interes2012 (interes2012) wrote,
interes2012
interes2012

Categories:

Моя война: Убивая время в Ираке - часть 17 (+21)

Под бетонным противоминометным бункером, который находится прямо у моего конекса, находились Spc. Каллахан и сержант Хоррокс, оба сидели и курили. Я сел рядом с ними, вытащил сигарету и начал рассказывать им о своей дилемме, а затем сказал им, что, может быть, мне стоит пойти с ними, потому что у стрелковых групп была небольшая нехватка, и они, вероятно, нуждались во мне.
Я спросил сержанта Хоррокса, поступал ли я правильно, попросившись не выходить на эту миссию, и он сказал: «На твоём месте я бы не пошел». Spc. Каллахан сказал мне, что мне тоже не следует идти. «Послушай, чувак, все, кроме тебя, уже получили отпуск домой. Как ты думаешь, любому из них было не поебать на тебя, когда они оставили тебя подвешенным? Нет, они бросили тебя, чел, им поебать на тебя, нахуй их, иди домой в отпуск, чел, ты CBFTW, чел. Нахуй войну, чел!». Он был прав. Все они съездили домой в отпуск, и им было насрать на меня, когда они уходили, так что пошли они на хуй.
Затем Сержант Хернер подошел к нашему минометному бункеру с книгой в руке и сказал: «Я только что разговаривал с первым сержантом, и он сказал, что тебе не нужно идти на задание». Затем он протянул мне книгу и сказал: «Командир батальона хотел, чтобы я передал её тебе. Он хочет, чтобы ты прочитал это, когда у тебя будет время, и вернул ему, когда закончишь». Он протянул мне книгу в твердом переплете «The Inner Citadel: The Meditations of Marcus Aurelius». Круто.

Чувак, где мое оружие? (Dude, Where’s My Weapon?)

Все в моем взводе говорили мне, что, когда они заберут у вас оружие перед тем, как отправиться домой в отпуск, вы почувствуете себя голым и получите шлепок чувства, что вам чего-то не хватает. Я подумал про себя: «Да ладно, это всё дерьмо, да пофигу, чувак и т.д.». Но когда я сдал свое оружие и впервые за почти 11 месяцев оказался без огнестрельного оружия, я почувствовал себя совершенно беззащитным и уязвимым. Это было самое странное ебаное чувство в мире. Я с нетерпением ждал, когда птица свободы подберет меня и увезет прочь. В течение нескольких месяцев я наблюдал, как бесчисленные самолеты покидают этот аэродром, и каждый раз, когда я смотрел, как один из этих самолетов взлетает и покидает эту дерьмовую дыру, я молился богу, чтобы, может быть, когда-нибудь скоро я буду на одном из этих самолетов, и, наконец, рказалось, что эта мечта может стать реальностью.
Несмотря на то, что я был вдали от дерьмовой дыры всего две с половиной недели, война в Ираке для меня закончилась. Днем сержант из S-1 подвез меня и ещё троих ребят из моей роты на заднем сиденье «Хамви» до аэродрома. Мы все были очень взволнованы тем, что наконец-то получили отпуск «в середине тура» после того, как провели здесь почти 11 месяцев. На аэродроме мы зарегистрировались, и нас всех проинформировали о полете в Кувейт, затем ко мне подошел гражданский и вручил футболку с логотипом New York Yankees и сказал: «Вот, Янки прислали вам кучу футболок, чтобы выразить свою поддержку и признательность за то, что вы, ребята, здесь делаете». Я вернул рубашку парню и сказал: «Назуй Янки».
Наш рейс в Кувейт улетал только на следующее утро, поэтому я решил пройтись к маленькому PX, который они установили у аэродрома, чтобы убить время. Сделать шопинг, может, потратить часть моего боевого гонорара на рюмку ветерана OIF (Operation Iraqi Freedom - Операция «Свобода Ирака»), кофейную кружку или что-нибудь в этом роде. Пока я шел к PX, весь мой взвод проехал мимо меня на своих «Страйкерах». Все в моем взводе знали, что сегодня был день, когда я покину Ирак. Все они шумели и кричали, проезжая мимо меня. Парни, торчащие из люка, кричали: «Удачи, чел! Развлекайся!» а некоторые ругались: «Везучий ебаный ублюдок! Я ненавижу тебя! Нахуй тебя!». Я просто махал рукой и улыбался, когда они проезжали мимо меня. Один человек крикнул: «Детоубийца!», что меня рассмешило. Большой шуткой было то, что все в Штатах думали о нас как о детоубийцах, и как только я вылетел из самолета в Штаты, люди собирались нас так называть. Пофигу. Это было своего рода душераздирающее чувство, когда я слышал, как проезжающие мимо парни подбадривали меня, и я знал, что не собираюсь быть с ними в ближайшие пару недель. Далее в Кувейт, и из Кувейта на восточное побережье.

Могу ли я уйти сейчас? (Can I Go Now?)

Мы провели день в Кувейте. Оттуда мы полетели в Германию. Если вы собирались на Западное побережье, вы летели в Техас, а если вы направлялись на Восточное побережье, вы летели в Атланту. Я летел в Атланту, а затем в Нью-Йорк, где живет моя жена. У нас была справка таможни, где нам сказали, что мы можем и что не можем привезти. Верьте или нет, но РПГ в США не пускают. Они рассказали нам, что один человек однажды действительно пытался пронести один РПГ в своей спортивной сумке в качестве военного трофея. Порнография любого рода также не допускается, но они сказали нам, что личные устройства для сексуального удовлетворения, такие как надувные куклы, фаллоимитаторы и т.д. - разрешены. Всё, что у меня было с собой, это рюкзак, полный вещей. После таможенного инструктажа они отправили нас в комнату, где мы выстроились в очередь и должны были пройти досмотр наших сумок у таможенников ВВС. Я бросил содержимое своего рюкзака на стол, чтобы инспектор таможни в латексных перчатках мог его осмотреть. Это было немного неловко, потому что парень из ВВС позвал кучу своих друзей, чтобы проверить мои вещи, и, смеясь, сказал своему другу: «Эй, проверь этого парня!». Блядь.
Содержимое моего рюкзака: 3 выпуска журнала High Times, футболка с пивом Guinness и шляпа Jägermeister (женщина прислала мне их в посылке), рюмки OIF, пустая фляжка, которую я купил ранее в сувенирном магазине, пиво OIF, очки и, конечно же, «Внутренняя цитадель: размышления Марка Аврелия». Он спросил меня, откуда я, и я сказал ему, что Калифорния. Затем он кивнул с улыбкой, которая говорила: «Ага, я думал, что ты из Калифорнии». Пока он и его приятели просматривали мои выпуски High Times, я заметил, что армейский офицер (майор) смотрел на меня с отвращением, типа: «Что с тобой адски не так, солдат?». Я просто нервно ему улыбнулся. После того, как парни из ВВС посмеялись над разворотом High Times, они вернули мне мои журналы и сказали, что я могу проходить таможню и не слишком весело проводить время в отпуске. Я поблагодарил их, перепаковал рюкзак и убрался оттуда к черту.
Конечно, на обратный рейс в Штаты было забронировано больше билетов, и им потребовались добровольцы, чтобы отказаться от своих мест и провести ещё одну ночь в Кувейте, чтобы вылететь завтра. Конечно, никто не вызвался. Когда я пошел в армию, мой отец сказал мне никогда не заниматься волонтерской деятельностью, и я решил прислушаться к совету отца по этому поводу. Затем вышел какой-то высокопоставленный офицер и произнес небольшую мотивационную речь об армейских ценностях и личной жертве, а также о том, чтобы подумать обо всех наших приятелях, которые не могут вернуться домой, и как он и его люди ждали 3 дня, чтобы сесть в самолет обратно в Штаты, и чтобы мы, пожалуйста, активизировались и добровольно отправились в завтрашний рейс, чтобы они могли быть со своими женами и семьями. Конечно, после его выступления несколько человек вызвались соскочить с этого рейса. С другой стороны, я не считал, что волонтерство будет отвергнуто. Нахуй его.

Первый класс тренера (First Class to Coach)

Сержант Хоррокс и другие люди в моем взводе рассказывали мне, что, когда уходишь домой в отпуск, люди иногда уступают вам свои места в первом классе в знак благодарности. Я подумал, что это круто, что люди (незнакомцы) были достаточно хороши, чтобы делать это. Я никогда раньше не сидел в первом классе и с нетерпением ждала того факта, что, возможно, какая-нибудь милая душа будет достаточно доброй, чтобы сделать это для меня. Никто этого не сделал. Когда я сел на гражданский рейс из Атланты в JFK, я вошел в самолет, и когда я шел через секцию буржуазного первого класса в своем DCU [пустунном камуфляже], чтобы добраться до своего места в самолете, я пытался смотреть всем в глаза, чтобы увидеть если кто-нибудь будет достаточно любезен, чтобы уступить своё место для меня. Я всегда хотел посмотреть, на что похож первый класс в самолете. Я понятия не имею, какой ответ или реакцию я на самом деле ожидал получить. Один толстый бизнесмен в подтяжках читал Wall Street Journal, коротко взглянул на меня, а затем вернулся к чтению своей газеты. Когда я наконец сел в карету, я сел между белой дамой и молодой черной девушкой, от которой бешено разило духами. Это было странно, запах духов на девушке снова. Это было давно.
Как только я сел на свое место, мое тело физически говорило мне, что мне нужно выпить. Армейские командиры говорят, что нельзя пить алкогольные напитки в форме, но прямо сейчас мне было поебать на армейских регентов, и если у кого-то возникнут проблемы с тем, чтобы я выпил пару напитков в форме после того, как я только что провел 11 месяцев в Ираке, они могут отсосать мой мамкоебучий хер. Как только рейс взлетел, и мы были на пути к JFK, я наконец привлек внимание стройной брюнетки-стюардессы, позвал ее и вежливо попросил стакан самого крепкого напитка, который она могла подать. Девушка слева от меня усмехнулась, как только я это сказал. Думаю, то, как я попросил самый крепкий напиток, сделало меня похожим на алкоголика или что-то в этом роде.
Затем стюардесса улыбнулась и спросила: «Как насчет Jack and Coke?». [смесь виски марки Jack Daniel's Tennessee с Coca-Cola]. Иисус Христос Суперзвезда, что это за полет? Это самый крепкий напиток, который они подают? Ладно, хорошо, без разницы, я возьму один, поэтому я сказал ей: «Ничего страшного». Когда стюардесса с улыбкой ушла, чтобы принести мне «Jack and Coke», девушка, сидевшая у окна рядом со мной, спросила меня, направляюсь ли я в Ирак. Я сказал ей, что на самом деле сейчас нахожусь в Ираке, пробыл там уже почти 11 месяцев и что я направляюсь в Штаты, чтобы увидеть свою жену в отпуске. Думаю, это её шокировало, потому что после этого она предложила заплатить за мою выпивку, и я, конечно, сказал ей, что это нормально, и ей не нужно было этого делать, но она настояла. Конечно, я уступил и принял ее любезное предложение. Когда стюардесса вернулась с моим напитком, девушка вручила ей 20-ку, чтобы заплатить за неё, но добрая стюардесса отказалась от её денег, она сказала, что солдатам не нужно платить за напитки в этом рейсе. Ебаное да, это то, о чем я говорю! Мы немного поговорили, и она спросила меня, на что похож Ирак, и я, честно говоря, понятия не имел, как на это ответить, поэтому я просто сказал ей: «Это интересно». Затем она спросила меня, похож ли Ирак на то, как они показывают это в новостях, и затем сказала: «Я уверена, что Ирак не так плох, как они говорят в новостях, там действительно не так уж плохо, не так ли?». Я посмотрел на кубики льда в своем напитке на секунду и сказал: «Я не знаю, я не смотрю новости», и допил свой стакан.

Я герой, проклятье! (I’m a Hero, Goddammit!)

Как только я сошел с самолета в аэропорту Джона Кеннеди, я направился прямо к бару в аэропорту, всадив в себя около трех или четырех напитков Jack and Coke, и я чувствовал себя довольно хорошо. Поэтому я вошел в спорт-бар аэропорта, который был удобно расположен рядом с терминалом, из которого я только что вышел, и сказал торговому представителю бара, что мне нужен Long Island iced tea, и покрепче [Long Island iced tea – это вовсе не холодный чай, как может показаться из названия, а один из видов алкогольного смешанного напитка, популярный версия - смесь равных частей водки, текилы, джина, рома, ликера Triple Sec, с полтора части кислого микса (микс желто-зеленого цвета, который используется во многих коктейлях, сделан из примерно равных частей сока лимона и / или лайма и простого сиропа и энергично взбалтывается со льдом. Получается жемчужно-белая жидкость с ярко выраженным ароматом) и всплеск колы. Его украшают лимоном и соломкой, после плавного перемешивания]. Затем он налил напиток в пивной стакан и подал его мне. Вытащив бумажник, я спросил его, сколько я ему за него должен, и он сказал, чтобы я не беспокоился об этом, что этот был в доме. Круто. Я поблагодарил его и дал пару долларов на чаевые. Затем я хлопнул Long Island iced tea, как будто это была вода из-под крана, что вызвало шок у людей в баре, и я вышел в зону выдачи багажа, где водитель автосервиса, который моя жена заказала для меня, должен был терпеливо ждать меня. Когда я добрался до места выдачи багажа, там был мужчина в костюме, похожем на героя фильма «Бешеные псы», с табличкой «Баззелл». Я подошел к нему, указал на ленту с именем на моей униформе, на которой было написано «Баззелл», и сказал: «Это я». Я чувствовал себя довольно теплым от напитков, и Long Island iced tea начал медленно бить меня, так что я чувствовал себя чертовски хорошо.
Как только мы сели в машину, я спросил водителя, могу ли я раскурить сигарету, и он затем объяснил мне с сильным европейским акцентом, что в Нью-Йорке действует нацистское правило, запрещающее курить на заднем сиденье такси, и что если вы это сделаете и вас поймают, и на пассажира, и на таксиста наложат штраф. Поскольку я всё ещё был в камуфляжной форме пустыни, которая, вероятно, всё ещё пахла Ираком, он спросил меня, возвращаюсь ли я из Ирака. Моя речь стала немного невнятной, и я сказал ему, что на самом деле я сейчас в отпуске из Ирака и что я здесь, в Нью-Йорке, на пару недель, чтобы навестить мою жену, которую мы собирались забрать. Она работает на Манхэттене. Затем он толкнул целую речугу типа «Я очень ценю то, что вы там делаете, спасибо за службу», а затем назвал меня героем и сказал, что, поскольку я герой, он посмотрит в другую сторону и позволит мне курить в задней части кабины, пока я делал это как бы скрытно и незаметно. Круто.
Я закурил и спросил его, откуда он, он сказал мне – Греция. Я спросил его, какого черта он делает в Нью-Йорке. если он из Греции и, когда он объяснял мне всю свою историю о том, почему он переехал в Нью-Йорк, чтобы работать таксистом, я выглянул в окно и понял, каким иностранным для меня выглядит Нью-Йорк. Я помню, как Нью-Йорк выглядел для меня, когда я впервые приехал в 1996 году, как он не был похож ни на что, что я когда-либо видел раньше, даже по сравнению с Сан-Франциско и Лос-Анджелесом, каким был этот огромный мегаполис с бесконечной чередой небоскребов, людей и такси. Теперь, когда я пробыл в Ираке последние ёё месяцев, Нью-Йорк казался мне совершенно нереальным. Я давно не видел людей в «нормальной» одежде и с косметикой, с рекламными щитами, машинами и зданиями; все это снова казалось мне сенсорной перегрузкой. Все эти люди, которые едут по автостраде на своих машинах, занимаются своей повседневной жизнью, слушают радио, наслаждаются солнцем, я подумал про себя, что эта война в Ираке никак не повлияет на этих людей. Это меня слегка ошарашило. Затем, даже не осознавая этого, я потушил сигарету так же, как в Ираке. Это называется зачистка поля.
Вернемся в FOB Marez, там выщелкнуть окурок на землю – это определенно запрет, поэтому вы раскатываете вишню, затем кладете окурок в карман брюк и выбрасываете его в мусор. Каждый солдат, который курит в театре военных действий, поступает так, потому что ничто так не расстраивает Первого сержанта больше, чем проход мимо конексов с сотнями окурков, разбросанных по земле, и вас, в значительной степени, ждёт пережевывание задницы, если какой-нибудь унтер-офицер увидит, что вы щелкнули сигарету на земле.
Наконец мы добрались до работы моей жены и забрали её. Мои последние слова ей в аэропорту почти год назад были для неё, чтобы она в последний раз взглянула на меня, потому что в следующий раз, когда она увидит меня, у меня может не хватать некоторых частей. Она не думала, что это было чересчур забавно. Мы поцеловались, а затем она отстранилась и сказала: «Фуу. Сколько ты выпил?». Я сказал ей, что в самолете у меня была только пара, что девушка, сидящая рядом со мной в самолете, предложила мне выпить, и я не хотел отказываться, что это было бы грубо или что-то в этом роде. (Я не сказал ей о Long Island iced tea, который у меня был в спорт-баре). Было немного неловко снова увидеться друг с другом; на самом деле, чтобы привыкнуть друг к другу, потребовалась пара минут. Таксист вёз нас в квартиру моей жены с завышенной ценой, которая находилась в Бруклине.
К настоящему времени Long Island iced tea сильно долбанул по мне, особенно после той сигареты, которую я только что выкурил, что усилило его действие, и я был в значительной степени пьян прямо сейчас, из-за чего мир выглядел для меня очень круто и терпимо. К тому же я стал совсем легковесом благодаря армейской политике запрета выпивки в театре военных действий, который я нарушал всего пару раз. Как только мы пересекли Бруклинский мост, который ведет через East River в Brooklyn, мы начали приближаться к кампусу университета Лонг-Айленда, когда внезапно раздалось «Предупреждение! Враг в районе!» на 10 часов. Там, на углу Flatbush и Fulton, армейский вербовщик, одетый в элегантную форму класса А, разговаривал с парой студентов местного колледжа в рюкзаках. По его улыбке и дружелюбию, которое он выражал им, я мог сразу сказать, что этот волк в овечьей шкуре пытался завербовать их. Что-то должно было быть сделано. Я даже не спросил разрешения на действие, я просто инстинктивно начал опускать окно, когда моя жена спросила: «Что, черт возьми, ты делаешь?». Я сказал ей не волноваться, а просто сидеть и смотреть это. Затем я закричал так громко, как только мог: «НЕ ДЕЛАЙ ЭТО НАХУЙ! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ! ЭТО ВСЁ ЛОЖЬ! ЛОЖЬ, Я ТЕБЕ ГОВОРЮ! FTA ДЕТКА, F-T-A!». [аббревиатура может означать как free-to-air - свободное вещание в эфире, так и free trade agreement – Соглашение о свободной торговле, но на самом деле я уверен, что это - fuck the army, это игра слов на армейском лозунге «Fun, Travel and Adventure», которая берет начало из шоу Free The Army Tour, это шоу против войны во Вьетнаме, в котором участвовали многие знаменитые актеры, артисты, музыканты, в том числе Джейн Фонда и Дональд Сазерленд]. Моя жена была полностью смущена этим и теперь физически втягивала меня обратно в кабину, так как я обеими руками выглядывал из окна машины, делая жест средним пальцем, адресованный прямо рекрутеру. Армейский вербовщик и двое ребят из колледжа, с которыми он разговаривал, просто смотрели на меня в замешательстве, типа: «Что, черт возьми, всё это было?». Пока я бормотал себе под нос что-то вроде: «К черту этого парня, что, черт возьми, он знает об Ираке, ебаный сукожопый мамкоебырь, я напинаю его ебаную задницу», - моя жена была занята извинениями перед таксистом за мое дебильное, юношеское пьяное поведение. Водитель авто сказал моей жене не беспокоиться об этом, что все в порядке, и что я по-прежнему герой.

Сообщение от Джелло Биафра (Message from Jello Biafra)

За ту недолгую жизнь я неплохо вел свой блог. Это длилось около 10 недель, пока не переросло в головную боль. Хотя пару недель назад я опубликовал в своем блоге заявление о том, что больше не пишу в своем блоге, я подумал, что это отчасти отстой, как он просто выдохся, и что-то подсказало мне, что вместо этого я должен выйти с последним ударом, и, может быть это приклеится к человеку. Типа, я подумал, что может быть мне стоит закончить свой сет с немного лучшим настроем, вместо того, чтобы просто уходить со сцены, может быть, мне следует закончить свой сет так же, как панк-группа может закончить своё последнее шоу, когда просто разбивают гитары, молотя по усилителям, создавая как можно больше высоких звуков до такой степени, что уши публики просто взрываются, а затем разбивать свою гитару и оборудование на сцене на миллион ебаных кусков. По сути, то, что я хотел сделать – это нажать кнопку самоуничтожения в моем блоге в качестве F-U [неизвестно, что имел ввиду Базелл, но в игровом шутерном мультиплеерном чате это сокращение означает fuck you], чтобы тот, кто выше в армии, заимел претензии к этому. Поэтому я подумал, что, может быть, я свяжусь с Джелло Биафра, солистом легендарной панк-группы Dead Kennedys, известный в мире музыки и активистов как радикальный антигерой [а также политический активист и киноактер, один из первых схлестнувшийся в трудной борьбе с цензурой в виде P.M.R.C (вашингтонские жены)], чья решительная позиция по Первой поправке и чье послание о том, что люди сами «становятся СМИ», я очень уважал.
Поэтому я отправил электронное письмо людям Джелло из Alternative Tentacles Records (его звукозаписывающий лейбл) в Сан-Франциско, рассказав им о ерундовой чуши, обрушенной на меня армией Соединенных Штатов, и спросил их, может ли Джелло написать что-нибудь для моего блога, например вроде "сообщение от Джелло". И в каком-то интернет-кафе Бруклина, в Williamsburg, я опубликовал его. Это было идеально. Армию расфигачило.

Привет, Колби! Большое спасибо, что предупредил нас о том, что с тобой происходит. Спасибо также за уважение. Поверь, это взаимно. У тебя много смелости. Никакого каламбура, но держись своего оружия. Не верь этой шумихе – мы здесь настоящие патриоты, а не неизбранные гангстеры и мошенники, начавшие эту войну. Настоящие патриоты достаточно заботятся о нашей стране и о мире, чтобы высказаться, встать и дать отпор, когда правительство нарушает закон, лжет, ворует и убивает невинных людей. Настоящие патриоты оказывают своим друзьям и людям на родине огромную услугу, когда они обходят наши корпоративные СМИ, подвергшиеся цензуре, и сами становятся СМИ, рассказывая нам с точки зрения реального человека, на что на самом деле похожа война и жизнь ворчуна. История важна. Пока люди на местах говорят, у нас есть шанс сохранить правду. В противном случае это евангелистская чушь, согласно Fox News и режиму Буша-Крофта, собственная память людей стирается даже в большей степени, чем мы имеем сейчас. Всем войскам: я и Alternative Tentacles поддерживаю тебя. Мы поддерживаем тебя, говоря: «Верните войска домой!» так громко и как можно чаще. Оставайтесь в безопасности. Не сдавайся, JELLO BIAFRA

Posted by CBFTW at 5:47 p.m. on September 23, 2004

На следующий день я вернулся в интернет-кафе, чтобы проверить свою электронную почту.
От: Doc Haibi Дата: Mon, 27 Sep 2004 Тема: ВАЖНО !!!!!!!!! Эй, это Док. Лейтенант говорит, что Хайер зол на то, что ты связался с Джелло, и что он отправил тебе электронное письмо, и ты разместили его. Сейчас это политическая ситуация, и нам приказали ПРЕКРАТИТЬ ПИСАТЬ, иначе вы столкнетесь с действием UCMJ [Uniform Code of Military Justice - Единый кодекс военной юстиции]. Это спустили сверху Ltc. James и Бригада. Напиши ответ, Док

Что было охуенно замечательно во всем этом, так это то, что сразу после того, как я разместил сообщение Джелло на моем веб-сайте, читатель разместил этот комментарий в разделе комментариев: Я рад, что живу в стране, которая позволяет солдату посреди войны выложить это письмо в Интернете. Саддам никогда бы этого не допустил, равно как и любое другое правительство на Ближнем Востоке или в мире, если на то пошло. - Алиса

Затем я получил это электронное письмо от моего командующего:
Robert Robinson Date: Monday, September 27, 2004 9:42 a.m. Тема: Блог Баззелл, вам нужно прекратить публиковать сообщения. Ваш последний пост от Jello Biafra зажег весь персонал бригады. Вам нужно остановиться сейчас, до того, как Ltc. James и / или полковник Rounds выдвинут обвинения. Вы получите как минимум полевую оценку по статье 15 за нарушение ART 104 UCMJ (Помощь врагу) и ART 92 (Несоблюдение законного приказа). Это прямой приказ от Ltc. James и меня, чтобы вы перестали писать. Ради вас самих и для плавного перехода из армии вам следует прекратить писать и просто подождать, пока вы не опубликуете свою книгу. Я расскажу вам об этом подробнее, когда вы вернетесь из отпуска. Командир Роберт А. Робинсон II CPT, IN Blackhawk 06 RLTW! [Rangers Lead The Way - Рейнджеры прокладывают путь]

«У Пентагона нет конкретных правил ведения блогов как таковых», - заявила Шерил Ирвин, пресс-секретарь Министерства обороны. «Как правило, они могут это сделать, если они пишут свои блоги не в правительственное время и не на правительственном компьютере. В соответствии с Первой поправкой они имеют полное право говорить любую чертову вещь, которую они хотят сказать, если только они не раскрывают секретную информацию, и тогда это становится проблемой как нарушение безопасности ». - Associated Press, «Солдатские военные блоги подробно рассказывают о жизни в Ираке», 27 сентября 2004 г.

Подполковник Barry Venable, представитель Пентагона, говорит, что блоги, как и другие формы общения, допустимы, если они не нарушают оперативную или информационную безопасность. «Мы относимся к ним так же, как если бы они писали письмо или разговаривали с репортером: это просто информация», - говорит он. «Если парень раскрывает секреты, не имеет большого значения, публикует ли он это в блоге или кричит с крыши здания». - Christopher Cooper, «Рассказы армейского блоггера привлекают внимание цензоров», Wall Street Journal, 9 сентября 2004 г., стр. B1

Будучи почти полностью состоящей из тупиц и интеллектуальных бездельников, [армия] - мучительный ад для любого, у кого IQ выше 80. Будь то пляжником, парижским пьяницей, итальянским сутенером или датским извращенцем; но держитесь подальше от вооруженных сил. Это универсальное средство для людей, которые воспринимают каждое завтрашнее время как молот, бьющий по голове человека, и чья выдающаяся черта – ужасное недоверие ко всему необычному. - Hunter S. Thompson

На службе у королевы (In Service of the Queen)

Затем мой командир батальона прислал мне электронное письмо, которое я сразу же разместил в блоге, нарушая закон. (Что они собираются делать, отправить меня в Ирак?).
CBFTW, Ваш голос слышали многие. Мы не просто услышали то, что вы сказали; мы слушали и продолжаем слушать то, что вы говорите. Слишком часто мы просто ведем внутренний диалог, когда кто-то говорит, чтобы отрепетировать, что мы скажем, когда он закончит. Эта война с терроризмом будет с нами в течение некоторого времени, поэтому я предлагаю открытое письмо поколению, на которое я передам это бремя. Я считаю, что мы добиваемся прогресса в Ираке и Афганистане. Несмотря на бред экспертов и неосведомленных преследователей скорой помощи, эта борьба не зависит от нефти или окупаемости. Дело не в религии или расе. И это, черт побери, вовсе не о врожденном желании править миром. Эти люди добьются успеха или проиграют в силу своих собственных достоинств. Задача непростая.
Вы можете освободить человека от рабства. Вы можете отстранить тирана от власти. Вы можете создать условия для свободы. Но нельзя просто дать или провозгласить свободу. Свобода без честных действий – это шепот во время бури, точно так же, как изменение без видения и цели – это иллюзия прогресса. На протяжении веков этих людей буквально избивали до подчинения притеснениями, порицанием, убийствами, пытками и изнасилованиями, независимо от возраста и пола. Я спрашивал себя, почему они позволили этому случиться. Единственный ответ, который я могу понять – это то, что зло процветало, потому что хорошие люди отказывались платить цену, требуемую, чтобы противостоять ему. Конечно, сейчас легко в период правления обвинять бедных и угнетенных в их коллективном безразличии, но простите мой сарказм – я думаю, мы обязаны им больше, чем через пару дней осознать, что их надежды и мечты имеют шанс вырасти и однажды расцвести. Никакая риторика и никакая неотложная повестка дня не изменит того факта, что требуется время, чтобы помочь исцелить этих людей, и что давние обиды требуют возмещения. Не заблуждайтесь: я не крестоносец - я делаю то, что делаю, потому что я профессиональный солдат.
Для меня это было просто: защитить невинных, наказать достойных, выполнить свою миссию и привести моих людей домой, и точка. Как сказал Sting: «У поэтов, священников и политиков есть слова, чтобы поблагодарить за их позиции». Для солдата это черно-белое: дела, а не слова. Если вам нужны слова, чтобы лучше проиллюстрировать, достаточно латинских девизов двух пехотных полков, в которых я служил: «Sua Sponte» [добровольно] и «Ne Desit Virtus»: по собственному согласию и пусть доблесть не терпит поражения. Или по-ковбойски: оседлай свою лошадь, отбей собственное стадо и закопай собственных мертвецов. Угроза, с которой мы сталкиваемся, не похожа ни на что, что мы видели раньше. Я был на улице с этим врагом, дрался с ним лицом к лицу, и мне посчастливилось убить его и выйти живым. Я видел, на что он способен, и с каким рвением он это сделает. Эта угроза не вписывается в «коробку» и не регулируется какой-либо парадигмой. Это рак внутри нашего коллективного тела как человеческого рода. Это зло угрожает всем нам, и это зло. Этот враг извратил и исказил как священное, так и мирское, чтобы направлять, а также оправдывать свои средства и заявленную цель. Ничто не выходит за рамки возможного, когда дело касается глубины, на которую оно опустится, ужаса, на который оно готово, или страданий, которые оно готово причинить. Этот враг не понимает милосердия и не признает комбатантов. Невинность не имеет значения. Достаточно взглянуть на заголовки дня, чтобы убедиться, что эти злодеи ежедневно убивают детей, учителей и врачей. Что делает их злыми? Я утверждаю, что эпитет зла у них заслуживает не действие, а желание совершить и гордость, которую они черпают из этого поступка. Эти животные упиваются объявлениями о том, что они несут ответственность за это. Они чувствуют себя подтвержденными провозглашениями, что они совершили эти ужасы во имя бога и что совершение этих действий каким-то образом возвышает их. Не заблуждайтесь, этот враг грозен, но отнюдь не непобедим. Чтобы победить этот рак, необходимо то, чем обладают в абсолютном изобилии цивилизованные люди во всем мире – воля. Воля к свободе может быть отдана только тому человеку, у которого она есть – её нельзя убить, изнасиловать, запытать или украсть. Дело не в том, чтобы быть мучеником или святым, а в том, чтобы быть порядочным человеком. И чистая правда в том, что убийства и ужас будут продолжаться до тех пор, пока те, у кого есть воля, не восторжествуют.
Я простой солдат, горжусь тем, что могу служить, но мои дни на службе у Королевы подходят к концу. Скоро все наркоманы «холодной войны» тоже уйдут, и вы, мои друзья, и ваша банда антигероев поколения X будете иметь бразды правления. Нравится вам это или нет, но теперь вы – точка опоры, на которой держится балансир. Я вам скажу, что перспектива чертовски хорошая. Я испытываю абсолютное смирение каждый день, имея редкую привилегию маршировать среди молодых мужчин и женщин, которые решили попробовать себя в солдатской жизни. Ни один более лучший [чем сейчас] никогда не служил под знаменем.
Остерегайтесь нападения лжепророков, которые проповедуют универсальное решение. Загляните под фасад их самопровозглашенного патриотизма, оторвите щит их догм, и вы, вероятно, найдете недовольного шарлатана, которого обошли стороной ради некоторой похвалы, которую он, по его мнению, заслужил, или тупого артиста, который знает шанс сделать доллар, когда он это видит. У них нет воли терпеть. Воля к свободе обходится дорогой ценой. Для некоторых это больше, чем они могут вынести. Развод, отчуждение, финансовое бремя, проблемы со здоровьем, депрессия и даже самоубийство – это вполне реальная цена. Жертву редко признают тем, чем она является на самом деле, потому что цена признания - это вина. Парады, вручение медалей, выдача поощрений и воодушевляющие речи – это всего лишь тонкая оболочка, за которой скрывается отчаянная потребность тех, кто остается свободным благодаря нашим усилиям по освобождению от этой вины.
Adam Duritz написал в песне «Mrs. Potter’s Lullaby», что «цена воспоминания – это память о горе, которое оно приносит». Я утверждаю, что это наша любовь к свободе, объятия наших жен или возлюбленных, любовь к нашим детям или семье и заслуженное уважение наших братьев по оружию возводят стены, которые дают волю, создают крепость, которая никогда не может быть взята. Я буду горд стоять на страже до тех пор, пока мое время не истечет, но скоро вы подниметесь на вал и будете стоять на страже один. В заключение я оставляю вас словами Марка Аврелия: «Думайте о себе как о мертвом. Вы прожили свою жизнь. Теперь возьмите то, что осталось, и проживите это правильно. То, что не пропускает свет, создает собственную тьму». С уважением, «Knute Lombatton»

Хороший шрам (Nice Scar)

Пока я стоял в очереди в аэропорту Атланты в ожидании своего рейса в Ирак, я посмотрел на парня, стоявшего позади меня. Я заметил у него на шее 3 огромных шрама. Я сразу узнал тип шрамов. Они как бы выдохлись и были ярко-розовыми и чертовски уродливыми. Я секунду смотрел на шрамы, а затем посмотрел на него и сказал: «Шрапнель?». С широкой улыбкой он сказал: «Ага! Откуда ты знаешь?». И я сказал ему, что сразу узнал шрамы, потому что у одного из сержантов моего взвода на всю жизнь отметкой будут такие же шрамы на шее. СВУ, Мосул. Он сказал мне, что это было от СВУ в колонне, в которой он находился.
Я приехал в аэропорт рано, поэтому взял такси до района Five Points около Атланты. Я вполсилы побесился в каком-то рок-н-ролльном баре, в музыкальном автомате которого было Social Distortion. Я еле успел в аэропорт. Когда я добрался до аэропорта, сержант, отвечавший за посадку людей в самолет, сообщил мне, что на обратный рейс в Ирак забронировано больше билетов, и спросил, не хочу ли я уступить место. Он сказал, что они разместят людей в отеле Marriott на ночь, а завтра им нужно будет улететь. Честно говоря, мне было немного не по себе из-за того, что я не отказался от своего места в Кувейте, поэтому я решил продемонстрировать некоторую личную жертву, выступить и помочь своим товарищам-солдатам, и я с радостью вызвался отказаться от своего места, чтобы другой солдат мог вернуться в Ирак и быть со своими людьми. Итак, я провел ночь в Marriott с бутылкой Jäger, а на следующий день я сел на маршрутный автобус до аэропорта Атланты, а через несколько часов я был в самолете, возвращающемся в Ирак. Мы полетели из Атланты во Франкфурт, Германия, затем в Camp Doha в Кувейте.
Я надеялся, что, может быть, проведу пару дней в Doha, но той ночью меня посадили на самолет в Мосул. Они не заёбываются и спешно возвращают вас в ваше подразделение после того, как вы уйдете. Меня сразу посадили на С-130, и в то утро я вернулся на аэродром к FOB Марез. Мне пришлось ждать целый день, пока кто-нибудь наконец меня заберет. Я приехал туда в 6 утра, сидел и ждал до 8 утра той ночи. Наконец Е-4, которого я никогда раньше не видел, подобрал меня на Хамви и отвез меня обратно на FOB. Он сказал мне, что моего подразделения больше нет в Мосуле, что они теперь на юге, за Багдадом. Больше он ничего не знал.
Как только я добрался до FOB Marez, мне сказали, что мне нужно подождать пару дней, прежде чем они смогут посадить меня в самолет, чтобы вернуться к моему подразделению на юг. Нет возражений. Так что я просто расслабился в своей комнате на пару дней. Единственными людьми в FOB Marez были наши заменители, и они казались мне толстыми и недисциплинированными, но, опять же, мы, вероятно, так же выглядели для парней 101-й, когда мы впервые приехали в Мосул. Наконец, у меня и E-6, который отвечал за почту моей компании, был готов рейс, чтобы доставить нас в FOB Anaconda, а оттуда я сяду на Chinook (вертолет) в Camp Cooke, где сейчас находится мое подразделение. Затем мы отправились на аэродром. Наша работа заключалась в сопровождении почты, чтобы убедиться, что она доходит до наших парней, чтобы не было путаницы. Почта – это огромный подъём боевого духа для солдат, особенно для парней, которые долгое время находились в полевых условиях. Нет ничего круче, чем вернуться после полевой задачи к пачке писем от друзей и семьи. И нет ничего более удручающего в мире, чем вернуться после полевой задачи и не обнаружить почты.
Tags: bravo company, buzzell, colby, gunner, iraq, killing time in iraq, m240, marez, mosul, my war, rules of engagement, samarra, stryker, us army, war, Баззелл, Иракская свобода, Колби, Марез, Мосул, Моя война, Операция, РПГ, СВУ, Самарра, Страйкер, Убивая время в Ираке, американский солдат, армия США, блог, военные мемуары, война, джихад, ирак, иракцы, исламисты, книга, мемуары, пехотинец, пулемет, пулеметчик, ракеты TOW, свобода, солдат
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments