Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

interes2012

Секретный советский пистолет "Электровыпрямитель С"

Завод "Электровыпрямитель С" c 1969 вплоть до начала 1990-х выпускал свер-убойный пистолет двух типов - 11,2 см на 11,6 см в варианте с большой насадкой (для патронов типа "вареник") и 10,2 на 10,8 см — с малой (для патронов типа "пельмень"). Затем "пистолет" модернизировали, сделав насадки не металлическими, а пластиковыми. Также рукоятка стала производиться из белой пластмассы









interes2012

Dark Messiah of Might and Magic 2006 недопрохождение недоигры

Dark Messiah of Might and Magic 2006 прохождение

Жми О чтобы увидеть список задач. Иди вперед, бери ключ с тумбы и жми использовать на дверь.
F - пинок. Пинается персонаж как первый Дюк Нюкем или как Бласковитч в Return to castle Wolfenstein.
ЛКМ - удар мечом, ПКМ - блок
если нажать ТАВ - появится инвентарь, если ПКМ на кошачьем глазе - включится ночное зрение.
Если зажать левую клавишу и подождать, герой замахнется на мощный удар
В центре экрана - круг, чем больше на нем белых секторов, тем лучше спрятан герой. Для максимальной скрытности нужно переходить на шаг и приседать.
Внизу слева - столбик здоровья и желтый столбик адреналина. Когда столюик заполнится, герой переходит в состояние берсерка и может одним мощным ударом убить врага на месте.

Жми рычаг слева на стене, жми W + Shift и беги в проход. Спускайся к луже и пинком сломай подпорку. Прыгай на цепь, лезь вверх, потом смотри вверх и жми пробел, спрыгнешь на площадку.
В огонь не лезь, хватай ящики и покидай их, потом разбей доски. Иди дальше, включай закл кошачьего глаза, прыгай вниз и иди в дыру. Забери из сундука меч.
Переруби веревку, и гроб на цепи пробьёт проход в соседнее помещение.
Там бродит скелет, пни его, прыгай за ним и зажми ЛКМ, потом отпути, чтобы добить добить мертвяка.
Проснётся ещё один мертвяк, забивай его пинками и мечом, пока не откроется дверь.
В зале с колонной в центре начнут нападать рыцари. Их можно пинать на огонь, но они не хотят гореть, поэтому лучше их пинать на колонну в шипы. У них можно забрать мечи и луки. Также есть бочки на доске, и их иожно обрушить, сломав подпорку.
Проходи к цепи, там получишь очко умений, и надо разбить ящик, забрать зелья. Лезь наверх. Иди до видеоролика.
Не жри зелья - в новой главе восстановят здоровье.

Глава 1. Врата Стоунхелма

У тебя нет оружия. И зелья отнимут. После видеосценки тебя начнут кормить экшном.
Беги за стражником, он остановится у цепи. Лезь наверх. Вот лучше бы обошлись без этих идиотизмов в игре - с цепи чаще падаешь, чем прыгаешь в нужное место.
Прыгай на площадку и беги наверх, пока не увидишь веревку, прыгай на неё и жми пробел, приземлишься на крышу. Сразу беги направо и жми рычаг, потом убегай в другой проем.
Беги за стражником к баллисте. Пальни три раза в циклопа.
Забери записку со стола и хлеб, спускайся по лестнице и бери со стола книгу, бей ящик и бери зелье. Забери лук с ящика.
Жми на колесо в стене, и пробегай под решеткой.
В сундуке бери кинжалы, на полке - меч, у стены - щит. Бей все ящики, короче. Собирай жратву.
Стражников нельзя обижать - иначе перезагрузка. Мало того - если в таверне швырнуть несколько стаканов в стену - будет перезагрузка, ибо бот-стражник посчитает тебя врагом.
Очки умений пошли в ближний бой, стрельбу, скрытность.
Нельзя набрать больше 10 еды. Побегал по локации, у ворот, где стоит самка, залез по лестнице на козырек крыши и влез в окно, там раздолбал ящик и добыл зелье полного исцеления. В доме на 2 этаже в платяном шкафу лежит зелье маны, на столе свиток заморозки, в сундуке тоже бутылка. Нажми на лампу на стене - выпадет цепь, лезь наверх, в сундуке бери Потрошители - кинжалы.
А подвале таверны на слеллажах - бутылки еды.
В комнату, которую охраняет стражник, можно пройти - там ящик в углу, если его разбить, то возьмешь бутылку. Но стражник вбегает и перезагрузка. Я наставил бочек в 2 ряда параллелбно от двери, там бегает бот, и он бочкой запульнул в стражника из-за физики игры, те к нему пошли выяснять отношения, я в этот момент проскочил в каморку и грохнул ящик, сперев бутылку.
В ТАВ надо ПКМ жать на еде или зельях, и они используются, паузы нет.
Иди к девке у ворот, она проведет через ворота. После идеоролика начнется набег врагов.

Глава 2. Блеск холодной стали

Сразу пинай врага, 2 этаж - это лучшее место, где их надо встречать. Улетев в пролет, враг упадёт, надо его добить, потом также поступить со вторым врагом. В шкафу есть зелье и еда.
На 1 этаже в шкафу - кусок еды.
На площади - враги, костер, шипы, кран с ящиком, который можно повернуть, пихнув врагов в костер.
Сразу выяснилось, что боёвка - кретиническая. Главное - чтобы враг упал, добивание срабатывает через раз. Я метал бочки, обрушил навес с бочками на лучника (его надо забить в первую очередь), пинал на шипы и в костер. Разобрался с врагами, побил ящики у крана, забрал зелья, потом забил врагов позади дома. Любимый прием - метнуть бочку и добить.
Входим в подвал дома. Тут куча врагов, одного я заколол, но потом прибежали двое, и я с лестницы, на границе загрузки-перехода во двор, запулял их из лука.
Разбил ящики и добыл зелья в подвале, прибежали ещё враги, добил их, а потом разобрал бочки и взял кольцо фехтовальщика.
В другом подвале - ящик с зельями и кнопка в полу в углу, она откроет проход к каморке с 2 пауками, которых надо рубить, и там есть ящик с зельем.
Жми рычаг, открывай решетку, метни в одного врага у камина бочку, а другого запинай в огонь. Потом добей второго. Дверцы в ящиках можно отламывать мечом.
Иди по лестнице в зал, забей ещё двоих врагов и иди в дверь. По стене уползет упырь, а тебе надо подкрасться к рыцарю по лестнице и прикончить его. Надо быстро рубануть по веревке у столба - тогда есть шанс, что лампа шарахнет по врагу. Но там ещё много врагов, пришлось убегать в зал с костром, и пара врагов сама забежала в костер. Самые поганые - лучники, они не подходят, приходится к ним подбегать и забивать.
Бери в комнатке зелье с сундука, в зале с лампой - тоже есть сундук, щиты по бокам трона и на троне - зелье. На столе - зелье маны.
Я взял огненную стрелу, всё таки надо что-то иметь магическое.
Проходи в дверь, и после лестницы будет гулять лучник. Я его выманил вниз и забил.
Наверху - рычаг, жми на него. По веревке поднимись наверх, по балкам пройди к шкафам и прыгай вниз, бери свиток и барахлишко. Жми рычаг чтобы выйти.
Наверху лестницы под бочкой бери ключ, покопайся в сундуке.
На полу напротив рычага бери любовное письмо, из которого узнаешь, как открыть тайник Менегала.
Перед тем, как подняться по другой лестнице и забить врага, надо открыть люк в стене и по балке пройти до сундука, забрать барахлишко.
Чтобы выкинуть предмет из инвентаря нужно нажать на него и вытянуть его за пределы окошка инвентаря.
Теперь иди в комнатку внизу тронного зала, там переставь странный подсвечник. Лезь в камин, грабь сундук.
Там лежит лежит "кольцо мудреца", свитки и зелье полного исцеления. Пытался одеть на себя мантию волшебника, но надо быть адептом магии 1, и не получается одеть её.
Выходи по лестнице на крышу.
Спихни врага вниз, иди в дверь, в башне есть сундук. Теперь иди по крыше и спрыгивай налево к окну, открывай его и запрыгивай, задрав голову вверх.
Тут несколько рыцарей, предстоят трудные бои. У стены есть шипы. Можно метать кувшины с маслом и поджигать магией на врагах. Доски в полу проламываются. Забив рыцарей, спустился вниз, и забив ещё одного урода, по карнизу прошёл к окну.
Тут будет сценка, тебя заморозят, и надо гнаться за вурдалаком. Ненавижу такое дерьмо.
Дальше лютый идиотизм. Я включил noclip и стал летать за упырем. И влетел в Главу 3.

Глава 3. Тропа мертвеца

И опять идиотизм продолжается, надо бежать за уродом. Но мне постоянно выдавали надпись - упырь сбежал. Я не выдержал и стёр это дерьмо. Есть игры, за которые нельзя давать ни копейки, мало того, надо с разработчиков брать деньги за то, что кто-то взглянет на их идиотизм. Эта недоигра - как раз из таких.


зайди в настройки, на вкладку Keyboard, кликни по кнопке Advanced (дополнительно)
Поставь галочку напротив пункта Enable Developer Console во вкладке Advanced
в игре жми `
введи sv_cheats 1 и вводи:

god - бессмертие
notarget - враги вас не видят
noclip - прохождение сквозь стены
arrows_unlimited 1 - бесконечные стрелы
mm_player_time_to_add_mana_0 - бесконечная мана
mm_player_add_adrenalin 100 - максимальный адреналин
mm_player_add_skillpoints X - получить Х очков навыков
mm_player_add_gold Х — получить Х золота
map_warrior - начать игру на указанном месте как воин
restart_assassin - перезагрузка карты и начать играть с наемника
restart_wizard - перегрузить карту и начать как волшебник
map [mapname] — Загрузить карту [mapname] - не нашёл нигде названий карт, иначе бы переместился в главу 4.
give [item] — Получить предмет [item]

Зелья

give item_potion_life
give item_potion_mana
give item_potion_stone
give item_potion_cure_poison
give item_potion_full

Кольца

give weapon_arxringregeneration
give weapon_arxringprotectfire
give weapon_arxringsecondchance
give weapon_arxringstrength
give weapon_arxringdexterity
give weapon_arxringmana

Щиты

give weapon_arxshield
give weapon_mm_shield_guard
give weapon_mm_shield_gob
give weapon_mm_shield_magic
give weapon_mm_shield_lava
give weapon_mm_shield_orc
give weapon_mm_shield_orcsmall
give weapon_mm_shield_necroguard
give weapon_mm_shield_deathknight

Доспехи

player_armor_magic
player_armor_chain
player_armor_plate
player_armor_robe
player_armor_robe_ADV
player_armor_thief
player_armor_thief_ADV

Мечи

give weapon_arxsword
give weapon_arxkatana
give weapon_arx_sword_of_fire
give weapon_arx_wakizashi_of_excellence
give weapon_arxorccleaver
give weapon_sword_souldrinker
give weapon_arx_silver_sword
give weapon_arx_short_sword

Кинжалы

give weapon_arxdaggers
give weapon_mm_daggers_polar
give weapon_mm_daggers_kryss
give weapon_mm_daggers_kryss_lk
give weapon_mm_daggers_light
give weapon_mm_daggers_of_ashes
give weapon_mm_daggers_shadow

Посохи

give weapon_mm_staff_wood
give weapon_mm_staff_combat
give weapon_mm_staff_holy
give weapon_mm_staff_fire
give weapon_mm_staff_mana
give weapon_mm_staff_spell
give weapon_mm_staff_collector
give weapon_mm_staff_shadow

Луки

give weapon_arxcrossbow
give weapon_arxcrossbowrope
give weapon_mm_bow_long
give weapon_mm_bow_poison
give weapon_mm_bow_freeze
give weapon_mm_bow_sniper
give weapon_mm_bow_explosive
give weapon_mm_bow_holy
give weapon_mm_bow_collector

Свитки

give item_loot_scroll_fireball
give item_loot_scroll_fire_trap
give item_loot_scroll_freeze
give item_loot_scroll_charm
give item_loot_scroll_lightning
give item_loot_scroll_shrink
give item_loot_scroll_telekynesis
give item_loot_scroll_cure
give item_loot_scroll_magic_reflection
give item_loot_scroll_flame_arrow
give item_loot_scroll_inferno
give item_loot_scroll_wizard_eye
interes2012

Сказки тёмного леса фулл версия - часть 41

На дворе стоял вечер субботы, так что жители Цевла вовсю готовились к очередной дискотеке. Вспоминая Сосновский сельский клуб – грязный дощатый пол, хрипящий двухкассетный магнитофон, ряды потертых парт да старенькую елочную гирлянду – мы не ждали от Цевлинской дискотеки чего-то особенного. И очень зря.
Примерно в полдевятого я, Строри, Браво и Тень подошли к невзрачному кирпичному зданию. Одеты мы были в то же, во что и раньше – переодеваться нам было особенно не во что. Я был в шинели и порвавшихся на коленях штанах от «афганки», Строри щеголял в кителе от той же «афганки» (она перешла ему от нашего наставника из «Эфы» Лексеича, который когда-то служил в этой «афганке» на югах, в окрестностях г. Заравшан) и широких замшевых шароварах. На Браво были джинсы и ватник, а Тень расхаживал в серых портках ХБ и форменном камуфляжном бушлате. Вернее будет сказать, в бесформенном: за месяц без малого наши костюмы превратилась в набор живописных лохмотьев.
На ногах у всех были лихо подвернутые резиновые сапоги, на поясах болтались ножи, в зубах зажата дымящаяся «Прима». От беспробудного пьянства лица товарищей осунулись, глаза запали, а во взглядах появился подозрительный блеск. Взявшись за металлическую ручку, Строри потянул тяжелые двери на себя, заявив при этом:
– Пошли, посмотрим на местных гопников!
Двери отворились – и мне в лицо ударил яркий свет, заставляющий глаза болезненно щуриться. Следом за ним пришла музыка: пронзительные ноты рвали пространство на части, мощности установленных здесь динамиков хватило бы на вдвое большее помещение. Пара стробоскопов напротив дверей осыпала пространством серей ослепительных вспышек, из подвешенного к потолку зеркального шара по комнате разбегались мерцающие цветные лучи. Весь зал был наполнен танцующими людьми. Темные брюки изящно гармонировали с белоснежными рубахами, кожаные туфли выбивали по каменному полу легкую, звенящую дробь. Девушки щеголяли в ярких открытых платьях, в топиках и прозрачных коротеньких юбках. В помещении явственно ощущался дух праздника – аромат хороших сигарет, мешающийся с тонкими запахами парфюма.
Жители Цевла словно преобразились: куда-то подевалась щетина и кирзовые сапоги, исчезли ватники и уродливые промасленные комбинезоны. Ошарашенные этой переменой, мы смотрели на них во все глаза, а собравшиеся, в свою очередь, точно также смотрели на нас. Неожиданно музыка смолкла. Мы заметили, что стоим в кругу настороженных лиц, выражающих, мягко говоря, некоторое недопонимание. Девчонки смотрели на нас, как на странных животных, а кое-кому из парней все это уже начало надоедать:
– Откуда такие будете? – послышался голос из толпы, причем слово «такие» говоривший весьма явственно подчеркнул. – А?
– С Питеру, – ответил Тень, и в толпе тут же послышались обидные смешки.
– Здесь че надо? – беседа явно переходили в агрессивное русло, но тут из угла зала, где стояли в ряд несколько круглых столов, послышался голос Старого:
– Остынь, Птица. Это из Ручьев парни, я тебе про них говорил. Друзья наши.
– А че они… – спросил кто-то, но тут в разговор вмешался сидящий за соседним столиком Карцев:
– Я тебя, блядь, Тимоша, конкретно не понял! Ты не слышал разве: это наши друзья!
– Да я ничего, я просто… – ответил Тимоша, и на этом претензии к нам кончилось. Собравшиеся отвернулись, включили музыку – и праздник пошел своим чередом. Впрочем, как оказалось, на улице нас подстерегала парочка сюрпризов. Проблемы начались, как только мы с Браво вышли покурить на крыльцо дискотеки.
Было довольно-таки темно, единственный фонарь освещал пространство перед входом едва ли на несколько метров. И пока мы с Браво курили, из темноты к нам вышел невысокий, плечистый парнишка. Сунув руки в карманы, он несколько секунд оценивающе глядел на нас, а потом сплюнул и спросил:
– Сигаретой угостите?
Как выяснилось позже, это был Чакушкин-младший (третий из братьев Чакушкиных), предводитель Цевлинской гопоты среднего и младшего возраста. Под ним ходило человек сорок парней от четырнадцати до двадцати лет, так что в районных масштабах он был серьезной фигурой. Понятное дело, что против взросляка (Старого, Карцева, старших Чакушкиных и остальных) они бы не поперли – но те остались на дискотеке, а мы с Браво были во дворе.
– Держи, – предложил Браво, протягивая нашему собеседнику «Приму». – Угощайся! В это время я старательно вглядывался в окружающую нас темноту. Ни малейших сомнений насчет того, что я там увижу, у меня не было. Нас уже окружило минимум пятнадцать человек, и, судя по всему, сзади подходили еще.
– Че ты мне даешь? – возмутился Чакушкин, выбивая у Браво из рук протянутую сигарету. – Нормальную дай!
– Сука, ты драться со мной хочешь? – мгновенно зверея, спросил Браво и сделал шаг вперед. – Давай!
Бля буду, нас бы там замесили. Браво был на этот счет другого мнения, но проверить это не удалось – двери дискотеки открылись, и на крыльцо выскочил Карцев. Мешкать он не стал: сразу же схватил Чакушкина за голову своею огромною лапой, прижал к стенке и принялся трясти.
– Я чего сказал насчет парней? – рычал он. – Был такой разговор?
– Говорил, – не стал отпираться Чакушкин. – Типа, друзья это твои.
– А тебе, значит, похуй? – возмутился Карцев. – Ну, пойдем!
С этими словами он вздернул Чакушкина вверх, поднял над землею и потащил в темноту. Собравшихся вокруг друзей Чакушкина он совершенно игнорировал, да по правде сказать – не много-то их и осталось. Разошлись от греха.
Что было дальше – не знаю. Последнее, что долетело до нас из темноты, был жалобный вопль Чакушкина:
– Прости, Карц! Карц, прости-и-и! Потом все стихло.

С утра мы развернули крупнейшую в истории нашего путешествия «алкогольную кампанию». Мы притащили из Ручьев немало брошенных нашими товарищами вещей, и теперь намеревались обменять это имущество на самогон. К полудню мы успешно справились со взятыми на себя обязательствами, совершив бартер по следующему списку:

1. Одеяло армейское – 0,5 л
2. Спальник – 2 л
3. Бушлат ментовской – 1 л
4. Плащ-палатка – 1 л
5. Гитара – 4 л
6. Резиновые сапоги – 0,5 л
7. Паспорт Кристины (не удалось обменять)
Итого: 9 литров

Самогон мы брали у Чакушкина-старшего (отца братьев Чакушкиных), славного в Цевле тем, что он на спор выходил с рогатиной на медведя. Дважды ему была в этом удача, но третий медведь обломил рогатину и подмял Чакушкина под себя. Медведя пристрелили наблюдавшие за пари мужики – так что Чакушкин выжил, хоть и ходит теперь хромой.
После совершения сделки мы думали выдвигаться на базу в Сосново, но по нескольким причинам не сумели вовремя этого сделать. Вчера Строри и Тень сняли на дискотеке баб, увлекших их на ночную эротико-романтичекую прогулку в местный центр досуга под названием Липки. А жадные до питерских женихов родители девочек вздумали устроить для наших товарищей званый обед. На самих «подружек» мы с Максимом насмотрелись еще вчера, когда Панаев подвалил к нам и говорит:
– Мы тут четырех баб сняли. Двух получше – для себя, и двух похуже, для вас. Вон, смотрите, две уже идут! Тогда Браво посмотрел в ту сторону и спрашивает:
– Слышь, Панаев, а это которые две? Получше или похуже?
– Получше, – отвечает Панаев.
– Тогда, – говорит Браво, – я тех, что похуже, видеть не хочу!

Званый обед назначили на три часа дня. Мы с Браво идти на это позорище отказались, а зря: зрелище оказалось недурственное. Вышло так потому, что в оставшееся до мероприятия время мы усиленно налегали на самогон, и когда Строри с Панаевым пришло время выходить, они оба уже полностью «перекинулись».
Карнавал начался сразу же по приходу наших товарищей в дом одной из девиц. Почтенные члены двух семейств даже не успели толком посидеть за праздничным столом. На котором, между прочим, было все самое лучшее, что только можно раздобыть в середине осени на селе: румяные помидоры, крепкие соленые огурчики, отварное мясо, копченая рыба и обжаренная с грибами картошка.
Для наших товарищей приготовили наиболее почетные места, девчонок (разодетых, как невест на выданье) усадили рядышком, а напротив расселись их уважаемые матери и отцы. Все с интересом ждали – что же скажут дорогие питерские гости?
Никто из собравшихся не дал себе труда отметить тот факт, что у каждого из них уже сидит во лбу по восемьсот граммов самогона. Любому, кто хорошо знает наших друзей, сразу стали бы заметны характерные признаки: налитые кровью глаза, потемневшие лица и жесткие, затвердевшие взгляды. Я, например, когда вижу, что мои товарищи схожим образом изменились – стараюсь тут же покинуть занимаемое ими помещение.
Видя, что «гости из Питера» сидят недвижимо, ровно пни, хозяин дома сделал знак жене (чтобы она подавала горячее), а сам поднял вверх стопку водки. Увидев знакомый жест, Строри отреагировал мгновенно – нашарил собственную стопку рукой и выпил, не дожидаясь тоста. Но, видать, местная водка после самогона легла как-то не так.
И когда улыбающаяся хозяйка подскочила к Костяну со сковородой, полной горячей «жаренки» – Строри благодарно улыбнулся в ответ, а затем наклонился и выблевал выпитое на сковороду. Этого ему показалось мало: повернувшись к столу, он сблевал еще раз, в это раз на поднос с мясом. После этого он шумно высморкался, взял со стола бутылку водки, сунул ее во внутренний карман и вышел из помещения. Панаев вышел сразу за ним, причем за все время оба не проронили ни одного слова.
Понятное дело – были крики и ругань, девичьи слезы и громкоголосый ор матерей. Но помочь делу было уже нельзя: выйдя из дома, оба «питерских гостя» взяли четкий курс на здание дирекции. В конце концов, нам пора было выдвигаться в Сосново.

Легко сказать, да трудно сделать. Время близилось к семи, а мы все никак не могли тронуться в путь: сидели в дирекции заповедника и нажирались. К какому-то моменту я уже почти ничего не соображал – отличный самогон гонят братья Чакушкины! Разум уже ушел, а вот руки-ноги все еще слушаются, не ясно только, кого.
Посредине застолья между Браво и Строри неожиданно вышел разлад. К этому уже давно дело шло – оба наших приятеля люди в общении мягкие, словно наждак. От их разговорчиков и так искры сыпали по сторонам, а под водочку пламя вспыхнуло еще пуще прежнего. Оба уже извелись, выискивая хоть какой-нибудь повод для ссоры (Максим, например, совершенно безосновательно утверждал, что это из-за Строри мы до сих пор не можем тронуться в путь). А тут Строри выкатил такой повод, что залюбуешься.
В это время Максим стоял в одном конце комнаты, а Строри сидел в кресле напротив, с другой стороны длинного директорского стола. Уронив голову на руки, Строри с мрачным видом слушал, как Максим толкует про свою службу в армии. (По словам Браво выходило, что служил он где-то на севере, в морской пехоте). Вот тут Строри и говорит:
– Слышь, Максим! Пидор ты, а не морской пехотинец!
Услышав это, Браво прямо-таки взвился вверх. В несколько прыжков достигнув края стола, он бросился вперед, проехался по столешнице животом и изо всей силы зарядил Строри кулаком по еблу. От удара Строрино кресло опрокинулось, а сам он упал и перевернул стоящий за креслом короб с директорской клюквой. Но на этом, понятно, дело не кончилось.
Бывают драки и драки. Есть мгновенные стычки, в которых исход боя решается всего за пару секунд. Связка из нескольких ударов, хриплый стон – и все. Кто-то уже лежит. Бывает, что противникам приходится повозиться с друг другом – такое часто можно видеть в профессиональном боксе. И лишь иногда случаются настоящие затяжные бои, навроде сечи на Калиновом Мосту, где «бились они три дня и три ночи».
Битва Строри с Максимом продолжался пять часов – то полыхая, как французская революция, то затихая, как коммунизм в период Брежневского застоя. В первые же несколько минут оппоненты разбили друг другу все, что только можно, а потом лишь добавляли к этому понемножечку. Весь в пол в дирекции был щедро залит юшкой, с первого взгляда и не отличить было – где кровь, а где раздавленная ботинками директорская клюква. Попутно поединщики слегка перепланировали помещение: опрокинули стол, выбили стекла в серванте и отломили с петель дверцы настенного шкафа.
Поначалу я еще пытался их унять, всовывая между противниками подушку от дивана, но напрасно. Из-за этого я пропустил пару таких тумаков, что разнимать дерущихся передумал – наоборот, принялся сам их подзуживать.
– Давай, давай! – орал я. – Бейте друг друга, хуярьте безо всякой пощады!
Вот они и били. Рожи у обоих были окровавлены, кулаки сбиты чуть ли не до костей, а они все никак не могли успокоится. Явного перевеса не было, и когда становилось совсем уже невмоготу, Строри и Браво рассаживались по разные стороны комнаты и отдыхали, глядя друг на друга с плохо скрываемой злобой. Во время одной из таких передышек вышел вот какой случай. Браво подошел к окну, взял со стола железную кружку и налил в нее самогона из стоящей на подоконнике бутылки (там была примерно половина), а затем выпил. Тогда Строри полез в рюкзак, достал оттуда другую бутылку, отвинтил колпачок и нацедил себе около половины стакана.
– Чего бы тебе не пить из вон той бутылки, – спросил я. – Там же еще полно! Зачем новую-то открывать?
– Не хочу пить из одной бутылки с пидором! – громко заявил Костян. – Так-то!
Тут все началось заново – только на этот раз Строри был наготове. Когда Браво бросился на него, он отступил в сторону, схватил Максима за куртку и с разгону вышвырнул его через входную дверь на лестничную площадку. После этого Строри мгновенно наложил засов и со счастливым лицом вернулся к столу.
Но счастье его продолжалось недолго. В несколько сильных ударов высадив хлипкую дверь, Браво попытался снова ворваться в помещение. Строри встретил его в проеме, они сцепились, и вскоре драка переместилась на лестничную площадку, а затем и во двор.
Крик при этом стоял такой, что из домов повыскакивали почти все соседи. Надо отдать им должное – вмешиваться никто не стал, просто стояли и смотрели, хотя времени был уже одиннадцатый час. По правде сказать, им было на что поглазеть – швыряя друг друга, Строри с Максимом умудрились погнуть набранный из железных труб газонный заборчик. В конце концов явился Капралов (его вытащили из дома, рассказав, что в дирекции творится черт знает что), увидел учиненный в помещении погром и пришел в страшную ярость.
– Убирайтесь отсюда, нелюди! – орал он, размахивая пудовыми кулаками. – Одних оставить нельзя! Давайте сюда ключи!
Но Строри с Максимом пиздюлями было не запугать – на угрозы Капралова они не обратили вообще никакого внимания. Поэтому Капралов сам выволок из дирекции наши вещи, повесил на искореженную дверь амбарный замок и пошел спать, костеря нас самыми последними словами. Ночь в этот раз выдалась дюже холодная, идти по темноте через болота нам здорово не хотелось, поэтому мы составили вот какой план.

В пятиэтажке, в которой располагается здание дирекции заповедника, далеко не все квартиры жилые. Некоторые стоят запертые, с заколоченными фанерой окнами, так что мы решили вскрыть какую-нибудь из них и там заночевать. Чтобы долго не выбирать, мы решили взломать ближайшую – то есть соседнюю с той, в которой располагается офис дирекции заповедника. С двух ударов выломав фанерную дверь, Браво первым вошел в темное, запыленное помещение. В квартире было две комнаты с паркетным полом, причем стены в обоих были заботливо отделаны лакированной вагонкой. Мебели не было, поэтому мы просто прошли в одну из комнат и расположились на полу.
Батареи не работали, свету тоже не было (вернее будет сказать, нигде не было лампочек). Окна в квартире были забиты фанерой, в помещении стояла чернильная тьма, которую мы сумели чуточку рассеять, подсвечивая себе зажигалкой. Холодно было так, что аж скулы сводило. Чтобы не околеть от холоду и хоть что-нибудь видеть, Строри решил развести на полу костер. Для этого он взял куски сорванной со стен вагонки, поломал их на части, положил на паркет и поджег. Через пару минут костер разгорелся: помещение наполнилось густым дымом, а на стенах заплясали веселые отсветы пламени. Впрочем, отсветами дело не ограничилось – вскоре костер разгорелся как следует, и тогда вспыхнул покрывающий паркет лак.
Как завороженный, я смотрел на стремительно расширяющееся огненное кольцо. Казалось, оно только что появилось – но вот пламя уже на стенах, на потолке, везде. В этот момент Тень (ему показалось, что в помещение стало трудно дышать) выбил закрывающую оконный проем фанеру, и в комнату с улицы проник свежий воздух.
– У-у-у, – загудело вокруг. – У-У-У-У!
Этот звук я узнаю из тысячи: голос нарождающегося Большого Огня. Получив доступ к кислороду, пламя мгновенно окрепло. Огненный язык уже не помещался в комнате, теперь он на несколько метров высовывался в окно, жадно облизывая верхние этажи.
Удивительно, но Строри отнесся к этому чрезвычайно легкомысленно. Сидя на корточках возле своего «костра» (основное пламя шло поверху), Строри пил самогон и смотрел в огонь бессмысленными глазами. В этот момент в комнату зашел привлеченный шумом пожарища Максим Браво.
– Ну что, пидор, – мгновенно отреагировал Строри, – пришел погреться у моего костра? Тут Максим шагнул вперед и ударил Строри ногою в лицо. Так начался последний раунд их схватки: беспощадная дуэль в самом средоточии пламени. Температура в комнате стремительно повышалась, у меня уже волосы начали трещать – а Браво и Строри все никак не унимались. Первым опомнился Панаев:
– Пожар! – одними губами прошептал он, глядя на беснующееся в комнате огненные языки, а потом вдруг заорал во весь голос:
– Атас, братья! Пожар!
Это имело успех: Строри и Браво услышали. Мы попробовали кое-как сбить пламя, но куда там – в комнате прогорела перегородка, и огонь перекинулся на соседнее помещение. Пока мы бегали туда-сюда, вся квартира уже горела.
Единственную серьезную попытку тушения пожара предпринял Тень. Он нашел где-то жестяное ведро, сбегав в подвал и набрал в него стоячей воды. Сунув это ведро в руки Браво, Тень показал на стену и проорал:
– Максим, лей!
Максим вылил, и в следующую секунду какая-то невидимая сила вырвала ведро у него из рук, а самого Максима отшвырнула к дальней стене. Он упал прямо в огонь, причем так неудачно, что на нем загорелась одежда. Оказалось, что Браво плеснул из ведра на подключенную к сети розетку, и его крепенько оприходовало электрическим током.

Это было последней каплей. Вытащив Браво из угла и кое-как поставив его на ноги, мы похватали свои вещи и гурьбой выбежали на улицу. Из окон подъезда уже вовсю валил дым, видно было яркое зарево, с верхних этажей слышались испуганные крики жильцов. Кое-где в окнах уже вспыхнул электрический свет, так что теперь нам оставалось только одно – бежать. Бежать из Цевла, где за поджог жилой пятиэтажки местные жители распнут нас без суда и следствия. Бежать, в прямом смысле слова спасая свою жизнь, прочь из города, в котором у нас нет больше ни покровителей, ни друзей. Бежать, так как за эту хуйню на нас ополчатся не только население и инспектора заповедника, но и местные менты. Нужно бежать, ведь неизвестно еще – не возьмет ли этот пожар чьи-нибудь жизни?
По правде говоря, было сильно на то похоже. Пламя у нас за спиной разгорелось пуще прежнего и успокаиваться не собиралось. Если кто-нибудь из местных сгорит, охота на нас развернется нешуточная. Влипли, ебись оно конем!
Мы в один миг утратили все наработанные позиции: из ловцов превратились в дичь, лишились инспекторских полномочий и перешли в диверсионный режим. Надо было срочно рвать когти – что мы и сделали, на максимальной скорости удаляясь от Цевла по заброшенному проселку в направлении деревни Макарино.
Я думал, что (в свете горящей пятиэтажки) давешний инцидент между нашими товарищами исчерпан – да не тут-то было. Оказалось, что дела обстоят с точностью до наоборот. Вид пламени зародил в сердца Строри и Браво нехорошие мысли – одной драки им теперь было недостаточно, им захотелось пустить друг другу кровь. Мгла воцарилась в их сердцах, словно лоскутья нашего истинного знамени – черного, как ночь, стяга кровавого блудняка.
Они больше не разговаривали: достали ножи и следили друг за другом, стараясь не показывать противнику спину. Лица у обоих были черные от запекшейся крови, в бледном свете луны они выглядели до невозможности жутко. Благо еще, что сразу не сцепились – может, и обойдется еще. Так мы и шли: в темноте, по подмерзающим лужам, между высящимися по сторонам черными громадами деревьев. Я был такой пьяный, что еле держался на ногах – если бы не прочищающий мозги холод, я бы и шагу сделать не смог. Будь ночка потеплее, и мы бы далеко не ушли. А так мы понемножечку продвигались вперед, напоминая группу из четырех зомби – пошатываясь, оступаясь и кровоточа. Одно зомби у нас было музыкальное – Панаев на ходу переделал пару строчек и теперь во весь голос их распевал:

Вчера нам крупно повезло
Спалили мы дотла
Не как всегда – одно Цевло
А целых три Цевла…

Страна болот (часть 5)
Повсюду только кровь

«Товарищ, опять в пизде мы!
Да в такой, что не каждый влезет.
На хуй такие темы,
Где с нами инспектор Крейзи!»

Фото Антона Крэйзи Островского
https://vk.com/id146893531








Утро застало нас в деревне Макарино, на сеновале. Солнечные лучи, словно золотые кинжалы, отвесно падали сквозь прохудившуюся крышу, в проемы между гнилыми досками проникал свежий ветер. Я лежал на спине, закопавшись по шею в душистую траву, а неподалеку от меня торчали из сена головы остальных.
Мне было дурно. Потолок раскачивался и как будто куда-то плыл, во рту царил стойкий привкус жженой резины, глотка растрескалась и пересохла. Голову словно проволокой стянули, руки-ноги не слушались, все тело покрывал липкий пот, отдающий сивухой. Мысли путались, словно клубок гнилых ниток, тело рвала на части нестерпимая жажда.
– Аа-аа, – донесся до меня исполненный муки стон. – А-а-а…
Я с трудом повернулся на бок и увидел Панаева. Он лежал поодаль, смутно напоминая Люцифера наутро после падения: черты лица еще хранят следы былого величия, но в остановившемся взгляде уже виднеется ад.
– Петрович… – еле шевеля губами, произнес он. – У тебя вода есть?
– Не… – прохрипел я. – Ни капли. Надо за нею идти!
Впрочем, сделать это было не просто: мы попали в осаду. Возле нашего сарая собрались едва ли не все деревенские псы, сквозь дощатые двери доносились рычание и визг целой своры. И кабы мы не притворили за собой дверь, макаринские киноиды еще ночью выкопали бы нас из сена и попытались сожрать.
Разумение и честь призывали нас подняться на ноги и надавать наглым тварям по зубам, если бы не одно «но». Вчера мы бы сами с удовольствием перекусали в этой деревне половину собак, но сегодня и пару кроликов не смогли бы одолеть. Еле ворочая головой, я лежал в сене и с чувством нарастающего ужаса пытался припомнить вчерашние обстоятельства.
Прежде всего следовало определить наши убытки. Наиболее существенной потерей казалась планшетка с документами, в которой, помимо прочего, хранились мое удостоверение и выписанные Остроумовым «путевые листы». Скорее всего, она осталась в горящем доме вместе с курткой Браво и Строриной ксивой.
Хорошо еще, коли наши документы сгорели, а не обнаружены на пожарище разъяренными жильцами. По уму, нам следовало срочно уносить из Макарино ноги, но из-за бодуна и собак это оказалось непросто. Не знаю, что бы мы делали, если бы не Максим Браво. Собрав волю в кулак, Браво выкопался из сена, открыл дверь и пинками разогнал собачью стаю по сторонам. Затем Максим прошел вдоль забора до колодца, напился, набрал полное ведро, снял его с цепи и принес нам. Его метания разбудили Строри – он открыл глаза и принялся с интересом оглядываться.
Вынужден признать, что насчет Браво и Костяна я испытывал некоторые опасения. Но, как оказалось, напрасно. Маленько придя в себя, Строри посмотрел на Браво прояснившимся взглядом, придирчиво осмотрел руки (в одной из которых все еще был зажат нож), ощупал лицо и произнес:
– Напарник, как же это мы так?
– Максим некоторое время смотрел на Строри с сомнением, а затем подошел и молча протянул ему руку. Строри ответил тем же, ладонь ударила о ладонь – и мир в коллективе был полностью восстановлен.
Мы столпились возле принесенного Максимом ведра, спеша притушить огонь мучившей нас жажды. Вскоре в мир вернулись краски, сознание прояснилось, руки и ноги налились новою силой. Даже наглые псы разбежались и больше не показывались на глаза. Мы были свободны и могли снова двигаться в путь.

Когда мы прибыли в Сосново, дом Крючка оказался пуст. Ни Кримсона, ни Крейзи там не было, а на столе лежала вот какая записка:

«Братья! Кримсон уехал вчера, сегодня я тоже собираюсь в город. Обратно вернусь только через неделю. Обязательно дождитесь меня, я получу в Комитете проездные документы для всех нас. Поедем домой вместе. До встречи!
Крейзи».

По своему обычаю, даты под документом Крейзи не поставил, так что нам оставалось только гадать – когда именно он уехал? Мы ни за что не стали бы его ждать, но у нас не было особого выбора. Мы лишились документов, пропили все деньги, а из одежды у нас остались только рваные (а у некоторых еще и горелые) обноски. В таком виде непросто было добраться до Питера: на трассе ради таких пассажиров никто не остановится, а в поезд нас и подавно не пустят. Ситуацию осложнял тот факт, что в доме Крючка совершенно не было еды, а гоголевская Ира-Ангел уехала на зиму к себе домой в Сертолово. Из более-менее ценных вещей в доме оставался только магнитофон Королевы, за который продавщица местного магазина предложила нам аж сто двадцать рублей. Магнитофона нам было жаль (он через многое с нами прошел), но делать было нечего.
На шестьдесят рублей мы купили картошки, хлеба и колбасы, а остальное потратили на приобретение пары литров самогона. И как только над тарелками заклубился горячий пар, а в руки легли массивные бутерброды, мы разлили по металлическим кружкам спиртное. И хотя местный сэм по сравнению с напитком братьев-Чакушкиных – просто сивуха, крепости ему не занимать. Мы поздравляли друг друга, отмечая завершение Цевлянского анабазиса, но, как оказалось – несколько преждевременно.

На вторые сутки нашего пребывания в Сосново к нам в дом ворвались двое Цевлянских государственных инспекторов. Судя по всему, разговор с нами они собирались начать с пиздюлей, но немного не рассчитали свои силы. Как только они появились в дверях, мы похватали то, что подвернулось под руку, и со всех сторон обступили незваных гостей.
Увидав, что легких пиздюлей раздать не получится, мужики начали потихонечку переосмыслять ситуацию. Им было над чем поразмыслить – дело пахло нешуточной дракой.
– Ладно, мать вашу! – сказал в конце концов один из них. – Не с пустыми же руками нам уезжать, напишите хотя бы объяснительную! Должны же мы хоть что-нибудь привезти директору! Сказано это было таким тоном, будто говоривший собирался привезти директору наши головы, и только сейчас передумал.
– Хорошо, – кивнул Максим, ни на секунду не отрывая от наших собеседников настороженного взгляда. – Объяснительную мы напишем. Петрович?!
– Угу, – отозвался я. – Сейчас сделаю!
Положив топор, я взял с подоконника лист бумаги и шариковую ручку, подсел к столу и написал вот что:

«Директору заповедника „Полистовский“ от старшего группы общественных лесных инспекторов ___.
Объяснение.
Инспекторской группой в составе четырех человек (список группы прилагается), находящейся в ночь с субботы на воскресенье неподалеку от офиса дирекции заповедника, были обнаружены признаки сильного задымления. Дым шел из-под дверей соседней с офисом квартиры. Вскрыв дверь, мы обнаружили очаг самопроизвольного возгорания и приняли ряд мер для его устранения.
Локализовать пожар не удалось из-за отсутствия в нашем распоряжении адекватных противопожарных средств. В ходе тушения пожара инспектор Огурцов был поражен электрическим током (вода попала на оголенный участок электросети). Увидев, что в тушении пожара стали принимать активное участие другие люди (жильцы дома и т. д.), мы немедленно покинули место происшествия, так как нам было необходимо создать для инспектора Огурцова приемлемые условия и оказать ему посильную медицинскую помощь.
Число, подпись».

– Мы требуем, – процедил сквозь зубы один из инспекторов, как только прочитал составленный мной «документ», – чтобы вы свернули свою деятельность и убирались. В заповеднике вам больше делать нечего, с этого дня вам запрещается заходить даже в охранную зону. Это приказ директора, вы меня поняли?
Меня вдруг разобрала злость. Я неожиданно припомнил все обстоятельства нашей поездки: и «ГТС с запасом топлива», и «питание и форму», и дом с мухами. Вспомнил, как мы охраняли эти ебучие болота, как ссорились с местными, как сидели с помповым ружьем у слухового окошечка на чердаке. И так мне стало от всего этого досадно, что я вышел вперед и заявил:
– Нам ваш директор не указ! Мы подчиняемся только нашему куратору из Комитета, так что идите куда подальше со своими требованиями! Мужики от такой наглости только рты пооткрывали, и тогда я говорю:

– Могу написать вам бумагу, что вашу рекомендацию насчет прекращения нашей деятельности мы слышали. Идет?
– Ах ты… – взбеленился поначалу мой собеседник, но затем подумал немного и махнул рукой: –Хер с вами, пишите что хотите! На том и порешили.

На четвертый день подошли к концу запасы «Примы», так что мы были вынуждены перейти на самокрутки из махорки местного производства. Ее у нас было еще преизрядно: в привезенном Костяном из Ручьев пакете оставалось не менее половины. К сожалению, кончилось не только сигареты – в закромах осталось лишь двести граммов уксуса да полкило слежавшейся соли. По счастью, на поле возле нашего дома принялись резать коров, так что мы упросили местных мужиков слить несколько ведер крови в сорокалитровый бидон. Поставив бидон на печь, мы сварили кровь с солью, получив около двадцати килограммов рассыпчатой коричневатой субстанции, отдаленно напоминающей по вкусу говяжью печенку.
Теперь наш рацион выглядел так: сдобренный брусничными листьями кипяток и вареная кровь с уксусом (половина чайной ложки на брата, ответственный за выдачу – Максим Браво) на завтрак, морс из клюквы и обжаренная кровь с уксусом на обед, отвар из еловых лап и запеченная на сковороде кровь на ужин.
Зарядили проливные дожди, так что мы целыми днями только и делали, что курили махорку да играли в «козла». Летели дни, наполненные воем ветра и барабанными ударами дождя по крыше – треснувшая печь дымила, потолок потихонечку протекал.
Весь мир как будто сжался до размеров закопченной, оклеенной подмокшими обоями комнаты: грязная печь, груда тряпок в углу, провалившийся местами пол и бидон с кровью. Последняя вскоре приелась до такой степени, что даже уксус не помогал. Я не мог без содрогания смотреть себе в миску и во время еды закрывал глаза, но через пять дней вареная кровь начала тухнуть, и от этого способа стало мало толку.
Не знаю, пробовал ли кто-нибудь из вас тухлую кровь? Никакие слова не в силах описать это сложное, затрагивающее все системы восприятия чувство. Передать её мерзкий вид, напоминающий комья коричневой слизи, ее трупный запах и ни с чем не сравнимый гнилостный вкус. Уксус по сравнению с этим кажется небывалым нектаром, а аромат махорки возносит человека до самых небес.
Однажды утром Строри, получивший от стоящего у плиты Панаева свою миску, вцепился руками в волосы и принялся раскачиваться на стуле с выражением непереносимого страдания на лице. Так он провел с десяток секунд, а затем встал и решительно отодвинул миску подальше от себя.
– Что с тобой? – спросил у него я. – Что-то не так?
– Я… – начал Костян голосом ветерана, только что вернувшегося домой с долгой и опустошительной войны. – Я устал от крови!

Шел девятый день нашего пребывания в Сосново, а от Крейзи не было ни слуху, ни духу. Все чаще можно было услышать осторожные и как бы шутливые разговоры о том, как мы будем здесь зимовать, вот только смешно уже не было. Так что когда вареная кровь окончательно протухла, мы решили из Сосново бежать.
Для этого Строри пошел в дом к проживающей неподалеку еврейской семье и стал набиваться в работники – за малую плату и за кое-какие харчи.
– Кровлю можем перекрыть, – авторитетно заявил он, – или забор поправить. Ваш-то совсем прохудился! Много не возьмем: нам бы поесть, да денег на автобус до Локни. Спрошено – отвечено, только вот условия найма показались нам несколько тяжеловаты. За стоимость четырех автобусных билетов до Локни, ведро картошки, поллитру самогона и буханку хлеба хитрые евреи потребовали от нас вот что.
Нужно было отправиться в лес (то есть в охранную зону заповедника), срубить там около двухсот лесин (толщиной в самой тонкой части не менее чем в руку), ошкурить их и положить в штабель сушиться. Затем следовало выкопать по периметру участка тридцать восемь ям глубиной самое меньшее по полтора метра. В них надо было установить столбы (их тоже надо принести из лесу), низ которых предполагалось укрепить принесенными с другого конца деревни камнями. Затем мы должны были повыковыривать из кучи гнилых досок все гвозди, распрямить и с их помощью сделать вокруг еврейского участка настоящий часткол. Но Строри даже бровью не повел, когда выслушал эти условия.
– Все сделаем в лучшем виде, – заявил он. – Только еду и выпивку пожалуйте вперед, а то мы работать не сможем: не ели очень давно! Давайте харчи, и завтра с утра мы примемся за работу! Но наши наниматели не хотели ничего давать вперед, и тогда Строри говорит:
– Не хотите – как хотите. Придется нам к Мусе на работу проситься. Он хозяин видный, с ним голодным наверняка не останешься!
Угроза подействовала, и к обеду у нас в доме появились самогон, картошка и хлеб. Кроме того, нам достались две луковицы, три морковки и несколько соленых огурцов. Так что мы наелись как следует, выпили самогону и разомлели. Мы со Строри сидели на лавке, а Браво с Панаевым расположились на лежаках по разные стороны стола. Вскоре между ними вышла вот какая история.
– Эй, Тень! – крикнул Браво. – Хочешь огурцов?
– Хочу, – отозвался Панаев, которому из-за стола не видно было хитрое выражение лица Браво. – Давай!
Тогда Браво взял миску с нарезанными огурцами и запустил ее по дуге, целясь на голос. Миска взмыла вверх и через секунду приземлилась Панаеву на лицо, залив ему глаза крепким огуречным рассолом. И пока Тень промаргивался, Браво отправил в полет массивную металлическую кружку. Взлетев к потолку, кружка на какое-то время зависла в верхней точке своей траектории, а затем стремительно спикировала вниз. Бросок вышел, что надо: Максим умело подкрутил кружку, и она ребром сломала Панаеву нос.
Вечером того же дня мы договорились с водителем автобуса (который бывает тут всего раз в неделю), чтобы он совершенно бесплатно подкинул нас в Подберезье. Оттуда (как я тогда думал) останется всего тридцать километров до Новгорода, из которого до Питера можно доехать на электричке. Почему я в это верил – остается загадкой, но за небольшое время я сумел заразить своей уверенностью Панаева и Браво.
– От Подберезья до Новгорода ровно тридцать километров! – декламировал я. – Пройдем их за ночь и на утренней электричке двинем домой!
interes2012

Сказки тёмного леса фулл версия - часть 29. Торин

– А у нас? – спросил Крейзи. – У меня гросмановский балонник [Пневматический шестизарядный револьвер фирмы «Grosman» под импортный баллон, обойма может быть снаряжена как свинцовыми пулями, так и стальной омедненной дробью; стартовая скорость пули 160 м/с. Пользуясь случаем, коллектив «Грибные Эльфы» благодарит коллектив фирмы «Grosman» за разработку и изготовление данного револьвера. Это оружие отвечает высочайшим показателям эстетичности, надежности и простоты] и газ. [В данном случае имеется в виду «Перцовый шок», лучший слезоточивый газ отечественного производства. Он на порядок превосходит другие марки – CS, Military Attack, «миллионник» и все остальные. Если вы помните фильм с С. Сигалом «Нико-2» (дело происходит в захваченном поезде), где главный злодей прыскает себе в рот из подобного баллончика, а потом смеется, имейте в виду – это не про «Перцовый Шок». С ним не до смеху]

– У меня шестьдесят первая пятизарядка, [Пневматическая пятизарядная винтовка ИЖ-61 с боковым взводом. Отличается от своей предшественницы, однозарядной ИЖ-60 съемной обоймой на пять пуль; ИЖ-61 крайне неудобна для стрельбы металлической дробью, она не держится в обойме, для противодействия этому приходится оборачивать дробь кусочками салфетки или применять пластилин] – поднял руку Барин. – И к ней штук двести ДЦ. [Пули для пневматического оружия серии «ДЦ» (калибром 4,5 мм.) знакомы нам с самого детства. Это широко распространенные пули, их можно встретить почти в любом пневматическом тире]
– А у меня шестидесятая, – вставила своё слово Королева, – и полная банка с дробью. Из всего коллектива постпанков в нашу банду влились только двое девушек – Ирка, про которую уже была речь, и Королева. Она обучалась в институте им. Лесгафта на кафедре плавания и в вопросах физической подготовки легко могла дать фору большинству мужиков. Из всех девчонок в бою можно было рассчитывать только на неё и на Алену Маклауд, компенсирующую недостаток физической подготовки находчивостью и нечеловеческой злобой. Остальные девушки, отправившиеся с нами в этот нелегкий поход – Ирка, Ярославна, Яна Павловна, Белка и Света-Кендер – в боевых действиях против Оукеншильда участия не принимали.
– Я взяла кукушку [Короткий металлический пруток с петлей на ручке для ближнего боя. Такое название привез в наш коллектив из деревни Молосковицы Фери, а происходит оно от способа применения этого агрегата. Фери объяснил нам этот аспект следующим образом: «К человеку тихонечко подходят сзади, замахиваются и трогают за плечо. А когда он поворачивается – ему бьют прутком в репу, при этом приговаривая: „Ку-ку!“. Потому эта вещь так и зовется – кукушка»] и газ, – заявила Алена.
– А я – удавку и шанцевый инструмент, – взял слово Маклауд, – и еще текстолитовую полосу на два килограмма!
– У меня только зажигалка и бензин, – пожаловался я. – Так что даже не знаю, пригожусь ли я вам?
– У меня есть дубинка … – скромно сообщил Фери, и показал всем эту дубинку: обломанное посередине молодое деревце с массивным комлем.
– У меня праща, – скупо обронил Панаев, а потом встал и широким жестом показал себе под ноги: –И камни к ней!
– А у тебя что? – спросил Крейзи, поворачиваясь к до сих пор молчащему Строри. – А, брат?
– Руки и ноги, – меланхолично отозвался Костян, демонстрируя соответствующий «инвентарь». – А еще колени, локти и башка. Больше мне ничего не надо!
– Охуеть! – резюмировал Крейзи, удивленно качая головой. – Ну и вооружение! Ладно, друзья, есть один план – так что слушайте сюда…

Через полчаса ночной часовой на стоянке Оукеншильда услышал тихие шаги и звуки нескольких голосов.
– Стой, кто идет? – привычно окликнул он, а в ответ услышал: – Да это же мы, Джонни и Тень, приехали на фестиваль! Проводи нас к Торину!
– Ждите здесь! – приказал часовой и тут же пошел к костру, а через несколько секунд оттуда донеслось уже привычное: – Хай, Учитель! Там эти – эльфы приехали!
– Пусть подойдут, – отозвался Торин, – пропустить!
Тогда я, Фери и Тень выступили из темноты и приблизились к костру. На поляне было пустынно, так как ниндзя Оукеншильда не уважали ночь и забирались в свои палатки вместе с отбоем. У костра сидел только сам Торин, грея возле углей свою тушу и искоса поглядывая на нас.
– Только трое? – неодобрительно спросил он. – А где же остальные?
– Понимаешь, Торин, – начал объяснять я, располагаясь у костра так, чтобы держаться от него как можно дальше, – поехало-то нас больше, только вот по дороге у нас приключились проблемы.
– Гопота со станции, – вмешался Тень надломленным голосом, в котором явственно слышался пережитый испуг, – налетели на нас около садоводства и гнались почти до самого озера. Буквально на шее у нас сидели! Наши разбежались кто куда – где их теперь искать?
– Гопоты человек десять, – перебил Панаева я, – и у них пневматические ружья! Мне пулю в ногу засадили, а…
– Козлы они! – очень импульсивно вступил в беседу Фери. – Меня подстрелили! В доказательство Фери повернулся и стал показывать Оукеншильду на свой бок, тыкая в него пальцем через рубашку. – Попали под мышку!
– Боюсь, как бы они сюда не приперлись, – тихо пробормотал я, но запугать Торина гопниками не удалось.
– Пусть только попробуют! – гневно начал он, но тут же дернулся и с криком схватился за щеку, а из-под ладони у него моментально выступила кровь. – Ой, блядь! А-а-а!
– Это они! – страшно закричал Фери. – Ой-ей-ей! Что же делать?
В следующее мгновение лес словно взорвался. С разных сторон послышались сухие щелчки винтовок, а между ними – мягкие, упругие хлопки пневматического револьвера. Заслышав их, я бросился на землю и принялся кататься по поляне и выть, и примерно тем же самым занялись Панаев и Фери.
– Мне в шею попало! – плаксиво кричал Фери. – До чего же больно!
В это время из лесу выскочили часовые Торина, держась кто за что – кто за ноги, а кто и за лицо. Сам Торин в это время уже лежал за палаткой, изо всех сил вжавшись в землю. И не напрасно. Из великого множества пуль, выпущенных нашими товарищами, по мне, по Теню и по Фери не попало ни одной. А вот Торину с ходу досталось четыре: две из винтовок, и пара – из револьвера. Все это заняло едва ли несколько минут: наш рассказ про гопников, первые выстрелы и вся паника и беготня. Некоторые из людей Торина проснулись и принялись выглядывать из палаток. Но поскольку свистка вылезать им пока что подано не было, выйти наружу самостоятельно никто из них не решился. И пока что нас это устраивало.
Улучив момент, я незаметно облил бензином несколько палаток, связал их по земле дорожкою и сделал длинную отводку – до самой середины поляны. На это у меня целиком ушла первая бутылка бензина. Со второй бутылкой я бросился к Торину, бережно поднял его с земли и сунул пластиковый баллон ему в руки.
– Торин, – умолял при этом я, – не дай им стрелять! Нам нужна заградительная стена огня! Лей бензин на землю, полосой вот отсюда – во-он туда!
Терзаемый болью от пуль и подгоняемый моими воплями, Торин схватил бутылку и принялся лить топливо на землю. Он опоясал стоянку широкой дугой, желая в этот момент только одного – чтобы поскорее прекратились эти мучительные, болезненные щелчки. Как только бутылка в его руках опустела, я сунул Торину в руки пылающий сук, выхваченный из костра и крикнул:
– Поджигай!
Торин бросил горящую ветку на землю, и бензин вспыхнул – разбегаясь в обе стороны призрачными синеватыми всполохами. Но уже в следующую секунду пламя окрепло, загудело, словно маленький ураган, и стало огненно-желтым. Торин поначалу радостно закричал, но почти сразу же смолк. Как только увидел, что «заградительная стена» не остановилась на краю обозначенной им полосы, а стремительно двинулась дальше.
Оукеншильд смотрел на бегущий по земле огонь остекленевшими от удивления глазами, покуда пламя не перекинулось на палатки, и только тогда опомнился. Сунув свисток в рот, он два раза подул в него что есть силы – и из горящих палаток на поляну посыпались его заспанные ученики. Они мало что понимали – поэтому принялись строиться в линию прямо перед пылающей стеной, сжимая в руках мечи «шото» и во весь голос выкликая:
– Хай, Учитель! Крейзи, наблюдавший за всем этим из лесу, так описал мне впоследствии свои впечатления:
– Я даже представить себе не мог, что Оукеншильд поведется! Когда ты начал орать про «заградительную стену», я подумал было: да от чего она заграждает, и как? Я решил – ты нам все испортишь своею выходкой, да только вышло наоборот! Никогда мне еще не было так удобно стрелять – люди стоят в одну линию, как на расстреле, и их полностью освещает огонь! Твою мать, да это же королевская охота!
Парад Оукеншильдовких учеников продолжался недолго. Свинцовые пули и омедненная дробь били предельно точно, вспарывая тонкую ткань головных повязок. Тут и там люди Торина с криком валились на землю, закрывая ладонями лицо. Но вот пальба прекратилась, закончилось время импровизации, и настал черед исполнить основную часть нашего плана.
– Э-э-эй! – во весь голос крикнул я. – Э-э-эй!
– Ау! – донеслось издалека, почти от самого озера. – Где-е вы-ы-ы?
– Наши! – радостно объявил Торину я. – Наши идут!
Через несколько минут Строри с Маклаудом стремительно вышли из темноты на поляну, и дело пошло.
– Хуй ли вы терпите? – напористо начал Мак, едва только «ознакомился» с ситуацией. – Хватайте дубины, дайте им отпор! Торин, дели людей на тройки, нужно прочесать лес! Гопоты не так уж много, не будет и десятка. А нас тут – почти тридцать человек! Давайте, живо!
– Ну, чего стоим? – поддержал его Строри. – Или ждете, пока они вернутся и опять примутся стрелять? Ну в пизду, я лучше пойду в темноту!
План наш был таков: с каждой тройкой Ториновских бойцов пойдет один из наших, и не просто так. Ночи в августе темные, а брать с собой фонари мы Ториновским бойцам категорически отсоветовали.
– Нельзя, – объяснил Панаев. – Вы же себя полностью демаскируете!
Поэтому тройки нукеров Оукеншильда расползлись по лесу в полной темноте, а нам оставалось только выловить такие группы поодиночке. К этому нехитрому делу мы подошли так. Кто-нибудь из братьев заходил вперед, в заранее уговоренное место и принимался там «шебуршить».
– Стой, кто идет! – во весь голос начинал орать тот из братьев, который вел тройку. – А ну, стоять!
– Стоять, ни с места! – подхватывали этот клич недалекие Ториновские бойцы, и на этом дело, можно сказать, было закончено.
Я сам ходил «шебуршить» и прекрасно помню, как это было. В лесу темнота, хоть глаз выколи, с двух шагов уже ничего невозможно разглядеть. С собой я взял Бариновский ИЖ-61, и теперь сидел с ним в подлеске, изредка принимаясь ожесточенно похрустывать ветками. Потом до меня донесся голос Костяна, «приказывающий» мне остановиться, и по нему я определил диспозицию и относительное расположение тройки. Тут я сразу же перестал «шебуршить» и мягко двинулся вперед, ловя каждый звук.
Когда впереди раздались повелительные окрики Ториновских нукеров, меня отделяло от них самое большее метра полтора. Целясь на ближайший голос, я спустил курок – а затем перехватил винтовку за ствол и нанес несколько сильных ударов прикладом. Строри в то же самое время принялся лупцевать людей Торина с другой стороны. В кромешной тьме совершенно невозможно было понять, чьих это рук дело.
Действуя этим и другими аналогичными методами, мы расправились с несколькими тройками Ториновских бойцов, включая и ту, которая ушла в лес под предводительством самого Оукеншильда. «Провожать» её направился Маклауд, сильно недовольный Оукеншильдом по нескольким причинам. Одной из них было то, что Торин всерьез верил, что он ниндзя и умеет двигаться в темноте. Все это Маклауд расценил как персональное оскорбление. Ползать в потемках, незаметно подбираясь к стоянкам, воруя вещи и умыкая на удавке зазевавшихся людей, было одним из любимых развлечений Маклауда. Однажды он незаметно прополз между мной и Строри, сидящими в темноте друг напротив друга на расстоянии чуть меньше метра. Добро, если бы мы были пьяные в говно или спали – так ведь нет. Был уговор, и мы ждали Чаку – но он все равно прополз, таясь в подлеске, словно огромный удав. Только расслабься – и в тот же миг горло охватит тугая, отнимающая воздух и силы петля.
Оукеншильд же на этот счет придерживался другого мнения: двигался в темноте по собственной, оригинальной системе. Присев на корточки, он начинал расхаживать взад-вперед «гусиным» шагом, громко, с шипением и присвистом дыша. Он до такой степени заматывал себе голову «платком ниндзя», что почти ничего вокруг себя не видел и не слышал, и все его люди поступали в точности так же.
Маклауд ушел вслед за тройкой Оукеншильда один, отказавшись от какой-либо помощи – и был совершенно прав. Через полчаса, когда тройка вернулась из лесу, Оукеншильда было не узнать. Торин трясся, руки у него дрожали, он постоянно оглядывался и жался к костру. Так Оукеншильд на собственном опыте узнал, что такое искусство ниндзя и как на самом деле нужно двигаться в темноте.

– Там ходит не человек, – шептал Торин побелевшими губами своим перепуганным ученикам, а сам принялся творить запоздалую, на мой взгляд, молитву: – Богородице, дево, помилуй мя! После этого случая Торин и его люди зареклись покидать стоянку до самого наступления утра. Лишь один из них отважился на прогулку к озеру, за что жестоко поплатился. Звали этого человека Тринадцатый. [Это не мы придумали, он сам себя так называл]
К этому времени мы разбили лагерь в ложбине у озера, оставив Барина, Ирку и Королеву на стоянке у Оукеншильда. Сославшись на охвативший их ужас, они залезли ночевать в продуктовую палатку. [Это – самое идиотское, и в то же время наиболее привлекательное изобретение ролевиков. В продуктовую палатку стаскивают всю еду с целой стоянки, и решительным мужчинам только и остается, что тихонечко вынуть колышки, подхватить за углы и умыкнуть в лес этот бесценный, во всех смыслах «сладкий» мешок]
До происшествия с Тринадцатым все в нашем плане двигалась размеренно и гладко. И хотя множество вещей осталось необъясненными, наши отношения с Торином продолжали оставаться в рамках «союзнических». Слишком быстро и напористо происходили события, на анализ которых Торину не хватало времени и сил. Близилось утро, а он все еще продолжал верить в гопников со станции и в остальную хуйню. Но случай с Тринадцатым многое перечеркнул. Мы сидели у себя на стоянке, когда какой-то человек в трехцветном камуфляже появился из лесу и пошел прямо в направлении нашего костра. Незадолго до этого мы видели этого типа на стоянке у Торина.

– Ты кто такой? – спросил я. – И хуй ли тут делаешь?
Мне очень не понравилось, что незнакомец, похоже, заметил прислоненные к дереву пневматические винтовки. Вот ведь сука, подумалось мне, до чего же не вовремя!
– Меня зовут Тринадцатый, – представился незнакомец. – Что это у вас тут такое? Винтовки? Он, видно, хотел и еще что-то добавить – но не успел. Оказавшийся рядом Маклауд сбил его с ног, а потом (с помощью братьев) связал и полностью запихал Тринадцатого в здоровенный дерюжный мешок. Не так давно мы спиздили этот мешок на стоянке у Оукеншильда. А чтобы Тринадцатый не слишком разорялся, мы напихали ему в рот тряпок и поверх заклеили скотчем, который как раз на такой случай постоянно возили с собой. После этого мы дополнительно обмотали мешок веревками, а потом уселись поверх Тринадцатого и принялись решать – что с ним теперь делать?
– Может, стоит просто дать ему пизды? – предложил я. – Да на этом и …
– Ну нет! – возмутился Строри. – Лучше мы…
– Пусть ему дадут пизды его собственные товарищи! – неожиданно заявил Маклауд. – Тащите его на холм!
– Как это так? – удивились мы. – С чего бы это?
– Увидите! – отмахнулся Маклауд. – Волоките его за мной!
Взяв одно из ружей, Маклауд двинулся в направлении стоянки Оукеншильда, а мы – делать нечего, потащились за ним. Выйдя на поляну, Маклауд принялся звать Торина:
– Оукеншильд! – громко закричал он. – Мы одного из местных поймали, того, что в нас из лесу стрелял! Вот его винтовка, теперь она наша! Мы уже навешали ему как следует, но вдруг подумали – может, и ты тоже захочешь ему что-нибудь сказать? Взвесь-ка ему хорошенько!
– А ничего, что мы ваш мешок для него одолжили? – спросил осторожный и предусмотрительный Строри, раньше других оценивший злую соль Маклаудовской шутки. – Подходите все, не стесняйтесь!
Тринадцатый, услышав такие речи, судорожно забился в мешке – но напрасно. Предложение Маклауда было принято с редким воодушевлением. Торин и его люди за сегодняшнюю ночь достаточно натерпелись, и теперь им очень хотелось утолить на ком-нибудь свою злобу. Не прошло и тридцати секунд, как все они столпились возле колыхающегося и протяжно мычащего мешка.
– Смотри, как извивается, сука! – с откровенной злобой произнес Торин. – А ну, поучим его! С этими словами он и его люди принялись пиздить Тринадцатого, сидящего в мешке, с таким ожесточением, что НАМ пришлось оттаскивать их от него.
– Убьете же, изверги, – пытались образумить их мы, но все было напрасно.
– В лицо ему хочу посмотреть! – рычал Торин. – В глаза его заплывшие, сучьи! Тринадцатый к этому моменту уже перестал мычать и кататься по земле – затих без движения, лежа у себя в мешке. Тогда Торин достал нож, распорол плотную дерюгу, перевернул бесчувственное тело на спину – да так и застыл.
– А… – он только и мог теперь, что сипеть. – Тринадцатый… но как?
– Что такое, Торин? – с притворным удивлением спросил Строри. – Ты его знаешь?
– Да, знаю, – потерянно произнес Торин, но на этом месте голос его сорвался, поплыл: – Это один из моих людей!
– Да? – переспросил Строри, теперь с фальшивым ужасом в голосе. – А как же ружье? Ох, Торин, что-то ты темнишь!
На этих благоразумных словах мы закончили нашу ночную программу и отправились пить водку и спать, предоставив Торину и его людям приводить в чувство Тринадцатого и самим разбираться в сложившейся запутанной ситуации.

Полуденное солнце разожгло над озером золотой пожар, осветило облака и заставило верхушки деревьев пылать. Наполнив легкие до отказа смолистым дымом марихуаны, я вышел на берег, чтобы ополоснуть лицо и выпить немного прохладной озерной воды. Трава придала моему телу легкость и породила в уме звенящую пустоту, растворила в чистом и недвойственном сознании-основе все недобрые мысли, всю мою ненависть и весь гнев на Торина Оукеншильда. Я был спокоен и счастлив, бестревожная гладь разворачивалась передо мной, я легко мог разглядеть под толщей воды каждый камешек, любой стебелек – даже самую маленькую травинку.
– С добрым утром, брат, – поприветствовал меня Строри, выходя на берег озера с сигарой и не початой еще бутылкою бренди. – Высматриваешь рыб?
– Не, – лениво ответил я, – вышел воды попить.
– Воды? – осуждающе переспросил Строри и тут же протянул мне бутылку. – Запей воду-то, брат, запей!
Я вытащил пробку и понюхал из горлышка, а потом сделал несколько долгих, прочувствованных глотков. Обжигающая влага потекла вниз по пищеводу, тревожа чакры и наполняя всё мое тело бодрящей огненной праной. Утренний хмель – самый лучший: уже прибыло к рукам, но еще не убыло в голове.
– Как там Торин? – поинтересовался я. – Думаешь, он разгадал нашу шутку?
– Думаю – да, – отозвался Строри. – Только вряд ли он решится выступить со своими претензиями!
– Но ведь он должен был принять меры? – тут я обернулся и принялся наблюдать: виднеется ли еще на пригорке уютный лагерь «богородичных ниндзя»?
– Здесь они, никуда не делись, – успокоил меня Строри. – Я так думаю, Торину самомнение не позволяет бросить приглашенных и съебать с собственного фестиваля. Сегодня же основной заезд!
– Ах, вот как? – обрадовался я и снова запрокинул бутылку. – Значит, к вечеру у нас будут еще гости?
– Будут, будут, – подтвердил Строри. – Только до вечера еще дожить надо, а у нас еды нет. А я видел вчера на стоянке у Торина продуктовую палатку! Пошли к ним, сыграем в «шишки» на будущий обед?
– А что там может быть? – заинтересовался я. – А?
– Ну… – Строри на мгновение задумался, словно припоминая. – Тушенка, килька, паштет… по-моему, гусиный, сгущенное молоко, конфеты, шоколадный крем…
– Ладно заливать, – перебил его я. – Про шоколадный-то крем. Откуда ему там быть? Но перед моим мысленным взором уже возникли все вышеперечисленные вещи, а во рту сама собой появилась слюна и стойкий привкус паштета.
– Не веришь? – возмутился Строри. – А ну, пошли!
Мы неторопливо встали и направились по тропинке наверх – к стоянке Торина Оукеншильда. Идти здесь недалеко, так что всего через пару минут мы были уже на знакомой поляне. Воины Оукеншильда расселись на земле с понурыми лицами, на которые минувшая ночь наложила свой след. Кому в виде пластыря на половину ебла, а кому и в форме наливающегося синевою здоровенного фуфыря. На нас воины-ниндзя подчеркнуто не обращали никакого внимания, а самого Торина пока что не было видно. Впрочем, здесь и без него хватало на что посмотреть.
– Гляди, – кивнул я, показывая на длинную проплешину, след вчерашней огненной потехи. Она начиналась с одного края поляны и заканчивалась у другого, возле груды каких-то обугленных тряпок. – Пиздато запалили!
– А вот и продуктовая палатка! – в свою очередь показал мне Строри и добавил: – Курс строго на неё!
Приблизившись к своей цели, мы тихонечко присели у входа, расстегнули частые пуговицы и заглянули внутрь. Там нашему взору предстала умилительная картина: Барин, Ирка и Королева не теряли времени зря. Из пятидесяти килограммов скопившейcя в палатке еды наши товарищи не тронули разве что самые банальные вещи: сухие макароны, соль и крупу. Действуя по принципу «что не съем сам, то понадкусываю», друзья вскрыли большинство пакетов с едой и консервных банок, а затем полночи пировали. Сейчас есть по-настоящему они уже не могли – только лениво морщились, зачерпывая шоколадными конфетами из пластиковой бадейки шоколадный же крем.
– Ни хлеба, ни ложек, – пожаловался нам Барин, грустно заглядывая в бадейку. – Приходится прямо конфетами черпать…
Бойцов Оукеншильда Барин еще с раннего утра грубо послал от продуктовой палатки на хуй. Под тем предлогом, якобы здесь спит его любимая девушка, Барин запретил кому-либо заглядывать в палатку и отказался предоставить для завтрака ниндзя хоть что-либо из сложенной там еды.
– Вот проснутся все, – заявил Барин сквозь матерчатые стенки, – тогда и позавтракаете! Наученные горьким опытом минувшей ночи, воины Оукеншильда не стали провоцировать новый конфликт. И теперь ждали, покуда Барин освободит палатку и разрешит им чего-нибудь поесть. А Кузьмич с этим делом вовсе не торопился.
Подстегиваемый пересудами лишенного завтрака войска, сонный Оукеншильд выбрался наконец из командирской палатки, расставленной на краю поляны для него одного. Ему не пошел на пользу тревожный утренний сон: рожа у Торина опухла, он быстро сучил потными руками и недовольно косился на нас заплывшими глазками. Видно было, что по нашему поводу Торин еще ничего толком не решил. Так что вместо ножа в спину он принялся меня и Строри всячески увещевать. Про наше участие в недавнем погроме и про судьбу Тринадцатого Торин не сказал и полслова, зато произнес целую речь про засевшего у него в продуктовой палатке Кузьмича.
– Вы уж поспособствуйте, – упрашивал нас Оукеншильд, – заберите его оттуда! Можно это устроить?
– Можно! – категорически заявил Торину Строри. – Но не сразу! Предлагаю для начала партию в «шишки» – пачка макарон против буханки хлеба. А то, я слышал, у вас как раз хлеба нет?
– А что за игра? – заинтересовался Торин. – В чем там дело?
Пока что мне еще не встречались люди азартнее Торина Оукеншильда – столь же жадные и так же увлекающиеся игрой. Устроившись посредине поляны в кругу собственных учеников, Торин играл в «шишки» с нечеловеческой яростью и ожесточением. Вскорости ставки с обеих сторон выросли до половины набитого консервами и снедью картофельного мешка. Часть еды для этих ставок мы выиграли у самого Оукеншильда, а часть одолжили у Алены Маклауд (пообещав через час вернуть еду с существенным прибытком).
Сначала играли по мелочи, для разогреву – но постепенно ставки росли, а Торина охватывал все больший ажиотаж. Перед заключительной партией Торин (невзирая на возражения более осмотрительных учеников) – поставил против уже проигранной им половины мешка оставшуюся половину. Торин поступил так, потому что был весьма уверен в победе. Перед финальной партией Строри проявил подлинное мастерство, слив Оукеншильду несколько игр подряд. После этого мы отправились к себе, с трудом волоча за углы огромный мешок – весь запас еды, имевшийся в распоряжении у Торина Оукеншильда. С нами отправились наши товарищи из продуктовой палатки и сам Торин, которого мы подкупили предложением выпить у нас на стоянке чаю, обсудить недавние события и как следует поесть.
Оукеншильд принял наше предложение с радостью. На его стоянке еды не осталось, а, кроме того, Торина раздражали постные лица оставшихся без завтрака учеников. Наверняка он рассчитывал перекусить чего-нибудь втайне от них, но вышло иначе – Торин натерпелся страху и остался без завтрака. Вышло это так.
– Кто это к нам пришел? – закричали товарищи, едва завидев Оукеншильда. – Торин, давай к нам! Окружив Торина, друзья принялись дергать его за одежду, подтрунивать и шутить. Непривыкший к такому обращению, Торин некоторое время стоял совершенно потерянно, но в конце концов собрался с силами и сделал свой ход. Скорее всего, он надеялся обернуть ситуацию для своей пользы, и поэтому стремился произвести на нас впечатление. Надо отдать Торину должное – произвести впечатление ему удалось.
– Подождите смеяться! – довольно резко одернул Торин наших товарищей, собравшихся вокруг него. – Сейчас я вам кое-что покажу!
С этими словами Оукеншильд подошел к берегу озера, прямо в одежде заступил в воду и пошел на глубину. Когда вода дошла ему до груди, Торин остановился, повернулся лицом к нам, выхватил из ножен катану и страшно, пронзительно закричал. Не прекращая голосить, Оукеншильд принялся рубить воду мечом, поднимая невообразимое количество мелких брызг. Он создал вокруг себя настоящую водяную завесу, преломляющую свет – так что на какое-то время его фигура как будто облеклась в сияющую одежду из радуги.
Все стояли, потрясенные истошным голосом Оукеншильда – хлещущим, словно ременная плеть из средоточия расцвеченной солнцем водяной тучи. Единственным, кого не впечатлило это зрелище, оказался Маклауд. Едва завидев на отмели Оукеншильда, он разделся до плавок, намотал на запястье удавку и без всплеска, как опытный крокодил, скользнул с берега в прозрачную озерную воду.
Видно было, как его фигура мелькнула за спиною у Торина, над песчаным дном – а уже в следующую секунду шею Оукеншильда захлестнула петля. Торин выронил меч, взмахнул руками, силясь удержать равновесие, но не смог. Маклауд стремительно потащил его за удавку на глубину. За несколько секунд Торин совершенно исчез с наших глаз, лишь иногда на поверхности мелькала его замотанная в черные тряпки рука, поднимая на спокойной поверхности воды стремительно затухающие концентрические круги.
– Глубинный страж уволок Торина в воду, – прошептал потрясенный Кузьмич. – Пиздец Оукеншильду!
Похоже, что Барин был прав. Через несколько минут выбравшийся из озера Маклауд выкинул на прибрежный песок бесчувственное тело Торина. Больше всего оно напоминало промокший, расползающийся по швам картофельный мешок. Немного придя в себя, откашлявшись и выхаркав из легких лишнюю воду, Торин на четвереньках пополз обратно на холм. Оукеншильд тащился, ни на кого не оглядываясь – с лицом, белесым от пережитого ужаса.
– Поучительный пример! – заявил Крейзи. – Видели, как озеро его наказало? Поделом!

Проводив Торина взглядом, мы принялись завтракать и пить чай, параллельно обсуждая планы на грядущий день. Все это заняло не более получаса – перекусить, выпить водки и покурить немножечко конопли. Но когда мы снова поднялись на стоянку Торина, то увидели лишь вытоптанную пустую поляну. Ниндзя Оукеншильда и след простыл.
– А-а-а, блядь! – закричал Маклауд, чья ненависть к людям Оукеншильда не была еще должным образом утолена. – Петрович, айда бегом к станции, на перехват!
Похватав, что попалось под руку, мы бросились по лесным дорогам вслед за бойцами Оукеншильда. Маклауд, Кузьмич, Королева и я побежали в сторону станции, а остальные – вокруг Истока и по другим направлениям. Но проклятые ниндзя исчезли бесследно – как исчезает лунный свет, скрытый набежавшими облаками.
Оукеншильд увел своё войско по лесу в неизвестном направлении, держась вдалеке от основных дорог. Так что перехватить его теперь не было ни единой возможности. Мы с Кузьмичом добежали только до поворота на Недоступную, а там воля к преследованию совершенно покинула нас.
– Ебись он колом, этот Оукеншильд! – заявил Барин. – Какой смысл гоняться за ним? Не хочу больше бежать!
Усевшись на обочине, мы закурили и принялись рассеянно наблюдать, как продолжают преследование Маклауд и Королева – размашистой рысью удаляясь по грунтовке в сторону станции. Через некоторое время их фигуры скрылись за поворотом, а мы с Кузьмичом пошли обратно в лагерь: пить водку и ожидать новостей. Они не заставили себя ждать. Прибежав на станцию, Маклауд и Королева не обнаружили там и следа воинов Оукеншильда. Порядком разочарованные, они уселись на платформе передохнуть – но тут их осенила неожиданная и весьма перспективная мысль. Появилась возможность обернуть ослепительной победой кажущееся поражение. Идея эта посетила наших товарищей в тот самый момент, когда они увидели уже знакомое вам объявление о фестивале, криво прилепленное на бетонном столбе.
– Хм… – прикинул Маклауд, глядя на этот листок. – Если Торина нет, кто же будет устраивать фестиваль?
– Мы, кто же еще! – ответила Королева. – Пошли, посмотрим расписание прибывающих электричек!
Когда электропоезд на Кирилловское, громыхая колесами, прибыл к платформе, перед глазами появившихся из тамбура гостей фестиваля предстала умилительная картина. Маклауд сидел на лавочке под объявлением с самым смиренным лицом, а Королева, распустив волосы, стояла возле столба рядом с ним.
– Ребята, – обратилась она к подошедшим ролевикам, – вы ведь приехали на фестиваль?
– Да, – ответили те, – а вас Торин послал нас встречать?
– Ага, – ответил Маклауд, – пошли скорее!
– К чему эта спешка? – удивились новоприбывшие, но Королева сразу же объяснила, почему.
– Жалко здесь время терять! – заявила она. – Ведь там так здорово! Скоро начнется турнир, а сейчас у озера поют менестрели. Торин просил передать, чтобы вы поторопились! Жалко, если праздник начнется без вас!
– Не, без них не начнется, – обронил Маклауд, но никто из прибывших не придал должного значения его словам.
Таким образом, Ториновский фестиваль превратился в западню, настоящую ловушку на тех, кто падок на подобные мероприятия. Мы установили патрули у станции и на лесных дорогах – и к вечеру в наши сети попало множество приглашенных. До места они шли своим ходом, воодушевленные красочными рассказами о фестивале – но у озера их движение прекращалось. Хватая их небольшими группами и по одному, мы с величайшим старанием вязали их капроновой веревкой и рассаживали под деревьями, неподалеку от нашей стоянки. Для них уже была приготовлена праздничная программа: мы назначили на эту ночь величайший Круг Игр, которому еще не было равных в истории.
Когда багровый закат пал на озерные воды, мы разожгли у себя на стоянке огромный костер. Пойманных сторонников Оукеншильда направили в организованный женой Маклауда и Королевой «косметический салон». Там их старательно вымазали углем, нарядили в юбки из папоротника и еловых лап, а на головы приспособили «шлемы», сделанные из смеси озерной глины, гречневой каши и старых макарон.

Из этого Круга Игр мне больше всего запомнилось четыре игры – «Узорный Гульерик», [Поводом для изобретения этой игры послужил человек, прибывший на семинар Торина на велосипеде, а название связано с моею безграмотностью. По традиции мастер-распорядитель (должность которого занимал я) тянет из шапки клочки бумаги с названиями игр, брошенные туда собравшимися. Там могут быть как старые игры, так и новые – и на этот раз я вытянул из шапки листок с надписью, которую прочел как «узорный гульерик». На самом деле там было написано «узорчатый гульфик», но традиция нерушима: как мастер-распорядитель объявил игру, так и будет. Суть игры состоит в следующем: человеку говорят, будто бы его собираются катать три круга на велосипеде вокруг стоянки. Предварительно сиденье поднимают так, чтобы он не мог достать ногами до педалей, а руки привязывают к рулю. После этого Гульерику одевают на голову плотный мешок и действительно везут три круга, сопровождая все это дело песнями и весельем, как бы предвкушая то, о чем сам Гульерик еще не знает. Под конец третьего круга велосипед разгоняют и запускают в озеро – с небольшого обрыва]
«Сказочник и Болотная Лихорадка», [Для этой игры в первую очередь необходимо организовать удобные лежаки на берегу озера. Сказочник входит в воду по грудь и принимается в лицах рассказывать какую-нибудь общеизвестную сказку, а мастер-осветитель подсвечивает все это лучом мощного фонаря. При этом Сказочник обязан тщательно наблюдать за сигналом мастера-распорядителя, при подаче которого должен сразу же прервать свой рассказ, поднять руки с двумя вениками, до этого момента спрятанными под водой и начинать симулировать эпилептический припадок. По другому сигналу он должен оставить это занятие и продолжать сказку – в лицах и с того же самого места. Собравшиеся на берегу не знают, когда именно Болотная Лихорадка одолеет Сказочника, что придает игре очарование и особенный шарм. Правда, на этот раз у братьев возникли серьезные разногласия вот по какому поводу: что за сказку рассказывал Сказочник? Кое-кто утверждает – это была Курочка-Ряба, кому-то послышалась басня про Колобка, а кому-то – история Снегурочки. Похоже на то, что каждый из нас слышал в тот раз свою сказку, чему до сих пор нет никаких вразумительных объяснений. Мы назвали этот случай «феноменом Сказочника»]
«Мученик» [Игра Мученик никогда не назначается просто так, потому что относится к Штрафному Кругу Игр (назначающемуся только тем, кто не желает по доброй воле участвовать с должным усердием в Основном Круге). Для этого Мученика накрепко привязывают к дереву, после чего объявляют – ты бесполезен, поэтому мы обольем тебя с ног до головы бензином и подожжем. Мученику действительно льют немного бензина за шиворот и на грудь (для запаха), после чего за деревом подменяют бутылку и обливают его с ног до головы – но уже водой. После этого бутылку меняют опять и делают длинную и извилистую бензиновую дорожку – от конца поляны и до самых ног Мученика. Когда поджигают бензин, мастер-осветитель должен немного подсветить лицо Мученика сбоку, чтобы все собравшиеся могли видеть гамму впечатлений – проявляющуюся все сильнее по мере приближения огня] и «Лиловый Шепотун». [Для этой игры все собравшиеся должны сесть вокруг костра, взяв на себя обязательства до поры не оглядываться. Мастер-по-Шепотуну в это время выводит из лесу к стоянке самого Шепотуна, который движется на четвереньках, изо всех сил натягивая застегнутый у него на шее собачий поводок. В обязанности Шепотуна входит бесноваться в этом ошейнике, шипеть и угрожать собравшимся своими клыками, а мастер-осветитель обязан с помощью фонаря подать эту картину в максимально выгодном свете. По опыту – наибольшее наслаждение всем доставляет притворный ужас перед Шепотуном, который демонстрируют друг другу накуренные собравшиеся]
Не только мы оценили по достоинству эти игры: за праздничной программой с огромным наслаждением наблюдали прибывшие под вечер из Каменки дембеля-миротворцы. Наша затея им очень понравилась, и наутро они уходили с четким намерением организовать подобные развлечения у себя в части. Это дает вышеперечисленным играм надежду на бессмертие – вполне возможно, что и сейчас в Каменке какой-нибудь «дедушка» говорит провинившемуся «духу»:
– А ну, тело, изобрази-ка мне Лилового Шепотуна!
interes2012

Сказки тёмного леса фулл версия - часть 27. Баше на мизер - Секрет игры в шишки

Вскоре наше усердие было вознаграждено – мы заметили, как из-за какой-то будки выглядывает две пары настороженных глаз. Из своего укрытия встречающие наблюдали за нами, силясь определить – те ли мы люди, которых их послали встречать, или вовсе наоборот. Чтобы помочь им решить, мы принялись подпрыгивать на платформе, размахивать руками и призывно кричать. К этому моменту Маклауд определился с целью, достиг будки и принялся обходить её по широкой дуге. Встречающие не заметили этого маневра, так как все их внимание было привлечено к нам.
– Пиплы! – надрывались на платформе друзья. – Кто нас встречает? Где вы? А-а-а! Но встречать припозднившуюся публику «мастера» направили опытных бойцов – и что-то в нашем поведении, видимо, показалось им подозрительным. Они поглазели на нас еще пару мгновений, а потом скрылись в тени за будкой, растворились в сгущающейся темноте. Но ненадолго.
– А, блядь! Ой-ей! – донеслось оттуда, но почти сразу же стихло.
Спрыгнув с платформы, мы со всех ног побежали к месту происшествия. Там, завернув за угол, мы впервые увидели Ссана и Обоссана. Они сидели на земле, а стоящий рядом Маклауд вкратце объяснял им, кто мы такие и почему нам необходимо узнать дорогу на полигон. Но не все было так просто.
– Не знаем мы ничего, – твердили проводники, словно заведенные.
Ближе к нам сидел полноватый молодчик по прозвищу Сан, чьё имя позднее трансформировалось, приобретя дополнительную «с» и превратившись в звучное – «Ссан». Имя его товарища нам не запомнилось, и мы вынуждены теперь вспоминать этого человека под кличкою «Обоссан», которую мы же ему и дали.
– Точно, мы ничего не знаем, – снова загундел Обоссан. – Мы девушку встречали.
– Ну, и как? – с участием спросил Строри. – Встретили?
– Нет, – вынужден был признать Обоссан. – Она не приехала.
– А раз так, – попросил я, – то проводите-ка нас на игровой полигон. Вы ведь специально приставлены, чтобы встречать приезжающих? Так подъем!
Пораженные нашей осведомленностью, Ссан и Обоссан замерли, не в силах выдавить из себя очередную ложь. Они начали подниматься с земли, переглядываясь при этом между собой – Обоссан с некоторой надеждой, а Ссан – с гордой решимостью обреченного.
– Пожалуйста, помогите нам с вещами, – в упор глядя на проводников, попросил Маклауд, – возьмите пару рюкзаков.
При этом он подмигнул своей жене, сопровождавшей нас в этом походе – дескать, не зевай, готовь остальное. Женой у него тогда была Алена Маклауд, которая (благодаря присущей ей насильственной природе) честно заслужила свое место в этой истории.
Это была невысокая рыжеволосая девушка, совершившая в нашей среде настоящую гастрономическую революцию. Почему вы жрете, ровно дикие звери, спрашивала у нас Алена, на что прячетесь от товарищей в лесу, зачем рвете еду друг у друга из пасти? Почему за два дня едите дай бог один раз, отчего не радуете свое сердце застольями да пирами? Почему не закусываете, в конце концов? Всё, что нужно для нормальной жизни, проповедовала Алена – это своевременная продразверстка и несколько домашних рабов.
Согласно этой теории, пойманных в лесу ролевиков следует накапливать у себя на стоянке, приставляя каждого из них к разного рода полезным работам, как-то: земляным, водяным, деревозаготовительным и развлекательно-игровым. Следует создать общий с ролевиками продовольственный фонд, в который ролевики станут складывать свою выпивку и еду – а мы станем её оттуда без счета черпать. Жить мы будем, обещала Алена, как короли – довольно и сыто, кочуя своим лагерем вслед за перехожим стойбищем ролевиков. Говорила Алена хорошо, но в её словах сквозила корысть и стремление ко злу, так как она отвергла основное правило: «Добрые дела следует совершать бескорыстно. То же самое касается и злых дел».
Но Алена все равно привнесла в наш налаженный быт существенные изменения. Ей была ведома суровая женская мудрость: колдовство обильного застолья и тайна четырехразового рациона.
– Есть досыта каждый день! – проповедовала Алена. – И не гнилые куски, а вкусную горячую пищу! Кушать яичницу по утрам, пить на завтрак кофе! Вы достойные люди, а живете хуже зверей!
– Я ел яичницу в прошлом году, – мечтательно возразил Строри. – В подлеске возле холма!
– Прячась от остальных, единственный раз за пять лет, – перебила его Алена. – Я же говорю про систематическое питание. А для этого необходимы рабы!
– На кой? – поначалу не воткнулся Фери. – Еда для этого нужна, в первую очередь!
– Не только! – возразила Алена. – А вода, дрова? Я вас знаю – вам ветку с земли поднять западло, работать по хозяйству вы не можете. И если ваш обычай запрещает самим ходить за водой, а на стоянке никого больше нет – как мне быть?
– Сходи сама да попей! – предложил я. – Хуй ли тут непонятного?
С походами за водой действительно был связан любопытный обычай. Если между братьями не оказывалось никого, кого бы они считали ниже себя и могли принудить к такому походу – про чай или приготовление пищи можно было на сегодня забыть. Никто из братьев не согласился бы на подобное унижение, что вполне доказала обширная практика подобных случаев. Однажды мы два с половиной часа просидели на холме, пререкаясь, кто же отправится к ручью, протекающему у подножья, и желающих не нашлось. Но когда Крейзи предложил: «Давайте возьмем котел, зачерпнем в него воды и выльем на спящего Доброго Голову!» – возражений не последовало. Хотя прикорнул Голова у озера, расположенного в полутора километрах от нашего Холма. Мы сбегали туда и обратно, облили Алекса водой и вернулись на Холм. По пути мы перебрались через два ручья, побывали у озера и вернулись тем же путем – но воды для чая так никто и не набрал.
– А если я хочу еды на всех приготовить, – возмутилась Алена в ответ на мои слова, – а воды нет? А кто за вами посуду помоет? Я должна всех обслуживать?
– Помоет посуду? – не поверил я своим ушам. – Ни хуя себе!
С посудой положение обстояло просто ужасно. Мы не мыли её никогда, и поэтому дно в мисках (у кого они были) давно скрылось. Оно потерялось под высохшими до керамического блеска слоями, следами прошлых трапез. Кузьмич иногда, под настроение, делал ножом у себя в миске сколы и комментировал их так:
– Вот это макароны на Артуровке в прошлом году, а вот это – гуляш на Мече и Радуге в позапрошлом. А вон то, видишь, серенькое – это гречка, еще с Темного Мира. Предложение Алены показалось нам привлекательным, а окончательно убедили нас такие её слова:
– С вашими обычаями вы просто нуждаетесь в рабовладельческом строе, – категорически заявила Алена. – Вам опасно оставаться в лесу одним, вы же со скуки друг друга изуродуете! Кроме того, не будет рабов – не будет и еды. Решайте!
Можно сказать, тогда она нас убедила.

– Авось с рюкзаками не убежите, – поддержала Алена инициативу любимого мужа и показала Ссану и Обоссану на свой и Маклауда рюкзаки. – Вот вам каждому по мешку! Маклауд имел в то время странную, на наш взгляд, привычку – таскать с собой неподъемный, весом в сорок и более килограммов, рюкзак, набитый разнообразными приспособлениями и едой. Тратить запасы из этого мешка он очень не любил, поэтому часто возвращался в город с еще более тяжелым, непомерно раздувшимся от награбленного добра рюкзаком. Сейчас это сослужило нам хорошую службу.
Мы навесили на Ссана и Обсосана этот и еще один рюкзак, принадлежащий Алене. Доложив недостающий груз по справедливости камнями, мы отправились в путь. Скоро станция скрылась между деревьями, а нам под ноги легли километры запутанных ночных дорог. Тут и выяснилось, что Ссан к возложенной на него ранее миссии относится очень серьезно. И намерен скорее погибнуть, нежели вывести нас на полигон.
– Вроде бы сюда, – врал он с почерневшим от натуги лицом, тяжело карабкаясь в очередную гору. – Очень похоже! Ни угрозы, не пиздюли не помогали, и тогда Фери догнал Ссана и пошел рядом с ним.
– Прикольно их подставили «мастера», – начал рассуждать Фери, обращаясь ко мне прямо через голову нашего проводника. – Все, как нам и говорили!
– Это ты про то хуйло, что нам игру сдал? – на лету подхватил я. – Да?
– Помнишь, как он говорил, – продолжал Фери, при этом громко и очень обидно смеясь, – будто встречать людей отправят двух мудаков? Которые скорее позволят себя на куски изорвать, нежели покажут кому-нибудь пришлому путь к полигону? Дескать – охуенно преданные чуваки!
– А помнишь, он еще говорил, – Строри тоже уловил тон затевающейся беседы, – если Грибные их и схватят, так что? Откупимся малой кровью – и хуй с ними! Сдать Грибным полигон они ни за что не додумаются!
Неторопливая беседа текла, словно равнинная река – изменяясь в мелочах, но всегда оставаясь посреди собственного глубокого русла. Мы шли налегке, ночной путь открывался перед нами километр за километром – и не видно было ему ни конца, ни краю. Ссана же порядком утомили тяготы пути с мешком кирпичей за плечами, он спотыкался и тяжело дышал. Но все равно с интересом прислушивался к нашей беседе.
– И это не первый случай! – продолжал нагнетать Строри. – Прошлых двух проводников, которых нам сдали …
– Постойте! – неожиданно перебил его Ссан, останавливаясь и опуская на землю неподъемный рюкзак. – Подождите!
Лицо его почернело от прилившейся крови, он задыхался от внезапно нахлынувшей ненависти и горькой обиды. Она переполнила его, и тогда Cсан поднял лицо, а губы его отворились и извергли из себя яд:
– Я вспомнил, как идти! – заявил он. – Я проведу!
Он был слаб недостатком веры, а отрава наших слов подточила и окончательно разрушила её. Намерение пожертвовать собой оставило Ссана, а на его место пришла черная злоба и неудержимое желание предавать. Он быстро, исподлобья, бросил взгляд на своего товарища – но тот, менее твердый духом, к измене готов был уже очень давно. Просто не решался выйти вперед и предать первым.
– Я тоже вспомнил, – засуетился Обоссан, заметив этот взгляд. – Это сразу же за рекой! Примерно через час мы подошли к деревянному мосту через реку. Под ноги упруго легли сырые доски настила, под ними неторопливо журчала черная вода. Но было и еще кое-что, примешивающиеся к равномерному пению речных струй – человеческие голоса. Их звук доносился с противоположного берега.
– «Мастерская стоянка», – шепнул Ссан. – Ну что, мы свободны?
– Свобода не для предателей, – остановил его Маклауд и повернулся к Строри: – Мшика, кто поползет?
– Ты и Фасимба, – ответил Строри. – А я пока расспрошу наших новых друзей. Хорошее дело – августовская ночь. Запах прелой хвои и влажных листьев наполняет воздух, между деревьями сыро. Над рекой стелется туман и полчища комарья, но увидеть этого нельзя – в подлеске лежит полная темнота. Двигаться нужно аккуратно, на ощупь, тщательно выбирая место, куда поставить руку, а куда ногу. Тогда можно подобраться очень близко – к самой границе темноты, за которой начинается освещенная пламенем земля. Пока мы ползали, Строри выяснял у наших проводников общую диспозицию.
– Три палатки, около двенадцати человек – это «мастерская». Рядом соседи – десять человек, чуть дальше лагерь побольше – человек пятнадцать, – суммировал для нас Строри результаты этого опроса. – Там двое с гитарами, могут сгодиться, если будут нужны менестрели.
– «Мастерская» похожа, – подтвердил я.
– Как действуем? – поинтересовался Маклауд. – Громко, тихо, скрыто, открыто?
– Громко и открыто, – предложил Кузьмич. – Не за тем ли приехали?

– Привет, чуваки, – поздоровалось мы, вываливаясь из лесу на поляну перед костром. Пламя почти не горело, над багровыми углями поднимался столб грязно-белого дыма. Темнота скрывала лица, вместо людей виднелись лишь серые, чуть смазанные силуэты. – Здесь игра?
– А вы кто? – настороженно отозвались обитатели стоянки. – Кто ваши проводники? Тут мы вытолкнули Ссана вперед, поближе к костру.
– Сан? – удивились собравшиеся. – Сан, кто это?
– Гри… Грибные Эльфы, – промямлил Ссан, – мы их… мы…
– Что вам здесь надо? – донеслись до нас множество возмущенных голосов. – Вас сюда не звали!
– Как же не звали? – ответил я. – Еще как звали! Можно нам присоединиться к вашей игре?
– Невозможно, нельзя, – затараторил чей-то голос, вибрирующий и высокий. – У нас элитарная игра, все вводные требуют длительной подготовки. Можете подать заявки на будущий год… Тут я уселся на бревно возле костра и задал один давно интересовавший меня вопрос:
– Любезный, как я должен понимать такое ваше высказывание: «Мы сделаем игру, на которой не будет Грибных…». Для чего вам понадобилось делать подобное заявление? Секундное затишье было мне ответом. Потом послышался слитный шепот нескольких голосов, и с полминуты они совещались. Сговаривались между собой.
– Людям для игры нужна спокойная обстановка, – наконец ответил обладатель дребезжащего голоса, – вот мы им и пообещали, что Грибных у нас на игре не будет.
– А почему? – как можно более вежливо поинтересовался я. – Как вообще об этом зашел разговор?
– Так все же знают… – мой собеседник на мгновение замешкался, – что вы за люди. И что в Шапках случилось, а до этого в Петяярви!
– Мы и сейчас в Петяярви, – заметил я. – И что? Ты что, сказал своим игрокам: «Все знают, что за люди эти Грибные. Они хуй знает что устроили в Петяярви и в Шапках. Ну их на хуй!». Так?
– Ну, не совсем так, – промямлил мой собеседник. – Но если опустить мат…
– Что же мы такого сделали? – удивился я. – Не подскажешь?
Тут в беседу вступил новый голос, до этого молчавший. В нем сквозили нотки справедливого гнева, но подмешивалось и еще кое-что – пафосное, гнилое.
– Вы крепость подожгли! Повесили человека! – заявил он. – Все время ходите нажратые, задеваете всех! Постоянно материтесь! Вещи воруете, торчите…
– Погоди, погоди, – перебил его я, – не спеши так! Подожги, повесили, воруете, торчите… Что из этого случилось с тобой? Когда тебя вешали, когда жгли, что у тебя украли? Или, может, это произошло с кем-то из твоих друзей?
– Нет, но…
– Но ты же знаешь, что мы торчим? – дружелюбно спросил я.
– Знаю! – мой собеседник сказал, как плюнул. – Торчите!
– А на чем? – продолжал выяснять я, но тут спокойствие голоса мне изменило. – С кем из нас ты торчал, сука – на чем и где?
– Ни с кем я не торчал… – смутился мой оппонент.
– Тогда откуда ты про все знаешь? – заорал я. – Чужое вранье пересказываешь? Я встал и подошел вплотную к своему собеседнику.
– Мы с тобой знакомы? Вижу, что нет. И в то же время ты уверенно заявляешь: «Грибные Эльфы воруют и торчат!» Выходит – ты пиздобол? Тут я набрал в легкие побольше воздуха и обратился уже ко всем собравшимся:
– Вы повинны в сплетничестве и хуле! В пиздобольстве! Любой человек имеет право спросить с вас за такие речи! Я выждал пару секунд а потом продолжал:
– Но мы согласны поставить на кон это право и в случае проигрыша немедленно уехать с вашей сраной игры! Так и будет, если вы не приссыте и ответите на нашу ставку! Предлагаем простую логическую игру, двенадцать партий подряд. Вас самих здесь как раз столько, и вы сыграете шесть партий со мной, а шесть с ним, – тут я показал пальцем на Строри. – По партии каждый. Если выиграете ХОТЯ БЫ ОДНУ – мы уезжаем, а вы нам ничего не должны!
– А если нет? – спросил один из голосов.
– Если вы просрете ВСЕ двенадцать партий ПОДРЯД, то каждый из вас должен будет сыграть еще по одной партии. Но теперь ставкой будет одно желание – тот, кто выиграл, загадает его тому, кто проиграл. И проигравший обязан будет его исполнить.
– То есть, – поинтересовался кто-то, – мы будем играть на желание ТОЛЬКО ЕСЛИ ПРОИГРАЕМ все двенадцать партий? До этого момента мы ничего не должны?
– Сыграть двенадцать партий, если хотите, чтобы мы уехали! – ответил Строри. – И выиграть из них хотя бы одну.
– Я не понял насчет желаний? – спросил один из сидящих у костра парней. – Что за желания?
– Блин, – развел руками я, – ты в детстве на желания не играл? Крикнуть совой, проползти на четвереньках, чего тебе еще?
– Ну ладно, это понятно, – снова раздался вибрирующий голос. – А что за игра?
– Очень простая, – начал объяснять я, показывая расстановку фигур прямо на земле, перед самым костром.

– Называется она «шишки». На землю кладут пять рядов по пять шишек – всего двадцать пять. Они располагаются в горизонтальных рядах, образующих квадрат, а играющие садятся возле этого квадрата, напротив друг друга. Один из игроков делает ход, во время которого может взять от одной до пяти шишек из любого одного горизонтального ряда. Он может брать шишки в любой последовательности (например, одну из середины, три подряд или весь ряд) – но должен забрать хотя бы одну за каждый свой ход. И он не может брать за один ход из разных рядов. Затем ход переходит к его противнику, и так они чередуются – покуда кто-то из них не оставит оппонента перед одной, последней шишкой. В этой игре кому останется последняя шишка, тот и проиграл.
– Ну, не знаю, – послышался чей-то голос, а другой добавил: – Это все как-то странно!
– Это простая математическая задача, – загундел еще один голос. – Тут важно считать шишки и ряды. Блин, у нас будет двенадцать партий, чтобы во всем разобраться! А чтобы выиграть у каждого из нас по желанию, им потребуется не менее двадцати четырех партий! Жулить в такую игру просто нереально!
– Ну ладно, – снова взял слово дребезжащий, – тогда мы согласны. Но мы требуем минимум две предварительных партии без ставок и гарантии того, что вы уедете восвояси!
– Игорный долг свят, – ответил я. – Если мы проиграем – мы уедем, даем тебе наше слово. Но и вы должны ответить нам тем же! Чтобы победить вас, нам нужно выиграть двенадцать партий подряд, вам – всего одну. Но если вы все же проиграете, каждый из вас должен будет снова сыграть с Мастером Игры. Сыграть на одно желание. Согласны?
– Да, да… согласны… ага, – ответили голоса, а потом дребезжащий голос подтвердил за всех: – Мы согласны!
– Быть посему, – кивнул я. – Начнем игру!
{ Хитрый Джонни предлагает модифицированный вариант математических игр НИМ или Баше на мизер.
В классическом НИМ 12 фишек раскладываются в три ряда по схеме 3-4-5. Игроки по очереди забирают любое число фишек из любого ряда. Не разрешается за один ход брать фишки из нескольких рядов. Выигрывает тот, кто возьмет последнюю фишку (фишки). Существует оптимальная последовательность ходов, которая гарантирует победу, если только Вы начинаете игру и первым ходом берете две фишки из первого ряда. Любой другой ход даст шанс Вашему сопернику.
Полный анализ игры с обобщением на любое число рядов с любым числом фишек в каждом ряду впервые опубликовал в 1901 г. профессор математики из Гарвардского университета Чарльз Л.Бутон, который и назвал игру «ним» от устаревшей формы английских глаголов «стянуть», «украсть». Открытая им оптимальная стратегия основана на двоичной системе счисления. Каждую комбинацию фишек Бутон назвал либо опасной, либо безопасной: если позиция, создавшаяся после очередного хода игрока, гарантирует ему победу, она называется безопасной, если такой гарантии нет - опасной. Бутон строго доказал, что любую опасную позицию всегда можно превратить в безопасную нужным ходом. Наоборот, если перед очередным ходом игрока уже сложилась безопасная позиция, то любой его ход превращает позицию в опасную. Таким образом, оптимальная стратегия состоит в том, чтобы каждым ходом опасную позицию превращать в безопасную и заставлять противника «портить» ее. Использование оптимальной стратегии гарантирует победу игроку только тогда, когда он открывает партию и начальная позиция фишек опасна или он делает второй ход, а начальная позиция безопасна. Чтобы определить, опасна позиция или безопасна, нужно количество фишек в каждом ряду записать в двоичной системе счисления. Если сумма чисел в каждом столбце (разряде) равна нулю или четна, позиция безопасна. Если же сумма нечетна хотя бы в одном разряде, то позиция опасна.
В мизере игрок, взявший последний объект, проигрывает. Выигрышная стратегия совпадает с выигрышной стратегией обычной игры до того момента, когда в результате хода игрока должно остаться некоторое количество кучек с единственным предметом в каждой из них. В случае мизера игрок должен оставить нечётное количество кучек, тогда как выигрышная стратегия обычной игры требует оставить чётное количество кучек, чтобы ним-сумма равнялась нулю.
Это можно сформулировать так: если осталась ровно одна кучка, содержащая более одного предмета, то забрать из неё все предметы или все кроме одного, чтобы осталось нечетное количество единичных кучек; иначе придерживаться выигрышной стратегии обычной игры.
Баше – математическая игра, названая в честь французского поэта и математика Баше де Мезирьяка, в которой два игрока из кучки, содержащей первоначально N предметов, по очереди берут не менее одного и не более М предметов. Проигравшим считается тот, кому нечего брать. Классическая игра подразумевает N=15 и взятие не менее 1 и не более 3 предметов за раз. Оптимальная стратегия для первого игрока в этом случае заключается во взятии 3 предметов первым ходом и дополнении ходов противника до 4 в последующих ходах.
В обобщённой игре Баше (можно брать от 1 до M предметов) оптимальную стратегию можно выразить так: "Бери столько предметов, чтобы после твоего хода количество предметов было кратно (M+1)". То есть для выигрыша надо оставить противнику перед его последним ходом М+1 предмет. Поэтому перед предпоследним ходом надо оставить на столе 2(М+1) предметов.
Таким образом, в игре есть ряд ключевых позиций – М+1, 2(М+1), 3(М+1) предметов и т.д., когда начинающий проигрывает. Значит, если начальная позиция неключевая, то нужно сразу же получить ключевую позицию, взяв «лишние» предметы, а затем уверенно доводить игру до победы.}

Первую пристрелочную партию я выиграл, а вторую – слил. А потом мы вместе со Строри, моим наставником в искусстве этой игры, быстренько отжали в свою пользу все двенадцать партий подряд. Получилось так потому, что нам известно тайное мастерство игры в «шишки». Некоторые невежи думают, что оно заключается в знании несложного математического алгоритма. Будто бы, следуя этой системе, Мастер Игры может с первого же хода вовлечь своего противника в ситуацию гибельной предопределенности. Тогда, как бы человек не играл – последняя шишка все равно достанется ему.
Такие люди забывают, что подлинный мастер обязан набросить покров на применение этого алгоритма. Иначе наблюдающие за игрой, а то и сам игрок, смогут подметить определенные последовательности и в своем понимании приблизиться к Мастеру Игры. Допускать этого ни в коем случае нельзя.
Поэтому вместо сияющей алгоритмической простоты во время партии то и дело приходится совершать бесполезные, а подчас и просто опасные ходы. Необходимо балансировать ситуацией, перехватывая инициативу в последний момент, да еще и отвлекать противника разговорами. Моя любимая присказка такая:
– Шишки – это ассоциативная игра. Все фигуры в ней располагаются в определенных зрительных последовательностях, выигрышные комбинации опытному глазу легко видны. Все расклады на что-то похожи. Заберут все шишки из середины квадрата – как будто окно прорезали, оставят вместе два ряда – получатся рельсы. Вот, смотри – тебе двойные рельсы, чувак!

У Строри под это дело другая пластинка.
– Математическая игра, – убежденно толковал он. – Тут нужно считать. Сейчас шишек пятнадцать, а до этого было больше на две. Это будет семнадцать, нечетное. Я взял перед этим три – это будет четное, двадцать. Так… Четное двадцать больше нечетного пятнадцати ровно на пять… Это опять нечетное. Сколько же взять? Под эти и другие мотивы мы разыграли еще двенадцать партий, теперь уже на желания.
– Вы проиграли! – громко объявил я, когда все было кончено. – Но мы хотим дать вам возможность отыграться! Слушайте наше желание: вы должны сыграть еще по одной партии, а ставкой теперь будут по два желания с каждой стороны! Выиграйте и освободитесь от своего долга! Те, кто играют хорошо, могут попробовать отыграть друзей!
При правильном подходе партия в шишки не отнимет у вас много времени. Два Мастера Игры, разложив перед собой по шесть наборов фигур, способны закончить сеанс одновременной игры за несколько минут.
– Вдвое или ничего! – выкрикнул Строри, когда мы снова выиграли. – Два проигранных против новых двух!
Мы еще дважды повышали ставки, после чего каждый из обитателей поляны остался должен нам по шестнадцать желаний.
– Ну все, – устало произнес Строри, сгребая все шишки в одну кучу. – Сворачивайся, Петрович. Я кивнул, бросил свои шишки и огляделся по сторонам.
– Долг свят! – крикнул я. – Добро пожаловать в рабство, господа!

Через полчаса после завершения игры, когда утих шум и смолкли возмущенные крики, мы оказались хозяевами целого палаточного лагеря и двенадцати рабов. Часть из них, показавшихся нам наименее глумотворными, мы направили на хозяйственные работы под присмотром Алены Маклауд. Им поручалось обеспечить наш лагерь бревнами и водой, а также выполнять другие подобные поручения. Вторую половину, опознав в них зачинщиков всего этого безобразия, мы рассадили на опиленные на высоте полутора метров деревянные столбы. Так, решили мы, они все время будут на виду – до тех пор, пока не понадобятся. Сторожить их отрядили доверенного слугу Маклауда по прозвищу Жертва, который сам по себе заслуживает отдельного упоминания.
Среднего роста и комплекции, Жертва прошел трудный и в то же время впечатляющий путь. В возрасте примерно шестнадцати лет он повстречал на своем жизненном пути Маклауда и принял решение поступить к нему в адъютанты. Неизвестно, что его на это подвигло, но к делу он отнесся чрезвычайно серьезно. Каждый день около половины седьмого утра он приходил домой к Алене, где жил тогда Мак, тихо стучался в дверь и тут же принимался за утреннюю порцию самой черной работы. Он дочиста пидорасил полы, мыл посуду, выносил мусор, стирал – а потом до блеска начищал принадлежащие Алене и Маклауду берцы. На этом известная мне утренняя работа Жертвы заканчивалась, так что он утирал украдкой вспотевший лоб и принимался за остальную. Я сам неоднократно был свидетелем такой картины – в те дни, когда меня приглашали отобедать дома у Маклауда и Алены. Представьте себе уютную маленькую кухню, где чарующий аромат бульона поднимается над суповыми тарелками, призывно манящими кусками картошки и горячего мяса. За ними следом – словно придворный франт на сказочном балу – на столе появляется пылающее блюдо с фаршированной курицей. Течет неторопливая беседа, разлитую по бокалам «Запеканку» сменяет водка в запотевшем графине.
Разумеется, она не сама на стол прыгает. Все это время Жертва, перекинув через руку чистое полотенце, служит за столом, понукаемый суровыми окриками Маклаудовской жены. Такое его прозвище связано вот с чем.
По настоянию Алены, за свой тяжкий труд Жертва получал только одну награду – ужаснейшие пиздюли. За каждую его оплошность, пусть и небольшую, Маклауд избивал его великим множеством способов, а также лупил просто так, в чисто дисциплинарных целях. Так вышло потому, что Маклауд никогда не отказывал своей жене, по крайней мере, если она просила его кого-нибудь отпиздить. Об этом даже стихи сложены:

Маклауд, меч подняв, вскричал извне –
«Ты яйца подкатил к моей жене!»
И не услышав слова оправданья,
Кого-то превращает в ком страданья!

Так что за день Жертве перепадало пизды примерно десять – пятнадцать раз, причем всамделишной пизды, без всяких поблажек. Все это Жертва переносил с величайшим терпением, полагая где-то внутри себя, что проходит под руководством Маклауда суровую школу жизни, и постепенно внутренне все более ожесточаясь.

Алена этим умело воспользовалась. Она подчинила недалекого Жертву собственной воле, растлив его разум историями о жестокости и насилии над людьми. За небольшое время она превратила Жертву в злобное и запуганное существо, испытывающее склонность к садизму. По большим праздникам Алена вознаграждала Жертву, отдавая под его начало нескольких трэлей [Трэлль (норв.) – раб] – и тогда даже опытным воинам делалось страшно. Маленькие злые глазки Жертвы наливались в такие моменты дурной кровью, его начинало трясти. Скрюченные пальцы тянулись к пленным, и не было для человека худшей доли, чем испытать на себе прикосновение этих рук, превыше всего алчущих чужой боли и унижения. Вооружившись пневматической винтовкой с приделанным к ней игольчатым штыком, Жертва принялся стеречь пленных – ревниво и с огромным усердием.

Мы облюбовали для себя одну из палаток, куда приказали сложить все имеющиеся на стоянке теплые вещи – целую гору спальников и одеял. За это время трэли разожгли огромный костер и приготовили возле него удобные сидения. Расположившись на них, мы с удовольствием наблюдали, как, пуская пар и побулькивая, закипает в котлах речная вода. Тут-то мы и заметили, что Ссан и Обоссан, которым за предательство было обещано освобождение от тяжелой работы, воспользовались моментом и скрылись со стоянки. Им поручали наполнить из реки котлы – и что же? Котлы были наполнены, но наших проводников и след простыл.
Бросив все на свете, мы с Маклаудом отправились их искать. Трудное и почти безнадежное дело – искать прячущегося человека ночью в августовском лесу. Без собак эта задача почти всегда обречена на провал. Но оказалось, что на Ссана и Обоссана это правило не распространяется. Они очень старались – и сумели вытянуть из целой колоды единственный хуевый билет.
Через сорок минут бессистемных поисков мы услышали доносящийся спереди отзвук приглушенных голосов. Это было в полутора километрах от нашей стоянки, чуть ниже по течению реки. Все это время мы, словно дикие звери, крались в полной темноте, прислушиваясь к каждому шороху. Теперь же, подобравшись поближе, мы сделали рывок – и накрыли Ссана и Обоссана прячущимися в неглубокой яме. Чтобы избежать скуки, они поддерживали друг с другом оживленную беседу, не считая необходимым понизить голос хотя бы до уровня шепота. Вернув проводников и поместив их под бдительный присмотр Жертвы, мы отправились на продразверстку. Заодно мы рассчитывали прицениться к менестрелям, про которых толковали проводники. Из этого похода мне больше всего запомнился вот какой случай.
– Как они могут такое требовать? – всю дорогу накручивал Строри себя и нас. – Продовольственные взносы! [Продовольственные взносы – это когда с игрока берут обязательство отдать мастерам часть, а то и всю привезенную еду] Пускай попробуют это на себе! Привыкли, суки, отбирать чужую еду!

Я внимал ему, по ходу дела заливая в себя водку. Постепенно несправедливость и мелочное крохоборство наших оппонентов предстали передо мною в чрезмерно раздутом, тревожащем свете. «Ого-го, блядь!» – как будто закричал кто-то внутри меня, просыпаясь и принимаясь оживленно ворочаться.
Когда я еще только начинал пить, я иногда задумывался – не совесть ли это шевелится там, у меня в глубине? Оказалось, что нет. Совесть – это трезвый человек с похмелья, с ужасом вспоминающий про вчерашние приключения. Это нечто визжащее, совершенно неспособное вмешиваться в поступки. А внутри человека, выпившего водки, ничему подобному места нет. Выйдя на очередную стоянку, мы увидели, что палатки поставлены с одной стороны поляны, а вся публика уселась поодаль, возле большого костра. Тогда, вооружившись здоровенным мешком и длинным ножом, я принялся резать эти палатки и вытряхивать из них рюкзаки. Их я бросал на землю и тут же потрошил – вспарывая им брюхо ножом и под одобрительные возгласы братьев вытряхивая оттуда целую кучу разнообразной еды.
Здесь была тушенка говяжья и свиная, сгущенное молоко «простое» и «с какао и сахаром», несколько палок колбасы и целая куча разнообразной сдобы. Это не считая крупы, макарон и прочей съедобной мелочи. Под конец я – ко всеобщему ликованию – вытащил на свет две литровые бутылки водки. Любовно обернув их какими-то тряпками, я спрятал эти бутылки поглубже в приятно округлившийся и заметно потяжелевший мешок.
Люди у костра, самонадеянно полагавшие себя хозяевами всех этих вещей, поначалу даже не заметили нашего присутствия. Но когда братья увидели водку, они принялись так радоваться и кричать, что обитатели стоянки враз переполошились. Они повскакивали со своих мест и направили в нашу сторону лучи нескольких крошечных фонарей. В их неверном свете перед ними предстала устрашающая картина.
Вместо палаток на подпорках болтались теперь рваные остовы, в желтом свете хорошо видны были свободно свисающие куски ткани. Между палатками все было завалено распоротыми рюкзаками, а какой-то человек в шинели и штурмовой маске орудовал здоровенным ножом, сидя на корточках возле одного из них. Неподалеку стоял огромный, раздувшийся от награбленного мешок. В него, прямо на глазах у бывших хозяев, словно сами по себе прыгали консервы и водка, сгущенка и сдоба, макароны и крупа.
– Продовольственные взносы! – орал я. – Сдайте продовольственные взносы! Не выдержав этого зрелища, один из обитателей стоянки отбросил в сторону гитару, на которой до этого музицировал, и бросился на меня. Я меланхолично наблюдал, как он приближается, опережаемый собственным криком:
– Мой рюкзак! Стой, сука, ну что же ты делаешь!
Подбежав ближе, менестрель занес руку для удара – но я не особенно беспокоился на его счет. Не добежав до меня примерно полутора метров, он словно зацепился за что-то верхней третью своего тела. Ноги его все еще продолжали двигаться вперед, а вот голова и плечи остановились. Из-за этого менестрель потерял равновесие, нелепо взмахнул руками и шумно запрокинулся на спину. Та вышло потому, что какой-то ловкач, выступив из темноты, накинул бегущему менестрелю удавку на шею и с силой рванул концы веревки назад.

За что я люблю ролевые игры – так это за праздники посреди захваченных деревушек. Они получаются особенно хороши, когда удается взять в плен кого-нибудь из местных селян. Двадцатый век стер различия между хорошими и плохими людьми, общественная мораль все перевернула с ног на голову. Но лес и темнота умеют живо расставить все по своим местам. В современном обществе под хорошим человеком неизвестно что понимается, а в лесу да в темноте все сразу становится ясно. Там хорошие люди сразу же берут всю власть и начинают править плохими людьми.
Когда все было готово, объявили большой, праздничный Круг Игр. Он был посвящен официальному присоединению к нашему коллективу Дональда Маклауда и его жены – отвергших ради жизни иной трезвость, воздержание от наркотиков и службу у Морадана. На их примере я убедился, что даже попы иногда говорят правду – дескать, водку и наркотики изобрел Сатана. Минуло не так уж много времени, и из воина Христова Маклауд превратился в такого лютого нехристя, что даже опытные безбожники удивлялись.
Из посвященного этому событию Круга Игр моё сердце до сих пор ласкает вот какой случай. Под сопливое, протяжное пение менестреля в круг света вытолкнули обоих беглых предателей – Ссана и Обоссана. Плач по Боромиру лился над поляной, тревожные ноты взлетали вверх – но бывшие проводники его совершенно не слушали.

Через Рохан, по болотам и полям –
Где растет трава, как серебро.
Мчится ветер, приносящий лишь печаль,
Мчится ветер, отвергающий добро.
interes2012

Hitman Blood Money - Эксклюзивное прохождение. ВСЕ СЕКРЕТЫ! часть 2

YOU BETTER WATCH OOT...

Это самый глючный уровень за всю игру, вылеты постоянно, и дерьмо с отсутствием нормальных сохранений просто бесит.
Стоит достать бомбу и попытаться её кинуть - вылет.
Итак, тут надо бегом. С пристани направо, перед дверью остановись и достань глушак, входи и пали санте в башку. Отключил кнопкой лазеры, вышел и пальнул из глушака в видеокамеру на потолке. Выбежал на пристань и толкнул деда в воду (пусть будет один инцидент). Не надо толкать на лед через перила - бот очухается через некоторое время.
Потом убежал в каморку (НЕ ТРОГАЙ ТЕЛА - или вылет) и стал сразу к перилам справа от двери. Стекла везде пуленепробиваемые. Гасил набегающих. Потом передушил гостей на пристани. Не кидай их в воду - типа нехорошо это. Уехал на лифте наверх, прострелив вторую видеокамеру.

Наверху сразу налево на балкон, там ящик (там можно тело спрятать, игра не вылетит), испортил электрощиток, пальнул в прозрачный бассейн наверх - оттуда рухнут тела вниз, и среди них одна цель. Вынес набегающих.
Еше можно прокрасться в душевую и спереть костюм бармена.
По карнизу с балкона с ящиком можно пробраться на другой балкон. А можно по лестнице из комнаты за душевой подняться на этаж выше.
Поднялся наверх по лестнице, пройдя по карнизу, там будет стандартный голливудский прием - вылетят ласточки. Увидишь целующуюся парочку - пали в них не раздумывая (у шлюхи пистолет и она она будет стрелять по тебе). Эта шлюха усыпила другую шлюху - тело лежит в комнате рядом, за красным диваном. Надо в неё пальнуть, чтоб её убить.
Зачистил всех в зале с роялем и елкой, потом на балконе, поднялся выше, стер записи с видеокамер. Уровень классный, но испорчен дебильными разработчиками - нет сохранений, куча вылетов из-за действий персонажа, и куча текстур торчит, причем боты знают, когда надо в тебя стрелять, а ты - не знаешь. Я палил непрерывно, пуля за пулей, пока бот не упадет.
Тела вообще нельзя трогать - как только ты бросаешь тело, тут же вылет из игры. Причем пропатчил игру 1.2 версией - но бесполезно.
У водопада сидит дедок-фотограф. Души никчемного урода и оттаскивай в водопад.
На лифте поднимайся наверх в студию. Там урод с псиной ходит, его надо замочить.
Из-за ублюдства с сохранениями и вылетами играть в это дерьмо уже не хочется.

Я решение нашел. В папке с игрой в файл HitmanBloodMoney.ini впиши EnableCheats. Загрузи миссию, и нажми С. В мeню иcпoльзyй кнопки [вниз]/[ввepx], выбepи пункт, зaтeм [влeвo]/[впpaвo] для вкл или выкл, и жми [enter].
Вообще это игра, полностью теряющая смысл с кодами. Поэтому категорически не рекомендую это делать. Но на данном уровне следует играть именно с кодами.

Можно подняться на лифте в студию, а можно по лестнице. Там если забраться по лестнце наверх, можно приделать бомбу к балке с прожекторами и обрушить её на красный пиджак. Но как только я попытался это сделать - игра вылетела.
После этого надо в комнате взять со стола видеокассету и обратно на катер.
Убито 84, в газете написали - 85. За damage взяли всего 60000.

Перепрошел, чувак у кассеты нервный и сразу за ствол хватается, поэтому надо его сначала гасить, бармен дает афродизиак после того, как поболтаешь с ним, в красном коридоре надо шлюху с мужиком сразу класть из глушаков-сильвербаллеров (иначе шлюха начнет пальбу по тебе), не давай боту убежать, иначе начнется набег толпы охранников, ну и патроны магнум желательно добыть для пистолета.
Убито 23, 1 noise, 4 violence, дали Phantom Killer.
Есть еще второй выход на крыше видимо, но туда упорно не едет лифт.
Перепрошел, 89 киллов (связано с тем, что часть шлюх из бассейна вылезло, который дырявится пулями), убил кучу народа ножом, рейтинг террорист.

DEATH ON THE MISSISSIPPI

Матрос, который ходит мимо электрощитка - подходит к перилам на носу корабля так, что его можно столкнуть в воду. А вот гаденыш с другого борта не подходит близко, его надо душить, когда он встанет между шлюпок.
Бежал сразу налево и на мостик вверх, из двери вышел капитан, я спихнул его через перила и метнулся вниз, потащил в каморку за ящики, там забрал револьвер, переоделся. Сходил в каюту капитана - на столе ключ.
Пошел в зал с двигателем корабля, задушил истопника и бросил в топку, потом чувака в бейсболке (их всех надо убрать), потом чуваков в наушниках. Гасил свет везде. Потом немного разобрался с матросами и сходил от носа на 2 палубу.
В раздевалке для матросов - костюм помощника.
Если выйдет старуха с боковой двери на 2 палубе - её не надо толкать, она не перелетает через перила, её душить надо. А вот матрос справа у двух дверей в большой зал останавливается, его можно толкнуть на палубу, а потом с палубы скинуть в воду.
Чувака в наушниках в зале с двигателем можно толкнуть вниз под маховик.
К шлюпке выхода подходит помощник к перилам, его можно спихнуть.
Можно перепрыгнуть на балкон задней палубы. Там я кого толкал, кого душил и скидывал, и поучил костюм помощника. В комнате 323 хранится костюм тукедо - в нем можно гулять на вечеринке, и на столе лежит вип-пропуск. В комнате 324 хранится бутылка на столе, я в неё вонзил яд, но взять бутылку не получается ни в костюме помощника, ни в тукедо. Туда заходит помощник, и есть шкаф. Если сразу за помощником влететь в каюту и спрятаться в шкаф, то можно бутылку травануть, и получить мастер-ключ.
Шкаф пробивается пулями, если боты начали пальбу по шкафу - там не отсидишься.
По коридору шастает седой дедок, стоит шлюха с мужиком в бейсболке, и ходит алкаш, стучась во все двери. Алкаша если шлепнуть, то у него есть пропуск VIP. Бейсболка после шлюхи выйдет на балкон, и его можно спихнуть через перила.
Потом замочил помощника 1 класса на лестнице. Пошел в коридор. Замочил повара, отравил торт, ходил, предлагал его всем, никто не взял. В соседней комнате с кухней - костюм помощника 1 класса. В бутылки на кухне ничего не вкалывается. Прошел два зала, нашел кухоньку малую, наклал туда двух помощников, пару матросов и двух ботов, постоянно ходивших в туалет. В зале рядом с этой кухней сразу у двери за столиком сидит черный костюм, если подойти к нему, он даст ключ от 323 номера, хотя мне не надо, я взял.
Спустился на нижнюю заднюю палубу и поубавил матросов, прочесав каюты. Там на складе - чемодан и новая винтовка. Я унес её с собой.
Уровень обалденный, но утомительный и какой-то детский - если скинуть чувака за борт, то он молча умрет, значит.
Оказывается, с кухни, где торт, надо идти в дверь и там есть лестница на палубу выше. Там все стремные, поэтому я вылез, спустился на лестницу, и когда враг с дробовиком отвернулся, всадил ему пулю в череп и скинул за борт. Потом также со вторым разобрался, а помощника задушил. Открыл дверь в каюту, там сейф. Открыл сейф забрал документы. Сходил за отравленным тортом. Положил в комнате на стол с зеленым сукном и вентилятором. Вышел, зашел с другой стороны в дверь и задушил чувака в туалете.
Толстяк сожрал торт и сдох. Я задушил в ванной помощника (капитанишка подсматривает за ним в замочную скважину, кстати), и пошел вниз, играть в Брейвика. Выход - на корме, там где шлюпка.
Рядом со столом, на который надо класть торт - столик у стены с бутылками, в одну можно вколоть яд.
Убито 106, 29 скрытых убийств, 1 свидетель, 60000 отчислил за ущерб. Решил перепройти.

ЗОМБИ-СЕКРЕТ - описан тут http://interes2012.livejournal.com/64920.html
Если зомби уложить выстрелом не в голову, то через некоторое время зомбак восстанет. Причем не все будут зомби, будет несколько обычных ботов.
4 инцидента, 7 noise, 7 violence, 75 свидетелей, рейтинг Psychopath. Мне такое не понравилось, 82 % узнаваемости, в газете фоторобот похожий, но боты не реагируют по прежнему.
Перепрошел с тотальной зачисткой - 110 трупов.
Бесит малый диапазон реагирования команд - приходится вертеться, ходить туда-сюда, чтобы высветилась кнопка лифта, или чтобы зацепить труп в проеме двери. Разработчики - уроды.

Перепрошел - 38 скрытых убийств. 4 инцидента. Можно больше наинцидентить.
Если 1 noise и 6 violence - дают 10000 и рейтинг Lean Killer.

Till Death Do Us Part

В какую глухомань заслали Хитмана - реднеки и деревенская гопота. Мужик палит в воду из ружья. Боты вполне перекидываются через перила толчком, на радость резвящимся крокодилам, но они видят друг друга, тем не менее если убрать охранников в ящики, задушив предварительно, то можно улучить момент, и столкнуть бота у цепи в воду, потом одного из оставшихся. Последний попытается убежать. Потом я пережил набег, сидя за ящиками на пристани, и отстреливая наиболее ретивых ботов из двойных сильвербаллеров с глушителем.
Если по дороге между зданиями выйти на поляну и зайти на мостки налево, то там в сарае сидит тело, которое отдает одежду и ствол. Ощущение, что свадьба в штате Техас проходит.
У бочки на пристани и в палатке на столе есть 2 торта. Как раз для двух мин. Одну я уронил у входа, там где два охранника с шотганами, взорвал, а потом принес в толпу второй торт и взорвал.
Я взял с собой снайперку с глушителем, и пулями, пробивающими двери, но пуля не смогла пробить табличку "Guests Only" слева от входа в особняк и убить стоявшего за ней бота. А вот двух ботов одной пулей можно уложить.
Из сарая, где дрыхнет тело, я наклал мужских особей, а женских душил на пристани.
Несмотря на шухер, в палатке торчат боты, пришлось прикончить.
Одна самка подняла дробовик и стала по мне палить, пришлось её срочно грохнуть, и вообще всё оружие сразу собирать.
Когда тушки кидал в воду, постоянно восклицательный знак мигал. Разработчики считают крокодила свидетелем наверно. Впрочем эти дебилы и псину считают свидетелем.
Если пальнуть по радио - оно замолкает.

СЕКРЕТ - Если подойти к левому углу особняка (если идти от пристани), то перед лужей у стены блестит что-то. Если туда пальнуть, то мужики, которые дерутся, прибегут к хитману в одних трусах и будут хлопать. Потом пойдут обратно.
Там же целующаяся парочка, из-за которой не пройти в особняк. Когда я всех перегасил, я случайно туда забрел и увидел как самка целовалась со стеной.

Справа у особняка (если смотреть от пристани) за палаткой - псина, поднимающая лай, калитка, там же в домике пара рож с пистолетами и служка, таскающий мусор. На 1 этаже в правой части дома - торт, который можно отравить. В окно кабинета не влезть.
Правая дверь в особняк, там где псина, взламывается, но в коридоре стоит охранник.
На чердаке - электрощиток, который можно поломать.
На 2 этаже - на стене винтовка, я её унес.
Оранжерея шикарна. Там есть ящик. А вот в доме можно заблудиться в дверях.
Зачистил всех.
Убито 100. Свидетель 1 - невеста, хотя я ей вколол снотворный шприц ради интереса. Если вколоть её шприц заранее - свидетелей нет. 17 скрытых убийств. Если грохнуть невесту - рестарт. Невеста в длинном в платье, остальные шлюхи - в коротких. Рейтинг - террорист.

У чуваков на пристани можно скрасть все ружья, и убить 3 крокодилов. Но если тебя заметит чувак без ружья, он нажалуется и по тебе откроют огонь. А так забавно смотреть, как они стреляют руками, переламывая воздух об колено.
Если во время перекидывания чувака в воду через цепь поднимется тревога, то шляпы с ружьями у дверей снимаются с поста и бегут на пристань, можно переодевшись в одежду алкаша проскочить внутрь. Потом входить в зал, выйти через правую дверь на улицу и тут же в окно на кухню с тортом влезть и вколоть яд в него.
Потом через левое крыло, взломав дверь и подождав, когда охранник отвернется, взлететь на чердак. Там у стены есть 2 низких устройства - крепления люстры. Надо заложить бомбу в то, что над роялем, электрощиток на него смотрит. Когда жених сядет играть, люстра должна на него упасть. Но отравленный он играть уже не сядет. Я вырубил электрощиток, шлепнул охранника и переоделся в него. Потом как отвлекающий маневр взорвал бомбу, все забегали, и я тоже забегал, толпа охранников ломанулась на чердак, а я скрал винтовку со стены и убежал на крышу оранжереи, и там по мне стали палить. И я смотрю - толстый белый костюм на поле, бахнул его из снайперки и стал убегать, спрыгнув с крыши вниз. И удрал бы, но пришлось в сарае переодеваться, и накласть 6 ботов, прибежавших выяснять отношения. У меня двойной выяснятель, так что я победил их 6-зарядные пукалки и ушел на выход.
18 свидетелей, 6 noise, 3 violence, рейтинг Lunatic и бонус 5000.

Перепрошел. Получил подарок в виде алкаша, сбросил одного бухого реднека в воду, прошел в дом, отравил торт, как-то легко, потом забежал на чердак, вырубил электрощиток, усыпил охранника, заложил бомбу, снова вырубил электрощиток, поднялся толстяк в белом костюме, шлепнул его из глушаков, а дальше второй чувак никак не травится.
Спустился вниз, увидел, что тот подошел к роялю, и нажал на детонатор, его прихлопнуло. Потом я снял винтовку со стены и убежал с ней. 2 инцидента, 31 свидетель, откуда столько? 20000 бонуса и рейтинг Mugger (грабитель). Видимо, из-за винтовки такая куча свидетелей.

Итак, сразу к алкашу, потом в дом, можно говорить с невестой, можно не говорить, трави торт, если будут ходить боты - присядь за тортом, они не заметят (там шляется мусорщик и священник, последний выходит из зала с роялем, он в черном костюме и с книгой), выходи в дверь зоны Private, или обратно зайди в столовую через окно, и беги в приватную дверь и тут же на чердак по винтовой лестнице.
Охранник вылезает из винтовой лестницы, ближней к электрощитку, оттуда же появляется белый костюм. Я дождался его в кабинете, когда он сел смотреть телевизор, и задушил, но потом проблема уйти - в доме легко запутаться. Поэтому нужен костюм охранника в шляпе.
Надо его усыпить, положить за бочки и прикончить толстяка. Но из-за шприца я не успел, пришлось гасить охранника SMG с глушителем, и толстяк по кровавому следу нашел тело, а потом охранник видел как я вскрывал дверь. Пришлось убегать, 5 noise, 11 свидетелей, 15000 бонус и рейтинг Perpetrator.
Но если всё сделать чисто - 50000 бонус и рейтинг Murderer (душегуб). И 3 noise откуда? Ну увидел толстяк тело, он не к электрощитку идет оказывается, а наискосок по диагонали, ну так он сразу и сдох. И тревог не было. Не понимаю.
Крокодил еще плавает у домиков на воде рядом с кладбищем, но уничтожение их не влияет на статистику. Крокодил сожрать Хитмана не может, так как плавает за границей локации.
Я прошел на рейтинг Professional - отравив торт и сбегав положить в ведерко у домиков на воде рядом с кладбищем бомбу. Когда увидел толстяка с ведерком - бахнул. И на выход. На высший рейтинг наверно надо спрятать тушку жениха в ящик на кухне.
Вобщем, этот уровень я изнасиловал и так и сяк и об косяк. Как и все остальные уровни.

Можно жениха шлепнуть из снайперки из сарая (он стреляет из винтовки в воздух), но тебя засекут охранники и начнут набег.
Я поработал подрывником, схватив торт, сунув бомбу на ходу и бросив у скамейки где танцплощадка. Пришел жених и я его взорвал из позиции за сараем. Переоделся в гостя, схватил торт в палатке и пробежал сквозь дом, вылез в окно в левом крыле, и кинул у мостика, там где ведерко. Пухлик пошел на мостик и я его взорвал и на выход. Рейтинг Hoodlum (хулиган) 25000 бонуса, 2 noise, 2 violence, 1 свидетель.

Если жениха спрятать в ящик (что надо постараться сделать, потому что там седые ублюдки постоянно шляются, один с подносом, другой с мусором, и еще падре ходит, которого можно определить шприцом в кладовку, а в библию положить бомбу), то позвонят в колокол, толстяк придет к телевизору всё равно, я его удавил и спрятал в кладовку, но на обратном пути попался на глаза одному ковбою, когда дверь вскрывал. Спрыгнул с крыши в результате. И тут мне насыпали 7 свидетелей (???) и рейтинг Hired Killer.
У падре берется боат-ключ. Я оприходовал падре, траванул торт и чисто спрятал в ящик жениха, так же чисто разобрался с толстяком и вылез через кухню, ушел на вторую пристань и свалил. И 10 свидетелей! Да откуда они блядь взялись??? Идиотство какое-то.

A House Of Cards

Я решил сходу устроить армаггеддец и апокалипсец. Взял снайперку. Но её не получилось утащить, так как надо чемодан тащить - я взял в номере DNA BRIEFCASE. Но это не то. Надо брать чемодан PAYMENT BRIEFCASE.
Сначала снайперкой отстрелил охрану, отойдя в дальний угол площади, потом прикончил вышедшего из лимузина чувака с чемоданом, потом приехал шейх, я грохнул его и охрану.
Потом передушил всех бегающих, зашел в зал в подвале через левую дверь, сразу снес охрану, и там забил цель.
Потом уехал на лифте на 7 этаж, там всех зачистил, красную жилетку можно скинуть через перила.
На 1 этаже стер видеозаписи.
Убито 121. 75 скрытых убийств, 70000 бонус за рейтинг Garrotteer. 5 Noise, 10 violence. 1 свидетель (кто бы это мог быть?).
На 8 этаж не смог попасть. Потом понял, как это сделать.
На уровне встречаются чемоданы, в них можно сунуть бомбу, но чемоданы прибиты к полу, взять их нельзя. Их переносят служки.
Чтобы поглядеть в замочную скважину - надо присесть у двери.

Перепрошел - сначала поговорил на ресепшне с самкой, она дала ключ к 701 номеру, там мина в ящике.
Сел в левый лифт, приехал на 7 этаж, забежал на общий балкон, скинул через перила служку (инцидент), и обратно в тот же лифт сел, залез на крышу. Туда пришел чувак с чемоданом алмазов, и я присел, и чудесно задушил его. Душить в лифте просто прекрасно! И труп не обнаружат. Так вот - это путь на 8 этаж, спрыгнул вниз, чемодан закинул на крышу, чтобы не сперли. Но с деньгами наебалово - у меня было около 40000 после прокачек, убрал 3 цели и спёр алмазы, плюс 70000 бонус за рейтинг - вычли 160000, и осталось 195000. Где справедливость блядь? 350000 должно остаться было. Или это прозрачной намек на то, что пора перегасить жадных тварей в Агентстве?
Дальше перебежал в соседний лифт и придушил Гендрика. Потом всех передушил на 7 этаже, одна старуха будет приставать к хитману и умрет от избытка чувств (хотя можно просто пойти за ней, она вырубится сама на полу и даст ключ, но с её балкона всё равно не выстрелить во дворик). В комнате персонала стоит бутылка на полу, в неё можно вколоть шприц, но потом непонятно что с ней делать. На 7 этаже 2 комнаты с компаниями - в одной собираются трахать гостиничную шлюху, в другой компания пидарасов. На 8 этаже мужик бухает на диване, уставившись в телевизор.
Попасть на 8 этаж можно, если полезть на карниз по сетке между двумя дверьми балкона 7 этажа, и влезая в окно. Идти по карнизу вообще напряженно, я реально испереживался, как бы Хитман вниз не улетел.
На 8 этаже комната с 2 охранниками и вооруженным пидарасом, и там телефон на столе. Шейху можно позвонить, только если пидарас жив, и отозвав его из комнаты нажатием на красную кнопку пожарной сигнализации. Все боты сбегутся к лифту. Перед этим я задушил служку в комнате (постоянно вертелся, тварь, я два раза убегал, чтобы он успокоился) и положил его в ящик, получив ключ к 8 этажу. Шейх после звонка пойдет гулять во внутренний дворик, его видно с балкона комнаты Хитмана, 701. Через бортик не попасть, надо вылезти на сетчатую площадку сбоку балкона (поэтому курильщика-служку надо метнуть вниз с балкона, иначе спалит со снайперкой). Но на уровне PRO шейх не верит телефону и никуда не идет.
Служкам нельзя ходить по проходу, где стоят мусорные баки - охрана пидараса сразу нападет.
Отнес чемодан Гендрика шейху в вип-зону, охрана проверит металлодетектором, детонатор не обнаруживается, остальное скинул в туалете. Отдал чемодан шейху, и убежал в туалет, вдруг тревога, я взорвал бомбу в чемодане, а шейх живой. От охраны прикольно отстреливаться в кабинке туалета - в зеркалах видно, кто откуда идет. Но почему такая фигня?
Боты вообще охеревшие, за туалетами комната с 5 охранниками, я в форме охраны, и меня шлюхи в синих платьях прогоняют из этой локации! Разработчики не смогли элементарную программу ботам сделать. Если встать за шкафом и кинуть на пол бомбу в комнате с полицаями - взрывом троих пришибет, остальных я добил, и еще пару прибежавших. Служек там тоже передушил, чтоб не бегали.
Гендрик, принеся чемодан шейху, сидит с ним. Не отпускают его.
В баре там же на барной стойке бутылка, в которую можно вколоть шприц. Но бармен торчит постоянно там, причем не один.
Я охранником зашел в ресепшн охраны, задушил копа за монитором, в чемодан положил бомбу и взорвал других полицаев. Там постоянно шляются служки, таскающие к полицаям чемоданы, пришлось их передушить, и стереть записи с видеокамер.
Можне не выходить из двери в зал, ближней к шейху - там видеокамера.
Потом короткий бой, и в одежде полицая пошел в бар. Встал на одной линии с двумя громилами на входе (они не пускают полицаев к шейху) и выхватил SMG, положил их, потом двух полицаев и еще Гендрика и его бандитов. Задушил шейха. И бегал с удавкой за ботами.
Убито 126, 91 скрытое убийство, 160000 сняли за ущерб (я еще люстры погасил все из пистолета) 1 свидетель (откуда?), 6 Noise, рейтинг Garrotteer.

Попытка пройти на рейтинг - двое трупов на крышах лифтов, 1 инцидент со служкой, 1 служка в ящике, но шейх не идет во дворик. Взял чемодан DNA (номера комнат видны на карте - 707 комната Гендрика) положил пистолет в него, отнятый у Гендрика, и пошел к шейху. Винтовку положил в ящик в комнате 701. Можно не переодеваться, шейх подумает, что раз с чемоданом - это Гендрик. Не иди после охраны прямо к шейху - иди прямо, вынь пистолет и спрячь за пазуху. Два раза придется поговорить с шейхом, пришла танцовщица я пошел за ней, в меня стали стрелять, я пальнул троим в башку, в том числе и шейху, потом снес еще одного и убежал к лифту, забрал алмазы и ушел на выход у игровых аппаратов.
5 киллов, 3 свидетеля, 2 noise, 1 violence, рейтинг Contract Killer.
Я не разделяю восторгов по поводу этой игры - управление персонажем и его меню тормознутее и хуже, чем в ранних играх серии.
Бесит неподбирание оружия автоматически, хочешь взять пистолет, вместо этого начинаешь переодеваться. Дебилизм.

Вобщем нужны 2 мастер-ключа - от 7 и 8 этажа. Поэтому беги к ресепшну за своим ключом (иначе лифт не поедет) и сразу к лифту. Гаси курильщика на балконе 7 этажа снотворным шприцом, бери ключ и беги в лифт, гасить ученого. Потом едь на 7 этаж, в комнату 707 и клади бомбу в чемодан Гендрика. Дождись, когда он придет к шейху (я ждал в женском туалете) и взрывай. 5 киллов. Рейтинг - специалист. 0 свидетелей. Хотя полицаи забегали, я присел в кабинке, а потом пробежал на выход.

Еще заход сделал, не стал трогать первого прибывшего, добыл ключи от этажей, сунул бомбу в чемодан DNA и шлепнул Гендрика в лифте. Пришел к шейху, а дальше идиотизм - надо с ним сидеть, потом будет сообщение, что курьер в пути. Принесут чемодан с алмазами и после этого понесут проверять чемодан с DNA. И тут бомба в чемодане в 803 номере рванула, а я попытался убежать, но толпа ботов набегала и набегала.
В следующий заход умудрился задушить шейха. Чтобы его поднять, надо рядом с ним присесть, и потом можно монетки покидать. Но охрана нашла на 7 этаже меня, когда я пытался прикончить снайперкой последний салатовый костюм. - там бот спалил через окно, и ко мне в номер стали забегать враги, я вылез на балкон и через стекло их снайперкой и потом пистолетом забил, и хлопнул таки последнюю цель. 14 киллов, 4 скрытых убийства, поубивал пару любопытных цивилов, 1 noise, 6 violence The Undertaker (Гробовщик), 15000 бонус.
Подлить Гендрику в бутылку можно успеть, если положить бомбу в туалете и взорвать её. Но обязательно какой-нибудь бот спалит тебя.

6 киллов, 2 инцидента, 17 свидетелей, 6 noise, 1 violence - рейтинг Thug.

ЭКСКЛЮЗИВ - Как пройти уровень на звание Silent Assassin на сложности PRO с 2 инцидентами без снайперки и пистолетов (нигде в интернете нет, только у меня) - Добываешь ключ 7 этажа у курильщика-служки, кладешь бомбу в чемодан Гендрика залазишь в его лифт, кончаешь на крыше Гендрика и идешь к шейху. Ждешь, когда принесут чемодан с алмазами, танцовщица утанцует обратно, курьер уйдет, душишь шейха, с алмазами на выход и там ждешь последний взрыв. Узнаваемость почему-то 48.
А можно без взрыва - он может прихлопнуть не только цель - на 7 этаж за ключом, бегом в лифт, душишь зеленый костюм, хватаешь алмазы, в соседний лифт на крышу, кончаешь Гендрика, идешь с его чемоданом к шейху, душишь шейха и на выход с алмазами.

Ставить длинный ствол на сильвербаллер - нет смысла, так как он отменяет глушитель. И делать из пистолетов пулемет тоже плохая идея - пробиваемость и так высокая, незачем расход боеприпасов повышать.

A Dance With The Devil

В гараже в грузовике - костюм гостя. Но он не нужен.
Поговорил с охранником. Пошел за ним, придушил, переоделся. Расплодили охранничков, самая никчемная категория людишек, ничего не производят, ничего не способны защитить, только нервы треплют.
Придушил еще одного, пришедшего снизу выстрелил в видеокамеру (как и во все видеокамеры), придушил прибежавшего. Пошел в гараж, по одиночке передушил охранничков, блюющий бот не душится никак, убил его из глушаков, покидал всех в мусорки.
Забрался к крышам лифтов по лестнице. Ближний к въезду лифт поедет за желтым чертом - это наша цель, он едет с кейсом, в котором винтовка. Его надо с крыши придушить, потому что он потом поедет вниз на другом лифте. Переоделся в черта и забрался по крыше в другой лифт, уехал вниз, пробежал локацию (встретил красного черта-бармена, пошел за ним, после входа на склад и видеоролика он займет позицию справа от входа, я не сразу понял, пришлось тюбик использовать. Грохнул его из SMG. Но во второй проход я просто мимо него пробежал, он встанет в дверях, и пусть стоит пока).
Включил пиротехнику на пульте, там мешается охранник, пришлось его придушить и сбросить к акулам. Оказывается, самка в красном платье, которая отличается от других тем, что у неёё трость в руках, пойдет устраивать огненное шоу, и сгорит. Придушил еще охранника, который подходит к электрокару, потом еще третьего у комнаты с проектором. Спрятал его в ящик.
Включил проектор. Зачем - без понятия.
Вернулся в гараж, переоделся в гостя, чтобы не палить костюм черта - он проходной везде. Придушил курящего будочника - он будет стоять спиной. В будке на въезде вытащил видеокассету.
Встал в одну линию с охранничками в масках у лифтов и положил их сильвербаллерами.

Охраннички непонятно чем различаются, только названиями костюмов.
Вернулся в подвал в костюме черта, положил в ящик с крабами бомбу, взорвал громил, перестрелял остальных охранников и передушил цивилов (в первый проход).
Передушил внизу тех, кто боялся и приседал, остальные - неигровые персонажи. Перестрелял их, так как не душатся они никак. Устроил ад в аду.
В спину хлопнул красного черта из пистолетов. Нефиг было понты заколачивать.
На райской вечеринке костюм желтого черта пускают без проблем. Пошел направо от лифта, придушил охраника в углу коридора, потом зашел в зал и на столе задействовал ноутбук. Сбоку стола - чемодан с СВД. В кабинет пришла самка в костюме ангела, придушил её - это цель, у неё стилет и десертигл. Вот так сюрприз.

Потом из-за дедка, который увидел как я приканчиваю охранника, поднялся шухер и начался набег, пришлось покласть охрану в коридоре из SMG.
Всего надо грохнуть 4 персонажей. В следующий заход ящик с бомбой я поставил у двери на райской вечеринке, и взорвал охранника, а заодно мужика - очередную цель.
С белым барменом тоже можно поболтать. На столике - бутылка и рюмка, туда можно вколоть шприц.
За баром в проходе спит повар на стуле и 2 ящика есть, куда его спрятать. На кухне в куски мяса можно вколоть шприц.
Повар заходит в туалет.
Потом прикончил всех в белом. Устроил ад в раю.
По лестнице можно выйти на верхний ярус, там вылезти в окно и зайти на мостик. Оттуда прекрасно видно лифт. Туда же можно вылезти по лестнице от повара на стуле.
120 киллов, 82 скрытых убийства, рейтинг Garrotteer (когда всех цивилов душил).
Повтор прохода - 122 килла, 89 скрытых убийств (мочил стилетом), 1 инцидент, рейтинг террорист.

Боты ведут себя как оборотни - все время оборачиваются. Чтобы убрать эту оборачиваемость, надо заранее встать в место, куда бот придет и там его душить.
Как утащить обе винтовки - первую распаковываем, и берем чемодан СВД и потом берем автомат, и в синий фургон на выход.

Бегом к охраннику за столом, поговори и в правую дверь, вниз по лестнице, прячься в шкаф. Пройдет охранная рожа, бегом к лимузину, крадись вокруг него и втыкай шприц в охранца. Переодевайся, кидай тело в ящик, вскрывай дверь. Можно переодеться в костюм райской вечеринки, за грузовиком палит охранец, но толку мало - с крыши лифта можно перепрыгнуть на мостик, но фиг пройдешь по карнизу к поваренку на стуле - там постоянно кто-то ошивается, а пройти в коридор за бар гостю нельзя.

Жди желтого черта, души его на крыше, переодевайся. Я его упустил, и он встретился с красным платьем в комнате, куда светит проектор. Но я пробрался гостем на райскую вечеринку, шмыгнул в дверь направо и по лестнице наверх. Там на скорости пробежал мимо охранника на верхнем ярусе, спустился к повару на стуле, шприцанул его и в ящик закинул. На кухне воткнул яд в кусок мяса. И во второй кусок тоже воткнул. Но зачем это - непонятно.
Чуть опоздал к желтому черту - он в туалете был, и когда подошел к зеркалу, он увидел в зеркало меня сзади. Пришлось уйти. Можно придушить гада в кабинке, но следом заходит поваренок, сука.
Зашел поваром в кабинет, когда он остался без внимания охраны. А там самка в костюме ангела колесом ходит и стилеты метает. Если кольнёт разок - ты труп. Хлопнул её из SMG с глушителем, использовал ноут, забрал чемодан и уехал вниз.
Если спрятаться в шкаф, она подходит к окну в углу кабинета, её можно придушить.
Ангельская тварь подходит к бармену и бухает, но налить яд невозможно - все палят со всех сторон.

Едь на адскую вечеринку, более зажигательную, чем унылая райская, и там пробеги к пульту пиротехники, перенастрой его, но надо сначала спихнуть охранника в воду, чтобы другой бот не заметил.
Забрать видео - надо подождать пока стоячий охранник не пойдет курить, зайти в будку к сидячему охраннику и спереть кассету.
Добыть костюм для адской вечеринки можно с блюющего урода, засунув его в ящик, пока охранник не видит.
Потом я разобрался с красным чертом. Полжизни этот урод отнимет, потому что гаснет свет в зале, и надо обрушить стенку, чтобы увидеть его с правой стороны. Лучше заранее сходить в комнату адской охраны в подвале и набрать оружия, чтобы не тормозить анимациями персонажа - на столе будут патроны.
И на выход. Можно принести к синему фургону кейсы по одному, и достать винтовку, чтобы всё забрать с собой. Возможно придется оставить костюм.
Всё сделал чисто - рейтинг Hired Killer. Ну поленился видео почистить, ну и что? И 68 узнаваемости. Блядь, тут полуровня на глазах кучи свидетелей выкашиваешь, позируешь перед камерой, оставляешь свидетелей, как Микки и Мэлори, и тебе еле-еле 10 дают, а тут чисто всех убрал - 68. Разработчики уебки. Лажа с этим рейтингом, короче.

Amendment XXV

Тетка с чемоданом отойдет за автобус курнуть, чемодан можно спереть. Можно подложить пистолеты или пистолет-пулемет в чемодан. Когда тетка пройдет через рамку, чемодан засекут и унесут в комнату охраны. Мины рамкой не засекаются.
Если проходить без конфликта, то чемодан надо класть на ленту, и идти в рамку.
В музее можно подкрасться к тетке около витрины с красными лучами и толкнуть её. Поднимется тревога, тетка рухнет, и охрана из коридора побежит к витрине, надо быстро пробегать в двойные двери.
В туалет, около которого стоит морпех (там где двойные двери), ходит служитель музея, его можно там придушить, так как больше никто не заходит в тот туалет.
Охранники у входа кладутся одной пулей из снайперки сбоку, но потом их набегает куча.
Их можно успеть передушить, пока они расходятся, спрятать по углам и придушить третьего морпеха, который выходит из здания.
Винтовка М14 стреляет одиночными.
Если в форме охранника пройти через рамку с чемоданом, то она запищит - по тебе откроют огонь. А если с винтовкой и своим оружием - то проходить можно.
Боты явственно ведут себя как стадо баранов, настолько нелогичны и топорны все их анимации.
В комнате охраны лежит карточка на столе. Там же можно спереть видеокассету. Есть патроны и шкаф, в который можно спрятаться. И окно открыто, можно вылезти на лужайку, там гуляет морпех, и можно залезть по зеленой сетке наверх. Если перейти по крыше перехода, то по лестнице можно подняться на балкончик, там 2 работяги, причем они поднимают шухер, увидев морпеха-Хитмана. Но если залезть внутрь когда они не видят, то можно их передушить, правда я забыл, что подобрал найлер, и пытался им задушить морпеха, который ходит по маршруту, пришлось из SMG ликвидировать тройку прибежавших. Еще на 2 этаже есть мужик в черном - агент, и тетка в фиолетовом платье.
Морпехи озабочены порядком, и ставят правильно брошенный чемодан, поднимают винтовки с пола и включают свет. Я надушил трех любителей не экономить электроэнергию. Причем если придушить бота на стуле, то морпех на него внимания не обращают, типа устал чувак, вот и спит.
Если на кухне взять нож, служка поднимает дикий шухер. На кухне в кружку можно вколоть шприц.
Напротив кухни - душ с голым служителем музея, можно спереть одежду с лавки.
Если пальнуть в витрину с красными лучами - будет тревога.
Потом непонятно с чего все возбудились, пришлось в центральном крыле всех перестрелять, переодеться в агента. Грохнул мужика в чером костюме - это цель. Еще прикончил мелкую шавку и тетку.
Прошел в последнее крыло здания по крыше перехода.
Там куча агентов, из-за перегородки всех положил. На 2 этаже в офисе и в комнате агентов есть чашки, туда можно вколоть шприц.
Внизу всех поодиночке прикончил, и далее, если нет желания разбираться с довольно метким ботом, надо взять чемодан или саквояж рабочего, положить в него бомбу и положить это под балкон, с которого можно слезть из центрального крыла.
Теперь иди в овальный кабинет, после видеоролика бот убежит, и займет позицию на крыше перехода, под балкончиком. Туда можно залезть по сетке, но бот сразу сносит, я забил его из винтовки издалека, можно снять снайперкой, а можно взорвать бомбу и не мучиться.
Убито 74. Проходить на рейтинг не хочется.

СЕКРЕТ - если взять чемодан у тетки из автобуса, и в центральном крыле на первом этаже кинуть в стену (нажать Т, не отпуская, пока не появится кружок, потом отпускаем) три раза, то морпехи построятся в линию и начнут плясать ирландский танец. Их можно чемоданом подорвать в этот момент.

Я подложил бомбу в чемодан курящей тетке, и взорвал, как-только её чемодан проехал к охране, стоя за автобусом. Потом пробежал в душевую, задушил чувака и переоделся в служку. Подушил морпехов и взял ключ на столе в комнате охраны. Переоделся в морпеха, но меня спалили и начался набег, я залез на крышу перехода и встал над лестницей на крышу, через дверь валили боты, а я расстреливал их в спину. Потом также спровоцировал морпехов другого крыла. С трупа агента снял ключ

В ящик в начале миссии можно положить дробовик с глушителем - он офигенный в ближнем бою, и винтовку с барабанным магазином и глушителем, стрельба из неё отвратительна.

Requiem

Сразу жми на кнопки движения, и как начнешь вставать, стреляй в гада на лавке в башку и тут же тому, что стоит справа за свечкой - у него пистолет-пулемет. Убегай вверх по лестнице за стойку, стреляя во врагов, и из-за стойки я положил всех в зале. Потом набрал оружия, и добил колясочника - у него ствол, как у киллера в Белом доме, и его охрану. Их надо издалека отстреливать и заходить со спины.
Последним добил помощника урода - он колотил в ворота.

Как избавиться от тормозов? Дописать в файле HitmanBloodMoney.ini строку
Shaderquality Low или Shaderquality Medium. Потом можно убрать.
Советую отключить музыку - выкидывать может из-за звука. Убери ЕАХ.

Игра бесит не реагированием на escape и не нужными анимациями. Идиотские сохранения - только на время игры, стоит вылететь или выйти, как всё исчезает. Меню дебильное и не продуманное. Идея игры заслуживает высшей похвалы, но реализация - еще хуже, чем в ранних играх серии. Хотя уровни суперские и сделаны с размахом, но везде вылазят текстуры, и явное желание ублюдков-разработчиков выехать на славе ранних игр серии.
interes2012

Экскурсия по аду

«Экскурсия по аду. В котлах варятся грешники. Около одного котла толпа чертей с вилами, котел обмотан цепями, крышка завалена камнями, наружу кто-то яростно рвется, крышка стучит, черти её держат. Главный черт поясняет:
— Тут евреи варятся. Постоянно наружу рвутся, если один вылезет — всех других вытащит.
Экскурсия идет дальше, видят – котел без крышки, один черт жарит сосиски и передают в котел, рядом стоит фургон с баварским пивом.
Главный черт поясняет:
- А тут у нас немцы, они любят порядок, мы в котле провели черту и написали «не перелезать», а черт караулит – так это немцы сами потребовали, для порядка, ну и сервис - всё-таки цивилизованная нация.
Экскурсия идет дальше, видят – котел без крышки, чертей рядом нет, из котла какие-то возгласы и бултыхание.
Главный черт поясняет:
— Там варятся русские. Если один попробует удрать, другие его назад затащат с криками «если сидеть, то всем вместе» и "ты че, самый умный нашелся"».
interes2012

Продавщица, которая любила перевешивать

Продавщица, которая любила перевешивать

В магазин зашел Дьявол. Он выглядел совершенно как обычный среднестатистический покупатель. Серо и незаметно прошелся по магазину, подошел к мясному отделу, оглядел выбор колбас, ветчины и прочего мяса. За прилавком стояла надменная толстая Продавщица, не знавшая и не желающая знать, что покупатель всегда прав, ибо платит деньги. А продавец – всего лишь посредник между изготовителем и потребителем.
Collapse )