interes2012 (interes2012) wrote,
interes2012
interes2012

Categories:

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 3 (+21)

Однажды ветер дул, как пердёж Зевса, и всё, что я мог сделать, чтобы выдержать неконтролируемый выброс в воздух во время прыжка - это спеть припев «Dust in the Wind». В тот момент я действительно почувствовал, что не могу контролировать свою жизнь и смерть. Это было в руках супергруппы Kansas 70-х ... или, возможно, судьбы.
Я выжил, но другим повезло меньше. За время службы в армии я видел, как несколько рейнджеров умирали или уходили на пенсию по медицинским причинам из-за травм, полученных во время прыжков и тренировок. Во время прыжковой недели в классе передо мной произошла серьезная неисправность парашюта женщины-солдата, и она погибла, к сожалению, лишившись жизни из-за полученных травм. Примерно через год такой же рейнджер разбился насмерть во время учений по захвату аэродрома. Другой парашютист ударил прямо в его купол и украл воздух, который удерживал его в воздухе. Достаточно сказать, что падать на землю без купола – это нехорошо. Осознание такого рода смертей само по себе не делало нашу прыжковую неделю сложнее, но они были реальным напоминанием о том, что всё, что мы делали, имело последствия для жизни и смерти, даже на тренировках.
Примерно в то же время, через 2 недели в Airborne, мне позвонил мой двоюродный брат, который был полновесным полковником и командиром взвода в батальоне рейнджеров. В моем понимании он был абсолютной легендой, и звонок от него был для меня невъебенно важным делом. Моя мать поддерживала с ним контакт на протяжении всего моего обучения и сообщила ему, что я скоро пройду через RASP, если пройду (a.k.a. «не упаду насмерть в») воздушно-десантную школу. Он знал по собственному опыту, что не все могут выпрыгнуть из самолета и приземлиться живым, и я думаю, что он проверял, был ли я одним из этих парней.
«Как дела до сих пор?», - спросил он.
«Легкий бриз».
«Конечно», - сказал он, прекрасно зная, что я потратил последние 4 месяца, чтобы втянуть свое дерьмо.
«Я слышал, ты пойдешь в RASP после окончания учебы».

RASP - это последний шаг, который определяет, есть ли у вас все необходимое, чтобы присоединиться к одному из трех батальонов 75-го полка рейнджеров. Это 1-й батальон на армейском аэродроме Хантер в Savannah, штат Джорджия; 2-й батальон в Fort Lewis в Tacoma, Вашингтон; и 3-й батальон прямо здесь, в роскошном форте Беннинг в Columbus, штат Джорджия.
«Куда ты хочешь пойти после RASP?» - спросил он.
«Я действительно хочу поехать в Форт Lewis, 2/75, но не уверен, что это произойдет».
«Никогда не знаешь, - сказал мой кузен. «Держи подбородок выше и удачи».

Я хотел Форт Lewis по двум причинам: я хотел вернуться на запад, чтобы быть ближе к своей семье в Санта-Барбаре, и в это время войны батальоны рейнджеров находились в циклическом развертывании, а 2/75 только что были выдвинуты вперед. Это означало, что если бы у меня был 2-й батальон, я мог бы действовать немедленно, вместо того, чтобы в течение нескольких месяцев охлаждать пятки, как чуваки в 1-м или 3-м батальоне.
Независимо от того, как я выступал в RASP, я понятия не имел, куда меня распределят, потому что военные не имеют репутации исполнителей желаний своих новобранцев. Если бы вы хотели перейти в 1/75, вы бы попали во 2-й батальон. Если бы вы хотели перейти в 2/75, вы бы попали в 1-й батальон. Если бы вы хотели 3/75 ... ну, вы бы оказались в 3/75, потому что 3-й батальон находится в Колумбусе, штат Джорджия, и, как я уже сказал, ничто не является большим отстоем, чем Колумбус.
Вполне уместно, что RASP также называет Колумбус своим домом, потому что именно тогда дерьмо начинает становиться реальностью, и фестиваль отстоя набирает обороты. На следующий день после окончания Airborne трое инструкторов Ranger с радостью встретили наших выпускников, чтобы доставить нас на их территорию и начать процесс отбора. Я, конечно же, подразумеваю, что они заставили нас бежать – со всем нашим снаряжением, личными вещами и прочим – пару миль вверх по дороге. И под «процессом отбора» я имею в виду, что они немедленно начали отделять пшеницу от плевел, сильное от слабого, быстрое от медленного. Любой, кто отставал от инструкторов в задней части построения, был немедленно освобожден от занимаемой должности и отправлялся в другое подразделение.
Как только мы прибыли на Black Top, печально известное место в Ranger-комплексе, где были сделаны миллионы отжиманий и тихо произнесено еще больше «Fuck You», начался напутственный разговор, достойный речи Bobby Knight [американский баскетбольный тренер] в перерыве между таймами.
«40 процентов рейнджеров получают ранения, 15 процентов погибают», - сказал инструктор. «Вы всё ещё хотите быть здесь? Отлично. Если нет, уёбывайте домой».
Стоя там посреди дерьмовой погоды Джорджии вместе со всеми остальными новичками, эти первые слова изо рта инструктора звенели во влажном воздухе, как выстрел. Он точно не пытался нас напугать; он, скорее всего, задавал тон. Следующие несколько недель должны были быть такими тяжелыми и дерьмовыми, как любой из нас только мог себе представить процесс проверки для вступления в очень избирательные боевые силы. Не всякий может убивать людей и попадать под пули, ммм? Инструкторы будут создавать огромный стресс почти на постоянной основе, чтобы проверить нашу адаптируемость и лидерские способности, когда мы приближаемся к предельным значениям. Это настоящая цель RASP: довести вас до предела, попытаться сломать вас. Делать вас несчастным каждую ёбаную секунду дня, чтобы вы бросили курить, потому что иметь в полку рейнджеров кого-то, кто подвержен страху, физическому истощению или неверному принятию решений в результате умственной усталости - все равно что ходить с фугасом, привязанным к вашей лодыжке. Нет смысла приукрашивать это: наличие в вашем отряде какого-нибудь слабого мамкоёбыря убьет вас.
Пока инструктор продолжал говорить, он добавил ещё один стресс, следующий тест на робость и слабость. Он заставил всех нас держать рюкзаки над головами. Даже после нашего супер-пробежки к Black Top в классе всё ещё было слишком много учеников. От них нужно было избавить группу, прежде чем начать курс. Итак, первые 15 выпускников Airborne, бросившие рюкзаки, получили билет в один конец до дома.
Я помню, как оглядывался и оценивал своих одноклассников, изучая их лица, когда предупреждения инструктора находили отклик. Большинство из нас только что вместе прошли OSUT и Airborne, поэтому я подумал, что все будут готовы к этому последнему испытанию. Я ошибался. Некоторые ребята были сбиты с толку; другие были явно напуганы. Как бы они ни старались, они не могли этого скрыть. Когда их руки дрожали под тяжестью их рюкзаков и их собственных оценок самих себя, можно было видеть, как люди подсчитывают шансы в своей голове, задаваясь вопросом, есть ли у них то, что нужно, чтобы продолжать движение, бросать эти кости, задаваясь вопросом, действительно ли им следует здесь быть. Количество парней, которые даже не думали о том, чтобы бросить курить, не говоря уже о смерти, с момента зачисления в армию и до того, как они попали в RASP, поразит вас. Вскоре люди начали ронять рюкзаки не из-за физической усталости, а из-за проверки реальностью – я действительно мог умереть. В течение 30 минут наставники приготовили 15 жертвенных ягнят, а остальные – от 40 до 50 человек – двинулись дальше.
Первая неделя RASP была менее трудной, чем я ожидал, в основном потому, что не было много нового. Большая часть этой начальной недели была просто продолжением предыдущего двадцатинедельного отстойного марафона, за исключением того, что теперь тренировки были постоянными – 20 часов в день, каждый день. Настоящая проблема произошла на второй неделе, когда они отправили нас в эту ужасную отдаленную часть Колумбуса под названием Cole Range, которая представляет собой заросшее лесом болото. Если Колумб – засранец Америки, то Коул Рэндж - это те кровавые маленькие порезы на вершине засранца, которые загрызают все дерьмовые ягоды, когда они там становятся волосатыми.
Настоящая красота и элегантность Cole Range не в топографии, а в сроках. Это не означает окончания фазы обучения, как другие жестокие военные обряды посвящения. Он просто находится посреди всего, чтобы напоминать вам о том, что если свой хер пинаете в грязь в течение недели подряд, это, вероятно, станет регулярной частью вашей работы – если вы добьётесь этого. Изоляция, постоянное общение только с такими же несчастными парнями, как ты – это просто лишнее!
В большинстве случаев в Cole Range вы работаете на 2 часа сна, если вам повезет. Несколько дней ты шествуешь с 80-фунтовым рюкзаком, пристегнутым к спине, и не совсем уверен, куда направляешься. В другие дни инструкторы извлекают выгоду из истощения и постоянного хаоса тренировок, чтобы бросить в вас всевозможную нелепую херню, просто чтобы посмотреть, как вы отреагируете. Именно в этот момент своей жизни я научился смеяться над ситуациями, которые были за пределом херни. Я понял, что нет смысла жаловаться на вещи, которые находятся вне моего контроля, потому что никто не будет слушать, тем более, что я был в первой очереди тех, кто добровольно вызвался для этого дерьма.
В середине Cole Range я бы убил кого-то, чтобы внести ясность в мой выбор ... Почему, Мэт, ты согласился погрузиться в болота с аллигаторами в 4 часа утра? - но вместо этого, день за днем, всё, что я мог делать, это смеяться над всем и повторять про себя: «Осталось всего несколько недель». Ещё несколько недель, и я наконец могу спать и снова согреться. Ещё несколько недель, и я снова могу нормально поесть. Ещё несколько недель, и, может быть, я смогу уговорить одну из официанток Columbus Waffle House приготовить Best Hot Plate Special. (Это не входит в меню, доступно только по запросу).
Худшая часть всего опыта, по крайней мере для меня, произошла последней ночью в Cole Range. Была ранняя весна, и дождь шёл почти каждый проклятый день. В это время года в Джорджии всё ещё довольно холодно. К закату наша униформа будет пропитана дождем и потом, а к полуночи замерзнет, как гигантские вонючие потовые щупальца, если мы не будем продолжать двигаться дальше.
Думаю, хорошей новостью было то, что мы редко прекращали движение. Каждую ночь инструкторы заставляли вас создавать патрульную базу в самом дерьмовом месте, где это можно было сделать. Это было забавное небольшое упражнение, вроде burpee [комплекс упражнений из отжиманий и прыжков] на битом стекле или слушать, как богатые студенты загородных колледжей из семей с двумя родителями говорят о системной бедности и социальной справедливости. В последнюю ночь инструкторы заставили нас разбить нашу патрульную базу примерно в футе от стоячей воды. Я все ещё вижу улыбки на их лицах, когда они смотрели на нас, дрожащих и чувствующих себя близко от смерти.
«Хорошо, рейнджер Бест, как насчет того, чтобы сесть туда?» - сказал один из них.
«Прямо сюда, сержант?» - спросил я, указывая на лужу с водой.
«Нет, в твой номер в «DoubleTree» [DoubleTree by Hilton – американская гостиничная сеть, входящая в Hilton Worldwide]. Да, прямо туда, блядь! Это проблема?».
«Нет, сержант, просто дважды проверьте». Эта шутка, как и многие, многие другие, которые я сказал, чтобы уменьшить страдания в течение недели, не удалась.
«Остальные из вас могут присоединиться к комику на вечере открытого микрофона. Все в ёбаную воду», - сказал он с легкостью человека, сведущего в тонкой науке медленных пыток.
«Пора принимать ванну!»
«Все мы?» - подал голос парень из нашего класса, почти умоляя о любом другом виде наказания. Давай, бро, ты знаешь ответ. Мы 3 мушкетера – это дерьмо.
«О да, сахарный медвежонок. Присоединяйся», - сказал сержант.

Поначалу, когда мы устроились на водяной кровати, я был поражен тем, что мы действительно можем украсть пару часов сна. Когда тебя так ушатало, каждый раз, когда ты падаешь с ног, кажется, что ты можешь поспать. Тогда реальность даёт пинок. Да ладно, эта застоявшаяся вода - арктический холод.
Вскоре весь мой класс выглядел как молодежная группа на съезде Паркинсона. Для мужчин нас трясло сильно. Мы должны были что-то сделать, иначе кто-то из нас переохладится и сдохнет нахуй в этом Michael J. Fox-дыре [Michael Andrew Fox – канадо-американский актёр, писатель, активист, продюсер, режиссёр кино и телевидения. Наибольшую известность получил за исполнение роли Марти Макфлая в трилогии «Назад в будущее». Заболел болезнью Паркинсона, что привело к созданию благотворительного фонда «The Michael J. Fox Foundation for Parkinson's Research[en]»]. Инструкторы это прекрасно понимали. Они не просто проверяли нас, чтобы увидеть, сможем ли мы вынести всю эту ерунду, они хотели увидеть, сможем ли мы работать вместе как единое целое, чтобы избавиться от проблем.
Именно тогда мы решили создать цепочку из 20 человек. Два парня держали друг друга грудь к груди, как мама и выдра, затем мы садились спиной к другой паре парней, чтобы ограничить площадь поверхности, открытой для воздуха. Я никогда даже не обнимал своего отца с таким чувством, не говоря уже о ком-то, кого я знаю меньше месяца, но я держался за чувака, стоящего передо мной, как за электронные письма Хиллари Клинтон – я никогда не отпускал [Речь о событиях, когда Хиллари Клинтон работала госсекретарем США. Вместо того чтобы создать электронный почтовый ящик на домене state.gov, Хиллари использовала как для служебной, так и для личной переписки ящик hdr22@clintonemail.com. В ее доме в Нью-Йорке был установлен личный почтовый сервер. Клинтон говорит, что за время нахождения на посту госсекретаря она получила более 62 тысяч электронных писем. По ее словам, только половина из них относились к работе. Критики отмечают, что использование личного сервера и почтового адреса означало, что Клинтон имела полный контроль над своей перепиской.].
Через несколько минут заработала цепочка обнимашек. Потом мне пришлось ссать. Плохо. Вы забываете о таких вещах, как функции организма, когда действуете на адреналине и не спите несколько дней подряд. И только когда вы пробуете этот первый крошечный кусочек комфорта и расслабления, на фронт вашего ума набрасывается желание отлить. А когда оно приходит, оно приходит с яростью внезапного потопа. Когда я начал уходить от моего приятеля, джентльмена с юга по имени Бишоп, он схватил меня за рубашку и притянул к себе.
«Не уходи», - сказал он.
«Я должен поссать», - сказал я ему, пытаясь заставить его отпустить захват.
«Мне плевать», - сказал он сквозь дрожащие зубы, хватаясь сильнее. «Чувак. Просто ссы прямо здесь». Отчаяние в его глазах было ощутимым. «Пожалуйста, чувак, ты мне нужен».
«Это сведет с ума».
«Хорошо».
«Что значит «хорошо»?!».
«Я хочу, чтобы ты на меня нассал». Он слабо кивнул, прежде чем испустить последний вздох, который, как я видел, растворился в ночном небе Джорджии. «Будет тепло».

Я снова посмотрел в глаза Бишопа. В этот краткий миг в нем что-то изменилось. Вся неуверенность, которую мы пытаемся скрыть в молодости, вся эта мачо-позёрство вокруг секса, гомосексуализма и мужественности – все это для Бишопа таяло прямо у меня на глазах. Всякая доля стыда, скромности или границ, которые у него были до этой ночи, исчезла. И в этом весь смысл упражнения. Чтобы избавиться от всякой защитной чуши, которую мы принесли с собой, чтобы вместе работать над общей защитой и выполнять свою работу.
«Чувак, это вроде как гейство», - сказал я. (Очевидно, мне ещё нужно было поработать).
«Это не весело, если холодно». Даже сквозь стук зубов Bishop ответил с такой убежденностью, что, похоже, он думал об этом какое-то время (и, возможно, даже посоветовался со своим пастором, чтобы быть уверенным). Реальность такова, что на ранних стадиях отморожения яиц минуты проходят, как часы, и у вас есть много времени, чтобы подумать. Это дало Бишопу более чем достаточно времени, чтобы обосновать решение превратиться в человеческий туалет.
«Сделай это прямо сейчас, мамкоёбырь. Нам это нужно для тепла».
Настойчивость в его голосе нервировала. Я посмотрел ему в глаза в последний раз, пытаясь найти какой-нибудь признак того, что он, возможно, прикалывается. Затем я заглянул внутрь себя и понял то, что Бишоп уже знал. Когда вы поступаете на службу в армию Соединенных Штатов с намерением присоединиться к одному из трех батальонов 75-го полка рейнджеров, вы действительно подписываетесь на обязательство делать все возможное, когда и где от вас об этом просят. Мужчины, с которыми вы будете сражаться – ваши братья, и когда вы им понадобитесь, вы должны быть там, независимо от цены, независимо от жертвы. Я понял, что однажды этот парень может умереть у меня на руках. Меньшее, что я мог сделать, это поссать на него.
Несмотря на все инстинкты в моем теле, я принял ситуацию такой, какой она была, и поссал на другого мужчину. Это тоже была не обычная моча. Это было похоже на концерт Bruce Springsteen. Это просто продолжалось и продолжалось, и всё, что я мог делать, это сидеть там в трепете, ждать и удивляться, это когда-нибудь закончится?!?
Но будь я проклят, если Бишоп был неправ. Когда я начал чувствовать, как струйка сожаления наполняет мои уже намокшие камуфляжные штаны, сожаление быстро превратилось в облегчение в виде желтой жидкости с температурой 98,6 градуса. Это было самое жаркое за всю неделю, что нас касалось. Если бы я знал раньше, я бы ссал на себя при каждом удобном случае. Я бы даже не стал вытаскивать свой член из штанов всю неделю, теперь, когда я думаю об этом.
В конце концов, наша цепочка для объятий никогда не рвалась. Мы выжили в рваной жопной дыре, которая называется Cole Range, цепляясь друг за друга, как клюковки, которыми мы были. Никто не мог нас разорвать; никто не мог нас уничтожить. Мы были там, раздражая наших инструкторов анальным зудом, который они не могли вычесать, вплоть до выпуска через 2 недели.
Самый важный момент RASP, кроме выпуска, случается накануне, когда вы узнаете, в какой из трех батальонов вы были приписаны. У каждого были свои личные предпочтения по своим уникальным причинам, и в то время, когда Америка вела войну на два фронта, чуваки очень беспокоились о том, куда они направляются. Неудивительно, что многие ребята захотели 2/75, как только услышали, что этот батальон будет следующим в цикле развертывания.
Конечно, армия даже не стала притворяться, что ей наплевать на чьи-то предпочтения. Все, что они сделали – это разбили весь выпускной класс на три части, выстроили нас в строю и случайным образом распределили каждую группу в батальоны. Моя группа получила 3/75, прямо здесь, в Колумбусе, последний выбор в моем списке. Ну, пиздец.
Я попытался рассмотреть свою неудачу в контексте.
«Будь счастлив, что ты прошел», - сказал я себе. «Ты можешь присоединиться к одному из самых престижных военных подразделений», - напомнил я своему подавленному эго.
Все в классе в замешательстве повернулись ко мне. Ни у кого больше не было приказов на распределение, не говоря уже о том, чтобы добраться туда, куда они действительно хотели попасть. Кем был этот маленький дерзкий рядовой первого класса по имени Бест? Этот вопрос был нарисован у всех на лицах, включая инструкторов.
«Какого хера у тебя приказ на 2/75?» - наконец спросил меня один выпускник с полным недоверием. Что вы ответите на такой глупый вопрос? Очевидно, что-то остроумное и проницательное.
«Я Загадавший-желание-ребенок. Кен Гриффи-младший [американский профессиональный бейсболист], должно быть, был занят. Это был мой второй выбор», - сказал я как полный придурок.
«Ебанись ты, чел».
«Тебе не получить это, потому что у меня развертывание. Удачи, и постарайся не сделать официанток в Waffle House беременными».

На следующий день после выпуска я позвонил кузену.
«Привет, чел, я просто хотел тебя поблагодарить».
«Зачем?».
«За приказ 2/75».
«Понятия не имею, о чем ты говоришь».
«Okay», - сказал я со смешком. «Искренне благодарю».
«Удачи», - сказал он, повесив трубку. Он был немногословным человеком, но за те несколько слов, которые он произнес в тот день в воздушно-десантной школе, и за любые хорошие слова, которые он использовал, чтобы назначить меня во 2-й батальон рейнджеров, я был благодарен. Бог знает, что получив эти приказы, я разозлил больше людей в тот день, чем я злил за предыдущие 4 недели, и я был благодарен за то, что был на пути в Форт Льюис, а оттуда в бой в Ираке.

Chapter 5 / Глава 5

Солдат возвращается домой (A Soldier Comes Home)

Мой первый настоящий перерыв в армии, так называемый «блочный отпуск», произошел после окончания RASP и возвращения из моей первой боевой командировки в Мосул. Эй, Мэт, подожди, что за херня? Ты только что пропустил весь свой первый тур по боевым действиям?
Я сделал это. Я совершил дерьмо при первом развертывании. Темп работы моего подразделения был высоким, но, будучи рядовым, я не мог делать много крутых вещей. В большинстве миссий более опытные ребята выбивали двери, а я сидел на охране. Я сидел в машине и слышал звуки вспышки и стрельбу, желая быть частью этого. Затем были периоды времени, когда я мог быть ближе всего к прямому контакту, когда иракцы решили обстрелять наш комплекс из минометов. Большинство приземлилось недалеко от линии забора, некоторые проплыли над нами, но пара приземлилась на базе. Несколькими месяцами ранее противник во время обеда обстрелял палатку столовой на нашем участке, убив 22 и ранив 66. Они явно надеялись, что молния ударит дважды. Честно говоря, весь этот опыт был разочаровывающим, потому что у меня было всё это обучение, и у меня не было возможности полностью его реализовать. Я чувствовал себя так, как будто я был в центре драки со связанными за спиной руками.
В любом случае, блочный отпуск - это, по сути, продолжительный отпуск, который военные предоставляют всему подразделению в период праздников, а также до и после развертывания. Это их способ дать солдатам возможность снять стресс, воссоединиться с семьей и найти новые и уникальные пути заиметь проблемы, не ведя за собой остальную часть своего подразделения.
Я решил провести свои 10 дней отпуска дома на пляжах Санта-Барбары. Я не видел свою семью целую вечность, и в течение нескольких месяцев я жил в грязной, адской, отсталой дыре - а затем в Ираке – который заставлял меня больше беспокоиться и быть благодарным за домашний комфорт, чем за всё, что я мог сделать или куда бы я ни отправился.
Между прочим, клише о военных возвращениях на родину вполне реально. Когда я сошёл с самолета, я крепко обнял родителей. Было много слез. Я действительно был искренне счастлив быть со всеми дома. Я чувствовал себя одной из тех пригородных мам в аудитории Oprah [американская телеведущая, актриса, продюсер] в тот славный, беззаботный период между получением бесплатной новой Toyota RAV4 и пониманием того, что мне придется заплатить за нее 7000 долларов налогов. Но больше, чем времяпровождение с семьей, меня волновало то, что я встречался со всеми из старшей школы, потому что я изменился ... сильно.
Если вы чем-то похожи на некоторых людей из моей реальной жизни, о которых я рассказывал в разделе школы ботаников и игр на басу, я полагаю, что трудно совместить рок-хардкорный инструмент быстрого правосудия и всеамериканскую красоту, которую вы видите сегодня перед вами, с мыслью, что я когда-то был полным ёбаным придурком. Но если вы думаете, что вам это тяжело, просто представьте реакцию людей, с которыми я ходил в среднюю школу, когда я пришел на домашнюю вечеринку в ту первую ночь дома.
В моем воображении я втайне надеялся, что вся сцена разыграется как видео Kid Rock [американский певец, рок-музыкант, рэпер, композитор и актёр]. Плотный дым окружает меня, как будто он выходит из дымовой машины. Я пинаю дверь в каждую комнату, в которую вхожу. Челюсти людей ударяются об пол. Парни кивают мне головой, бро, не в знак признательности, а как способ сознательно сделать их подбородки сильнее, а шеи – толще, как моя. Головы девочек поворачиваются на шарнире. И все эти девчонки из старших классов из разряда «У меня нет времени для тебя», кажется, нашли для меня свободное место в своих календарях. Возможно, одна из них потеряет сознание.
Как ни круто было для чувствительного эго и диких фантазий этого неуверенного в себе старшеклассника, чтобы вечеринка перестала вращаться вокруг своей оси и замерла в тот момент, когда я прибыл, реальность такова, что мир продолжал вращаться, пока меня не было, и когда я был дома, он продолжал вращаться так же. Конечно, люди были счастливы видеть меня, но никто не терял из-за меня своего дерьма. Ну, никого, кроме моего хорошего друга по имени Райан, который в ту первую ночь слишком сильно расстроился.
Это был приятель из тех, кого вы давно не видели, но который просто продолжает хвалить вас, как будто пытается намекнуть на какое-то личное пробуждение, которое вы пропустили, пока вас не было. Он начинает с кивка, затем хлопает по всему телу, затем шаг назад и двойной дубль. Наш первый разговор был настолько странным и сюрреалистичным, что все, что я сейчас четко помню, это ощущение, что это похоже на один из тех скетчей в Saturday Night Live [вечерняя музыкально-юмористическая передача], где они берут одну шутку и вбивают ее в землю в течение 5 минут, пока это не только перестает быть смешным, но и вы задаетесь вопросом, почему ты все равно смотришь это ёбаное шоу.
«Святое дерьмо, Мэт, тебя невъебенно разрывает, чувак», - сказал он.
«Аввв, дерьмо, спасибо, чел. Ёбаная военщина, верно?»
«Да, чувак, определенно. Молоко хорошо работает в этом мамкоёбыре. Ты выглядишь сильным, чувак».
«Благодарю», - сказал я, чувствуя себя немного неуютно.
«Проклятье, да! Типа, чертовски сильный, чувак. Как будто ты другой человек. Теперь ты похож на Невероятного Халка! Я даже не буду пытаться рассердить тебя», - крикнул Райан, поднимая руки над своим лицом. «Да, военный вид придает тебе отличную форму».
«Нет, я понял, будь всем, чем ты можешь быть. Я видел рекламу, бро. Просто, проклятье, ты выглядишь большим. Типа, определенно, чувак». Он протянул руку и начал сжимать мои бицепсы. Не по-гейски. Больше похоже типа как в Gold’s Gym, бро, «твои ягодицы выглядят потрясающе».
Не-а. Я схватил Райана за руку и нажал на болевую точку.
«У нас все хорошо получается», - сказал я.
«Okay, чел. Okay. Отпусти. Я просто играю дерьмово». Он засмеялся таким смехом, когда вы испытываете настоящую боль, но вы не хотите показывать это другому человеку, потому что, наоборот, вы все равно хотите, чтобы он любил вас.
По правде говоря, характер реакции Райана не был таким уж необычным. Я заметил это, когда мои братья тоже пришли домой из учебного лагеря. Это определенный взгляд, который вы получаете от людей – смесь восхищения и опасения. В какой-то момент они думают: «Чел, этот парень поработал». В следующий: «Чел, я бы не доебывал этого парня». Теперь это происходило со мной, и это было странно, потому что, когда ты служишь в армии, ты не видишь, как сильно меняется твое тело. Вы слишком заняты чтобы это заметить, потому что устали и на вас орут. Кроме того, все остальные парни похожи на вас, поэтому ничто из того, что вы видите в зеркале, не производит такого впечатления. Только когда вы отойдете от него и вернетесь к гражданской жизни, у вас будет возможность оглянуться и заметить: «Святое дерьмо, я, наверное, мог бы убить всех в этом баре».
Это приятное чувство.
Я действительно почувствовал изменение не столько в своем телосложении, сколько в моем отношении. Это было моей настоящей проблемой в старшей школе. Я с трудом пытался получить обещание секса, когда не переворачивал ботанические бургеры и шлепал по басам, что я вел себя как полная пуська с девушками. Моя полная неуверенность в себе заставляла меня бояться сказать что-то неправильное или сделать что-то, что могло бы явно подорвать мои шансы. Я слабо осознавал, что все мои переживания были самым большим тупиком из всех. Ни одна девушка не захочет трахнуть парня, который не может принимать командные решения. Теперь мне было все равно, так или иначе. Я просто хотел повеселиться.
Через 2 минуты после моего разговора с моей обидчивой подругой, одной из самых горячих девушек из моего выпускного класса, это дымовое шоу по имени Анна подошла поздороваться. Я знал Анну достаточно, чтобы выбрать ее из состава, но в те времена наше общение никогда не выходило за рамки «привет» от меня и милого холодного отношения от неё. Пришло время отплатить за услугу.
«Эй, разве мы не ходили вместе в школу?» - спросила она.
«Я не знаю, может быть», - сказал я, снова повернувшись к Райану.
«Ты отсюда, да?».
«Да-а», - сказал я почти раздраженно.
«Ну, на самом деле в нашем городе только одна средняя школа, поэтому нам пришлось вместе учиться в средней школе».
«О, круто. Тогда да, думаю, мы это делали. Маленький мир или некоторое дерьмо». Больно обжёг. В голове я читал Анне лекцию, будто это было публичным позором в Твиттере. 280 символов отъёбать тебя. Каково это – хотя бы раз надеть туфлю на другую ногу, а, Анна? Ты больше не контролируешь мое счастье. Это было похоже на неловкое воссоединение класса, за исключением того, что я был как Billy Madison [американская комедия 1995 года, где по сюжету герою надо заново пройти всю школу за 2 месяца] в третьем классе после того, как не смог написать Риццуто курсивом: я ненавижу курсив и ненавижу всех вас! Я никогда не вернусь в школу! Никогда!
«Ты хочешь уйти отсюда?» - спросила она, прерывая ход моих мыслей. Простите, что это было? Неужели эта девушка, которая меня преследовала в старшей школе, просто подошла ко мне из ниоткуда и попросила уйти с ней? Но почему? Фасад «крутого парня» Мэта Беста упал, и самокопание в виде пристально глядящего пупка начало поднимать голову изнутри. Я почти не знал, что мне делать. Я сделал глоток пива и попытался восстановить самообладание.
«Куда ты хочешь пойти?». Отличный вопрос, Мэт. Почему бы тебе просто не спросить её, из какой дыры выходит моча, пока ты в ней?
«Я буквально не могла позволить себе ни одной ёблиа», - сказала она, не теряя ни секунды.
«Куда бы ты ни пошёл, я иду, так что тебе решать». Вот это и есть патриотизм.

Единственное, что Ranger Battalion вбивает вам в голову больше, чем что-либо другое – это отложить в сторону свои мысли и чувства, чтобы выполнить свою работу. Эта девушка только что дала мне задание. Завинчены задачи, условия и стандарты; Мне просто нужно было упорно добиваться «цели». Пришло время экзекуции. Я допил оставшееся пиво, взял ее за руку и провел прямо с вечеринки в мою машину. Никаких прощаний, никаких кулачных ударов со старыми друзьями, не было времени на подобные шутки. Теперь была только одна цель.
В течение 5 минут мы ехали по шоссе Тихоокеанского побережья на старом семейном Бьюике в поисках идеального места, чтобы припарковаться и полюбоваться луной и звездами над бескрайним Тихим океаном. И раздеться. Но сначала неловкая остановка на заправке по пути, чтобы купить презервативы.
В кино эта сцена всегда полна тревог. Главный герой не знает, какой размер или бренд выбрать. Он беспокоится, что кто-то из церковной группы его матери может увидеть его. Надеется, у него достаточно денег. Ни одна из них не была моей проблемой. Моя проблема заключалась в том, что клерк стоял за кассой.
«Ебаное да, чувак. Ты берешь это?» - сказал он, когда я уронил коробку с презервативами на стойку.
«Мне это нравится. Привет, чел, разве мы не вместе ходили в школу?»

Ебаная Санта-Барбара. Все друг друга знают. Город занимает площадь в 80 квадратных миль, и в нем проживает более 80 000 жителей, но поздно вечером в субботу, когда вы пытаетесь развлечься, можно подумать, что это место было Casterly Rock, а я - Jaime Lannister.
«Круто, чел, наверное. Рад тебя видеть. Сколько я должен?».
Он выглянул в окно, чтобы увидеть Анну на переднем сиденье моей машины.
«Вот дерьмо! Ты трахаешь Её сегодня вечером?».
«СКОЛЬКО ЗА ЕБАНЫЕ ПРЕЗЕРВАТИВЫ ?!». С меня достаточно этого дерьма. Пришло время взять ситуацию под контроль. Я поспешно открыл бумажник, бросил десятидолларовую купюру и выскочил оттуда. На тот момент меня меньше всего беспокоило правильное поведение.
Вдоль PCH (Pacific Coast Highway - шоссе Тихоокеанского побережья) есть множество мест для парковки у пляжа, а ночью они практически пусты, за исключением одного или двух заблудших кемперов, которые принадлежат серфингистам и путешественникам-пенсионерам. Я проехал пару миль, пока не нашел достаточно изолированное место, и въехал туда. Я припарковал машину и завозился с радио. Анна схватила меня за руку, чтобы остановить меня на первой станции без помех. Это могла быть музыка мексиканского ранчера, полная аккордеонов, и ей было бы все равно. Это был первый момент, когда я действительно остановился, чтобы хорошенько взглянуть на Анну. Как я помнил, она все еще была блондинкой ростом 5 футов 7 дюймов, но при этом была впечатляюще спортивной и необычайно уверенной в себе. Не было и следа мелкой неуверенности средней школы. Она знала, чего хотела.
Она не пыталась узнать меня или разжечь давнее пламя. В старшей школе она была ледяной принцессой по отношению ко мне. Пламени не было. То, что она увидела во мне, было не будущим спутником жизни, а чем-то гораздо более элементарным, чем это: она увидела ёбырь-мэна.
На той домашней вечеринке, с которой мы только что приехали, было полно мальчиков. Это не их вина. Все они закончили учебу, большинство из них застряли в Санта-Барбаре, некоторые, возможно, поступили в колледж или где-то учились, у других была чушь в башке, они занимались то тем то этим, но никто из них ещё ничего не добился. За эти годы я познакомился с множеством красивых женщин, которые по-разному напоминали мне Анну – в конце концов я женился на одной – и все истории, которые они рассказывают об этом периоде своей жизни, пронизаны разочарованием от того, что им приходится иметь дело с парнями-идиотами – с иду-в-никуда-мальчиками.
Когда Анна решила, что хочет пообщаться, и она посмотрела на меня сквозь всех этих парней, и то, что она увидела, было член-распылитель, прикрепленный к возвращающемуся герою войны и хардкорному ублюдку в самом расцвете его сил. В действительности, конечно, ничто не могло быть дальше от истины – я потратил больше времени на то, чтобы убирать дерьмо из туалетов, чем на нажатие спускового крючка винтовки – но когда самая горячая девушка, которую вы видели в последние 18 месяцев убеждена, что ты Джейсон Борн [персонаж романов Роберта Ладлэма], ты не притворяешься Джейсоном Александром [американский актёр, комик и певец].
В ту ночь и до раннего утра мы использовали все презервативы из коробки. Прежде чем я забрал её домой, где-то около 6 часов утра, когда солнце начало вставать над горами позади нас, я посмотрел на эту девушку и подумал о том, насколько другой стала моя жизнь. Худого эмо-гика, которого все помнили чуть больше года назад, нигде не было. На его месте сидел мотивированный армейский рейнджер с резкой челюстью, с полной уверенностью в животе, непривычной степенью комфорта в собственной шкуре и еще 20 фунтами мускулов на его теле. Всё, что я когда-либо мог себе представить о военной службе, сбылось, и мне оставалось еще 9 дней отпуска.
Следующей ночью я пошёл на другую домашнюю вечеринку и тусовался с той же компанией друзей, за исключением Анны, которой не было. Та часть меня, которая начинала привыкать ко всей этой истории с Капитаном Америкой, хотела верить, что она дома, сидит на мешке с замороженным горошком и пишет мне любовные письма в своем дневнике:
Дорогой Мэт, мне очень жаль, что я отвлеклась от твоего возвращения в «максимум». Прошлой ночью, когда ты занимался любовью со всеми частями моего купальника, я наконец почувствовала, что значит снова быть настоящей американкой. Как настоящий, знаете, как John Cena [американский рестлер] или Хэнк Уильямс-младший. Я наконец поняла ошибку своего пути. Ты настоящий герой. Я бы попросила тебя взять меня в жены прямо сейчас, но с моей стороны было бы эгоистично лишать мир твоего прикосновения. Говорят, если что-то любишь, отпусти, а если что-то вернется, то будет твоим. Меня совершенно не волнует, вернешься ли ты. Ты как орел, как дикий жеребец, как общественные туалеты в европейских городах. Тебе нужно быть свободным. Так иди, Мэт. Будь свободен. Освободи свой ебальник! И ебать свободу каждого, кто встанет у тебя на пути.
Девочки так говорят, да?
Tags: mat best, range 15, ranger, thank you for my service, us army, Афганистан, Ирак, Мэт Бэст, армия, армия США, военные мемуары, мемуары, рейнджер, спецназ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments