткнулся взглядом на столик со стерильными биксами. Неожиданно у меня созрел план, напоминающий автоматическую программу: приняв его, я ни о чем больше не рассуждал. Схватив столик, я уверенно покатил его в сторону белых пятен. Я знаю только одну манипуляцию – «сборку/разборку медицинского шприца». Для этого следует взять стерильный бикс и поставить его перед собой. Затем нужно снять крышку бикса, перевернуть её и поставить направо от себя. Из бикса мы достаем специальными крючками сетку, на которой лежат разобранные части шприца, и кладем её на перевернутую крышку. Взяв цилиндр шприца одной рукой, другой мы вставляем поршень. Придерживаем поршень мизинцем, а потом набрасываем иглу, которую прихватываем указательным пальцем. И только затем придет черед открывать ампулу с раствором и наполнять шприц.
Я решил удивить экзаменаторов. Быстро вытряся содержимое трех биксов прямо на стол, я кое-как собрал три баяна. Схватив шприцы в одну руку, другой я зажал небольшую ампулу с раствором глюкозы. Задумка моя была такая:
(1) ловко жонглируя тремя шприцами, я подкину ампулу вверх
(2) щелчком отобью горлышко
(3) продолжая жонглировать, наполню шприцы
(4) прокачу их между открытой ладонью и предплечьем левой руки – наподобие того, как в ковбойских фильмах перезаряжают барабан револьвера.

Я действительно верил в свои силы, но немного не рассчитал – подброшенные в воздух два шприца упали на стол и разбились. Когда же я, глупо хихикая, решил щелчком распечатать ампулу, она вырвалась у меня из рук и улетела прямо в «белые пятна». Сфокусировавшись, я проследил её путь – ампула лопнула над столом у экзаменаторов, обдав их липкой жижей и мелкими осколками. А вглядевшись получше в лица приемной комиссии, я узнал среди них двух давешних коридорных старух. Все это на корню подкосило мою будущую карьеру врача.
interes2012

Стрелок-школьник и бог

Не компьютерные игры и стрелялки надо запрещать, а попов и религию в школах. И вот почему.

Все новостные ресурсы потоптались на теме стрелка-школьника Сергея Гордеева из 263 московской школы. Но вот что обращает на себя внимание. Днем 5 февраля на рамблере была новость с воспоминаниями одноклассников о том, что происходило в классе, когда учитель географии улегся на пол, получив две пули, и стрелок начал изливать душу. По свидетельству одноклассника, он вспомнил бабушку, которая заставляла его верить в бога и он получил душевную травму в детстве из-за этого. Потом этот текст исчез и был замещен новыми публикациями. Но правду не скроешь - как сообщает topkvadrat.ru, школьник-стрелок был религиозен: в его комнате соседка, которую пригласили в качестве понятой, увидела много небольших икон.

http://www.kp.ru/daily/26189.5/3077879/ - соседка излагает свои впечатления об обыске в комнате
школьника-стрелка: "я заметила, что много икон. Такие небольшие, знаете, образа".

Что же говорит нам мало кем изведанное законодательство РФ? – пункты ст. 3 Федерального
закона от 26.09.1997 N 125-ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях" гласят:
3. Установление преимуществ, ограничений или иных форм дискриминации в зависимости от
отношения к религии не допускается. (если попы прутся стадами в школы, то что это, как не
преимущество для них?)
...
5. Никто не обязан сообщать о своем отношении к религии и не может подвергаться
принуждению при определении своего отношения к религии, к исповеданию или отказу от
исповедания религии, к участию или неучастию в богослужениях, других религиозных обрядах и
церемониях, в деятельности религиозных объединений, в обучении религии. Запрещается
вовлечение малолетних в религиозные объединения, а также
Есть шанс, что расейские депутаты, известные своим интеллектом, и тут расстараются и
запретят и бога и бабушек.

И немного о попах–педофилах – http://www.rosbalt.ru/video/2013/03/26/1110042.html
26/03/2013 12:45 Школьниц заставили целовать руки взрослым дядям
Родители учеников средней школы №15 Миасса (Челябинская область) подали гражданский иск,
требуя, чтобы в учебный план было внесено право выбора: изучать их детям православную
культуру, историю всех религий или предпочесть светскую этику. Тем временем матери
школьников рассказывают журналистам чудовищные вещи: детей заставляют целовать руки
взрослым мужчинам, педагоги ходят по школе с колокольчиками и говорят, что таким образом
изгоняют бесов, некоторым школьникам в случае плохого поведения заявляют, что "у них
черная душа, которую надо привести к богу". Также в школе проводится перепись некрещеных в
православие детей — их родителям вменяется в обязанность провести религиозный обряд и
доложить об исполнении директору школы, Елене Чешуиной. По словам родителей, именно
директор занимается активной религиозной пропагандой в школе №15, поскольку является
фанатично верующим человеком.
Сообщается, что вся школа увешена иконами и религиозными символами, а на уроках пения
дети поют только религиозные псалмы ... Сейчас недовольным предлагают покинуть школу и
искать такую, где нет религиозной пропаганды. При этом сообщается, что "в городе Миассе
светскую школу надо поискать".
Конституция РФ, статья 14 – «1. Российская Федерация - светское государство. Никакая религия
не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.»
Школа – это государственное учреждение. Но никто войска в Миасс не вводит почему-то и не
защищает Конституцию. А, я понял! Россия – СВЕТское государство, оно несет гражданам СВЕТ
божий!