interes2012 (interes2012) wrote,
interes2012
interes2012

Category:

ЛЮБЛЮ СВОЮ ВИНТОВКУ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВАС (LOVE MY RIFLE MORE THAN YOU) - военные мемуары

ЛЮБЛЮ СВОЮ ВИНТОВКУ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВАС (LOVE MY RIFLE MORE THAN YOU)
Юноши и девушки в армии США (Young and Female in the U.S. Army)
Кайла Уильямс и Майкл Э. Стауб (Kayla Williams with Michael E. Staub)

[На русском языке публикуется впервые. Мои вставки – в [квадратных] скобках.
Публикуется для ознакомления. Коммерческое использование данного перевода запрещено.
Книга на английском языке доступна в интернете, бесплатно.
Индивидам с ранимой психикой, а также несовершеннолетним запрещается читать данный перевод.
Перевод дословный, максимально точный.
Кайла Уильямс (родилась 14 сентября 1976 года в Колумбусе, штат Огайо, окончила Bowling Green State University в 1997 году со степенью бакалавра английской литературы) в январе 2000 года поступила на службу в армию США, чтобы обучаться на переводчика. Она была арабским лингвистом / переводчиком и специалистом по операциям SIGINT. В своей книге, вышедшей в 2006 году написала о своем опыте вторжения в Ирак в 2003 году. Она служила в 101-й дивизии ABN (штурмовая авиация), 3-й BCT (187-й пехотный полк) «Rakkasans».
ПРИМЕЧАНИЕ - Hizballah (Хезболла), Al Qaeda (Аль-Каеда), Taliban (Талибан), ISIS (Islamic State, Исламское государство) и любые их подразделения – это террористические организации, запрещенные законодательно в Соединенных Штатах Америки, Канаде, Индии и других нормальных странах, и даже в концлагере "россия", хотя это не помешало в 2019 году главе МИД РФ Лаврову вылизать задницы представителям Талибана во время их визита в Москву, например.]

«Смелая, честная и нужная» - Nancy Pearl, Национальное общественное агентство Сиэтла.
Kayla Williams - одна из 15 процентов женщин в армии США, и она отличный рассказчик. Голосом «смешным, откровенным и полным мрачных подробностей» (New York Daily News) она рассказывает о зачислении на службу при Клинтоне; изучении арабского языка; о чувстве долга, которое разрушило её отношения; каково быть окруженным храбростью и фанатизмом, сексизмом и страхом; увидеть 11 сентября на канале «Аль-Джазира»; и зная, что она пойдет на войну.
Со страстью, из-за которой её мемуары «почти невозможно принизить» (Buffalo News) Уильямс делится обширным спектром своего опыта в Ираке, от ухода за раненым гражданским лицом до прицеливания из винтовки в ребенка. Разгневанная бюрократией и противоречивыми посланиями сегодняшних военных, Уильямс предлагает нам «сырой, неподдельный взгляд на войну» (San Antonio Express News) и на армию США. И она рассказывает нам историю женщины о расширении прав и возможностей и самопознании.

NEW YORK – LONDON

Это документальная работа, и события, о которых она рассказывает, правдивы. Однако имена и некоторые идентифицирующие характеристики некоторых людей, которые появляются на его страницах, были изменены. Взгляды, выраженные в этой книге, принадлежат автору и не обязательно отражают точку зрения Министерства обороны или его подразделений.
Благодарю капитана Брайана Джонса за разрешение переиздать его статьи для главы «Как подготовиться к развертыванию в Ираке».

Для Брайана - Кто дает мне надежду.

Синди, Синди, Синди Лу
Больше чем тебя мою винтовку люблю
Раньше была ты моей королевой красоты
Сейчас я люблю М-16 свою.

ПРОЛОГ

ИНОГДА, ДАЖЕ СЕЙЧАС, я просыпаюсь до рассвета и забываю, что я не шлюха. Воздух не совсем темный, не совсем светлый, и я лежу абсолютно неподвижно, стараясь самой себе напомнить, что это не то, что я есть.. Иногда, в лучшее утро, это приходит ко мне сразу. А есть и другие случаи.
Шлюха. Единственный другой выбор - сука. Если вы женщина и солдат, это то, что вам нужно.
Мне 28 лет. Военная разведка, 5 лет здесь и в Ираке. 1 из 15 процентов американских военных – женщины. И все эти 15 процентов пытаются забыть старую шутку. «В чем разница между сучкой и шлюхой? Шлюха будет трахаться с любым, сука будет трахаться с кем угодно, кроме тебя». Так что если она милая или дружелюбная, общительная или болтливая – она шлюха. Если она отстраненная, сдержанная или профессиональная – она сука.
Женщина-солдат должна ужесточить себя. Не только для врага, для битвы или для смерти. Я имею в виду стать жесткой, чтобы месяцами купаться в море нервных, возбужденных парней, которые, когда не думают о том, что их убьют, думают о сексе. Их глаза все время смотрят на тебя, на твою грудь, на твою задницу – как будто больше не на что смотреть, нет солнца, нет реки, нет пустыни, нет минометов ночью.
Однако всё намного сложнее. Потому что в то же время вы смягчаетесь. Их глаза, их голод: да, это позор, но они также делают вас особенными. Я не люблю говорить это – это режет вас изнутри, но внимание, восхищение, потребность: они делают вас сильным. Если вы женщина в армии, ваша внешность не имеет большого значения. Важно то, что вы женщина.
Военное время только усугубляет ситуацию. Там убийства на улицах, бомбы на контрольно-пропускных пунктах - и боевые действия в палатках. Некоторые женщины спят со всеми вокруг: много секса с множеством парней, в спальниках, в грузовиках, на песке, в Америке, в Ираке. Некоторые женщины сдерживаются; они избегают секса, как будто это какое-то оружие массового поражения. Я познала и то, и другое.
И еще кое-что знаю. Как эти самые парни, которые тебя люто бесят, становятся твоими парнями. Другая девушка входит в вашу палатку, и они смотрят на неё так, как смотрели на тебя, и то, что сводило тебя с ума от гнева, внезапно сводит с ума от ревности. Они твои.
Ебать, ты бросила своего мужа, чтобы быть с ними, ты ушла от него ради них. Эти парни, они твои мужья, твои отцы, твои братья, твои любовники – твоя жизнь.
Я никогда не думала, что буду чувствовать себя так – не около этих парняй, не около этой войны, даже не около моей страны. Я была мятежником-панком, а теперь являюсь частью самого авторитарного института, который только можно себе представить. Я думала, что эта война, наверное, неправильная, не хотела идти. Ложь, которая привела нас туда, которая убила некоторых из нас, которая ранила и искалечила ещё больше из нас: только самый испорченный-голово-задый-патриот-слепо-веруюший-в-моя-страна-правильная-или-неправильная солдат поверил им.
Но теперь я смотрю убогий-развеселый рекламный ролик Anheuser-Busch, в которой мирные жители аплодируют войскам, возвращающимся из Ирака, и я получаю эмоциональный всплеск. Я также смотрю видео в Интернете с кадрами боевых действий - «Пусть тела бьются об пол» и «Красный, белый и синий (Злой американец)» - и это меня душит. Страшно думать о том, насколько меня изменила армия. Этот опыт не мог оставить равнодушным даже самого сильного человека. Всё, о чём я думала, о чем я знала, оказалось неправильным. Нереальным.
Поэтому я хотела написать книгу, чтобы люди знали, что значит быть женщиной-солдатом в мирное и военное время. Я хотел запечатлеть ужас, отупляющую скуку; и радость и честь. Не упуская из виду суицидальные периоды, анорексические импульсы, беспорядочные половые связи; а также товарищество и храбрость. Времена, когда мы были напуганы до смерти. Времена, когда нам тоже было скучно. Никто никогда не писал эту книгу о том, какова жизнь 15%. Не берите в расчет Джессику Линч. Ее история ничего не значила для нас. То же самое и с Линди Инглэнд. Я не одна из них, как и ни одна из настоящих женщин, которых я знаю на службе.
В платье, вдали от базы, вы никогда не догадались бы, что я солдат. Всегда была девушкой, которая бросалась в глаза парням. И все же я делаю 55 отжиманий менее чем за минуту. Жесткая и гордая быть жесткой. Я люблю свою М-4, ее запах, чистящую жидкость, порох: запах силы. Оружие в твоих руках, и ты в особенном месте. Я пришла с нетерпением ждать этого.
Но это может повернуть тебя, вместе с тем. Женщины ничем не отличаются от мужчин по своей коррумпированности. Женщины столь же компетентны – и столь же некомпетентны.
Как я уже писала в начале 2005 года 91 процент всех профессий в армии теперь открыт для женщин, и 67 процентов должностей в армии могут быть заполнены женщинами. В настоящее время женщины имеют право записываться на 87 процентов всех военно-профессиональных специальностей [military occupational specialties (MOS)]. Но разве Конгресс не удерживает женщин от участия в боевых действиях? В артиллерии женщин нет, в пехоте женщин нет. Нам не разрешают водить танки. Мы не можем быть рейнджерами или спецназом. Также есть команды, с которыми мы редко встречаемся, потому что снаряжение считается слишком тяжелым, чтобы среднестатистическая женщина могла тащить его на спине.
Люди приходят к выводу, что девушки не задействованы в зонах боев. Что мы в другом месте, откуда происходит действие. Но это дерьмовая чушь. Мы морские пехотинцы. Мы военная полиция. Мы оказываем поддержку пехоте почти всеми способами, которые вы можете себе представить. Мы даже выступаем во вспомогательных ролях для Спецназа. Мы носим оружие и используем его. Мы можем выбивать двери на зачистке иракской деревни. Мы контролируем толпу. Мы также часто являемся солдатами, которые ведут переговоры с местными жителями – почти треть военной разведки, где я работаю – женщины.
Минометные обстрелы повстанцев доходят и до нас. Фактически, поскольку повстанцы так часто наносят удары по путям снабжения, зачастую именно non-infantry солдаты, такие как мы, с меньшим количеством бронированных машин, в конечном итоге получают ранения и вступают в бой.
В Ираке я очищала от крови солдатское снаряжение после того, как придорожная бомба попала в колонну. Я видела окровавленные тела местных жителей – мирных жителей, оказавшихся не в том месте и не в то время. Я видела смерть. Я говорю по-арабски, поэтому участвовала в допросах. Мне приходилось иметь дело с напряжением между желанием помочь местным жителям и борьбой с ними. Я направляла свое оружие на ребенка. Я поняла суть вещей и видела то, что мне нужно забыть: унижение. Пытки. Это был не только Abu Ghraib – это произошло и в другом месте.
Иногда я просыпаюсь и снова чувствую страх. Тьма подобна самой черной ночи в горах к западу от Мосула, ни луны, ни звезд, ни света нигде во всем этом уродском мире. Я очень хочу исчезнуть с планеты. Просто испариться, как следы пара после того, как ушли струи.
Запах сжигаемых мертвых животных. Собаки лают, когда я несу охрану в ночи. Разные почвы. В тот день мы повсюду нашли мертвых белых цыплят и подумали, что это произошло из-за химической атаки. Как лица местных женщин, особенно маленьких девочек, просто светились от удовольствия при виде женщины-солдата: застенчивые улыбки. Дворцы Саддама - мраморные, разноцветные, многослойные, невероятно красивые и до неприличия дорогие.
Я не забываю. Я ничего не могу забыть. От базовой подготовки до Ирака и пути обратно домой.

КОРОЛЕВА НА ГОД (QUEEN FOR A YEAR)

Королева в течение года:
1 a: любая американская женщина, размещенная за границей в преимущественно мужской военной среде.
b: женщина-солдат, которая застряла во время своего развертывания (deployment) из-за экспоненциального увеличения внимания мужчин – используется в пренебрежительном оттенке.

ВЕРНО ДЛЯ ЭТОГО:
Секс является ключом к опыту любой женщины-солдата в американской армии. Никто не любит это признавать, но есть странная сексуальная привлекательность быть женщиной и солдатом.
Я имею в виду секс в Ираке. На войне. Пока ты в деплойменте.
Возьмём одну девушку. Я слышала из надежных источников в Ираке, что она отсосала каждому парню в своем подразделении. Я имею в виду, я слышала это от парней, которые были там. Участники. Никаких слухов. Правда. Ребята, которые встретили бы меня и сказали: Эй, Кайла, мне сказали, что все женщины из военной разведки действительно любят ...
Не поймите меня неправильно. Я никогда не думала о вкусе этого. Мне просто пришлось задаться вопросом: где для нее было удовольствие в этом? Она сошла с ума? А тем временем она значительно усложняет мою жизнь. Это усложняет остальным женщинам выполнение своей работы без того, чтобы парни не намекнули на то, что минет является частью нашего продвинутого индивидуального обучения. Это полный отстой, никакой игры слов [sucked – отстойный, он же высосанный].. Там парням было проще обращаться с женщинами, как если бы мы были менее надежными. Это бесит, поскольку именно наши навыки солдата и привели нас в эту войну. Как бы то ни было, можно сказать, что именно эту девушку поймали с поличным. Больше чем единожды. Выговор за неисполнение служебных обязанностей. Почти комично, когда ты реально останавливаешься, чтобы подумать об этом.
Или 20 девушек из этого подразделения, которые были отправлены домой из Ирака беременными. Дотрахались. Я слышала, что ряд женатых парней были вовлечены в эту ситуацию. Это нарушение Единого кодекса военной юстиции. Одинокие девушки и одинокие парни могут делать все, что им заблагорассудится. Технически.
Женщина на войне: вы автоматически становитесь желанным товаром, и довольно редким. Мы называем это «Королева года». Даже непривлекательные девушки начинают вести себя напыщенно. Не заметить невозможно. «Королева на год». Вы не найдете эту фразу ни в словаре, ни в каком-либо сборнике военных терминов. Но скажите это среди солдат, и они сразу поймут, что вы имеете в виду. Это то, что мы называем американскими женщинами на войне с тех пор, как медсестры ездили во Вьетнам в шестидесятых.
Существует также «шкала деплоймента» для определения «горячей сексуальности». Позвольте мне объяснить. По десятибалльной шкале, скажем, что она пятёрка. Ну вы знаете - обычная внешность, может быть, выглядит немного мышкой, ничего особенного. Но хорошо. Не та девушка, которая получает второй взгляд в гражданской жизни. Но в армии, пока мы развернуты? Легко восьмерка. Одна горячая детка. В среднем каждая девушка, вероятно, получает 3 дополнительных балла по десятибалльной шкале. Полезно. После того, как вы в стране в течение нескольких месяцев, все девочки начинают выглядеть хорошо – или, по крайней мере, лучше.
Меняется – как бы мне это сказать? - Динамика развертывания.
Ты можешь получить вещи легче, и ты можешь выйти из вещей легче. Для девушки есть много мелочей, которые можно использовать, чтобы ваш груз во время развертывания был намного легче. Вы могли бы использовать свою женственность с большой пользой. Вы могли бы выполнять меньше работы, получать больше помощи и получать больше особых услуг. Получение припасов? Работа с грузовиками? Это может быть и надежное плечо – если вы этого хотите. Это не заняло бы много времени. Немногие пошли по долгому пути. Некоторые из нас работали до мозга костей. Кто сказал, что жизнь армейской девушки должна быть жестокой?
Многие девушки поддались искушению. Младшие девочки были наиболее восприимчивыми. Многие процветали и питались мужским вниманием, которое получали впервые в своей жизни. Я изо всех сил старалась сопротивляться. Так же поступали мои друзья и девушки, которых я уважала. (Вот почему я их уважала.) Но многие девушки стали полноценными «королевами на год»». Мы это видели. И парни говорили.
Парни любят поговорить. Даже не имело особого значения, что девушки делали или не делали. Пока время делало круг для нас (а в Ираке, всё, что происходило вокруг, происходило очень быстро), это вполне могло оказаться правдой. «Я смотрел, как она сегодня занимается физкультурой. Она делала отжимания. Она этого хочет!». «Я видел её в очереди за жратвой – на ней была обтягивающая коричневая футболка. Она ищет действий!».
В дрожь бросает.
А местные? Даже хуже, чем Джо [GI, Джо – солдат]. По крайней мере, некоторые американские парни научились тонко смотреть на наши сиськи. Они смотрели краем глаза. Или когда мы смотрели в сторону. Либо иракским парням было все равно, либо у них не было практики. Они просто нагло и открыто смотрели на наши сиськи. Всё время.
Видимо иракцы спросили наших парней, проститутки ли мы. Типа нанятые армией США для обслуживания войск так же, как российская армия управляла сексом для своих солдат в Косово. Я не хотела, чтобы кто-то думал, что мы – аналог этого в США!
[https://www.amnesty.org/download/Documents/96000/eur700102004en.pdf - «Неоднократно звучали обвинения в адрес российских военнослужащих КФОР: о том, что они пользуются услугами женщин, ставших предметом торговли, и об их причастности к торговле людьми, напрямую либо при содействии сербских торговцев. Российские военнослужащие КФОР ещё в 2000 году привозили молдавских и украинских женщин, предположительно одетых в армейскую форму, на базу в Косово поле. По данным венгерской женской НПО, «российский контингент КФОР причастен к ввозу женщин для секс-работы… Они [женщины] полагают, что их клиентами были солдаты КФОР, сотрудники НПО, ОБСЕ и довольно много местных жителей.»
«В январе 2002 г. пятеро косовских сербов из Косово поля были преданы суду за то, что силой заставили четверых сербских и молдавских женщин «заниматься проституцией, продавая их разным клиентам, в частности солдатам российских сил КФОР, а также посылая их в монастырь Дивикия в г. Скендерай для занятий сексом».
В 2003 году «Amnesty International» также получила сведения от одного из солдат французского подразделения КФОР, расквартированного в Митровице, о том, что в 2002 году «его коллег развлекали проститутки», предоставленные офицерами российских сил КФОР на базе в Косово поле.»
Русские себе не изменяют – советую эту статью почитать - https://www.kommersant.ru/doc/150307
За бутылкой – на БТР. Вечером 28 октября патруль норвежского KFOR ехал по улицам села Косово-Поле. И был чрезвычайно удивлен, увидев двух российских солдат в полном боевом оснащении, справляющих малую нужду прямо посреди улицы, напротив бара. Оба были вдребезги пьяны. В этот момент из бара вышли местные сербы. Русские солдаты заставили сербов встать лицом к стене, руки за голову, и обыскали. Быстро потеряв интерес к "задержанным", один из бойцов "занял оборону" на углу здания и снял автомат с предохранителя. Другой тем временем вошел в бар. Через минуту он выскочил оттуда с дикими криками, демонстрируя на ходу приемы не то каратэ, не то еще какого-то, только ему известного вида единоборств: размахивал ногами, с трудом удерживая равновесие и старательно помогая себе автоматом. Когда патруль KFOR решился наконец задержать доблестных воинов, один из солдат влез на крышу ближайшего дома, некоторое время орал там гориллой и спустился только после появления на сцене российского офицера. Другой был обнаружен в магазине, где размахивал автоматом перед перепуганными физиономиями двух местных. Увидев норвежцев, он, отчаянно матерясь, пошел с автоматом прямо на патрульную машину. Разоружить его удалось только с помощью все того же российского капитана. Позже оба дебошира уверяли, что выпили лишь по бутылке пива на брата.
Прошлой осенью еще пара крепко поддатых российских миротворцев отправилась в самоход за "добавкой". Что им почудилось, они и сами вспомнить не могут, но оба вдруг открыли огонь по позициям канадского KFOR. К счастью, никого не убили и даже ни в кого не попали. Но для того чтобы повязать россиян, канадцы организовали целую боевую операцию с привлечением вертолета. Пришлось командующему РВК генералу Евтуховичу после ехать к канадцам извиняться-мириться.
Не успел отгреметь этот эпизод "боевой славы", как произошло другое ЧП: в Гнилане пара российских солдат в местном кафе уговаривали проституток-молдаванок. Те почему-то ни в какую не соглашались, и тогда наши бойцы решили увести девушек силой. Вмешался хозяин заведения, началась драка. Разнимал дерущихся американский контингент KFOR.
Еще один подвыпивший боец отправился за алкоголем прямо на боевой технике. Но деревенские улицы оказались слишком узки для русского БТР, и солдатик въехал в ресторан прямо на броне. За ущерб пришлось расплачиваться.
Не все шалости россиян выглядят забавно и заканчиваются благополучно. В сентябре один нетрезвый солдат ушел в "самоход" за водкой, перемахнув через забор своей части в Слатине. Нашел кабачок, добавил и принялся брататься с местными албанцами. Неожиданно в самый разгар банкета появился полицейский патруль и арестовал нашего героя "за поджог соседнего дома". Мгновенно нашлись и свидетели преступления – из числа тех, с кем боец только что выпивал. К счастью, обнаружились и другие очевидцы: те, кто видел, как солдат перемахивал через забор в то время, как дом уже горел. При вызволении миротворца командование РВК оказалось перед неприятной дилеммой: либо признать самоволку и пьянство своего подчиненного, либо поджог дома. Выбрали меньшее зло.
23 января около села Србицы пара пьяных русских остановила машину с водителем-албанцем. Поначалу парни просто очистили албанский бумажник, забрав все, что в нем оказалось – около DM 500. Затем поинтересовались, нет ли у их нового знакомого выпить. Получив отрицательный ответ, они уселись в машину, потребовав везти их туда, где есть спиртное. Однако молодой албанец, не будь дурак, сослался на нехватку бензина и поехал на заправку. Но вместо бензоколонки привез обоих героев прямо в подразделение французского KFOR.
29 января в местечке Глоговац пьяный солдат угрожал гранатой продавцу местного магазина. Но албанец гранату отобрал, бойца разоружил и сдал патрулю KFOR, который в тот день уже разыскивал "двух пьяных русских, угнавших машину".
Еще один позор отцам-командирам РВК пришлось пережить 10 февраля, когда они узнали, что жители Србицы приволокли на полицейскую станцию связанного россиянина. Тот, будучи сильно нетрезв, явился на чей-то двор требовать женщин. Все бы ничего, но вот только в Србице живут одни албанцы. Многие из них воевали в Армии освобождения Косово и ненавидят русских лютой ненавистью. Так что вполне могли бы принести и тело.
9 марта в Гнилане двое нетрезвых русских явились в американский лагерь и требовали выпить. Бутылки ребятам не дали, хорошо хоть самих отпустили. Но это американцы. В конце апреля один наш солдат был найден убитым в районе все того же албанского сельца Србицы. Как оказалось позже, парень ушел за выпивкой и не вернулся.
Как рассказал один из офицеров российского KFOR, значительная часть контрактников, завербовавшихся в Косово, прошла Чечню. И сюда ехали, памятуя кавказский опыт: там можно было (чего греха таить) и пограбить, и гульнуть. Но балканская действительность многих разочаровала. И по истечении первых трех месяцев десятки бойцов рванули обратно домой. Очевидцы рассказывают, что в военно-транспортный Ил-76 некоторых солдатиков просто затаскивали волоком, на ногах они уже не держались, посылая далеко пытавшихся навести порядок офицеров. А доллары бойцам "капают" независимо от того, стоит ли солдат в карауле или отдыхает на "губе".
"Подвигов" со стороны российских офицеров полиция KFOR практически не фиксировала. Но иногда "влипают" и офицеры. 31 октября в Косово-Поле норвежский KFOR обнаружил российский "УАЗ" с парой пьяных майоров. Машина шла из Приштины, а в салоне офицеры "изучали" АКМ. По некоторым данным, тогда случайным выстрелом был ранен солдат-водитель.
Ворота на КПП у въезда на территорию российского штаба в Слатине всегда закрыты. В отличие от других баз иностранных контингентов, к россиянам практически невозможно попасть, даже имея удостоверения KFOR. Что происходит за воротами, никто не знает. Оттуда доходят лишь отдельные слухи.
Говорят, российские генералы часто ездят удить рыбу. После обеда часа три – четыре отдыхают. Потом ужинают. А в свободное от службы время приобщаются к коммерции. Еще осенью в Каменице россияне набрели на завод керамики. Хозяин, серб, предлагал наладить заново производство, просил охрану, предлагал вступить в долю. Ничто не прельстило русских! Просто на родину ушли два борта Ил-76, доверху заполненных красивыми унитазами, раковинами, ваннами и плиткой.
А 25 мая жители Малишево пришли с жалобой, что россияне украли у них 4 кубометра кирпичей.
Один немецкий офицер полиции, работавший ещё в Боснии, однажды признался, что никак не ожидал увидеть в российском контингенте в Косово генерала, которого знал еще по Боснии. По словам немца, за ним тянулся длиннющий шлейф нарушений на почве активной коммерческой деятельности и полиция даже собиралась завести на него дело. Но генерала вовремя отозвали домой. "Как он здесь опять возник?» - недоумевал немец. – «Кому и сколько в русском Минобороны надо дать, чтобы попасть на Балканы после всего этого?».
Неподалеку от штаба РВК скромно разместился маленький торговый ларек. Торгуют там сербы и жена одного из русских полицейских ООН. Торгуют втридорога тем, что продается в других иностранных магазинах, на других базах, а также канцелярскими принадлежностями, которые бесплатно выдаются сотрудникам ООН. Вряд ли генералы, чьи окна выходят прямо на ларек, об этом не знают.]

Ничто из этого не означает, что жизнь в армии, когда она находится в зоне боевых действий, должна быть целомудренной. «То, что произошло в TDY, остается в TDY». [Temporary duty assignment - Временное назначение] Это давняя военная традиция. Разрешение делать всё, что нам заблагорассудится, находясь на «временной службе», то есть находясь вне нашего постоянного поста. И когда мы вернемся домой, это останется в TDY. Секс не запрещен специально для солдат. Это просто подразумевается, что это не разрешено. Тем не менее, PX в Ираке продает презервативы. Общее отношение таково: «Не попадись». Одно правило: «Будьте осторожны». Наверное, это делают большинство одиноких девушек. Большинство одиноких парней тоже, если у них когда-нибудь появится такая возможность. Это просто вопрос спроса и предложения.
И хотя это нехорошо, это правда: если девушка была нескромной, если её поймали или люди узнали, все потеряли к ней уважение. Как будто она была какой-то шлюхой. У парней, конечно, было иначе. Как-то все поняли, что секс – это нормально для парней. Так что будь реальным. Армия – это не монастырь. Больше похоже на братство. Или массовая братская вечеринка. С оружием. С девушками, которых можно взять – по крайней мере, иногда.
Парни тоже там для того, чтобы взять. И мы брали это. Я брала. Но в основном я предпочла быть стервой. Я нигде не была так молода, как большинство других девушек. Нигде настолько невинной – вообще. Я была с парнями почти всю жизнь; моя панк-рок сцена в старшей школе была преимущественно мужской. Я занималась сексом с юных лет. Я была замужем.
В Ираке я почувствовала, что могу прожить «королевой на год». Но это всё равно меня достало. Это всё ещё меня злит. Иногда. Я помню, как прогулка по столовой (когда-то построенной на аэродроме) была похожа на беготню по глазам. Парни пялились, пялились и пялились. Иногда мне казалось, что я какой-то ебаный зоопарк. Парни, которые приставали к нам или говорили неуместные вещи – просто постоянно. Тогда иногда у меня возникало настроение. Я входила в столовую, быстро шагая. Гляди на меня. Смотри. Не трогай. Иногда это приходило мне в голову.
Девочки тоже веселились. Некоторые парни, которых мы встретили в Ираке, сами по себе не были первоклассными. Смешной нос, плохая осанка, плохие зубы, что угодно. Но они также выглядели лучше. Всегда. Так что это работало в обоих направлениях. Расположение, расположение, расположение. Это играло всем нашим разумом. Это было похоже на отдельную бескровную войну внутри более крупной смертоносной. Позвольте мне рассказать вам историю.
«Эй, Кайла! Покажи нам свои сиськи! »
Я был на горе недалеко от сирийской границы. В то время я вполне могла быть самой передовой женщиной-солдатом в Ираке. Вы можете потеряться при виде оттуда с высоты птичьего полета, особенно в сумерках или на рассвете, когда само воздействие панорамы заставит кружиться вашу голову. Я была одна. То есть наедине с парнями. Неделями. Они разочарованы. Грубо. Открыто говорю о мастурбации.
Мы сидели под палящим солнцем – жарким – и мало что делали.
«Покажи нам свои сиськи, сука!».
Пустой разговор.
«Нет».
«Давай, Кайла. Подними футболку. На секунду. Пожалуйста! Посмотрим, что у тебя есть!».
«Нет».
У меня не было принципиальных возражений. Я позировала обнаженной моделью на уроках искусства в колледже. Я не стеснялась показывать своё тело.
Тогда парни сделали то, что я считала своей первой настоящей ошибкой. Они начали делать ставки. 10 баксов. 20. 40. 65. 80 баксов. Дошло до 87 долларов, а затем какой-то умник кинул несколько припрятанных M&M. Они пришли ко мне со своим предложением. «Давай, Кайла. Это американские деньги, заработанные тяжелым трудом. Всемогущий доллар дяди Сэма. Плюс M&M. Мы знаем, насколько тебе нравятся M&M. А теперь покажи нам свои проклятые сиськи!».
«Отъебитесь, дырозадые!».
Это был конец. Потому что я могла бы сделать это удаленно бесплатно. Я бы никогда не стала делать это за деньги. Что эти парни думали обо мне? Шлюха?

КОТОРАЯ Я БЫЛА ОТОРВОЙ (WHO I WAS HOT)

В детстве я дотронулась до плиты. Играя с огнем. Затем мгновенно отстранилась. И сказала своё первое слово. «Горячо».
Мне всегда нравилась эта деталь о себе. Что я не плакала от боли и не звала маму или папу. Мне всегда казалось, что в нем что-то говорит обо мне, хотя меня раздирал это слова. Что я была готов рискнуть и четко сообщить о том, что я узнала? Я предпочитаю эту точку зрения и считаю, что она верна. Но в более мрачные дни (а их было много) я думаю, что это раннее столкновение с огнем заставило меня сильно колебаться, чтобы рисковать из-за страха боли. Как следствие, я всегда считала, что мне есть что доказывать. Особенно себе.
Ужасно думать, что страх боли или неудачи омрачает все ваше существование. Хуже всего полагать, что вы должны бороться с этими страхами каждый день своей жизни. Чтобы доказать себе и всему миру, что вы можете это сделать. Вы можете рисковать. Вы не боитесь и никогда не будете бояться. Я могу это признать. Я боялась. Я всегда боялась. Но больше всего боюсь, что упущу шанс преодолеть свои страхи. Следовательно, армия? Не так быстро. Нет ничего проще. Мы доберемся туда, когда доберемся.
В подростковом возрасте моим любимым наркотиком был ЛСД. Если задуматься, в этом есть смысл. Марихуана делала меня слабой и тупоголовой. Я никогда не могла сосредоточиться, когда была под кайфом. Все двигалось в абсурдной замедленной съемке. Люди хихикали, как идиоты, и вели себя основательно, не вкладывая никакого смысла. Я ненавидела этот опыт. Кто хотел показаться глупым? Не я. Так что я бросила кислоту, и она дала кристаллизованное ощущение ясности, в котором мой мозг так быстро кружился и качался то тут, то там так, как я едва могла угнаться. Но я не отставала. Я всегда не отставала. Я не помню, чтобы у меня был пресловутый бэд-трип, только теплый трип – тот, который оставил меня непросвещенным (но не оставившим без внимания). Но кислота всегда заставляла меня думать. И я любила (и люблю) думать.
Жизнь в зоне боевых действий заставила меня задуматься. Развертывание в Ираке было похоже на приглашение подумать на год, хотя год, вероятно, был слишком большим сроком. Была война, но война (как сообщалось в то время) закончилась в мае 2003 года. Мы пробыли в стране всего пару месяцев. Затем наступил предполагаемый мир. А в мирное время, по крайней мере, до начала войны, было больше времени посидеть между миссиями. Вы начали сходить с ума от мыслей, ожидания и сидения без дела. И от бычьего дерьма. Вы задавались вопросом, на что может быть похожа жизнь, если у вас нет времени на размышления. Вы думали о том, как много думаете. Вы думали о мышлении о мышлении. Как кислотный трип без кислоты или трипа. Просто мысли. Что это была за забава?
Я не могу объяснить свое отношение к риску. Противоречиво ли это? Есть вещи, которые я делала, а есть вещи, которых никогда не делала. Например, с 13 лет я ходила в бары и бухала. Но я отказывалась делать свою первую татуировку до 18 лет, когда это было законно. (Сейчас у меня их шесть.) Я бы не села в машину с пьяным водителем. Я бы никогда не пошла на такой риск. Но за эти годы у меня было много незащищенного секса. И я разрешала бездомным парням, с которыми никогда раньше не встречалась, ночевать в моем доме. Те риски, на которые я бы пошла.
Но прежде чем я зайду слишком далеко, позвольте мне сказать несколько слов о маме и папе. Моя мама была республиканкой с антиавторитарными наклонностями, а мой отец в прошлом курил марихуану и имел проблемы с управлением гневом. Мама прежде была замужем дважды; ее первый бывший муж опекал её детей, и она редко их видела. Отец однажды был разведен; его бывшая жена была хиппи, которая жила в коммуне в штате Вашингтон. Много лет спустя, спустя много времени после того, как мои родители расстались, мы все поехали в Вашингтон на свадьбу его дочери от первого брака. Мы остались с его бывшей женой. Все прекрасно ладили. Моя мать, мачеха и первая бывшая жена моего отца любили шутить: «В комнате три миссис Уильямс».
Папина дочь, моя сводная сестра Yarrow, была в моей семье вменяемой. Добрая, любящая и щедрая, она была на 12 лет старше меня. Мама сказала, что когда она впервые встретила Yarrow, она сразу подумала о моем отце: «У этого парня хорошие гены». И решила, что хочет от него ребенка. Спустя годы папа сказал мне, что он чувствовал себя использованным мамой – обманутым ею – и что тогда он не хотел ещё одного ребенка. Я действительно не хотела этого слышать. Но в этот момент он захотел очиститься и построить со мной лучшие отношения.
Мои родители поженились, и я родилась пару лет спустя. Примерно через год после этого мама посадила меня в машину и бросила отца. Сказал, что хочет вырастить этого ребенка одна, может быть, в качестве компенсации за потерю других детей из-за своего первого мужа. Кто знает? Во всяком случае, так закончилась история мамы и папы. Я, конечно же, продолжала видеться с папой на протяжении всего моего детства, и у него, конечно, продолжались истерики. Когда я была ещё маленькой, он схватил меня за волосы и бросил на кровать с такой силой, что я ударилась головой. Или однажды, когда мы были в кемпинге, я испачкалась, и он приказал мне раздеться. Так что я лежала, скрюченная, замерзшая и голая, на заднем сиденье нашей машины, а он стирал мою одежду в прачечной – всё время ругал меня за испорченный отпуск. Мне было лет 5 или 6. Хотя иногда он тоже мог быть добрым. Я помню, как однажды он сделал мне этот отличный костюм робота на Хэллоуин, и он сделал крутых снежных драконов (вместо снеговиков), опрыскал их зеленым пищевым красителем и дал им красные языки. Он всегда пытался быть хорошим отцом, хотя было очевидно, что это не давалось ему естественным путем.
Мама была художницей из обеспеченной семьи, но, похоже, она хотела, чтобы мы как можно больше спустились по социальной лестнице. Её жизнь сыграла как Horatio Alger наоборот: богатство превратилось в лохмотья [американский писатель, поэт, журналист и священник, сложивший сан после педо-гей-скандала. У всех его романов схожие сюжеты: бездомный мальчик вырывается из бедности с помощью тяжелого труда и честной жизни (при этом совершая поступок, привлекающий внимание состоятельного господина, который ему помогает в этом)]. Может, это не её вина, я не знаю. Поначалу все было хорошо, хотя район в Columbus, Ohio, который она нашла для нас после того, как ушла от папы, был так красив, что некоторым моим друзьям из школы никогда не разрешалось делать визиты к нам. Но мама отвела меня в отличную частную школу со всеми этими богатыми детьми. Итак, я перемещалась между этими двумя мирами – привилегированным и бедным.
Школа была мультикультурной и имела отличную программу. Я начала уроки французского, когда была совсем маленькой, и мама была так рада, что ей каким-то образом дважды удалось взять меня во Францию, чтобы я могла улучшить свои языковые навыки. Потрясающие впечатления. Поэтому она явно заботилась о том, чтобы я стала интеллектуалкой, и вкладывала в это энергию. Мне нравилось быть рядом со всеми этими умными детьми днем, и я хорошо училась в школе. Между тем наши финансы какое-то время оставались в порядке. У нее были прочные связи в галерее и на выставках ремесел, а её скульптуры и резьба продавались.
Tags: kayla williams, love my rifle more than you, us army, woman warrior, ЛЮБЛЮ СВОЮ ВИНТОВКУ, армия США, военные мемуары, военный переводчик, война, женщина на войне, ирак, книга, рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments