interes2012 (interes2012) wrote,
interes2012
interes2012

Categories:

Доблесть и позор. Украинская армия в Ираке. Часть 2. (+18)

Неудачная погоня

«Стадо баранов во главе со львом — львы, а стадо львов во главе с бараном — бараны!»
Римская пословица

Спустя несколько дней. Опять ночной патруль. Расселись по БТРам, я «филин» справа, Парамон слева. Подходит командир взвода:
— Планы меняются. От местной полиции поступил сигнал, что за мостом в районе кирпичного завода группа вооруженных автоматическим оружием людей грабит проезжающие мимо автомобили. Едем на место их ловить.
Отлично. Выехали на трассу и вперед. Кот жмет на газ так, что корпус БТРа вибрирует, ветром норовит сорвать каску вместе с головой, на голове американский ночник смотрю как мелькает в его зеленом свете пустынный пейзаж. Филином слева ехал Парамон. На подъезде к заводу видим справа-впереди горящие стопы остановившихся автомобилей. Не доезжая несколько сот метров мы погасили фары, спешились и спрятавшись за БТРом начали продвигаться вперед. Заметив нас, от стоящих автомобилей отделилось несколько человек в форме местной полиции, и пошли к нам. С их слов и оживленной жестикуляции мы поняли, что бандиты уехали в направлении Аль-Кута на белом автомобиле. Мы прыгнули в БТРы и бросились в погоню. Едем, едем на трассе никого, даже встречные машины не попадаются. Отъехали довольно приличное расстояние от Аль-Хая, уже и Аль-Кут недалеко так и никого не встретили. С левой стороны какие-то то ли поля толи огороды и в ночник видна небольшая деревенька домов эдак в десять. За бесперспективностью дальнейшее преследование решили прекратить, а чтобы не возвращаться с пустыми руками решили поставить чек-пойнт и стопорнуть пару машин, авось какой-то ствол повезет изъять. Спустя минуту останавливаем микроавтобус, Ветал занялся шмоном, я стою сзади-сбоку страхую, с левого борта Парамон наблюдает в ночник деревеньку. Прямо в поле, со стороны Парамона вспыхивает перестрелка. Четко видно языки пламени, вырывающиеся со стволов автоматов. Стреляли со стоявшей в поле машины светлого цвета, с двух или трех стволов в сторону деревни, откуда тоже огрызались очередями. При первом же выстреле я буквально «телепортировался» за броню и высунув ствол, взял на прицел то место где вспыхивали огоньки выстрелов. Через секунду ко мне присоединился Ветал и Саня Коновалов. Увидев наши действия, взводный сразу заорал «Не стрелять!». Это вообще была его самая любимая команда, которую нам доводилось слышать от него в экстремальной ситуации. Чуть замешкался Парамон, перебегая на нашу сторону. Пассажиров остановленного нами буса мы отправили восвояси.
Было ясно, что те, кого мы искали перед нами. Они, видать, сунулись в деревню, а там им дали отпор. Перестрелка продолжалась минуты две, после чего машина с потушенными фарами двинулась по полевой дороге в сторону трассы. Нас охватил азарт! Вот уж поистине на ловца и зверь бежит! Они должны были выехать на трассу метрах в трехстах впереди нас. Но в голой как стол пустыне мы не могли долго остаться незамеченными, поэтому действовать предстояло решительно. Мы предложили план: подъехать к ним метров на 100–150 пока они нас не видели (личный состав сзади за броней наверх за башню стрелка на случай попытки противника применить гранатомет), ослепить фарой-луной установленной на стволе башенного пулемета, врезать справа-слева парой очередей из КПВТ, чтобы не рыпались, и вынудить сдаться. В случае оказания сопротивления взвод на двух БТРах с полным вооружением, гранатометами и крупнокалиберными пулеметами просто разрезал бы эту легковушку пополам. Как бы ни так!
Наше командование в лице командира взвода и начальника штаба явно не горело желанием ввязываться в стычку, даже имея подавляющее превосходство в силе. Поэтому вместо приказа продвигаться вперед начальник штаба бросил фразу, ставшую потом анекдотом: «Стоим, стоим, они сами к нам сейчас подъедут!». Произошло то чего и следовало ожидать. Не доезжая метров десять до выезда на трассу, они нас заметили и начали разворачиваться. Мы бросились в погоню. Ситуацию осложняло то, что наш БТР стоял мордой в другую сторону и нам предстояло еще развернуться. А БТР второго отделения под командованием НШ умудрился проскочить место поворота на полевую дорогу и умчаться по трассе метров на четыреста вперед. Машина бандитов успела отъехать уже метров на двести обратно в поле. В ночник было прекрасно видно, как с потушенными фарами на одних габаритах она медленно продвигается вперед.
Видя, что и наш БТР чересчур разогнался и вот-вот проскочит поворот я начал орать об этом Коту, но тот меня не сразу услышал. Свернув на полевую дорогу, мы начали медленно сокращать расстояние. Я видел, как машина встала, видимо застряв метрах в трехстах впереди. Слева от нас протекал арык, справа чей-то огород. Надо было поднажать, но наш КВ дал команду остановиться.
Дальше, не поедем, дороги нет — в наглую соврал он, не желая продолжать погоню. Взбешенный я слез в люк, чтобы он не слышал моих матов. Сидящий рядом Саня Коновалов поставил диагноз: «Зассали!»
Мы потратили минут десять пока Кот сдавал задним ходом, чтобы выбраться на трассу. В ночник я прекрасно видел стоявшую в поле машину с потушенными фарами. Наверное, бандиты ее бросили и дальше бежали пешком. К печальным размышлениям об исходе этой погони добавлялись невеселые мысли мы о том, как мы будем воевать под командованием людей, не способных справиться даже с элементарной боевой ситуацией.

Но наши приключения на этот раз не закончились. У моего товарища Димы Забирова скрутил живот. Он жаловался на боли весь день и на выезд не поехал. Под вечер ему стало хуже, и санинструктор роты, заподозрив приступ острого аппендицита, связался с базой и вызвал медицинский вертолет. Нам надлежало вернуться и обеспечить для него безопасную площадку. Площадка была прямо на пустыре рядом с базой, то есть в городе, что означало, по умолчанию, безопасной быть не могла. Мы образовали периметр и перекрыли улицы, ведущие к пустырю. Через несколько минут, словно призрак с погашенными огнями прилетел американский «Черный ястреб» (Sikorsky UH-60 Black Hawk — американский многоцелевой вертолёт) . На подходе вертолета мы запустили пару сигнальных ракет, и бросили на место посадки пару сигнальных огней. Как потом оказалось этого делать не следовало, американцы летают исключительно с приборами ночного видения, знали, где нас искать и прекрасно нас видели и без ракет, наоборот мы на время ослепили их, и они на секунду включили прожектор. Сходу, безо всяких виражей и кругов над площадкой вертушка села, из десантного отсека выскочила группа прикрытия, заняв позиции вокруг вертолета. Димона усадили в вертушку, и она отбыла, пробыв на месте эвакуации не больше минуты. Лихость, с которой все это было выполнено в кромешной темноте, меня удивила. Это был первый раз, когда я наблюдал их вертолетчиков в деле. А диагноз оказался ложным. Димон просто объелся американской жратвы, и прокатился на халяву.
Неделю спустя, когда во время разгона беспорядков на автозаправке местные из толпы подстрелили водилу 3 взвода Валерку Митина по кличке «Бобер» они прилетели снова. Накачанный обезболивающим Валерка шутил, когда его грузили в вертушку, на этот раз среди бела дня, в присутствии толпы местного населения. Это были наши первые боевые потери.

Из огня да в полымя

К концу марта обстановка в стране сильно обострилась. Все чаще нам запрещали покидать территорию базы, и мы занимали там осадное положение. Потом начались слухи о последующем выводе нашего подразделения из Аль-Хая на основную базу в городе Аль-Кут. Особенно напряженными были последние дни в Аль-Хае. Все наши силы были брошены на охрану базы, вся наша деятельность за ее территорией была свернута. В первых числах апреля пришла информация о крупной атаке боевиков «Армии Махди» на базу то ли испанского, то ли итальянского контингента (точно не помню). И тогда же офицеры, приехавшие из Аль-Кута, сообщили, что атакованные союзники просили помощи у украинского контингента но наше командование отказало. Это были всего лишь слухи, но слышать их было крайне неприятно. Но дальнейшее развитие событий, к сожалению, показало, что это вполне могло быть правдой.
Наш вывод из Аль-Хая был намечен на пятое апреля. Несмотря на обострившуюся обстановку, мы не были этому особенно рады. В Аль-Хае командовал Дольф, он не задрачивал личный состав никому не нужными построениями, проверками, и прочей херней. Была только работа, к которой он относился очень требовательно, в свободное от работы время нас никто не трогал, единственное, что приходилось иногда делать дополнительно — это заниматься укреплением обороноспособности базы и повышением живучести БТРов. В Аль-Куте всем правил комбат, что накладывало свой отпечаток на жизнь на базе Дельта. Он обожал различные построения, ежечасные переклички, походы строем, сборы, наклеивание бирок, и прочие прелести наших вооруженных сил, после выполнения которых, не остается ни времени не сил на боевую подготовку. Больше всего нас раздражало, что все эти «загоны» процветали на фоне полного отсутствия у него профессиональной подготовки и способности управлять людьми на войне.
Все местные к тому времени уже знали, что мы покидаем город. Бойцы роты ICDC спрашивали нас про это практически каждый день. Последнее время мы заступали в наряд по охране базы вместе с ними, стажировали. Постоянное присутствие вооруженных арабов у нас спиной заставляло нервничать. Не было уверенности, что во время нападения они не ударят нам в спину. Если бы это произошло, наше подразделение было бы уничтожено за считанные минуты. Утром 5 апреля я стоял на посту на Крыше-2. Часов в семь утра, из машины крутившейся по району, мы услышали голос усиленный громкоговорителем. Из потока непрерывной арабской речи можно было разобрать только слово «Юкрайниа» что означало украинский. Стало ясно, что речь идет о нас. Напротив нас находилось две школы — мужская и женская, и я обратил внимание, школьники не идут в школу в обычное для этого время. Это были явные признаки надвигающейся угрозы. Спустя полчаса после появления машины напротив базы начала собираться толпа, что-то гневно выкрикивающая. В сторону базы полетели первые камни. Зазвенели разбитые стекла. Мы не стреляли. Командование запретило что-либо предпринимать. Для поддержки нашего вывода с базы Дельта прибыло подкрепление, во главе с замкомбрига полковником Хмелевым, и несколькими офицерами штабы бригады. Разумеется, приехал наш комбат. Но даже прибытие многочисленного подкрепления не остудило рев толпы. Каменный град нарастал. Низкий забор не мог защитить от него. Спустя несколько минут на базе не осталось ни одного целого стекла. На 129-ом БТРе камень повредил прицел пулемета. Загрузив под каменным дождем свои вещи, мы начали готовиться к выезду. В толпе были явно видны лидеры руководящие процессом. В конце улицы появились какие-то автобусы, судя по всему собираясь перекрыть нам путь. Вообще этот беспредел, показывающий нашу «никчемушность» сильно бил по самолюбию. Проходя мимо группы старших офицеров 6-й бригады, я услышал, как один полковник сказал: «Сюда бы взвод ОМОНА», но он забыл добавить что таком взводу, прежде всего понадобятся офицеры способные отдать команду «Фас!», а там бы мы и без ОМОНа разобрались, толпа то была, главным образом подростки лет четырнадцать. Вместо этого они попытались направить парламентера с коробкой сухпаев, что бы задобрить толпу. Консервные банки арабы презрительно вернули нам вместе с камнями.
Дальше стало еще интересней. Желая, видимо, блеснуть дисциплиной и порядком в отряде перед вышестоящим начальством комбат объявил построение во дворе базы ВСЕГО личного состава для инструктажа перед маршем. О том, что инструктаж можно было провести внутри здания со старшими машин, они даже не додумались. Напомню, что с крыш близлежащих зданий, до которых было где 100 где 200 метров, весь двор просматривался как на ладони. Выстроили нас прямо как на расстрел. Духи видимо сами не ожидали от нас такой дури, а то бы перестреляли в этом дворике весь батальон. В общем, стоят пацаны под каменным дождем наклонив головы в касках в сторону откуда камни летят и лишь тихо матерятся когда по ним попадают и слушают как полковник Хмелев доводит порядок построения колонны, потом частоты для переговоров, скорость и дистанцию на марше, и т. д., в общем, все строго и строго по Уставу. Досталось тогда стоявшим справа, но обошлось без серьезных травм. Когда эта канитель наконец закончилась, мы разбежались по машинам. Мы покинули город под улюлюканье арабов, без стрельбы, а духи сняли этот сюжет на видео и показали потом по «Аль-Джазире» под названием «Как украинских миротворцев выгоняют из Аль-Хая».

Рассказ Омара

Здесь следует сделать небольшое отступление, и рассказать о том что произошло дальше в Аль-Хае, после того как мы покинули город. Мы узнали об этом из рассказа нашего переводчика Омара, жителя Аль-Хая, которого встретили пару месяцев спустя. Боевики пришли в город 3–4 числа. На тот момент их было около 200 человек. Атаковать они нас не стали, поскольку мы им ничем не угрожали и в любом случае уже покидали город. Наоборот, из нашего ухода он сделали красивую «пиар-акцию». Когда же мы, ушли они явились на базу вооруженные до зубов и потребовали бойцов ICDC пустить их внутрь. Те сначала пытались возражать, особенно один сержант, который даже врезал по морде кому-то из духов. Но боевики заявили, что убьют их самих их семьи, и всех и родственников, и в итоге, сломив волю ICDC, вошли на базу. Они разоружили солдат ICDC и конфисковали весь их арсенал, всего им досталось около сотни автоматов, несколько РПГ-7 и куча патронов. Некоторые гвардейцы перешли на их сторону.
Над Аль-Хаем контроль был полностью утерян. Американцы не могли отправить туда свое подразделение для наведения порядка. 4 апреля начались бои в Наджафе и Фалудже, а спустя еще несколько дней восстание охватило все крупные города на юге Ирака. Аль-Хай на несколько месяцев превратился в бандитский анклав, куда съезжались боевики со всей провинции Васит, проводили там совещания, залечивали раны, и вообще чувствовали себя вполне вольготно. Вооруженные группы не таясь бродили по городу, палили в воздух из автоматов, взимали «революционный налог» с лавочников и торговцев и торговали оружием прямо на улицах.
На базу Дельта мы добрались без приключений. Комбат заявил, что мы не закончили службу в Аль-Хае и теперь будем ездить туда на патрули из Аль-Кута. Это вызывало большое сомнение. Если мы не смогли действовать, имея базу в Аль-Хае, где можно было в случае опасности укрыться или наоборот выслать помощь попавшему в беду патрулю, эвакуировать раненных, занять оборону и хоть как-то держаться до прихода подкрепления. Но если послать два БТРа патрулировать, другой город на 60 км отрыве от основных сил, то попади они в засаду к моменту прихода помощи, от взвода остались бы только головешки.
База Дельта располагалась за чертой города на другом берегу притока реки Тигр. Но в самом городе несли службу по охране администрации провинции Васит, мэрии, а также патрулировали три взвода 3-й роты под командованием капитана Семенова (радиопозывной Лавина-100), грамотного в военном отношении офицера, но безжалостно дрючившего личный состав в хвост и в гриву. Они дислоцировались на базе СИМИК на другом берегу Тигра. Не успели мы разгрузить вещи с грузовиков как от них начала поступать информация о том, что по городу разгуливают вооруженные люди с гранатометами. Накануне в Аль-Куте якобы был обстрелян джип спецназа «Дельты» который вел разведку в городе.
Было принято решение отправить наш взвод на усиление трем взводам 3 роты. Я дополучил «Мухи» (гранатомёт одноразового применения РПГ-18) и мы тронулись. От въезда на базу Дельта до базы СИМИК по прямой было всего метров 700, но что бы туда добраться нужно было сделать петлю вдоль реки и проехать через три моста. От силы десять минут езды. Добрались без проблем. На СИМИКЕ чувствовалось сильное напряжение. По словам наших парней, боевики вооруженные автоматами и гранатометами ничуть не таясь и даже рисуясь, разгуливали вдоль реки, делая угрожающие жесты в сторону наших. Но не стреляли. Наши снайпера держали некоторых на прицеле, но команды на открытие огня не было. Ночь мы простояли на берегу реки. Все было спокойно, но очень холодно, что заставляло нас периодически лазить внутрь БТРа погреться. Лишь раз на противоположном берегу, я разглядел в ночник, как группа вооруженных людей приехавших на пикапе спешилась и зашла в ворота мельницы — высокого серого здания. На мой доклад оперативный дежурный сказал, что это могут быть и полицейские и посоветовал «Усилить наблюдение». По утро к нам в БТР заглянул офицер третьей роты (в темноте я не смог разобрать кто). Спросив сколько нас человек, он сказал, что правее нас находиться крайний пост, где дежурят его люди и несколько гвардейцев ICDC.
- На местных надежды нет, — сказал он предельно серьезным тоном, — они сегодня уже сбегали с поста, когда приходили боевики, — вы ж не сдрейфите, поддержите?
Но ночью ничего не случилось.
Ну а утром нас отправили на базу Дельта за едой. Когда мы на двух БТРах и с Уралом нагруженным продовольствием подъехали на первое КПП в городе уже кипел бой, и у нас уже были потери. Доносились частые взрывы РПГ и грохот крупнокалиберных пулеметов. Звуки легкого вооружения тонули в грохоте оружия крупных калибров. На въезде напротив точки разряжания оружия стоял подбитый из гранатомета БТР разведроты. Выстрел гранатометчика пришелся в переднюю часть БТРа в левый борт. Несмотря на то что борт был экранирован деревянным ящиком с землей, защита оказалась недостаточной, граната задела угол ящика, и прожгла в броне дырку, как мне тогда показалось размером с кулак. В результате смертельное ранение получил пулеметчик Руслан Андрощук. Трудно описать те ощущения, которые мы тогда ощутили. Пока наш командир взвода советовался с начальством, мы включили рацию ЗКВ Сереги Бондаренка настроенную на батальонную частоту. В эфире творился полный хаос. Кто говорил и кому было понять трудно, поскольку в половине случаев позывные просто не назывались все это вплеталось в сплошную какофонию выстрелов и разрывов. Навсегда врезалось в память несколько фраз:
— Они нас гранатами закидывают козлы!!! Эти пидоры нас гранатами закидывают!!!
— Справа гранатометчик! Хуярь его!!!
— У меня уже три калеки здесь! Что мне делать?
— Уебывай оттуда!!!
— Пошел на хуй!
— Я тебя понимаю, но уебывай оттуда!
— Где твои люди?!!
— Смотри они по камышам, по камышам проходят!!!
Было видно, что кое-кто уже ударился в панику, а кто-то наоборот, сохранял практически ледяное спокойствие.
Несмотря на то, что следовало бы поберечь батареи, мы не могли побороть искушение и выключить радиостанцию. Всем было понятно, что надо ехать, помогать нашим, но только куда? На Симике тоже ведут бой, а мост ведущий к ним, якобы заминирован, и подходы к нему простреливаются из РПГ. Из эфира мы поняли, что Дольф заблокирован где-то возле мэрии с небольшой группой бойцов. Но где она находиться не представлял. Спустя минуту другую мы наконец получили приказ: «Езжайте в город помогайте нашим»! Бросив Урал с продуктами на КПП, мы начали выдвижение двумя БТРами.

Война по зубам не каждому…

И тут началось то чего все так боялись, но что должно было неизбежно случится под командованием нашего командира «Ястреба». Он засунул всех, включая филинов, внутрь БТРа и приказал закрыть все люки. К счастью этот приказ никто не стал выполнять, поскольку мы знали, что сделает с нами избыточное давление кумулятивной струи в случае попадания из РПГ. Мы отъехали метров на триста от базы и уже подъезжали к въезду на первую дамбу, когда сквозь бойницу я увидел вспышки на крыше одного из зданий во дворе, которого росло большое разлапистое дерево. Несколько пуль взбили фонтаны песка у нашего БТРа, следующие звонко ударили о броню. С мешков, которыми был экранирован борт, полетела земля.
- По нам ведут огонь! — крикнул я — Огневая точка Третий дом по улице, с крыши рядом с большим деревом! — лучше я бы этого не делал, но сработал рефлекс. Огонь стрелкового оружия не мог нам повредить. Нет, чтобы увеличить скорость, БТР встал как вкопанный на совершенно открытом месте. Дальше — хуже. Вместо того что бы скомандовать «ОГОНЬ»! Взводный, прикипев к командирскому прибору наблюдения, спросил:
— Где? — Этот чертов КПН сроду никто не чистил, и он так забит иракской пылью. После боя я посмотрел — в НЕГО НИХРЕНА НЕ БЫЛО ВИДНО!!! К тому же БТР стоял под таким углом, что прибор просто не поворачивался туда. Нас продолжали обстреливать. На этот раз это увидели все кто сидел по правому борту. Теперь стреляли еще и с крыши углового здания, а также из-под стоящего бензовоза. Когда по броне звякнуло еще несколько раз, взводный сделал то, за что потом его возненавидел весь взвод. Вместо того что бы принять решение самому, вопреки здравому смыслу и всем инструкциям по применению силы, согласно которым он был обязан сразу же дать команду на открытие огня, он начал вызывать оперативного дежурного по батальону:
— 695…
— На прийоме…
— 695, я Ястреб, попал под обстрел, разрешите открыть огонь?
Но 695-й видимо или не услышал, из-за галдежа в эфире, либо не захотел отвечать, здраво рассудив, что командиру на месте должно быть виднее.
— 695, Прийом? 695, я Ястреб прийом, 695, огонь разрешаешь? — продолжал надрываться в рацию КВ. И нам:
- Миша (наш пулеметчик КПВТ), ты видишь? Я ни хрена не вижу!
Но мы-то видим!!! Разве этого недостаточно? Тут нас выручили американцы. Два Хаммера стоявших правее нас, видимо увидев, что мы попали в переплет, при этом сами ни хрена не стреляем, врезали со своих крупнокалиберных пулеметов, возле углового дома земля взорвалась фонтанами песка. Миша, увидев куда лупят американцы и видимо поняв что если сейчас же не преломить ситуацию это может кончиться плачевно для всех заорал:
— Вижу!
Только после этого Ястреб родил команду.
Помню огромное чувство облегчения, и радостной ярости в ту секунду, когда я нажал на спуск. Уж очень не хотелось быть беспомощной живой мишенью. Мы влупили с правого борта по всем местам, откуда велся огонь. Стрелять было неудобно, мы мешали друг другу. В этот момент я поблагодарил Бога за то, что рискнул втайне от начальства пристрелять автомат. Что-то черное свалилось с крыши с того места где я в первый раз увидел огневую точку. Кого-то, похоже, завалили. Огонь в нашу сторону на время затих.
Прямо напротив нас, по подразделениям, находившимся в городе, били духовские гранатометчики. Самих стрелков не было видно, но их позиции были четко видны по поднимавшимся облакам пыли и белого дыма. Если уж взводный решил тут стоять, то следовало хотя бы съехать с дороги, пока кто-то из них не развернулся и не влупил по нам. Это позволяло прикрыться насыпью и немного уменьшить силуэт нашего БТРа. За насыпью можно было бы высадить и пехоту.
Но взводного видимо перемкнуло и происходящее далее вообще не лезло ни в какие ворота. В ответ на это предложение он заявил:
— Нельзя брат, мы там застрянем.
Был у нас в роте случай когда, преследуя какую-то машину, БТР слетел с дороги в сторону реки, и увяз практически до половины. У взводного видимо развилась фобия на это счет. Не веря собственным ушам, я распахнул люк и уставился на землю рядом с дорогой. Обычный твердый грунт, в пыли видны следы колес БТРов и БРДМов, Более того в ста метрах правее спрятавшись на насыпью стоят два американских джипа, хоть бы на сантиметр просели. Об увиденном я немедленно доложил командиру, но тот продолжал настаивать на своем. Застрянем и все!
Более того он почему-то приказал развернуться и ехать обратно. Мы проехали метров тридцать и снова встали посреди дороги. Увидев наши непонятные маневры, духи снова открыли огонь в нашу сторону. И снова непростительно долго командир не разрешал стрелять. Наконец сосредоточенным огнем двух КПВТ и стрелкового оружия мы снова заставили духов заткнуться. В этот момент Миша срезал огнем гранатометчика некстати выскочившего из-за укрытия. Из ствола его гранатомета вывалилась граната. Пороховой заряд загорелся, наверное, пробитый трассером и она завертелась волчком, разбрасывая искры. После того как на него начал орать весь десантный отсек командир наконец согласился что лучше все таки съехать с дороги.
Прикрывшись насыпью, мы почувствовали себя увереннее. Среднее расстояние до ближайших домов, из которых по нам велся огонь, было метров 350–400, то есть достижимое для гранатометного огня. Тем не менее, взводный продолжал мариновать нас в машине, что снижало нашу огневую мощь, поскольку стрелять мог только борт, обращенный в данный момент к противнику. Особенно хреново было Максу, со своей СВД он просто не мог развернуться внутри. К тому же мы плохо контролировали обстановку вокруг себя. Хорошо хоть что сзади справа была территория базы, слева сзади метрах в 500 кучно располагалось несколько домов, но никакой активности противника с этого направления не наблюдалось. То есть за тыл можно было быть более-менее спокойным. БТР второго отделения в этот момент оказался левее. Правый фланг прикрывали первый блокпост и два американских Хаммера «Дельты». У американцев было несколько стрелков, два тяжелых пулемета и снайперская пара. Этих огневых средств было более чем достаточно. Нам тут в принципе было делать уже нечего. Подавив обстрелявшие нас огневые точки, мы должны были выполнять приказ и ехать дальше, но у командира было другое мнение этот счет.
Судя по интенсивности стрельбы и радиопереговоров, бой в городе вступал в самую яростную фазу. Разрывы РПГ звучали один за другим. Духовские гранатометчики обстреливали наших, стоявших между второй и большой дамбой через Тигр. Самих стрелков не было видно, (они находились в небольшой яме) но их позиции отчетливо демаскировались облаками белого дыма, и тучей пыли поднимавшейся от выстрелов. Не видеть их мог только слепой. Они работали от углового дома, возле которого торчал заметный ориентир — три высоких пальмы, и из небольшого сада правее здания школы. Из эфира тоже постоянно слышались целеуказания в этот район. Мы предложили обстрелять их из РПГ и ГП-25, поскольку стрелковым оружием их было не достать, видимо в этот момент он заорал то, от чего у меня волосы встали дыбом!
— Куда ты собрался стрелять? Ты в тюрьму сесть захотел?
На секунду повисла пауза. Между строк это воспринималось как «Ты хочешь, что бы я из-за тебя в тюрьму сел?». Эти слова ясно показали, что командир до сих пор отказывался понимать очевидное — игры в «миротворчество» закончились, началась война и действовать надлежит соответственно. «Не спросят ли с меня потом за это?» — эта мысль читалась во всех его поступках. Стало ясно, что ни в какой город мы дальше не поедем, и ни приказ командования, ни чувство ответственности, ни даже то, что в городе вел бой его друг Дольф, не заставят нашего командира продвигаться дальше. Более того опасаясь как бы кто-то не услышал в эфире его позывной, он перестал выходить на связь со второй машиной, не говоря уже о связи с вышестоящим командованием. Напрасно пытался докричаться до него Сашка, командир второго отделения, стремясь получить хоть какую-то команду. Словно приклеившись к ПНу, он делал вид, что не слышит ни рации: «Ястреб», я «ястреб-2», что мне делать»? ни наших издевок: «Какого хрена мы тут стоим?». Как Саня потом рассказывал, — Я просто плюнул, и понял, что рассчитывать придется на себя.
Что должен в первую очередь сделать командир, чтобы принять решение? Он должен оценить обстановку. Для того что бы ее оценить нужно было как минимум осмотреться, а как же ее оценишь если нет сил высунуть голову из БТРа, а изнутри ни фига не видать? Мы намекали ему, что нужно хотя бы связаться с теми, кто вел бой в городе, что бы они хоть примерно сориентировали его, где стоят они, где противник, в какого направления ведется обстрел. И куда нам лучше подъехать, что бы им помочь. На фоне этого бардака меня поразило, как грамотно и спокойно работал командир второго отделения.
Этот 20 летний пацан, подписавший контракт сразу со срочки, мог бы дать фору многим офицерам. По крайней мере было видно, что башка у него варит в пять раз быстрее и командовать он не боится. Не дождавшись вразумительных команд от взводного, он высунулся из люка, осмотрелся, нашел в ста метрах левее нас пустующий капонир, загнал туда БТР, почти до половины спрятав его за насыпью, высадил пацанов, смотрю я как они укрылись — милое дело. Справа БТР, слева и спереди насыпь капонира, ну натуральный окоп.
От огня нашего пулемета загорелся бензовоз, припаркованный в начале улицы. В небо устремился столб черного дыма. В самом доме тоже начался пожар. Видимость сильно ухудшилась, чем не преминули воспользоваться духи. Огонь их гранатометов усилился. В нашем БТРе назревал бунт. Макс решил вылезти наверх и, спрятавшись за открытым люком начал вести наблюдение. Должен сказать, что нам повезло с оптикой. Помимо Макса с СВД и Михи с пулеметом было еще два бинокля — один командирский и мой личный. Это позволяло нам существенно увеличить эффективность наблюдения за полем боя. Вскоре, Макс наконец-то увидел свою цель и доложил об этом, но пока командир «думал», цель скрылась. Макс сделал выводы и в следующий раз сразу заорал «Огонь!!!» и начал стрелять, пораженный им боевик упал, но по его целеуказанию открыли огонь и остальные. Добавили жару и американцы. Три крупнокалиберных пулемета и несколько автоматов бьющие в одну точку… Короче, когда пыль осела, от боевика ничего не осталось. Но командир команды так и не дал. Лишь когда стрельба прекратилась, он спросил:
— Парамон ты стрелял?
— Да…
— Молодец.
Это был последний результат, который дал наш взвод в этом бою. В дальнейшем мы еще несколько раз открывали огонь, но в целом наши последующие действия были малоэффективны. Духи на виду не показывались, и по нам огонь не вели. Мы стояли на том же месте, изредка переезжая вправо-влево, и практически не открывали огня. Примерно через два часа боя у нас появилась воздушная поддержка. Сначала, над городом кружили польские вертолетчики, чуть позже к ним присоединились два «Апача», а высоко в небе барражировал американский штурмовик, выпуская тепловые ловушки. Не обошлось без курьезов. В ходе боя неоднократно проходила информация, что боевики используют для подвоза боеприпасов гражданские машины. Когда Миха увидел, что в районе горящего бензовоза бегают какие-то мужики с чем-то металлическим в руках, он, недолго думая, нажал на гашетку. Оказалось, что это пожарные приехали тушить бензовоз. Как он ни в кого не попал тогда, ума не приложу. Пули взбили насколько фонтанов вокруг них, но никого не задели. Стоявшие правее американцы видели пожарную машину, из которой они выскочили, и закричали нам, чтобы мы прекратили огонь. Впрочем, пожарные тоже оказались «в пушку». Насколько дней спустя когда Дольф проводил зачистку зданий, из которых нас обстреливали из здания пожарной части выгребли целый арсенал.
В итоге у нас лопнуло терпение, мы вылезли из БТРа и укрылись за его броней. Взводный продолжал сидеть внутри. Стрельба несколько раз разгоралась, то снова затухала. Боевики пополняли боекомплект, и все начиналось снова.
Примерно в четыре часа вечера, метрах в 70 от второго БТРа раздался хлопок, облако пыли разбежалось, словно круг от брошенного в воду камня. Через пару секунд еще один взрыв. Метров на 30 ближе. Минометчик. Санек в темпе сменил позицию и больше к нам ничего не прилетало. Духи перенесли огонь на СИМИК.
Мимо нас по дороге на базу проехали БТРы разведроты, пара «Бардаков» военной полиции и 6 БТР нашей роты. «Дольф» наконец собрал всех вместе. Воспользовавшись паузой, мы мотнулись на 1 КПП и пополнили боезапас. В это время в лагерь прибыли представители «Армии Махди» с просьбой провести переговоры. «Договариваться» они предлагали в Аль-Куте в здании полицейского участка, рядом с большой дамбой через Тигр. Разговор с ними вел генерал Собора замкомдива и комбриг Островский.
— Кто дает гарантии безопасности? — спросил генерал.
— Даем, даем, — уверили его боевики. Этот эпизод хорошо показан в документальном фильме Цаплиенко «На линии огня». Вот это поржали мы с этих гарантий тогда. Нашел кому верить… Я понимаю, пришел бы полевой командир к нам на базу и сказал: наденьте на меня пояс со взрывчаткой и возьмите в руки дистанционный пульт от детонатора. Если я нарушу слово, нажмете кнопку. А еще лучше, привел бы семью свою, дочерей да жен, — вот вам семья моя, если с вашими что-то случиться отрежьте им головы, — вот это гарантии, да и то не стопроцентные. Поехал Собора на переговоры. Сопровождал его взвод Беркута. Вот, что он потом рассказывал:
— Выехали мы, джип генерала между двумя БТРами, на первой машине старший я, на второй Гепард (офицер управления батальона). Сижу сверху по-походному. Мимо элеватора проезжаем, я во дворик мельком глянул, и охуел. Их там человек 30 и каждый третий с РПГ, и на улицах тоже из-за углов выглядывают. Точно, думаю, это добром не кончиться. Сяду-ка я лучше по боевому… Только подъехали мы к участку, генерал уже из джипа вылезти успел как врежут по нам… Граната в метре над БТРом… «Огонь!!!» — ору своим, и генералу, «В машину быстро, блядь!!!», а сам про себя считаю так, две секунды ему на перезарядку, Один, Два, это сейчас он целиться, Три, учитывает ветер, Четыре, берет поправку на скорость, Пять — выстрела нету, шесть нету, семь, а мы уже к последней дамбе подъезжаем, и хуярим из всего что есть. РПГ — Ба-бах!!! — мимо, Ба-бах!!! — только мы повернули, а граната рядом пролетела.
— Завалили кого-нибудь?
— Не знаю, судя по тому, что говорят пацаны, моя машина человек пять. Одного гранатометчика Шах (пулеметчик 3-го взвода) ну буквально напополам перерезал… сам видел. Короче ну его на хрен такие переговоры. Уж лучше война, повезло, что быстро ехали, а то бы труба…
— А вторая машина?
— Не знаю. Во второй машине старшим ехал Гепард, ступил… стрелять не разрешал, пока не увидели что я стреляю… Спросил я потом пацанов в БТРе, рассказали они как он воевал — высунул автомат в бойницу, выпустил рожок не глядя одной непрерывной очередью…Зато после боя рассказывал: «Я, пять человек завалил…» Еще через пару дней, — «ну троих точно», еще через неделю, — «одного точно убил и еще двоих ранил…».
— Сколько примерно человек стреляло по вам тогда, можешь сказать?
— Точно сказать трудно, но судя по плотности огня, нормальное количество огневых средств…
— А прикинь, если бы Собору завалили…
— Да уж повезло нам. Меня бы посадили, да и вообще скандал бы был…
Tags: Украина, Украинская армия, база Дельта, ирак, миротворцы, миротворческий контнгент, оон
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments