July 11th, 2021

interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 1 (+21)

Thank You for My Service 2019 / Благодарю тебя за мою службу
Mat Best, Ross Patterson, Nils Parker
[На русском языке публикуется впервые. Мои вставки – в [квадратных] скобках.
Публикуется для ознакомления. Коммерческое использование данного перевода запрещено.
Книга на английском языке доступна в интернете, бесплатно.
Индивидам с ранимой психикой, а также несовершеннолетним запрещается читать данный перевод.
Перевод дословный, максимально точный.
В книге присутствует некоторая цензура, пришлось это как-то обыгрывать.
ПРИМЕЧАНИЕ – если встретите в тексте Hizballah (Хезболла), Al Qaeda (Аль-Каеда), Taliban (Талибан), ISIS (Islamic State, Исламское государство) и любые их подразделения (ISIL, ISI) – имейте ввиду, что это террористические организации, запрещенные в Соединенных Штатах Америки, Канаде, Великобритании, Индии, Шри Ланка]
[Книга заняла первое место в списках бестселлеров Wall Street Journal и Publishers Weekly]

**Безупречные и хохочущие-над-своей-задницей военные мемуары, которых ждали как ветераны, так и гражданские, о 5 турне армейского рейнджера, превратившегося в феномен YouTube и ревностного защитника ветеранов**
Члены подразделений специальных операций вооруженных сил разделяют тщательно охраняемый секрет: они любят свою работу. Они наслаждаются возможностью сразиться. Они даже благодарны за это и надеются, что, возможно, им также удастся убить кучу плохих парней, пока они это делают. Необязательно благодарить их за службу – все они получают удовольствие.
В этих веселых и личных мемуарах читатели проедут на пассажирском сидении вместе с бывшим армейским рейнджером и частным военным подрядчиком и нынешним феноменом социальных сетей Мэттом Бестом через бои и их последствия как за границей, так и дома.
От пережитой кожной инфекции в болотистой впадине Америки (он же Columbus, штат Georgia) до взлома дверей на окраине Рамади, от взрыва грузовика, полного вражеских комбатантов, до наблюдения за последствиями взрыва террориста-смертника прямо перед вашим лицом.
*Thank You for My Service* даст читателям, которые любят Америку и любят хороших парней, свежее понимание того, каково это на самом деле в умах мужчин и женщин на передовой. Это также отрезвляющий, но успокаивающий взгляд на жизнь ветеранов после прекращения боевых действий, когда враг становится неуверенным в себе или отчаявшимся, и вы начинаете задаваться вопросом, почему кто-то должен благодарить вас за что-либо, особенно за вашу службу. Как вы продолжаете жить, когда что-то, что вы любите, превращает вас в кого-то, кого вы ненавидите?
Для ветеранов, их друзей и семей «Thank You for My Service» предложит утешение в виде миллиона смешных историй и советов, как план того, что делать после того, как война закончится и начнется настоящая битва. А для мирных жителей это инсайдерский отчет о военной жизни, который вы не найдете больше нигде, рассказанный с равным соотношением сердечности и крутости. Это *Deadpool* встречает *Капитана Америку*, за исключением того, что один ходил в бизнес-школу, а другой - на терапию, и никто не догадывается, кто есть кто.
Mat Best [Mathew Alfred Best, родился 2 октября 1985 г. в El Paso, штат Техас. После ухода из армии Бест получил степень бакалавра гуманитарных наук в университете Ashford и работал подрядчиком в CIA. Служил в 2004 – 2008 гг. в 2nd Ranger Battalion, 75 Ranger Regiment, воевал в Ираке и Афганистане. Соучредитель «Black Rifle Coffee» и «Article 15 Clothing», актер и продюссер фильма «Range 15», сторонник Второй поправки и LGBTQ. Мэт типичный - https://interes2012.livejournal.com/154200.html], Ross Patterson, Nils Parker

Взгляды, выраженные в этой публикации, принадлежат автору и не обязательно отражают официальную политику и позицию Министерства обороны или правительства США. Разрешение на публичный выпуск этой публикации Министерством обороны не означает одобрения Министерством обороны или фактической точности материала. Некоторые имена, идентифицирующие характеристики и другие детали были изменены для защиты конфиденциальности вовлеченных лиц. В некоторых случаях присутствует цензура для сокрытия личности людей. Наконец, в некоторых случаях автор переставлял и / или сжимал события и периоды времени в целях повествования.

Chapter 1 / Глава 1
Кому-нибудь нужна рука? (Does Anyone Need a Hand?)

Как армейский рейнджер и подрядчик CIA, я имел честь и удовольствие провести одни из лучших лет своей жизни, защищая то, что олицетворяет эта страна. Я занимался своим делом во многих различных областях нескольких стран в течение большей части десятилетия. Я видел много смертей. Я сотворил изрядную долю этого сам, отправляя наших врагов в преисподнюю с крайними предубеждениями любыми необходимыми средствами. Я носил униформу с огромной гордостью и глубоким восхищением перед теми, кто носил ее задолго до меня, включая моего отца, ветерана времен Вьетнама. Для меня было честью быть частью непревзойденного военного братства.
Покинув армию после 5 боевых командировок, я никогда не думал, что смогу повторить отношения, которые я построил в этом братстве. Я предположил, что что бы я ни делал дальше, я не смогу предложить того духа товарищества, который вы развиваете, живя и работая с одной и той же группой парней, в зонах боевых действий и на военных базах, изо дня в день. Однако с годами я нашел способы компенсировать это в своей личной и профессиональной жизни. Вначале, если бы я скучал по одному из моих мальчиков, я бы просто прыгнул в самолет и приземлился бы на его кушетке, не дав ему возможности предупредить жену, как положено хорошему другу. Позже, чтобы оставаться на связи, я начинал групповое текстовое сообщение и отправлял сообщение типа «Идеальная 10» с изображением изрешеченного пулями лица Ким Чен Ира, приклеенного на десятки мишеней на моем местном стрельбище, что вдохновляло их на присылание своих собственных фотографий, отчасти для того, чтобы повеселиться, а отчасти для того, чтобы притвориться, будто они лучше меня стреляют, что почти так же бессмысленно, как споры в Интернете.
В конце концов, по мере того, как я двигался дальше, и некоторые из этих старых отношений отошли на второй план, я понял, что дух товарищества – это не то, что развивается только между людьми, которые разделяют один и тот же опыт. Его также можно развивать с новыми людьми, которые разделяют те же ценности и имеют такой же опыт. Военные могут работать и общаться друг с другом и за пределами армии. Служба – не единственное место, где вы можете наладить связи с парнями, которые знают, что значит жертвовать, страдать и гадить в местах, где нет дверей.
Не поэтому я в конечном итоге основал компанию по производству одежды или спиртных напитков или объединил усилия для создания кофейной компании под названием Black Rifle Coffee, но именно поэтому мои партнеры и я отдаем приоритет найму ветеранов. Мы знаем, что в гражданском мире они ищут того же, что и мы: возможность играть с оружием, собаками и взрывчатыми веществами, принося пользу и сохраняя при этом пользу для нашего здоровья. Начать бизнес с ветеранами для ветеранов – это, вероятно, самое близкое из того, с чем я когда-либо приду к воссозданию эмоций, которые я испытывал, и уз, которыми я наслаждался во время пребывания в армии и ЦРУ.
Если бы только это могло воссоздать то единственное, по чему я скучал больше всего на свете - каждое пробуждающееся мгновение каждого дня – с тех пор, как я ушел из армии: кайф войны.
Тихо охотиться на самого грозного врага природы и в то же время тренироваться в течение многих лет, чтобы совершить прицельный рейд? Да, пожалуйста. Мученическая смерть какого-нибудь джихадиста через High-fiving [«дай пять» – шлепок открытой ладонью об ладонь другого человека] по его роже работающей AR-15? Это просто теплый кусок пирога свободы с ледяной ложкой Америки на краю. Понимать хрупкую, эфемерную природу жизни, а затем быть тем, кто вырвал её у какого-то ёбаного террориста, который ненавидит вас и хочет убить вас и всех, кто вам небезразличен? Это лучше, чем Chick-fil-A… и давайте посмотрим правде в глаза, нет ничего лучше, чем Chick-fil-A [американская сеть ресторанов быстрого питания, специализирующаяся на сэндвичах из курицы].
И все же, с кармической точки зрения, самая приятная из всех военных историй – это когда один из этих кастрированных сраных петушиных бомберов-самоубийц отправляет себя в забвение, но никого не может взять с собой, потому что он невъебенно глупый. Однажды ночью, в глубине центральной части Ирака во время моей последней операции, мне выпала большая честь наблюдать, как худший террорист в мире применяет свою особую магию.
Нашей целью в ту ночь была группа зданий, которые либо служили, либо служат местом встречи для активной ячейки повстанцев. Когда такое количество бойцов собирается в одном месте, обычно есть куча дерьма, о котором стоит знать, поэтому наша задача заключалась в том, чтобы захватить как можно больше из них для сбора разведданных. Мы наблюдали за этими зданиями через канал ISR (Intelligence, Surveillance, Reconnaissance - разведка, наблюдение, обнаружение) с беспилотника в течение нескольких часов, прежде чем развернуться с базы, чтобы подтвердить, что все внутри были законными бойцами, поэтому к тому времени, когда мы поднялись в воздух, мы знали – была высокая вероятность того, что они обладали информацией, стоящей… как бы это сказать… извлечения? Да, Министерству обороны понравится это слово. Я собираюсь извлекать.
План состоял в том, чтобы выполнить базовое замещение, что означает, что вертолеты сбрасывают наши команды примерно в 3 – 6 километрах от целевой точки, чтобы противник не слышал нас, и мы могли использовать покров тьмы, чтобы войти и выебать их души посреди ночи. Все шло по плану во время нашего полета в HLZ (helicopter landing zone - зона посадки вертолета), когда, знаете ли, с беспилотника стало видно, что 6 вражеских комбатантов выбегают из одного из зданий с автоматами АК-47, РПГ и ПКМ (пулеметы с ленточным питанием). Они прыгнули в грузовик и уехали.
В армии у нас есть имя для таких парней – вражеских бойцов, которые каким-то образом чуют 20 – 25 прибывающих американцев и предпочитают бегство сражению. Мы называем их «сквиртерами», потому что они обычно прячутся внутри сочной мягкой мишени, откуда, если вы примените достаточно последовательное, энергичное давление правильным образом, спереди или сзади, в конечном итоге что-то выйдет наружу. Вопрос только в том, сколько, как быстро и в каком направлении?
Вернувшись на базу, наш дрон-оператор поручил ISR преследовать сквиртеров, когда мы приземлились, выпрыгнули из вертолета и начали движение к цели. Примерно на полпути мы заметили их грузовик, пытающийся обойти наш отряд. Поскольку они были мобильны, а мы шли пешком, наш командующий сухопутными войсками немедленно приказал боевому самолету AC-130 сориентироваться на их позицию и сказать «привет» своими 105-мм гаубичными снарядами и 40-мм пушками Bofors [Bofors 40 mm Luftvärnsautomatkanon - 40-мм зенитная автоматическая пушка шведского производства].
Через несколько минут, слушая болтовню по радио в качестве руководителя группы, нам скоро стали ясны два факта: (1) AC-130 вывел из строя машину, выбив боевиков; и (2) мой отряд из 9 человек менял маршрут, чтобы найти и отмудохать их, в то время как остальная часть взвода направлялась к целевым зданиям.
Я склонился к своей команде. «На всякий случай, парни, я гарантирую, что большинство из них будут живы, когда мы прибудем на зачистку, так что будьте готовы», - проинструктировал я.
«Загрузите свой 40 мм и убедитесь, что готовы к неприятностям». К этому моменту я провел достаточно боёв, так что меня ничего не ебало. Если я думал, что перед нами серьезная угроза, мы входили, как запеченный картофель Ruth’s Chris – полностью загруженными – и безбашенными. Если бы я был на склоне холма и увидел нечто похожее на мертвое тело, неподвижно лежащее в кустах, я бы проткнул ему голову на всякий случай, потому что в половине случаев этот парень вовсе не был мертв. Когда вы подходите к его позиции, вы обнаруживаете, что он жив и вооружен, надеясь, что вы ослабите бдительность. Или, если он был ещё более терпеливым, он мог бы подождать, пока вы подойдете достаточно близко, а затем взорвать себя. После достаточного количества таких случаев во мне не осталось ни колебаний, ни осторожного оптимизма. Если они были известными комбатантами, мы убеждались, что они мертвы, пока наводили порядок в том беспорядке, который они создали.
Когда мы все были в квадрате, мой отряд медленно двинулся к последней известной позиции сквиртеров. По расстоянию это было недалеко, но по времени вы никогда не знаете, сколько времени это займет. Волны иракской пустыни постоянно мешали восприятию глубины, поэтому, когда вы искали что-то, на чем у вас не было фиксированной позиции, это почти всегда заставало вас врасплох, когда вы, наконец, находили это.
Через 10 минут мы увидели мерцающее сияние на горизонте. Мы все видели это свечение раньше. Большинство из нас в том или ином случае сотворили это свечение. Автомобиль горел. Свечение направляло нас, но в итоге мы услышали автомобиль раньше, чем увидели его. Жар от огня выжигал все патроны АК-47 калибра 7,62, всё ещё находившиеся в кузове грузовика, и шум эхом разносился во всех направлениях.
Следуя звуку, мы взошли на уступ и наконец наткнулись на горящую машину. Огонь был настолько мощным, что полностью охватил грузовик и почти выбелил наши очки ночного видения. Он также сделал ту странную вещь, которую делает огонь, когда он освещает все на переднем плане, но делает невозможным что-либо за ним. Чтобы не быть подрезанным одним из бойцов, прячущихся в слепой зоне, мы организовали штурм линейным строем. Это также уменьшило бы вероятность рикошета от грузовика, стреляющим АК-патронами во всех направлениях, как пьяный десептикон.
Из видеозаписи ISR мы знали, что нам приходилось пасти стадо этих паршивых кошек. Мы сразу нашли первых троих, они лежали на земле перед горящей машиной с оружием рядом с ними. Они играли в мертвых. Их выдавало раненое дыхание. Вместе с парой членов моего отряда мы вступили в бой прямо перед тем, как они успели открыть ответный огонь или сбросить свои жилеты смертников. Время игры закончилось. Америка 3, террористы 0 (это матч всухую).
Когда мы проезжали мимо грузовика, мы заметили четвертого человека, который направил ПКМ со сто-зарядной лентой 7,62x51 мм патронов на меня, готовым к пальбе. Я никогда не узнаю, как этот парень не разрезал меня пополам этой штукой до того, как один из членов моей команды вложил 2 пули ему в голову. Мне очень повезло на войне. 4–0, Америка ведёт.
Осталось найти еще 2 бойцов. Они не были убиты в машине и не попали в типичную зону разрушения, которую вы обнаруживаете после встречи с боевым самолетом AC-130. Они могли идти пешком, преследуя нас откуда-то из-за ореола огня. Они могли быть смертельно ранены и больше не представляли угрозы. Но мы этого не знали, поэтому не могли предположить, что они были нейтрализованы.
Наконец, выбравшись из машины, я поднялся на другую небольшую берму, чтобы лучше видеть окрестности. В непосредственной близости не было явных построек, которые могли бы стать хорошим укрытием террористов, поэтому я знал, что оставшиеся плохие парни, вероятно, были очень близко. Именно тогда я увидел макушку одного из них, не более чем в 20 метрах от меня, когда он перешел из положения лежа на колени, немного спустившись по наклонной берме. Он пытался нацелить свой АК-47 на то, что я представлял себе как мой силуэт, подсвеченный бушующим адом позади меня. К несчастью для него, я был нацелен и настороже с моим оружием. Я сразу же атаковал угрозу несколькими выстрелами. (5–0, хорошие парни ведут). Когда он упал, сразу за ним наконец-то показал себя шестой член иракских деревенских жителей. Он был безоружен, но не с пустыми руками. Затем, так же быстро, как он появился, он исчез ... в большом взрыве и ослепляющем облаке пыли.
Помните ту сцену из «Pulp Fiction» в начале «The Bonnie Situation», когда Джулс и Винсент находятся в квартире, чтобы забрать украденный чемодан для Марселласа Уоллеса, и они забывают про парня, который прячется в ванной? Помните, как парень выскакивает с «чертовой ручной пушки», разряжает всю обойму в упор и полностью промахивается? Это именно то, что мы чувствовали, когда стояли там, в пределах радиуса взрыва типичного террориста-смертника, не только живыми, но и без единой царапины. Итоговая оценка: USA 6, Вражеские бойцы 0.
Если бы мы видели жилет до того, как он взорвался, возможно, у кого-то из нас было бы духовное пробуждение, как у Джулса, но поскольку это произошло до того, как кто-либо из нас узнал, что происходит, всё, что мы действительно могли сделать, это поблагодарить бога за то, что у этих засранцев больше веры в пророка, чем тактической точности. Взорвав себя со стороны грязной дефилады, находясь прямо на её дне, этот ёбаный засранец не дал своей бомбе места для взрыва. Когда наш человек нажал на спусковой крючок, большая часть шрапнели вылетела либо через заднюю часть его жилета, в сторону от нас, либо вперед, прямо в сторону насыпи. Всё, что там взорвалось, безвредно проплыло над нашими головами. Когда песок осел и дым рассеялся, единственными доказательствами того, что этот парень вообще существовал, была выбоина, на которой он только что стоял, и кровь, покрывавшая землю вокруг дыры, как остатки суфийского вращения [форма физически медитации суфийских дервишей, когда они вертятся как юла].
Для представителя родины математики этот парень понимал углы как дерьмо. Но этого следовало ожидать от многих террористов-смертников: они не известны тем, что обладают глубоким аналитическим умом, полностью продумывающим ситуацию. Трудно рассердиться на такую ходячую премию Дарвина, особенно когда он экономит правительству США 33 цента, которые составляли стоимость выстрела. Тем не менее, мне удалось найти способ, потому что теперь он сделал практически невозможным его опознание.
У многих людей в головах есть эта голливудская картина с жертвами войны, как будто одну секунду они лежат там, дрожа и осознавая чудовищность того, что произошло, а в следующий момент они принимают это, кашляют кровью, закрывают глаза и умерают. Нет, сэр. Если я просто всадил 7 пуль в голову какому-нибудь парню, а он не увидел, как я подошел, не будет никаких размышлений, просто беспорядок. Беспорядок, который мне приходится смывать небольшим количеством хорошей питьевой воды, которую я принес, чтобы наш фотограф мог получить четкое (практически бесполезное) изображение мертвого бойца. Недостаточно ни количества воды, ни ракурса камеры, ни фильтра Instagram, которые восполнят отсутствие лица. И это более чем верно, когда вы имеете дело с ходячим СВУ, которое также очень плохо разбирается в терроризме.
С другой стороны, у нас было большинство из 5 других бойцов. Мы выстроили их всех в ряд возле их автомобиля, который к этому моменту сгорел, и начали каталогизировать и идентифицировать их по фотографиям и отпечаткам пальцев. Когда мы обратили внимание на маленького Сэмми-бомбера-смертника, мы, к моему большому неудовольствию, обнаружили, что все, что мы смогли найти, это его ноги и задница. На этой планете есть три человека, которых я могу идентифицировать только по этим частям тела: Serena Williams, Ким Кардашьян и того южноафриканского спринтера, который убил свою девушку [Oscar Pistorius (ЮАР) – обладатель 6 паралимпийских медалей. У него ампутированы обе ноги. 14 февраля 2013 г. в 3 часа ночи в доме Писториуса в Претории была убита его подруга Рива Стенкам]. Мы не могли получить что-нибудь полезное из нижней части тела этого чувака.
Разочарованный, я отошел от своего отряда к месту взрыва и начал нарезать круги по пустыне, где, как я думал, взрыв мог отбросить части тела, достаточно большие и прочные, чтобы пережить взрыв. Может, мне повезет, и я найду голову или что-нибудь в этом роде. В 50 метрах от дна того небольшого уступа я заметил руку, отрубленную в локте, пальцы всё ещё были прикреплены. Буу-я. Между прочим, рука была важна не только для идентификации последнего бойца. Это был также последний кусок головоломки, который позволил нам покинуть страну и отправиться нахуй домой.
Такие моменты непростые. В те первые минуты, когда кажется, что действие закончилось, а миссия завершена, именно тогда происходит выброс адреналина, и вы больше всего склонны терять концентрацию или позволять эмоциям овладеть вами – какими бы они ни были. Незаметное и неконтролируемое странное беспокойство может начать нарастать, и тогда все может пойти не так.
Моя работа как руководителя группы в таких ситуациях заключалась в том, чтобы оставаться хладнокровным и, так сказать, считывать комнату. Если бы люди были слишком расслаблены, я бы пошел и напугал их. Если бы они были слишком возбуждены, я бы сбрасывал энергию. Только что увернувшись от града приготовленных боеприпасов, чувака с наведенным и заряженным ПКМ, другого с АК и его друга-человеческой гранаты прямо за ним, возникло изрядное нервное напряжение. в воздухе. Есть только один ответ на такой сценарий: юмор висельника.
Я схватил отрубленную руку за локоть, побежал назад и, перебравшись через уступ на виду у всех, начал махать рукой, как будто только что выиграл конкурс красоты.
«Привет, парни!» - закричал я. «Кому-нибудь нужна рука?!».
Всему отряду потребовалась секунда, чтобы зафиксировать то, что они видят… и, наконец, громыхнули смехом, выдав огромную волну катарсиса. Как только начался смех, шлюзы открылись как для меня, так и для них. В этом смысле я как банка Pringles: как только ты её откроешь, я просто не могу остановиться.
Я поднес руку к центру груди и схватил палец. «Наконец-то я могу рассчитывать а что-то!».
Потом мы провели армрестлинг. Я выиграл. Я закончил это как Stone Cold Stunner [профессиональный рестлер]. Чтобы отпраздновать это событие, я поднял руку и помахал ею, как будто мне было все равно. Затем я сжал пальцы в свободный кулак. «Кому нужна работа из первых рук?». Я заверил свою команду, что это не вытирающая рука терориста, но, к сожалению, у меня не было желающих.
Неудивительно, что у Carrot Top [американский комик] была такая долгая карьера – вы можете получить кучу всего от одного реквизита. Бедный парень из разведки, которому было поручено снимать отпечатки пальцев и вводить все данные в компьютер, просто уставился на меня, когда я протянул руку и попытался сам ввести отпечатки пальцев один за другим.
Буп. Буп. Буп. «Что?» - сказал я, размахивая рукой вверх и вниз, как марионетка, и визжа голосом отрубленной конечности.
«Я просто хочу, чтобы ты проверил мои отпечатки, чтобы твои друзья уже могли вернуться домой!»
Когда мы все закончили, мы вызвали 160-й SOAR (Special Operations Aviation Regiment – авиационный полк специального назначения), чтобы он нас забрал. Ради забавы установили им HLZ прямо рядом с грудой трупов. Эти чуваки из SOAR – кучка закаленных и хардкорных летчиков, но некоторым из их новых начальников экипажей не довелось видеть столько смертей вблизи. Представьте, что вы восемнадцатилетний шеф авиационного экипажа, чья работа заключается в управлении пулеметом M240 на борту вертолета, и ваш пилот сажает вас рядом с 6 трупами (ну хорошо, 5 с половиной) с гигантскими отметками Шарпи. С 1 по 6, руки и части тела сложены друг на друга, все аккуратно собрано в ряд.
Я посмотрел на ребенка и помахал рукой, когда сел в вертолет. Судя по выражению его лица, он казался одновременно пораженным и ошеломленным, поэтому я вытащил камеру, чтобы показать ему только что сделанные фотографии. Большинство из них предназначались для сбора разведданных и доказательств. Однако фотография руки, которую я сделал, была скорее напоминанием о том, что этот кусок плоти и костей мог быть ответственен за ещё 5 или 6 затянутых флагом металлических гробов, выкатывающихся на базу ВВС Dover из тускло-серого C-130 по взлетно-посадочной полосе.
В фотографиях не было ничего особенно ужасного – ничего необычного, - но по реакции ребенка было ясно, что он не согласен. После 9 или 10 таких гламурных рейнджерских снимков он покачал головой и снова повернулся к своему пулемету. Он был заинтригован вплоть до того момента, когда я показал ему, что такое настоящая война, а затем он сказал: «Я в порядке». Умный ребенок.
Оглядываясь назад, я немного разочарован своим поведением в тот момент. Я полностью упустил шанс подольше подержаться за руку и сделать ею «дай пять» парням, когда садился в вертолет. Вместо этого я поспешно бросил её в кучу мертвецов для пересчета, как полный любитель. Однако в пылу момента вы можете делать только то, чему вас научили, и для меня это означало неуместные шутки, чтобы развлечь моих людей (не только себя) и – по крайней мере на минуту - помочь им сократить через ужас войны. Я имею в виду, каковы шансы, что единственная идентифицируемая часть, оставшаяся от террориста-смертника - это рука, которой он взорвал свою бомбу? Как вы позволите себе оставить такую потрясающую иронию, ничего не сказав? Это один из тех забавных кусочков кармической справедливости, которые жизнь бросает в вас, чтобы вы не потеряли рассудок.
Это также один из тех моментов, когда любой здравомыслящий человек должен спросить себя: как, черт возьми, я сюда попал?

Chapter 2 / Глава 2
От зеленого дня до талантов садоводства (From Green Day to Green Thumb)

Несмотря на то, что я был самым младшим из 6 детей в семье военного, живущим в Санта-Барбаре, штат Калифорния, я не особо задумывался о том, чтобы поступить туда, когда поступил в среднюю школу, в основном потому, что не чувствовал себя подходящим для этой роли. Когда я посмотрел в зеркало, я не увидел солдата; Я увидел неуклюжего, замкнутого ребенка, который любил играть музыку и которого больше интересовали наука и бизнес, чем что-либо ещё. Вместо того, чтобы заниматься спортом, работать на машине или заниматься серфингом, как большинство других парней в моем классе, мои внеклассные интересы привлекли меня в две из самых крутых групп, в которые можно было вступить в кампусе средней школы Южной Калифорнии: ботанический клуб и эмо-группу [Мэт угорал по Offspring, Blink-182, Pennywise, Bad Religion – если кому интересно].
Я знаю, о чем ты подумал: бро, эти группы, должно быть, были настоящим магнитом для пусек. И ты был совершенно прав, брателло, они были. Каждая была заполнена кисками. В ботаническом клубе мы сидели и болтали о девочках и деньгах. Самое близкое, где мы когда-либо приближались к настоящему сельскому хозяйству - это ерунда о том, как перекрестно опылять сорта марихуаны, о которых мы читали в High Times. В какой-то момент нам удалось вытащить наши садоводческие таланты из задницы на достаточно долгое время, чтобы попытаться построить теплицу, но это не прошло этапов планирования.
В группе, которую мы назвали Blind Story, дела обстояли не намного лучше, потому что, конечно, так и было. Я стал выше к тому времени, когда мы отыграли несколько концертов, но я все еще был слишком худым, мои зубы были слишком торчащие для моего рта – я в основном выглядел как рождественский щелкунчик - и если моя черная как смоль стрижка а-ля Flock of Seagulls [английская группа новой волны и синти-попа, образованная в 1979 году. У её участника, Mike Score, была стрижка типа «я упал с мотоцикла, тормозил головой, упираясь ушами». Что-то типа бэтмэна с пышным чубом. Официальная версия происхождения прически гласит, что когда перед концертом Mike Score сотворил на себе нечто вроде poof-mullet David Bowie, басист Frank Maudsley врезал ему по темени, отыгрываясь за последствия драки] была недостаточно отталкивающей, я решил сыграть на басу, просто чтобы убедиться, что все девушки знали, что последняя вагина, в которой я был внутри, была та, из которой я вышел.
Нет ничего особенно уникального в этой комбинации физических характеристик или даже в моих обстоятельствах, но когда вы добавляете сильную военную родословную – и тот факт, что всё становилось все более неловко по мере того, как я превращался из подростка в половозрелого юношу - то, что вы в итоге получили, было не G.I. Joe, но «Я не думаю, что ты когда-нибудь будешь заниматься сексом».
Не поймите неправильно: я не жалею ни одной секунды, проведенной в Blind Story или в ботаническом клубе. Удивительно, но когда вы не трахаетесь, вы действительно можете чему-то научиться. В группе я получил опыт работы в команде и нашел свое место в составе более крупного подразделения. В ботаническом клубе я усвоил один из самых важных уроков: как суетиться.
Когда мы впервые попытались построить эту теплицу, школа заставила нас заплатить за наши собственные принадлежности, поэтому нам нужно было заработать деньги. Чирлидеры помыли машины. У оркестра была распродажа выпечки. У команды по плаванию были богатые родители. Нам нужно было найти свое собственное дело. Помимо того, что в моих карманах было полное нихуя, единственным продаваемым навыком, которым обладал любой из нас, была моя способность жарить гамбургеры, как босс. Вот что мы сделали. Каждый день в обеденное время я садился за старый гриль Weber, и мы раскидывали гамбургеры во дворе, как Avon Barksdale [вымышленный персонаж американского телесериала The Wire] раскидывает крэк в малоэтажных домах. Вскоре бизнес начал процветать. Все дети дрались из-за нашего дерьма. Мы регулярно распродавались и зарабатывали приличную монету, по крайней мере, для школьников.
По мере того, как бизнес по производству гамбургеров ширился и рос, один из заместителей директора наконец спросила меня, есть ли у нас разрешение. Я не солгал, но и не ответил на её вопрос: я сказал ей, что мы собираем деньги для ботанического клуба. Некоторое время она позволяла этому скользить, но в конце концов школа поняла, что они теряют деньги на обед из-за нашей маленькой операции, и закрыли нас. Вот что происходит, когда лохматый выскочка с более качественным продуктом находит себе нишу на рынке, где ранее доминировала естественная монополия. Они глушают это. Все эти уроки мне очень помогли, когда 10 лет спустя я начал заниматься реальным бизнесом, но в тот момент это заставило меня возненавидеть всё, что связано со школой.
Лишь во второй половине средней школы меня заинтересовали военные. Это началось, когда два моих старших брата, Алан и Дэвис, вместе готовились к выпуску из учебного лагеря морской пехоты, и мы с родителями поехали в Camp Pendleton, чтобы навестить их на День семьи.
День семьи должен быть прекрасным днем – праздником. За исключением последнего дня в школе, не так уж много дней пятнадцатилетний ребенок с нетерпением ждет, говоря: «Святое дерьмо, я не могу дождаться этого дня». Но когда ты растешь с хардкорным ветераном в качестве отца, а твои старшие братья, которые для тебя как герои, вместе заканчивают учебный лагерь, это невъебенно важно. И это не шутка.
Завершающее мероприятие учебного лагеря проводится за 2 недели до выпуска. Это 54-часовой праздник под названием «The Crucible», который, как и в одноименной пьесе Arthur Miller, мучительно проходить, если вы не полный мазохист. Но Crucible – это обязательный опыт, если вы хотите называть себя морпехом. Это бесконечный парад маршей, бега с препятствиями, тимбилдинга и других приятных умственных задач, предназначенных для проверки вашей выносливости и здравомыслия, и всё это при очень небольшом количестве сна и при ещё меньшем количестве еды.
Дэвис прошел через Crucible без особых проблем – только с обычными шишками и синяками, болью и страданиями. Алан, с другой стороны, довольно сильно боролся, что было не похоже на него. Потребовалось всё, что у него было, плюс немного больше, чтобы пройти через 2 с половиной дня испытания. Средний брат Алан был самым крутым в семье Бест. Он был парнем, который никогда не уставал и вдохновлял всех на то, чтобы выжить. Если у него была такая большая проблема, значит, с ним что-то не так. Оказывается, Алан был болен последний месяц учебного лагеря, кашлял и харкал кровью. В какой-то момент у него даже поднялась температура до 106 градусов [по Кельвину], из-за которой он потерял зрение на 3 дня. Это нормально, если вы один из этих низкооплачиваемых джихадистов, обучение которых включает стрельбу вслепую через стены и за углы, но в армии США нам нравится видеть, что мы делаем, поэтому Алан пошел в лазарет, чтобы пройти обследование. Они сделали несколько рентгеновских снимков грудной клетки и почти сразу же диагностировали у него полноценную пневмонию.
Что ж, неудивительно, что он боролся! Его легкие душили его изнутри. Хиллари Клинтон не могла добраться до машины из-за пневмонии; Я не могу себе представить, чтобы кто-то завершил Crucible в таком тяжелом случае, не говоря уже о последней неделе тренировочного лагеря и физических и психических испытаниях, которые ещё предстоит пережить. Но попробуйте поднять руку и сказать своему сержанту по строевой подготовке, что вы плохо себя чувствуете. Посмотришь, что произойдет.
«Почему бы тебе не опустить свою ебучую юбку, Мэрилин, и если тебе нужно хорошо поплакать, возьми в аренду ебаный блокнот! Вернись в строй!».
Через несколько дней нам позвонил домой врач военно-морского флота, осматривавший Алана. Он страдал не только от пневмонии. Биопсия, проведенная во время того же обследования, обнаружила «отложение кальция» на его шее, что привело к гораздо более серьезному диагнозу: лимфома Ходжкина 2 стадии. Для тех из вас, кто не знаком с этим удивительно разрушительным заболеванием, болезнь Ходжкина – это рак лимфатической системы, требующий лучевой и химиотерапии. Благодарение богу, это не один из самых смертельных видов рака, но он все равно отстой. В некоторых из самых забавных случаев требуется трансплантация стволовых клеток в течение периода от 12 до 18 месяцев, чтобы избавиться от них.
В ночь перед поездкой в Camp Pendleton на День семьи мои родители весь вечер говорили о том, как они собираются сообщить эту новость Алану. Я вежливо посоветовал послать мужского стриптизера-телеграмму, потому что, как я сказал им, это не единственный отложение кальция, которое скрывал Алан, если вы уловили мою мысль. Они не оценили мою братскую шутку и выгнали меня с кухни, пока пытались разобраться в ситуации. Это был их ребенок, стоящий на пороге достижения мечты всей жизни, и им, возможно, придется всё это забрать.
Потом дела пошли ещё хуже. На следующее утро - во вторник, 11 сентября - меня внезапно разбудили в школу, когда мама закричала: «Иди в ванную, сейчас же!». Рядом с туалетным столиком у нее был старый телевизор, на котором она делала утренний макияж. Первый самолет уже врезался в Северную башню. Пока я стоял в замешательстве, в полном недоумении, как и вся страна, второй самолет врезался в Южную башню.
Во время четырехчасовой поездки в лагерь Пендлтон на нашем дерьмовом коричневом седане Buick мы включили радио в поисках новых подробностей и обновлений по мере того, как ситуация развивалась в реальном времени. Новости были полны бесконечных спекуляций на протяжении всей поездки. Всё, что я мог подумать про себя, было: «Надеюсь, база морской пехоты не станет мишенью для этих засранцев». Мой отец, со своей стороны, просто смотрел прямо перед собой на дорогу, время от времени глубоко выдыхая. Ничего больше. Он не сказал ни слова, а это означало, что никто больше ничего не сказал. В те первые 24 часа никто не знал, что за херня происходит, но мой отец знал: двое его сыновей собирались пойти на войну. Ну, по крайней мере, один из них.
Когда мы прибыли в Camp Pendleton, там было настоящее дерьмовое шоу, и мы быстро узнали, что выпускные церемонии отложены на неопределенный срок из-за изоляции всей базы. Совершенно очевидно, что происходили более важные вещи, которые мы полностью понимали. Ничто из этого не изменило того факта, что нам все же пришлось рассказать Алану о его диагнозе. Вы даже представить себе не можете, насколько это отстойно рассказывать своему брату и одному из ваших героев в один из самых важных дней в истории Америки, что у него лимфома Ходжкина:
Я: Поздравляю, что ты морпех, брат.
Алан: Спасибо, Мэт.
Я: Кстати, у тебя рак. Тебе лучше найти врача.
interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 2 (+21)

К счастью, не мне пришлось рассказывать ему об этом. Мой отец отвел его в сторону и рассказал ему наедине. Алан отнесся к этому довольно стойко, чего и следовало ожидать. Чего я не ожидал, так это того, что разветвления новостей моего отца полностью изменились за то время, которое потребовалось нам, чтобы ехать в Пендлтон. Когда эти 19 мучеников-мамкоёбырей влетели на 4 самолетах в 3 здания и поле в Пенсильвании, проблемы Алана уже не сводились только к борьбе с раком. Теперь они включали внезапно назревший вопрос о том, сможет ли он развернуться со своим подразделением и сражаться за свою страну. И если бы Дэвиса отправили на службу без Алана – потому что он был в середине курса химиотерапии или режима облучения – это было бы то, что мы, братья Бест, называем настоящим ударом ниже пояса.
Мы болтались в Пендлтоне пару дней, пока, наконец, четырнадцатого числа они не провели выпускную церемонию. Теперь это явно отличалось от любого другого окончания учебного лагеря за годы или даже десятилетия, может быть, когда-либо. Оглядываясь вокруг, я видел напряженность на лицах родителей, знавших, что их дети, скорее всего, пойдут на войну. Это был такой разительный контраст с молодыми морпехами, которые выпускались. Выражения их лиц, конечно, сигнализировали о некоторой тревоге, но также и об их волнении. Можно было сказать, что им не терпится выбраться оттуда, пойти в SOI (School of Infantry – школу пехоты), а затем развернуться как можно быстрее, чтобы сшибить этих мамкоёбырей с планеты. Я никогда не забуду это выражение их лиц. Это запечатлелось в моей памяти. На самом деле это была большая часть сдвига, который начинал происходить в моей голове – от эмо-придурка к будущему солдату.
В тот же день, после того как начало занятий закончилось и мои братья попрощались со своими друзьями, мы все сели в машину, чтобы ехать обратно в Санта-Барбару. Все мы. Мои братья сидят у окна, я сижу сукой. Было мало разговоров. Это было похоже на то, как ехали несколько дней назад, только теперь радио не извергало домыслов и паники. Это была картина злодея, о котором большинство из нас никогда не слышало: Аль-Каеда.
Хотите угадать, что Алан делал дни и месяцы после возвращения в Санта-Барбару? Я вам скажу, чего он не делал: ни хера не жаловался. Алан боролся с раком так, как он подходил ко всему в жизни – прямо. Он соблюдал протоколы, ел столько, сколько мог, и старался оставаться в форме. Я видел, как он вернулся после химиотерапии бледно-зеленым, но все еще в приподнятом настроении. Мы вместе смотрели телевизор, а он тихонько вставал, блевал в ванной и возвращался, как ни в чем не бывало. Он относился к лечению как к долгу, и в качестве награды мы относились к нему так, как будто ничего не изменилось. Перевод: Мы постоянно с ним трахались.
Было много «Эй, Алан, ты можешь встать рядом с микроволновой печью и разогреть это для меня? У тебя уже рак, в чем разница?». Если бы мы забрали его из больницы, то поехали бы проселочными дорогами и сказали бы ему, что приглядываем за ним, избегая вышек сотовой связи. Я не уверен, насколько ему это нравилось в то время, но я знаю, что он ценил это, когда стал старше, потому что он понимал, как и я, в конечном итоге, что наличие ебучего чувства юмора, вероятно, не менее важно для сохранения живучести солдат, как и его оружие или его броня.
В марте 2002 года, через 7 месяцев после того, как Алану поставили диагноз, врач объявил его здоровым. Через 6 недель после окончания лечения, когда отросли только тонкие участки волос, он обратился в SOI. Врачи сказали ему, что пройдет 2 года, прежде чем он будет считаться полноценным и готовым к развертыванию. Алану тоже нужно было сказать им кое-что.
Судя по броску кубиков, подразделение моих братьев не получило призыв к отправке в Афганистан в первые месяцы боев после 11 сентября. Но в начале 2003 года, через 18 месяцев после окончания учебы, им сказали, что они направляются в Кувейт для подготовки к вторжению в Ирак. К тому времени, как Алан избавился от рака, прошло 11 месяцев. Проблема заключалась в том, что военные требовали, чтобы вы были здоровым в течение 12 месяцев для развертывания, плюс записи на всех его картах указывали, что они думали, что ему понадобится дополнительный год восстановления. Так близко, и в то же время так далеко.
Алан жаловался? Да ладно, я думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос. Он занимался своим долбаным делом. Первое, что он сделал - это прошел стандартный военный процесс, заполнив документы, получив подписи, получив разрешения, чтобы попытаться стать готовым к развертыванию. Конечно, поскольку это были военные, все заняло вечность, и только за день до того, как рота его и Дэвиса должна была уйти, он узнал, что всё наебнулось, и ему отказали. Узнав об этом, он попробовал другой способ, назначив на следующий день медицинский осмотр перед развертыванием, чтобы попытаться получить разрешение по медицинским каналам до того, как самолет его роты вылетит с аэродрома Пендлтон.
«Сэр, я должен быть со своим взводом, когда они развернутся сегодня», - сказал он военному врачу. Доктор кивнул, увидев нетерпение в глазах Алана.
«Все верно. Вставай, давай взглянем на тебя». Пока врач проводил осмотр, Алан прошёл всё. Затем последовала стандартная проверка лимфатических узлов, которая является бесполезной наградой для пациентов Ходжкина, даже тех, у которых рак находится в стадии ремиссии. Врач положил обе руки на шею Алана, слегка надавил на лимфатические узлы и сразу же прекратил обследование.
«Как себя чувствуют ваши лимфатические узлы? Вздутые? Болят?».
«Нисколько. Им хорошо. Я прекрасно себя чувствую».
«Угу. Потому что мне кажется, что они опухшие», - серьезно сказал доктор.
«Ну, я не понимаю, что вы имеете в виду. Как я уже сказал, чувствую себя прекрасно. Однако вчера вечером я был рядом с парой парней, которые курили сигареты. Может, их пассивное курение ненадолго загрязнило мои легкие ...».
«Сынок, это дерьмо не взлетит. Ты выздоравливаещь от рака, и твои лимфатические узлы увеличены. Боюсь, я не смогу с медицинской точки зрения дать разрешение на развертывание. Мне жаль».
«Но я закончил химиотерапию 11 месяцев…».
«Это для твоего же блага. Я уверен, что ты справишься со следующим развертыванием».
«Да, но сегодня вечером мой отряд уезжает». Алан был настойчив.
«Мои руки связаны. Извини, сынок. Не волнуйтесь, война никуда не денется».

Он похлопал Алана по плечу с максимально допустимой долей сочувствия к E-3 в нижней части пищевой цепочки морской пехоты. То есть нет. Доктор вышел, оставив Алана на мгновение удрученным, а затем разозленным. Это было «официальное» военное решение, о котором доложили его командиру подразделения, а это означало, что не было возможности указать его имя в приказе об активации или его задницу в этом самолете.
Для обычного человека это было бы игрой в мяч. Но Алан необычный. Он настоящий мастер артистической херни. Он ёбаный Микеланджело, рисующий фекалии. На стоянке возле медицинского здания он позвонил гражданскому онкологу, который за 11 месяцев до этого выписал ему разрешение на проведение SOI. Алан объяснил ситуацию – ну, ситуацию: он собирался уехать на «учения», которые должны были продлиться всего «3 недели» в рамках «временного развертывания», в место, которое на 100 процентов находилось вне зоны охвата. в зоне боевых действий, и ему нужно было пройти медицинское обследование, потому что его военные врачи хотели получить второе мнение, чтобы считать его чистым. Для онколога это имело смысл, как и всякая хорошая ложь для всех, и он согласился встретиться с Аланом в тот же день.
Онколог Алана находился в полутора часах езды и, не будучи военным, не имел ни малейшего представления о том, что происходит и о чём идет речь. Поэтому, когда Алан добрался туда, он небрежно вошел в комнату и сделал вид, что это был самый обычный визит в мире с проверкой и штампом в паспорте. Так оно и было – пока он не нащупал лимфатические узлы Алана.
«Они кажутся опухшими, Алан».
Вот что касается гражданских врачей, которые практикуют вдали от военного населения: они могут быть соседними с нашим миром, но это сильно отличается от пребывания в нем, и, по правде говоря, они знают всё о том, как на самом деле действуют военные. Поэтому, когда молодой, здоровый на вид морской пехотинец входит в один из их смотровых кабинетов, прямой, уверенный и невозмутимый, а затем лжет им прямо в ебаное лицо, у них нет стимула копать глубже и они не догадываются, что их жестко сажают в лужу. К тому же, Алан уже сделал это врачу годом ранее, когда скормил доктору линию чуши, которая позволила ему стать чистым для SOI раньше, чем следовало. Этот парень привык к ощущению человека в седле, который взял его прокатиться.
«О, я знаю, но я, очевидно, в порядке», - сказал Алан. «Я имею в виду, вы объявили меня здоровым от рака 11 месяцев назад, и, честно говоря, это просто формальность, которую требуют военные, чтобы они могли прикрыть свои задницы. Кроме того, я буду дома через 3 недели. В некотором смысле это почти как отступление. Это не похоже на вторжение в Ирак или что-то в этом роде».
Этого было достаточно для Зала славы Гиппократа, очевидно, потому что он подписал контракт и отправил моего брата в путь.
Когда Алан вернулся на базу, ему ещё предстояло преодолеть несколько «небольших» препятствий. Во-первых, ему нужно было поехать в Кувейт, потому что его компания Echo только что уехала, включая нашего брата Дэвиса. Были и другие роты, которые всё ещё суетились, готовясь к развертыванию на следующий день, и послезавтра, и послезавтра ... но его рота уже летела в дружественном небе. Поэтому он задумал перелет с Fox Company, которая уходила на следующий день.
Это был надежный план, за исключением следующей проблемы: поскольку он не получил официального разрешения на развертывание, у него не было никакого оборудования. Ни шлема, ни бронежилета, ничего. Одно дело – уговорить сесть на самолет другой компании; совсем другое дело – придумать правдоподобную причину, по которой у вас нет снаряжения. Так что Алан даже не пытался. Вместо этого, как он сказал мне позже, он «нашел некоторое незакрепленное оборудование, лежащее на полу у шкафчиков» других компаний, которые не собирались развертываться. Затем он добавил: «Некоторые шкафчики могли быть открыты, там было беспокойно». Знаешь, что ещё беспокойно, Алан? Торнадо вранья, кружащее над твоей головой.
Остаток ночи и следующий день Алан карабкался, как человек в огне, чтобы сесть на самолет Fox. Как только он получил одобрение и благополучно оказался на борту, он триумфально схватился за сиденье и впервые за 72 часа вздохнул. Он оглядел всех, чтобы увидеть, были ли они так же взволнованы, как он. Именно тогда он осознал свою следующую и самую большую проблему: у всех этих чуваков было оружие. У него нет. Воу! Как, черт возьми, он получит оружие? А ладно, по одной суете за раз.
Когда самолет приземлился, Алан добрался до базы вместе с ротой Fox. Когда он вышел из грузовика и сделал свой первый официальный шаг на военную базу США в условиях войны, парень из компании «Альфа» увидел его и остановил его.
«Бэст?» - недоверчиво сказал он. «Какого хера ты здесь делаешь?».
«О, я попал в поездку».
«Чувак, Дэвис собирается невъебенно насрать себе в штаны от счастья. Он знает?».
«Как ты думаешь?».

Парень из роты «Альфа» рассмеялся и исчез, но у Алана были другие мысли. Большие, длинные, твердые, черные вещи, которые доставляли его рукам огромное удовольствие обнимать их. Кроме того, ему было нужно оружие. Как можно получить огнестрельное оружие в зоне боевых действий, если вам вообще не положено там находиться? Оказывается, просто спросить. Алан явился в штаб своего подразделения, поговорил с первым сержантом другой роты и попросил выдать оружие. Вот так запросто. Никто ему даже ничего не сказал, и он продолжил, как будто это было обычное дело.
В течение 20 минут после того, как Алан был там, это дошло до Дэвиса, который немедленно пришел, чтобы узнать, правдивы ли слухи.
«Бро, какого хера ты здесь делаешь?» - спросил Дэвис.
«Оказалось, что Юго-Запад сейчас летит очень далеко на восток».

У Дэвиса было так много вопросов. Алан терпеливо отвечал на все, как вы делаете, когда объясняете что-то потрясающее, что вы сделали, и просто ждете, пока другой человек догонит в понимании вас и согласится с вами. Дэвис только покачал головой. Ни один из ответов не имел логического смысла; они были бы понятны, только если бы вы знали Алана так же хорошо, как Дэвис. В конце концов, «как» не имело значения. Было важно «почему», и Дэвис был рад, что Алан не упустил шанс, потому что не быть там с парнями действительно убило бы его. Ну, ещё и рак.
Я узнал о маленьком трюке Алана примерно неделю спустя. Я отдыхал дома, когда зазвонил телефон. Когда я ответил, я услышал потрескивание того, что я теперь узнаю как спутниковый телефон, за которым последовал слабый голос.
«Привет, друг, как дела?» - сказал он, как будто ему все было наплевать.
«Привет? Алан, это ты?».
«Да, чувак, я в Кувейте».
«Что?» - ошеломленно сказал я.
«Да, я действительно не могу говорить. У меня всего минутка на это. Скажи всем, что я люблю их, и что я здесь с Дэвисом, и все хорошо».
«Хорошо. Вы, парни, напинайте некоторые задницы. Люблю вас, парни».
«То же самое».

Телефонный звонок закончился так же быстро, как и начался. Зная то, что я знаю сейчас, я понятия не имею, как скромный E-3 в морской пехоте смог изъебнуться использовать спутниковый телефон. Тогда они стоили около ста долларов за минуту. Когда мой отец вернулся домой, и я сказал ему, что звонил Алан, и откуда он звонил, и как он звонил, мой отец просто покачал головой, как и Дэвис.
Но это был Алан: неудержимый. Не было препятствий, которые он не мог преодолеть, ни одного быка, которого бы он не мог заставить просраться. Не рак, и уж точно не надоедливые правила вооруженных сил Соединенных Штатов. Он никогда не жаловался, никогда не оправдывался, никогда не просил о жалости или перерыве. Он просто делал свою работу. Это, как и все остальное, действительно вытолкнуло меня из коляски, когда дошло до идеи пойти в армию.
Спокойствие, рассудительность и сила духа Алана вдохновляли меня с того дня, как он получил известие о его диагнозе, о самолетах, врезавшихся в здания, о предстоящей ему долгой дороге. Меня, конечно, воспламенило и из патриотических соображений: я хотел сделать всё, что в моих силах, чтобы защитить свою страну и свободу, которую она дает всем нам. Но настоящая мотивация исходила от моей семьи. Наблюдая, как Алан и Дэвис превратились в мужчин, когда война наполнила их целями, я помню, как подумал: «Я хочу этого».

Chapter 3 / Глава 3

Ты в армии, сейчас?! (You’re in the Army, Now ?!)

Есть простая истина, которая приходит с соперничеством между братьями и сестрами, особенно когда вы ребенок в большой семье: это никогда не так легко, как просто следовать по стопам ваших братьев. Делать то, что они сделали, никогда недостаточно. Вы должны их превзойти. Цитируя Jay-Z: «Вы должны идти дальше, идти дальше, работать усерднее, а если нет, то зачем беспокоиться?». Если они научатся прыгать с парашютом, вам придется прыгать BASE [бэйсджампинг – экстремальное парашутирование]. Если они прыгают BASE, вы должны прыгать HALO [High Altitude Low Opening – Низкое открытие на большой высоте]. Если они прыгают HALO, я не знаю, тогда ебический Red Bull из космоса. Неважно. Дело в том, что, по моему мнению, я должен был быть лучше своих братьев.
Это стремление стать лучшим Бэстом началось с изучения всего о вооруженных силах. Я погрузился в военную культуру и быстро стал одержим почти до нездоровой степени, как японцы с какашками или немцы... ну и тоже с какашками. Я начал с фильмов. Я смотрел все фильмы о войне, которые мне удавалось достать: «Platoon», «Full Metal Jacket», «Born on the Fourth of July», «The Deer Hunter,», «Patton», «The Thin Red Line», «Black Hawk Down», «Hamburger Hill», «Saving Private Ryan», « Apocalypse Now», «Major Payne». Я изучал эти фильмы о войне, как теоретики заговора изучают фильм Zapruder [Фильм Запрудера – 26-секундный любительский документальный кинофильм, снятый Abraham Zapruder в Далласе в день убийства Джона Кеннеди 22 ноября 1963 года.] - без штанов.
Закончив с каждым когда-либо созданным военным фильмом, я обратил свое внимание на изучение генералов. George Washington, Ulysses S. Grant, Dwight D. Eisenhower. Сейчас мы в основном помним их как президентов, но как генералы эти мамкоебыри уложили в землю большое количество плохих парней во имя Америки. И как бы сильно я ни хотел быть тем парнем, который всадит пули в этих плохих парней, сначала я хотел понять стратегию и психологию военного разума. Я хотел понять, что значит быть Смертельным во всех отношениях.
Затем я попытался запомнить все разные звания во всех родах войск. Я всё ещё не был уверен, куда хочу поступить после школы, но где бы я ни оказался, я был уверен, что там будут мужчины и женщины, которые не только крупнее, злее, быстрее, умнее и сильнее меня, они также будут ответственными. Я был уверен, что смогу распознать адский огонь в их лицах, но почему бы не научиться определять его по званию на их плечах? Звезды, решетки, полосы и переплетения дубовых листьев – это были символы людей, которые могли выебать мой мир.
Рано или поздно мне пришлось бы выбрать ветку. Легче всего было бы присоединиться к морской пехоте. Мой отец был морским пехотинцем, мои братья были морскими пехотинцами, у меня было общее представление о том, как там все устроено – это имело смысл. Но как я мог быть лучше их, если бы всё, что я делал – это то же самое, что и они? Вы знаете, что они говорят: если вы хотите быть лучшим Бэстом, вы должны побить лучших Бэстов. (Клянусь, люди так говорят.)
Основываясь на моем интенсивном исследовании фильмов о войне, самый верный способ затмить моих братьев – это отказаться от базовой пехоты и присоединиться к спецоперациям. Исторически морская пехота была «острием копья», но вот уже несколько десятилетий передовыми являются подразделения специальных операций. К сожалению, когда я был готов в 2004 году, морские пехотинцы не предложили хорошего пути к достижению этой цели. Ветвью с наибольшим количеством вариантов была армия. У них были рейнджеры, Зеленые береты.
Когда армейский путь встал в центр внимания, моя решимость вступить в армию полностью поглотила меня, и всё остальное, что я делал, чтобы скоротать время в старшей школе, начало исчезать. До свидания, Ботанический клуб. Это было реально, Blind Story.
Я начал тусоваться с парнями, которые, казалось, были на той же траектории, и потратил свободное время, пытаясь выяснить, как лучше всего подготовиться к учебному лагерю и попасть в специальные операции. Я знал, что для «Рейнджерс» требовалось, как минимум, получить контракт 11x Option 40 [программа набора армейской пехоты с опцией рейнджера, о которой вы должны сообщить своему вербовщику. Эта программа гарантирует, что вы сразу же после этого пройдете воздушно-десантную подготовку и Программу оценки и отбора рейнджеров (RASP - Ranger Assessment and Selection Program)], чтобы быстро попасть в подразделение.
Здесь уместно дать несколько определений. «11» - это обозначение пехоты (военная специальность), что на военном жаргоне означает «чуваки, которые убивают плохих парней». «X» - это общее обозначение пехоты, что означает, что вы не привязаны к определенному методу стрельбы. «Option 40» - это то, что дает вам место в RASP (Программа оценки и отбора рейнджеров), которая дает вам возможность подкрасться к этим плохим парням и выстрелить им прямо в ебальник глубокой ночью. У меня был вопрос: «Как мне получить один из них?»
Оглядываясь назад, я должен был укусить пулю (bitten the bullet – идиома, достойно пережить трудную ситуацию, русский аналог – стиснуть зубы) и спросить отца или братьев, что мне делать. Но точно так же, как младший всегда должен превосходить старшего, младший не может показать никакой уязвимости. Я не мог показаться этим шакалам слабым или неуверенным, иначе они съели бы меня заживо:
Мэт: Привет, парни, что мне делать, чтобы подготовиться к армейским рейнджерам?
Алан: Никогда не выходи.
Дэвис: На самом деле тебе следует прекратить… быть такой пуськой.
Мэт: Папа?
Папа: Я не могу слышать игру над твоими чувствами.

Вместо этого я подошел к ребенку по имени Трэвис, который был старшеклассником, когда я был младшим, и проявил интерес к зачислению после школы.
«Эй, парень, ты все еще думаешь о том, чтобы пойти в армию?» - спросил я.
«Адское да, чувак. Это всё, о чём я думаю каждый день», - ответил он.
«Круто, я тоже. Что ты думаешь о ROTC [Reserve Officers' Training Corps]? Похоже, мы должны этим заняться. Мои братья были в ...».
«Нет, чувак, это бесполезно», - парировал Трэвис. «Нам нужно заняться чем-то более сложным. Что-то, что еще больше подготовит нас».
«Дерьмо. Что подготовит нас лучше, чем ROTC?» - спросил я. Трэвис повернулся и огляделся, словно заговорщик, чтобы убедиться, что никто не слушает.
«Гражданский воздушный патруль», - сказал он, прищурившись и кивнув, как будто действительно знал, о чем, черт возьми, говорит. В то время я действительно ничего не знал о ROTC или Civil Air Patrol, поэтому у меня не было возможности судить о них, но я не чувствовал, что мне это нужно, потому что убежденность в глазах Трэвиса уже купила меня с потрохами.
«Я в деле».

На следующий день мы с Трэвисом записались на внешкольную программу, известную как гражданский воздушный патруль. Если вы не знакомы с гражданским воздушным патрулем так же, как и я, когда я регистрировался, позвольте мне подвести итог: единственное различие между членом гражданского воздушного патруля и разведчиком Webelo - лобковые волосы. Даже наша форма была более смешной, чем та, что была у Webelo [We'll Be Loyal Scouts – акроним «Мы будем верными разведчиками»]. Webelos может выглядеть как команда Малой лиги, состоящая из смотрителей парка, но, по крайней мере, их форма подходит и выглядит как настоящая. Униформа Гражданского воздушного патруля представляла собой мешковатые куски дерьма, похожие на заранее упакованные армейские костюмы из одного из тех надувных придорожных магазинов на Хэллоуин в форме гигантской тыквы.
Надеть эту форму и выйти из дома в светлое время суток оказалось самой сложной частью Гражданского воздушного патрулирования. Время от времени мы выполняли эти странные упражнения, например, лежа на спине и держась за голову два на четыре в течение 5 минут подряд. По сей день я не знаю, какова была цель этого упражнения: имитировать выращивание амишей [Amish – христиане-традиционалисты, отрицающие современные технологии, стремящиеся к изоляции от современного общества] в стойле при нулевой гравитации? Твоя догадка так же хороша как и моя. Я помню, как однажды днем инструктор попытался стать с нами строгим и сказал: «Вы, ребята, можете дать мне двадцать отжиманий?» В детстве, который хотел быть острием копья, я начал отчетливо ощущать себя древком.
Если и этого было недостаточно, то все остальное время в Гражданском воздушном патруле я посвятил тому, чтобы стоять и слушать, как парни говорят о самолетах так же, как они говорили о девушках: фантазировали о них на расстоянии, зацикливались на каждой мелочи, спорили о том, какие из них самые сексуальные, и надеялись, что однажды они действительно попадут внутрь одного.
Хотя некоторые люди могут найти положительный путь с помощью таких программ, как Civil Air Patrol, через месяц я понял, что это не для меня. Я скорее парень типа «закатай рукава и испачкайся». Переодевшись в костюм и выучив названия военных вещей из книги, я никогда не смог бы удовлетворить мое желание служить. Так что я бросил это.
После этого я даже не стал пытаться присоединиться к ROTC. Я закончил притворяться. Вместо этого я просто начал бегать столько, сколько мог, и делать отжимания и приседания каждый день. Самым сложным было ожидание. Формально я не мог записаться, пока мне не исполнилось 17, да и тогда это было нелегко. Вы не можете просто зайти в офис рекрутера, бросить свои водительские права на стол, как если бы вы получали обувь для боулинга, и объявить: «Меня зовут Мэт Бест, и я хочу убивать людей за Америку!». Как несовершеннолетнему, вам нужны подписи обоих родителей на документах, которые в основном гласят: «Мы признаем, как законные опекуны нашего сына, что, подписывая этот лист бумаги, мы говорим, что не против, когда он пойдет на пули». Мне было трудно заставить родителей подписать бланки с разрешением на экскурсию, они так меня защищали. Я понятия не имел, через сколько обручей мне придется перепрыгнуть, чтобы получить их Джона и Джейн Хэнкок-подписи в этих призывных листах..
Когда вы просите о чем-то столь важном – будь то документы о призыве, ваше первое оружие или просьба к девушке впервые устроить секс втроем – вы всегда начинаете с самого крепкого орешка. В этой ситуации я точно подумала, что это будет моя мама. Если бы она сказала «да», вероятность того, что мой отец также сказал бы «да», увеличилась вдвое. Если бы она попыталась отсрочить - «Ну, а что говорит твой отец?» - то я смогу сконцентрировать всю свою коварную подростковую энергию на единственной цели. И, честно говоря, меня не слишком беспокоил ответ отца. Я подумал, что единственное, что он может спросить, было: «Это не ёбаная береговая охрана, не так ли?»
В тот день, когда я получил документы, я принес их домой и всю ночь провел в своей комнате, репетируя, как я собираюсь всучить их маме. Я подготовил целую речь, которая обратилась к её чувству справедливости («Давай, мама, ты позволила моим братьям сделать это! Почему я не могу пойти и постараться не быть убитым!»), В которой было как раз нужное количество ребенка-попрошайки, и это очень тонко преследовало её патриотизм («Америка подвергается нападению, мама! Что за нахуй?»).
Всё это было тонким танцем, который я очень легко мог испортить, если бы не был осторожен. Мамы похожи на хороших учителей: они хорошо классифицируются и имеют хорошо отточенные детекторы вранья. Вы можете попытаться сказать им, что собака съела вашу домашнюю работу, и они дадут вам преимущество в сомнениях, но затем они спросят вас, какая у вас собака, как её зовут и как долго у меня она была. А когда у вас нет ответов на эти вопросы, вас отправят в тюрьму и скажут, что они втайне всегда любили других детей больше, чем вас.
Нет, здесь нет проблем с доверием. Вы можете полностью получить мой шестизначный пароль для блокировки экрана iPhone. На следующее утро, когда я спустился вниз к завтраку, я глубоко вздохнул и набрался храбрости, чтобы сказать своей маме, когда она мыла посуду.
«Мама, я хочу записаться в армию».
«Когда?» - сказала она.
«Прямо сейчас».
«Но тебе же всего 17!».
«Я знаю. Вот почему мне нужно, чтобы ты подписала эти документы».

Мое сердце остановилось, когда она поставила посуду и повернулась ко мне. Мысленно я перешел к камерной речи. В эмоциональном плане я работал, чтобы удерживать палец на спусковом крючке, потому что у вас есть только один шанс выстрелить в свою мать из магазина полых патронов сочувствия. Через несколько секунд она посмотрела вниз и покачала головой. Вот оно, подумал я.
«Хорошо. Если это то, чем ты увлечен, ты ...».
«Ты позволила моим братьям сделать это!» - крикнул я в ответ, не слыша ни слова, которое она говорила.
«… Тоже можешь пойти».
Вот дерьмо.
Я был совершенно не готов к тому, что она так хладнокровно отнеслась к этому, хотя, оглядываясь назад, я не должен был этого делать. Моя мама была единственной женщиной в доме с 6 мальчиками. Она держала этот дом вместе, образно, а иногда и буквально. Она была капитаном Calm из U.S.S. [United States Ship – корабль Соединенных Штатов] Clusterfuck [кусок херни]. К тому же она не была дурой. Она смотрела на мир более ясными глазами, чем любой из нас. Подумайте об этом: она вышла замуж за военного в семье военного. Она вырастила группу мальчиков, намеревающихся идти по этим стопам, мальчиков, которые учились бегать к людям, стреляющим в них, и которые на этом обучении научились себя чувствовать себя непобедимыми. Она находилась за тысячу миль отсюда с очень реальным пониманием того, что, возможно, больше чем один из людей, которых она любит больше всего в этом мире, могут не вернуться домой. Нужен особый человек, чтобы жить такой жизнью и не позволять неуверенности и страху влиять на всех вокруг. Вам нужно быть сильным, выносливым, патриотом, и вам не повредит, если вы сможете приготовить шоколадное печенье с нужным количеством липкости в середине, когда ваш ребенок плохо себя чувствует. Моя мама была всем этим в полной мере. И плюс брюки-кюлоты.
Для таких мам, как она, должна быть медаль Конгресса, хотя в то время первой эмоцией, которая захлестнула меня, было разочарование. Я придумал гениальный, безупречный аргумент в защиту своего плана, а теперь даже не смог его использовать. Она украла мой гром, будучи классной, большое спасибо, мама.
Держи своё дерьмо – подумал я. Держи эту речь в кобуре. Я мало что знал, это был только первый из многих случаев, когда мне приходилось упорно трудиться, чтобы принять чью-то безоговорочную капитуляцию под мои требования вместо того, чтобы снести их с моего пути, как я действительно хотел.
Всё ещё немного потеряв равновесие, я решил, что должен воспользоваться моментом и пойти прямо к отцу, чтобы припереть этого ёбыря. Поскольку он гордый ветеран, я подумал, что получить его разрешение будет легкой задачей, особенно уже с моей мамой на борту. Он поймет, подпишет сразу, я буду обниматься, вместо этого он пожмет мне руку, я вырасту в тот день, а затем мы перейдем к рекламе Сиалиса [Средство для лечения нарушений эрекции] и обратной ипотеки [ипотечный кредит под залог жилой недвижимости].
Чел, я был неправ. Когда я вручил ему документы, он посмотрел на них, строго посмотрел на меня и сказал, чтобы я сел.
Я знал, что это значило. Моя мама понимала, насколько важна военная служба. Она не просто хотела, чтобы ее мальчики были такими, какими они могли бы быть; она хотела, чтобы они тоже были счастливы и удовлетворены. Папе было бы плевать на мою страсть, если бы в ней не было какой-то цели. Он служил, он знал, что такое война, он знал, что она на самом деле значила. Он хотел убедиться, что я тоже понимаю, что это значит. Он хотел знать, что я понимаю, во что ввязываюсь.
«Ты ведь знаешь, что мы на войне, верно?»
«Да, сэр», - ответил я.
«Ты же знаешь, что это не скоро закончится, верно?».
«Может быть, когда я приеду туда, я смогу ускорить процесс».
«У-ху. Да, война идет довольно быстро, она, вероятно, закончится на следующий день после того, как ты туда доберешься».
«Ну, я не имел в виду ...».
«Позволь мне рассказать тебе кое-что о войне, Мэт. Это сука. И у тебя нет контроля над этим. Ты собираешься делать то, что ненавидишь, что считаешь бессмысленным, и тебе придется следовать правилам и решениям, которых ты не поймешь. У тебя будет много вопросов, на которые ты не ответишь. Будет много засранцев, которые думают, что знают, что делают. Они будут неправы, и тебе всё равно придется это сделать. Ты понимаешь?».
«Да, сэр, понимаю».

Я имею в виду, как я мог не сказать этого? Бессмысленные задачи и глупые правила? Вопросы без ответов? Знаю-всё-засранцы? Ничего не сказать? По сути, он описывал, каково расти самым молодым в семье военного. Я съел больше, чем положено, от этого сэндвича с дерьмом. Даже если бы я этого не сделал, это была моя мечта. Это было моим истинным призванием. Я собирался сказать своему старику все, что, по моему мнению, он хотел услышать.
Мой отец покачал головой, прекрасно понимая, что я ни хера не имею ни малейшего понятия. Но когда он посмотрел на меня, нервно пытаясь сесть прямо в моем кресле за кухонным столом напротив меня, он увидел, что в моих глазах была не страсть с ланьими глазами. Это была решимость. Итак, он сделал то, что сделал бы любой хороший отец. Он решил поверить в меня и подписал бумаги.
«Я люблю тебя. Не убивайся».
«Я не буду, папа».
«Я собираюсь удержать тебя от этого», - сказал он, а затем вышел из дома, сел в машину, пошел на работу, и мы больше никогда об этом не говорили.

Chapter 4 / Глава 4

Детка, на улице холодно, поэтому, пожалуйста, помочись на меня (Baby, It’s Cold Outside, So Please Piss on Me)

Путь к батальону рейнджеров начинается одинаково для каждого пехотинца с контрактом 11x Option 40: 15 недель обучения с одним станционным подразделением (OSUT - One-Station Unit Training), затем 3 недели в воздушно-десантной школе, затем 4 недели в RASP. Всё это происходит в форте Benning и его окрестностях, недалеко от Columbus, штат Georgia.
Позвольте мне вам сказать, что мне посчастливилось путешествовать по всему миру. Я познакомился с замечательными людьми и видел удивительно красивые места. Но я также был в некоторые настоящие дерьмовые дыры, и Колумбус, штат Джорджия – самая дерьмовая из них. Если её девиз не «Раздвинь ягодицы Дикси и следи за запахом», кому-то нужно подать петицию. Как ещё можно описать речной город на границе с Алабамой, жемчужиной которого являются 3 франшизы Waffle House [американская сеть ресторанов] в полумиле друг от друга?
Для пехоты OSUT – это 10 недель базовой подготовки и 5 недель продвинутой индивидуальной подготовки в одном месте. Армия заявляет, что они объединили эти две фазы, чтобы усилить дух товарищества в подразделениях, что она и делает, но есть и другие веские причины держать группу возбужденных 18-летних и 19-летних как можно дольше, когда вы обучаете их быть крутыми убийцами. После 10 недель полной изоляции с кучей других парней, можете ли вы представить, чтобы нас отправили в самолет на какую-то другую базу? Ни бармен в аэропорту, ни бортпроводница не будут в безопасности:
Бортпроводник: Спасибо за вашу службу.
Пехотинец: Для меня будет честью служить вам.

OSUT - отстой такой же скучный, как и базовая подготовка любого другого вида вооруженных сил. Вы отжимаетесь, маршируете на километры, жрёте дерьмо, делаете упражнения, бла-бла-бла - я встал, он видит меня, двигаемся дальше.
Воздушно-десантная школа звучит круто, но на самом деле всё, что вам нужно сделать, чтобы пройти через неё – это пробежать 5 миль менее чем за 40 минут, а затем 5 раз выпрыгнуть из самолета, не сломав ногу и не умерев. Беговая часть довольно проста, если вы в хорошей форме. Однажды я повредил шнурок во время дневной пробежки на 3 мили, и вместо того, чтобы остановиться, чтобы снова натянуть шнурки в проушинах и снова закрепить ботинок, я швырнул ботинок в лес, как идиот, и Форрест-Гампил последние 2 мили, уложившись в отведенное время. Не поймите меня неправильно, я горжусь тем, что прошел через Airborne, но для человека, который вызвался стать профессиональным стрелком и вызвался бегать под пулямя за 25000 долларов в год, физические аспекты школы не особенно сложны.
Настоящее испытание в Airborne – это доказать себе, что у вас хватит смелости выпрыгнуть из совершенно хорошего самолета, особенно если вы поймете, что вся процедура прыжка «упрощена» ради эффективности. Например, вы должны доверить кому-то другому упаковку вашего парашюта. И не просто кому-то - кому-то, кто также согласился служить из-за минимальной заработной платы. Тогда, в отличие от традиционного прыжка с парашютом, у вас нет полного контроля над своими лямками (этими милыми маленькими переключателями, которые управляют движением вашего парашюта), что означает, что они в значительной степени просто падают. Это имеет смысл, если учесть, что в зоне боевых действий вы хотели бы приземлиться как можно скорее. Но на тренировке, во время «массового выхода» на высоту, в конечном итоге происходит то, что вы играете в трехмерный Frogger [видеоигра - аркада-головоломка] с 25 другими прыгунами.
interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 3 (+21)

Однажды ветер дул, как пердёж Зевса, и всё, что я мог сделать, чтобы выдержать неконтролируемый выброс в воздух во время прыжка - это спеть припев «Dust in the Wind». В тот момент я действительно почувствовал, что не могу контролировать свою жизнь и смерть. Это было в руках супергруппы Kansas 70-х ... или, возможно, судьбы.
Я выжил, но другим повезло меньше. За время службы в армии я видел, как несколько рейнджеров умирали или уходили на пенсию по медицинским причинам из-за травм, полученных во время прыжков и тренировок. Во время прыжковой недели в классе передо мной произошла серьезная неисправность парашюта женщины-солдата, и она погибла, к сожалению, лишившись жизни из-за полученных травм. Примерно через год такой же рейнджер разбился насмерть во время учений по захвату аэродрома. Другой парашютист ударил прямо в его купол и украл воздух, который удерживал его в воздухе. Достаточно сказать, что падать на землю без купола – это нехорошо. Осознание такого рода смертей само по себе не делало нашу прыжковую неделю сложнее, но они были реальным напоминанием о том, что всё, что мы делали, имело последствия для жизни и смерти, даже на тренировках.
Примерно в то же время, через 2 недели в Airborne, мне позвонил мой двоюродный брат, который был полновесным полковником и командиром взвода в батальоне рейнджеров. В моем понимании он был абсолютной легендой, и звонок от него был для меня невъебенно важным делом. Моя мать поддерживала с ним контакт на протяжении всего моего обучения и сообщила ему, что я скоро пройду через RASP, если пройду (a.k.a. «не упаду насмерть в») воздушно-десантную школу. Он знал по собственному опыту, что не все могут выпрыгнуть из самолета и приземлиться живым, и я думаю, что он проверял, был ли я одним из этих парней.
«Как дела до сих пор?», - спросил он.
«Легкий бриз».
«Конечно», - сказал он, прекрасно зная, что я потратил последние 4 месяца, чтобы втянуть свое дерьмо.
«Я слышал, ты пойдешь в RASP после окончания учебы».

RASP - это последний шаг, который определяет, есть ли у вас все необходимое, чтобы присоединиться к одному из трех батальонов 75-го полка рейнджеров. Это 1-й батальон на армейском аэродроме Хантер в Savannah, штат Джорджия; 2-й батальон в Fort Lewis в Tacoma, Вашингтон; и 3-й батальон прямо здесь, в роскошном форте Беннинг в Columbus, штат Джорджия.
«Куда ты хочешь пойти после RASP?» - спросил он.
«Я действительно хочу поехать в Форт Lewis, 2/75, но не уверен, что это произойдет».
«Никогда не знаешь, - сказал мой кузен. «Держи подбородок выше и удачи».

Я хотел Форт Lewis по двум причинам: я хотел вернуться на запад, чтобы быть ближе к своей семье в Санта-Барбаре, и в это время войны батальоны рейнджеров находились в циклическом развертывании, а 2/75 только что были выдвинуты вперед. Это означало, что если бы у меня был 2-й батальон, я мог бы действовать немедленно, вместо того, чтобы в течение нескольких месяцев охлаждать пятки, как чуваки в 1-м или 3-м батальоне.
Независимо от того, как я выступал в RASP, я понятия не имел, куда меня распределят, потому что военные не имеют репутации исполнителей желаний своих новобранцев. Если бы вы хотели перейти в 1/75, вы бы попали во 2-й батальон. Если бы вы хотели перейти в 2/75, вы бы попали в 1-й батальон. Если бы вы хотели 3/75 ... ну, вы бы оказались в 3/75, потому что 3-й батальон находится в Колумбусе, штат Джорджия, и, как я уже сказал, ничто не является большим отстоем, чем Колумбус.
Вполне уместно, что RASP также называет Колумбус своим домом, потому что именно тогда дерьмо начинает становиться реальностью, и фестиваль отстоя набирает обороты. На следующий день после окончания Airborne трое инструкторов Ranger с радостью встретили наших выпускников, чтобы доставить нас на их территорию и начать процесс отбора. Я, конечно же, подразумеваю, что они заставили нас бежать – со всем нашим снаряжением, личными вещами и прочим – пару миль вверх по дороге. И под «процессом отбора» я имею в виду, что они немедленно начали отделять пшеницу от плевел, сильное от слабого, быстрое от медленного. Любой, кто отставал от инструкторов в задней части построения, был немедленно освобожден от занимаемой должности и отправлялся в другое подразделение.
Как только мы прибыли на Black Top, печально известное место в Ranger-комплексе, где были сделаны миллионы отжиманий и тихо произнесено еще больше «Fuck You», начался напутственный разговор, достойный речи Bobby Knight [американский баскетбольный тренер] в перерыве между таймами.
«40 процентов рейнджеров получают ранения, 15 процентов погибают», - сказал инструктор. «Вы всё ещё хотите быть здесь? Отлично. Если нет, уёбывайте домой».
Стоя там посреди дерьмовой погоды Джорджии вместе со всеми остальными новичками, эти первые слова изо рта инструктора звенели во влажном воздухе, как выстрел. Он точно не пытался нас напугать; он, скорее всего, задавал тон. Следующие несколько недель должны были быть такими тяжелыми и дерьмовыми, как любой из нас только мог себе представить процесс проверки для вступления в очень избирательные боевые силы. Не всякий может убивать людей и попадать под пули, ммм? Инструкторы будут создавать огромный стресс почти на постоянной основе, чтобы проверить нашу адаптируемость и лидерские способности, когда мы приближаемся к предельным значениям. Это настоящая цель RASP: довести вас до предела, попытаться сломать вас. Делать вас несчастным каждую ёбаную секунду дня, чтобы вы бросили курить, потому что иметь в полку рейнджеров кого-то, кто подвержен страху, физическому истощению или неверному принятию решений в результате умственной усталости - все равно что ходить с фугасом, привязанным к вашей лодыжке. Нет смысла приукрашивать это: наличие в вашем отряде какого-нибудь слабого мамкоёбыря убьет вас.
Пока инструктор продолжал говорить, он добавил ещё один стресс, следующий тест на робость и слабость. Он заставил всех нас держать рюкзаки над головами. Даже после нашего супер-пробежки к Black Top в классе всё ещё было слишком много учеников. От них нужно было избавить группу, прежде чем начать курс. Итак, первые 15 выпускников Airborne, бросившие рюкзаки, получили билет в один конец до дома.
Я помню, как оглядывался и оценивал своих одноклассников, изучая их лица, когда предупреждения инструктора находили отклик. Большинство из нас только что вместе прошли OSUT и Airborne, поэтому я подумал, что все будут готовы к этому последнему испытанию. Я ошибался. Некоторые ребята были сбиты с толку; другие были явно напуганы. Как бы они ни старались, они не могли этого скрыть. Когда их руки дрожали под тяжестью их рюкзаков и их собственных оценок самих себя, можно было видеть, как люди подсчитывают шансы в своей голове, задаваясь вопросом, есть ли у них то, что нужно, чтобы продолжать движение, бросать эти кости, задаваясь вопросом, действительно ли им следует здесь быть. Количество парней, которые даже не думали о том, чтобы бросить курить, не говоря уже о смерти, с момента зачисления в армию и до того, как они попали в RASP, поразит вас. Вскоре люди начали ронять рюкзаки не из-за физической усталости, а из-за проверки реальностью – я действительно мог умереть. В течение 30 минут наставники приготовили 15 жертвенных ягнят, а остальные – от 40 до 50 человек – двинулись дальше.
Первая неделя RASP была менее трудной, чем я ожидал, в основном потому, что не было много нового. Большая часть этой начальной недели была просто продолжением предыдущего двадцатинедельного отстойного марафона, за исключением того, что теперь тренировки были постоянными – 20 часов в день, каждый день. Настоящая проблема произошла на второй неделе, когда они отправили нас в эту ужасную отдаленную часть Колумбуса под названием Cole Range, которая представляет собой заросшее лесом болото. Если Колумб – засранец Америки, то Коул Рэндж - это те кровавые маленькие порезы на вершине засранца, которые загрызают все дерьмовые ягоды, когда они там становятся волосатыми.
Настоящая красота и элегантность Cole Range не в топографии, а в сроках. Это не означает окончания фазы обучения, как другие жестокие военные обряды посвящения. Он просто находится посреди всего, чтобы напоминать вам о том, что если свой хер пинаете в грязь в течение недели подряд, это, вероятно, станет регулярной частью вашей работы – если вы добьётесь этого. Изоляция, постоянное общение только с такими же несчастными парнями, как ты – это просто лишнее!
В большинстве случаев в Cole Range вы работаете на 2 часа сна, если вам повезет. Несколько дней ты шествуешь с 80-фунтовым рюкзаком, пристегнутым к спине, и не совсем уверен, куда направляешься. В другие дни инструкторы извлекают выгоду из истощения и постоянного хаоса тренировок, чтобы бросить в вас всевозможную нелепую херню, просто чтобы посмотреть, как вы отреагируете. Именно в этот момент своей жизни я научился смеяться над ситуациями, которые были за пределом херни. Я понял, что нет смысла жаловаться на вещи, которые находятся вне моего контроля, потому что никто не будет слушать, тем более, что я был в первой очереди тех, кто добровольно вызвался для этого дерьма.
В середине Cole Range я бы убил кого-то, чтобы внести ясность в мой выбор ... Почему, Мэт, ты согласился погрузиться в болота с аллигаторами в 4 часа утра? - но вместо этого, день за днем, всё, что я мог делать, это смеяться над всем и повторять про себя: «Осталось всего несколько недель». Ещё несколько недель, и я наконец могу спать и снова согреться. Ещё несколько недель, и я снова могу нормально поесть. Ещё несколько недель, и, может быть, я смогу уговорить одну из официанток Columbus Waffle House приготовить Best Hot Plate Special. (Это не входит в меню, доступно только по запросу).
Худшая часть всего опыта, по крайней мере для меня, произошла последней ночью в Cole Range. Была ранняя весна, и дождь шёл почти каждый проклятый день. В это время года в Джорджии всё ещё довольно холодно. К закату наша униформа будет пропитана дождем и потом, а к полуночи замерзнет, как гигантские вонючие потовые щупальца, если мы не будем продолжать двигаться дальше.
Думаю, хорошей новостью было то, что мы редко прекращали движение. Каждую ночь инструкторы заставляли вас создавать патрульную базу в самом дерьмовом месте, где это можно было сделать. Это было забавное небольшое упражнение, вроде burpee [комплекс упражнений из отжиманий и прыжков] на битом стекле или слушать, как богатые студенты загородных колледжей из семей с двумя родителями говорят о системной бедности и социальной справедливости. В последнюю ночь инструкторы заставили нас разбить нашу патрульную базу примерно в футе от стоячей воды. Я все ещё вижу улыбки на их лицах, когда они смотрели на нас, дрожащих и чувствующих себя близко от смерти.
«Хорошо, рейнджер Бест, как насчет того, чтобы сесть туда?» - сказал один из них.
«Прямо сюда, сержант?» - спросил я, указывая на лужу с водой.
«Нет, в твой номер в «DoubleTree» [DoubleTree by Hilton – американская гостиничная сеть, входящая в Hilton Worldwide]. Да, прямо туда, блядь! Это проблема?».
«Нет, сержант, просто дважды проверьте». Эта шутка, как и многие, многие другие, которые я сказал, чтобы уменьшить страдания в течение недели, не удалась.
«Остальные из вас могут присоединиться к комику на вечере открытого микрофона. Все в ёбаную воду», - сказал он с легкостью человека, сведущего в тонкой науке медленных пыток.
«Пора принимать ванну!»
«Все мы?» - подал голос парень из нашего класса, почти умоляя о любом другом виде наказания. Давай, бро, ты знаешь ответ. Мы 3 мушкетера – это дерьмо.
«О да, сахарный медвежонок. Присоединяйся», - сказал сержант.

Поначалу, когда мы устроились на водяной кровати, я был поражен тем, что мы действительно можем украсть пару часов сна. Когда тебя так ушатало, каждый раз, когда ты падаешь с ног, кажется, что ты можешь поспать. Тогда реальность даёт пинок. Да ладно, эта застоявшаяся вода - арктический холод.
Вскоре весь мой класс выглядел как молодежная группа на съезде Паркинсона. Для мужчин нас трясло сильно. Мы должны были что-то сделать, иначе кто-то из нас переохладится и сдохнет нахуй в этом Michael J. Fox-дыре [Michael Andrew Fox – канадо-американский актёр, писатель, активист, продюсер, режиссёр кино и телевидения. Наибольшую известность получил за исполнение роли Марти Макфлая в трилогии «Назад в будущее». Заболел болезнью Паркинсона, что привело к созданию благотворительного фонда «The Michael J. Fox Foundation for Parkinson's Research[en]»]. Инструкторы это прекрасно понимали. Они не просто проверяли нас, чтобы увидеть, сможем ли мы вынести всю эту ерунду, они хотели увидеть, сможем ли мы работать вместе как единое целое, чтобы избавиться от проблем.
Именно тогда мы решили создать цепочку из 20 человек. Два парня держали друг друга грудь к груди, как мама и выдра, затем мы садились спиной к другой паре парней, чтобы ограничить площадь поверхности, открытой для воздуха. Я никогда даже не обнимал своего отца с таким чувством, не говоря уже о ком-то, кого я знаю меньше месяца, но я держался за чувака, стоящего передо мной, как за электронные письма Хиллари Клинтон – я никогда не отпускал [Речь о событиях, когда Хиллари Клинтон работала госсекретарем США. Вместо того чтобы создать электронный почтовый ящик на домене state.gov, Хиллари использовала как для служебной, так и для личной переписки ящик hdr22@clintonemail.com. В ее доме в Нью-Йорке был установлен личный почтовый сервер. Клинтон говорит, что за время нахождения на посту госсекретаря она получила более 62 тысяч электронных писем. По ее словам, только половина из них относились к работе. Критики отмечают, что использование личного сервера и почтового адреса означало, что Клинтон имела полный контроль над своей перепиской.].
Через несколько минут заработала цепочка обнимашек. Потом мне пришлось ссать. Плохо. Вы забываете о таких вещах, как функции организма, когда действуете на адреналине и не спите несколько дней подряд. И только когда вы пробуете этот первый крошечный кусочек комфорта и расслабления, на фронт вашего ума набрасывается желание отлить. А когда оно приходит, оно приходит с яростью внезапного потопа. Когда я начал уходить от моего приятеля, джентльмена с юга по имени Бишоп, он схватил меня за рубашку и притянул к себе.
«Не уходи», - сказал он.
«Я должен поссать», - сказал я ему, пытаясь заставить его отпустить захват.
«Мне плевать», - сказал он сквозь дрожащие зубы, хватаясь сильнее. «Чувак. Просто ссы прямо здесь». Отчаяние в его глазах было ощутимым. «Пожалуйста, чувак, ты мне нужен».
«Это сведет с ума».
«Хорошо».
«Что значит «хорошо»?!».
«Я хочу, чтобы ты на меня нассал». Он слабо кивнул, прежде чем испустить последний вздох, который, как я видел, растворился в ночном небе Джорджии. «Будет тепло».

Я снова посмотрел в глаза Бишопа. В этот краткий миг в нем что-то изменилось. Вся неуверенность, которую мы пытаемся скрыть в молодости, вся эта мачо-позёрство вокруг секса, гомосексуализма и мужественности – все это для Бишопа таяло прямо у меня на глазах. Всякая доля стыда, скромности или границ, которые у него были до этой ночи, исчезла. И в этом весь смысл упражнения. Чтобы избавиться от всякой защитной чуши, которую мы принесли с собой, чтобы вместе работать над общей защитой и выполнять свою работу.
«Чувак, это вроде как гейство», - сказал я. (Очевидно, мне ещё нужно было поработать).
«Это не весело, если холодно». Даже сквозь стук зубов Bishop ответил с такой убежденностью, что, похоже, он думал об этом какое-то время (и, возможно, даже посоветовался со своим пастором, чтобы быть уверенным). Реальность такова, что на ранних стадиях отморожения яиц минуты проходят, как часы, и у вас есть много времени, чтобы подумать. Это дало Бишопу более чем достаточно времени, чтобы обосновать решение превратиться в человеческий туалет.
«Сделай это прямо сейчас, мамкоёбырь. Нам это нужно для тепла».
Настойчивость в его голосе нервировала. Я посмотрел ему в глаза в последний раз, пытаясь найти какой-нибудь признак того, что он, возможно, прикалывается. Затем я заглянул внутрь себя и понял то, что Бишоп уже знал. Когда вы поступаете на службу в армию Соединенных Штатов с намерением присоединиться к одному из трех батальонов 75-го полка рейнджеров, вы действительно подписываетесь на обязательство делать все возможное, когда и где от вас об этом просят. Мужчины, с которыми вы будете сражаться – ваши братья, и когда вы им понадобитесь, вы должны быть там, независимо от цены, независимо от жертвы. Я понял, что однажды этот парень может умереть у меня на руках. Меньшее, что я мог сделать, это поссать на него.
Несмотря на все инстинкты в моем теле, я принял ситуацию такой, какой она была, и поссал на другого мужчину. Это тоже была не обычная моча. Это было похоже на концерт Bruce Springsteen. Это просто продолжалось и продолжалось, и всё, что я мог делать, это сидеть там в трепете, ждать и удивляться, это когда-нибудь закончится?!?
Но будь я проклят, если Бишоп был неправ. Когда я начал чувствовать, как струйка сожаления наполняет мои уже намокшие камуфляжные штаны, сожаление быстро превратилось в облегчение в виде желтой жидкости с температурой 98,6 градуса. Это было самое жаркое за всю неделю, что нас касалось. Если бы я знал раньше, я бы ссал на себя при каждом удобном случае. Я бы даже не стал вытаскивать свой член из штанов всю неделю, теперь, когда я думаю об этом.
В конце концов, наша цепочка для объятий никогда не рвалась. Мы выжили в рваной жопной дыре, которая называется Cole Range, цепляясь друг за друга, как клюковки, которыми мы были. Никто не мог нас разорвать; никто не мог нас уничтожить. Мы были там, раздражая наших инструкторов анальным зудом, который они не могли вычесать, вплоть до выпуска через 2 недели.
Самый важный момент RASP, кроме выпуска, случается накануне, когда вы узнаете, в какой из трех батальонов вы были приписаны. У каждого были свои личные предпочтения по своим уникальным причинам, и в то время, когда Америка вела войну на два фронта, чуваки очень беспокоились о том, куда они направляются. Неудивительно, что многие ребята захотели 2/75, как только услышали, что этот батальон будет следующим в цикле развертывания.
Конечно, армия даже не стала притворяться, что ей наплевать на чьи-то предпочтения. Все, что они сделали – это разбили весь выпускной класс на три части, выстроили нас в строю и случайным образом распределили каждую группу в батальоны. Моя группа получила 3/75, прямо здесь, в Колумбусе, последний выбор в моем списке. Ну, пиздец.
Я попытался рассмотреть свою неудачу в контексте.
«Будь счастлив, что ты прошел», - сказал я себе. «Ты можешь присоединиться к одному из самых престижных военных подразделений», - напомнил я своему подавленному эго.
Все в классе в замешательстве повернулись ко мне. Ни у кого больше не было приказов на распределение, не говоря уже о том, чтобы добраться туда, куда они действительно хотели попасть. Кем был этот маленький дерзкий рядовой первого класса по имени Бест? Этот вопрос был нарисован у всех на лицах, включая инструкторов.
«Какого хера у тебя приказ на 2/75?» - наконец спросил меня один выпускник с полным недоверием. Что вы ответите на такой глупый вопрос? Очевидно, что-то остроумное и проницательное.
«Я Загадавший-желание-ребенок. Кен Гриффи-младший [американский профессиональный бейсболист], должно быть, был занят. Это был мой второй выбор», - сказал я как полный придурок.
«Ебанись ты, чел».
«Тебе не получить это, потому что у меня развертывание. Удачи, и постарайся не сделать официанток в Waffle House беременными».

На следующий день после выпуска я позвонил кузену.
«Привет, чел, я просто хотел тебя поблагодарить».
«Зачем?».
«За приказ 2/75».
«Понятия не имею, о чем ты говоришь».
«Okay», - сказал я со смешком. «Искренне благодарю».
«Удачи», - сказал он, повесив трубку. Он был немногословным человеком, но за те несколько слов, которые он произнес в тот день в воздушно-десантной школе, и за любые хорошие слова, которые он использовал, чтобы назначить меня во 2-й батальон рейнджеров, я был благодарен. Бог знает, что получив эти приказы, я разозлил больше людей в тот день, чем я злил за предыдущие 4 недели, и я был благодарен за то, что был на пути в Форт Льюис, а оттуда в бой в Ираке.

Chapter 5 / Глава 5

Солдат возвращается домой (A Soldier Comes Home)

Мой первый настоящий перерыв в армии, так называемый «блочный отпуск», произошел после окончания RASP и возвращения из моей первой боевой командировки в Мосул. Эй, Мэт, подожди, что за херня? Ты только что пропустил весь свой первый тур по боевым действиям?
Я сделал это. Я совершил дерьмо при первом развертывании. Темп работы моего подразделения был высоким, но, будучи рядовым, я не мог делать много крутых вещей. В большинстве миссий более опытные ребята выбивали двери, а я сидел на охране. Я сидел в машине и слышал звуки вспышки и стрельбу, желая быть частью этого. Затем были периоды времени, когда я мог быть ближе всего к прямому контакту, когда иракцы решили обстрелять наш комплекс из минометов. Большинство приземлилось недалеко от линии забора, некоторые проплыли над нами, но пара приземлилась на базе. Несколькими месяцами ранее противник во время обеда обстрелял палатку столовой на нашем участке, убив 22 и ранив 66. Они явно надеялись, что молния ударит дважды. Честно говоря, весь этот опыт был разочаровывающим, потому что у меня было всё это обучение, и у меня не было возможности полностью его реализовать. Я чувствовал себя так, как будто я был в центре драки со связанными за спиной руками.
В любом случае, блочный отпуск - это, по сути, продолжительный отпуск, который военные предоставляют всему подразделению в период праздников, а также до и после развертывания. Это их способ дать солдатам возможность снять стресс, воссоединиться с семьей и найти новые и уникальные пути заиметь проблемы, не ведя за собой остальную часть своего подразделения.
Я решил провести свои 10 дней отпуска дома на пляжах Санта-Барбары. Я не видел свою семью целую вечность, и в течение нескольких месяцев я жил в грязной, адской, отсталой дыре - а затем в Ираке – который заставлял меня больше беспокоиться и быть благодарным за домашний комфорт, чем за всё, что я мог сделать или куда бы я ни отправился.
Между прочим, клише о военных возвращениях на родину вполне реально. Когда я сошёл с самолета, я крепко обнял родителей. Было много слез. Я действительно был искренне счастлив быть со всеми дома. Я чувствовал себя одной из тех пригородных мам в аудитории Oprah [американская телеведущая, актриса, продюсер] в тот славный, беззаботный период между получением бесплатной новой Toyota RAV4 и пониманием того, что мне придется заплатить за нее 7000 долларов налогов. Но больше, чем времяпровождение с семьей, меня волновало то, что я встречался со всеми из старшей школы, потому что я изменился ... сильно.
Если вы чем-то похожи на некоторых людей из моей реальной жизни, о которых я рассказывал в разделе школы ботаников и игр на басу, я полагаю, что трудно совместить рок-хардкорный инструмент быстрого правосудия и всеамериканскую красоту, которую вы видите сегодня перед вами, с мыслью, что я когда-то был полным ёбаным придурком. Но если вы думаете, что вам это тяжело, просто представьте реакцию людей, с которыми я ходил в среднюю школу, когда я пришел на домашнюю вечеринку в ту первую ночь дома.
В моем воображении я втайне надеялся, что вся сцена разыграется как видео Kid Rock [американский певец, рок-музыкант, рэпер, композитор и актёр]. Плотный дым окружает меня, как будто он выходит из дымовой машины. Я пинаю дверь в каждую комнату, в которую вхожу. Челюсти людей ударяются об пол. Парни кивают мне головой, бро, не в знак признательности, а как способ сознательно сделать их подбородки сильнее, а шеи – толще, как моя. Головы девочек поворачиваются на шарнире. И все эти девчонки из старших классов из разряда «У меня нет времени для тебя», кажется, нашли для меня свободное место в своих календарях. Возможно, одна из них потеряет сознание.
Как ни круто было для чувствительного эго и диких фантазий этого неуверенного в себе старшеклассника, чтобы вечеринка перестала вращаться вокруг своей оси и замерла в тот момент, когда я прибыл, реальность такова, что мир продолжал вращаться, пока меня не было, и когда я был дома, он продолжал вращаться так же. Конечно, люди были счастливы видеть меня, но никто не терял из-за меня своего дерьма. Ну, никого, кроме моего хорошего друга по имени Райан, который в ту первую ночь слишком сильно расстроился.
Это был приятель из тех, кого вы давно не видели, но который просто продолжает хвалить вас, как будто пытается намекнуть на какое-то личное пробуждение, которое вы пропустили, пока вас не было. Он начинает с кивка, затем хлопает по всему телу, затем шаг назад и двойной дубль. Наш первый разговор был настолько странным и сюрреалистичным, что все, что я сейчас четко помню, это ощущение, что это похоже на один из тех скетчей в Saturday Night Live [вечерняя музыкально-юмористическая передача], где они берут одну шутку и вбивают ее в землю в течение 5 минут, пока это не только перестает быть смешным, но и вы задаетесь вопросом, почему ты все равно смотришь это ёбаное шоу.
«Святое дерьмо, Мэт, тебя невъебенно разрывает, чувак», - сказал он.
«Аввв, дерьмо, спасибо, чел. Ёбаная военщина, верно?»
«Да, чувак, определенно. Молоко хорошо работает в этом мамкоёбыре. Ты выглядишь сильным, чувак».
«Благодарю», - сказал я, чувствуя себя немного неуютно.
«Проклятье, да! Типа, чертовски сильный, чувак. Как будто ты другой человек. Теперь ты похож на Невероятного Халка! Я даже не буду пытаться рассердить тебя», - крикнул Райан, поднимая руки над своим лицом. «Да, военный вид придает тебе отличную форму».
«Нет, я понял, будь всем, чем ты можешь быть. Я видел рекламу, бро. Просто, проклятье, ты выглядишь большим. Типа, определенно, чувак». Он протянул руку и начал сжимать мои бицепсы. Не по-гейски. Больше похоже типа как в Gold’s Gym, бро, «твои ягодицы выглядят потрясающе».
Не-а. Я схватил Райана за руку и нажал на болевую точку.
«У нас все хорошо получается», - сказал я.
«Okay, чел. Okay. Отпусти. Я просто играю дерьмово». Он засмеялся таким смехом, когда вы испытываете настоящую боль, но вы не хотите показывать это другому человеку, потому что, наоборот, вы все равно хотите, чтобы он любил вас.
По правде говоря, характер реакции Райана не был таким уж необычным. Я заметил это, когда мои братья тоже пришли домой из учебного лагеря. Это определенный взгляд, который вы получаете от людей – смесь восхищения и опасения. В какой-то момент они думают: «Чел, этот парень поработал». В следующий: «Чел, я бы не доебывал этого парня». Теперь это происходило со мной, и это было странно, потому что, когда ты служишь в армии, ты не видишь, как сильно меняется твое тело. Вы слишком заняты чтобы это заметить, потому что устали и на вас орут. Кроме того, все остальные парни похожи на вас, поэтому ничто из того, что вы видите в зеркале, не производит такого впечатления. Только когда вы отойдете от него и вернетесь к гражданской жизни, у вас будет возможность оглянуться и заметить: «Святое дерьмо, я, наверное, мог бы убить всех в этом баре».
Это приятное чувство.
Я действительно почувствовал изменение не столько в своем телосложении, сколько в моем отношении. Это было моей настоящей проблемой в старшей школе. Я с трудом пытался получить обещание секса, когда не переворачивал ботанические бургеры и шлепал по басам, что я вел себя как полная пуська с девушками. Моя полная неуверенность в себе заставляла меня бояться сказать что-то неправильное или сделать что-то, что могло бы явно подорвать мои шансы. Я слабо осознавал, что все мои переживания были самым большим тупиком из всех. Ни одна девушка не захочет трахнуть парня, который не может принимать командные решения. Теперь мне было все равно, так или иначе. Я просто хотел повеселиться.
Через 2 минуты после моего разговора с моей обидчивой подругой, одной из самых горячих девушек из моего выпускного класса, это дымовое шоу по имени Анна подошла поздороваться. Я знал Анну достаточно, чтобы выбрать ее из состава, но в те времена наше общение никогда не выходило за рамки «привет» от меня и милого холодного отношения от неё. Пришло время отплатить за услугу.
«Эй, разве мы не ходили вместе в школу?» - спросила она.
«Я не знаю, может быть», - сказал я, снова повернувшись к Райану.
«Ты отсюда, да?».
«Да-а», - сказал я почти раздраженно.
«Ну, на самом деле в нашем городе только одна средняя школа, поэтому нам пришлось вместе учиться в средней школе».
«О, круто. Тогда да, думаю, мы это делали. Маленький мир или некоторое дерьмо». Больно обжёг. В голове я читал Анне лекцию, будто это было публичным позором в Твиттере. 280 символов отъёбать тебя. Каково это – хотя бы раз надеть туфлю на другую ногу, а, Анна? Ты больше не контролируешь мое счастье. Это было похоже на неловкое воссоединение класса, за исключением того, что я был как Billy Madison [американская комедия 1995 года, где по сюжету герою надо заново пройти всю школу за 2 месяца] в третьем классе после того, как не смог написать Риццуто курсивом: я ненавижу курсив и ненавижу всех вас! Я никогда не вернусь в школу! Никогда!
«Ты хочешь уйти отсюда?» - спросила она, прерывая ход моих мыслей. Простите, что это было? Неужели эта девушка, которая меня преследовала в старшей школе, просто подошла ко мне из ниоткуда и попросила уйти с ней? Но почему? Фасад «крутого парня» Мэта Беста упал, и самокопание в виде пристально глядящего пупка начало поднимать голову изнутри. Я почти не знал, что мне делать. Я сделал глоток пива и попытался восстановить самообладание.
«Куда ты хочешь пойти?». Отличный вопрос, Мэт. Почему бы тебе просто не спросить её, из какой дыры выходит моча, пока ты в ней?
«Я буквально не могла позволить себе ни одной ёблиа», - сказала она, не теряя ни секунды.
«Куда бы ты ни пошёл, я иду, так что тебе решать». Вот это и есть патриотизм.

Единственное, что Ranger Battalion вбивает вам в голову больше, чем что-либо другое – это отложить в сторону свои мысли и чувства, чтобы выполнить свою работу. Эта девушка только что дала мне задание. Завинчены задачи, условия и стандарты; Мне просто нужно было упорно добиваться «цели». Пришло время экзекуции. Я допил оставшееся пиво, взял ее за руку и провел прямо с вечеринки в мою машину. Никаких прощаний, никаких кулачных ударов со старыми друзьями, не было времени на подобные шутки. Теперь была только одна цель.
В течение 5 минут мы ехали по шоссе Тихоокеанского побережья на старом семейном Бьюике в поисках идеального места, чтобы припарковаться и полюбоваться луной и звездами над бескрайним Тихим океаном. И раздеться. Но сначала неловкая остановка на заправке по пути, чтобы купить презервативы.
В кино эта сцена всегда полна тревог. Главный герой не знает, какой размер или бренд выбрать. Он беспокоится, что кто-то из церковной группы его матери может увидеть его. Надеется, у него достаточно денег. Ни одна из них не была моей проблемой. Моя проблема заключалась в том, что клерк стоял за кассой.
«Ебаное да, чувак. Ты берешь это?» - сказал он, когда я уронил коробку с презервативами на стойку.
«Мне это нравится. Привет, чел, разве мы не вместе ходили в школу?»

Ебаная Санта-Барбара. Все друг друга знают. Город занимает площадь в 80 квадратных миль, и в нем проживает более 80 000 жителей, но поздно вечером в субботу, когда вы пытаетесь развлечься, можно подумать, что это место было Casterly Rock, а я - Jaime Lannister.
«Круто, чел, наверное. Рад тебя видеть. Сколько я должен?».
Он выглянул в окно, чтобы увидеть Анну на переднем сиденье моей машины.
«Вот дерьмо! Ты трахаешь Её сегодня вечером?».
«СКОЛЬКО ЗА ЕБАНЫЕ ПРЕЗЕРВАТИВЫ ?!». С меня достаточно этого дерьма. Пришло время взять ситуацию под контроль. Я поспешно открыл бумажник, бросил десятидолларовую купюру и выскочил оттуда. На тот момент меня меньше всего беспокоило правильное поведение.
Вдоль PCH (Pacific Coast Highway - шоссе Тихоокеанского побережья) есть множество мест для парковки у пляжа, а ночью они практически пусты, за исключением одного или двух заблудших кемперов, которые принадлежат серфингистам и путешественникам-пенсионерам. Я проехал пару миль, пока не нашел достаточно изолированное место, и въехал туда. Я припарковал машину и завозился с радио. Анна схватила меня за руку, чтобы остановить меня на первой станции без помех. Это могла быть музыка мексиканского ранчера, полная аккордеонов, и ей было бы все равно. Это был первый момент, когда я действительно остановился, чтобы хорошенько взглянуть на Анну. Как я помнил, она все еще была блондинкой ростом 5 футов 7 дюймов, но при этом была впечатляюще спортивной и необычайно уверенной в себе. Не было и следа мелкой неуверенности средней школы. Она знала, чего хотела.
Она не пыталась узнать меня или разжечь давнее пламя. В старшей школе она была ледяной принцессой по отношению ко мне. Пламени не было. То, что она увидела во мне, было не будущим спутником жизни, а чем-то гораздо более элементарным, чем это: она увидела ёбырь-мэна.
На той домашней вечеринке, с которой мы только что приехали, было полно мальчиков. Это не их вина. Все они закончили учебу, большинство из них застряли в Санта-Барбаре, некоторые, возможно, поступили в колледж или где-то учились, у других была чушь в башке, они занимались то тем то этим, но никто из них ещё ничего не добился. За эти годы я познакомился с множеством красивых женщин, которые по-разному напоминали мне Анну – в конце концов я женился на одной – и все истории, которые они рассказывают об этом периоде своей жизни, пронизаны разочарованием от того, что им приходится иметь дело с парнями-идиотами – с иду-в-никуда-мальчиками.
Когда Анна решила, что хочет пообщаться, и она посмотрела на меня сквозь всех этих парней, и то, что она увидела, было член-распылитель, прикрепленный к возвращающемуся герою войны и хардкорному ублюдку в самом расцвете его сил. В действительности, конечно, ничто не могло быть дальше от истины – я потратил больше времени на то, чтобы убирать дерьмо из туалетов, чем на нажатие спускового крючка винтовки – но когда самая горячая девушка, которую вы видели в последние 18 месяцев убеждена, что ты Джейсон Борн [персонаж романов Роберта Ладлэма], ты не притворяешься Джейсоном Александром [американский актёр, комик и певец].
В ту ночь и до раннего утра мы использовали все презервативы из коробки. Прежде чем я забрал её домой, где-то около 6 часов утра, когда солнце начало вставать над горами позади нас, я посмотрел на эту девушку и подумал о том, насколько другой стала моя жизнь. Худого эмо-гика, которого все помнили чуть больше года назад, нигде не было. На его месте сидел мотивированный армейский рейнджер с резкой челюстью, с полной уверенностью в животе, непривычной степенью комфорта в собственной шкуре и еще 20 фунтами мускулов на его теле. Всё, что я когда-либо мог себе представить о военной службе, сбылось, и мне оставалось еще 9 дней отпуска.
Следующей ночью я пошёл на другую домашнюю вечеринку и тусовался с той же компанией друзей, за исключением Анны, которой не было. Та часть меня, которая начинала привыкать ко всей этой истории с Капитаном Америкой, хотела верить, что она дома, сидит на мешке с замороженным горошком и пишет мне любовные письма в своем дневнике:
Дорогой Мэт, мне очень жаль, что я отвлеклась от твоего возвращения в «максимум». Прошлой ночью, когда ты занимался любовью со всеми частями моего купальника, я наконец почувствовала, что значит снова быть настоящей американкой. Как настоящий, знаете, как John Cena [американский рестлер] или Хэнк Уильямс-младший. Я наконец поняла ошибку своего пути. Ты настоящий герой. Я бы попросила тебя взять меня в жены прямо сейчас, но с моей стороны было бы эгоистично лишать мир твоего прикосновения. Говорят, если что-то любишь, отпусти, а если что-то вернется, то будет твоим. Меня совершенно не волнует, вернешься ли ты. Ты как орел, как дикий жеребец, как общественные туалеты в европейских городах. Тебе нужно быть свободным. Так иди, Мэт. Будь свободен. Освободи свой ебальник! И ебать свободу каждого, кто встанет у тебя на пути.
Девочки так говорят, да?
interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 4 (+21)

У меня не было возможности узнать это, потому что одна из чирлидерш из моего класса, девушка по имени Алекса, подошла ко мне рано ночью и привлекла мое внимание. Примечание: я до сих пор дружу с ней в Facebook, и теперь она, кажется, очень счастлива со своим мужем, когда весь период «Ебать моего изменяющего мужа» прошел.
Алекса даже не знала, что я существую в старшей школе, но после марафона животного секса накануне вечером мой показатель уверенности взлетел до миллиарда, и ни одна из этих неловких социальных тенденций из прошлого ничего не значила для меня. О, быть снова молодым и тупым.
«Эй, разве мы не ходили вместе в школу?» - спросила она. О нет, сестра, тебе не стоит со мной кокетничать. Я повернулся, чтобы уделить ей всё свое внимание. У меня было всего 9 дней, прежде чем я вернусь в Fort Lewis. Пора было переходить к делу.
«Кого ебёт старшая школа? Ты меня не знаешь, а я тебя почти не знаю. Давай изменим всё это сегодня вечером и постараемся не забеременеть. Что скажешь?». Чистая романтика.
«Это немного опережает», - сказала она сквозь нервный смех.
«Что ж, этот грузовик заднего хода не даст. Ты падаешь, или что?».

Алекса не была идиоткой. Вы не сможете выжить в такой порочной клике, как школьная команда поддержки, проведя 4 года на вершине человеческой пирамиды, где всем есть до тебя дело, не зная, как справиться с репутационными угрозами, возникающими из-за связи со случайными парнями. В этом был процесс. Были ожидания. Она не собиралась прямо здесь лечь на землю и стянуть трусики в сторону. Это был не рай. Это была домашняя вечеринка. Достоинство было важно.
«Позволь мне попрощаться с моими друзьями», - ответила она, взглянув мне прямо в глаза всего на секунду. Веселое, открытое, кокетливое выражение её лица с того момента, когда она впервые подошла ко мне, исчезло. На его месте была убежденность сексуального Терминатора. По её пристальному взгляду я мог видеть, что она произвела все расчеты. Она оценила меня, она оценила окружающую среду и приняла решение.
Все, что мог собрать мой мозг, было: О, ебать, не могу поверить, что это сработало.
Когда она пошла сказать спокойной ночи, я видел, как она рассказывала о нашем разговоре всем своим великолепным друзьям. Они посмотрели на меня и захихикали. Некоторые расширили глаза от притворного удивления. Один из них шлепнул её по заднице, когда она шла ко мне, как тренер, подбадривающий свою звезду, бегущую назад, когда она возвращалась в игру на четвертом и (здоровенных восьми) дюймах [американско-футбольный сленг].
Это было более чем немного пугающе, потому что было ясно, что эта девушка знала, что делает (или собиралась сделать), в то время как я, не имея за плечами тонны опыта, понятия не имел, хотя учился быстро. Единственное, что пришло в голову, это сделать точную копию вчерашней ночи. Поэтому я отвез её на тот же пляж и остановился на том же месте для парковки после того, как вернулся на ту же заправочную станцию за той же коробкой презервативов.
Единственное, чего не хватало, так это ящика бумажных полотенец Bounty, потому что эта бывшая чирлидерша была сквиртером, и к тому времени, когда мы закончили, всё заднее сиденье Buick было в беспорядке, и, что ещё хуже, все наше тепло и трение вплавили это в ткань. Я никак не мог привезти домой машину родителей, пахнущую разбавленной девичьей мочой. Мы не немцы. Я должен был это исправить.
В какой-то момент над горами начало вставать солнце. Это могло означать только одно: вот-вот откроется Home Depot. Я высадил Алексу обратно у дома для вечеринок, где была припаркована ее машина, а затем побежал в Home Depot за средством для чистки ковров промышленного уровня, которое они используют на местах преступлений в мотелях. Прямо там, на стоянке, мне пришлось отмываться, как леди Макбет.
Я не жалуюсь, клянусь. У меня не было проблем с чисткой заднего сиденья. Я был похож на маленького ребенка, который красит стены своей спальни фекалиями от своего грязного подгузника, а затем отступает, чтобы полюбоваться этим. Да, мама, это я сделал. Я устроил этот беспорядок. Или, по крайней мере, я заставил её устроить беспорядок. Я испытал огромное чувство выполненного долга.
Несколько ночей спустя, когда продолжался парад домашних вечеринок, я поменял всё местами и ушел с девушкой по имени Мэг, которую я почти не помнил из средней школы. Мэг была на год старше меня. С точки зрения школьной иерархии в ней не было ничего исключительного – она не была ни Региной Джордж, ни чирлидером, ни красоткой Меган-Фокс-в-Трансформерах. Ничего такого, чем бы она запомнилась мне. Она была просто классным человеком, с которым было весело поговорить в ту ночь, и которую я знал так же хорошо, как кто-либо знает половину людей, с которыми они дружили на MySpace. По сути, мне понравилась её аватарка, и я захотел вставить её в личные сообщения. К счастью для меня, её интимные места не были закрыты, и к концу ночи она захотела вернуться к себе домой, чтобы я мог поместить Мой Космос в Её Космос. Я был взволнован, потому что устал от секса в машине родителей. В седане можно сделать так много всего.
Предупреждение о спойлере: будьте осторожны со своими желаниями, мальчики и девочки, потому что вы можете это получить.
Вам нужно кое-что понять о том, где я вырос: на самом деле там две Санта-Барбары. Один из них сказочно богата и роскошна, с огромными домами, пышными садами и потрясающими видами. У таких людей, как Опра, Эллен ДеДженерес [американская актриса, комик, телеведущая] и Том Круз, есть там дома. Иногда люди называют её Монтесито, иногда – Американской Ривьерой, и она такая же красивая, как изображения в брошюре. Также есть Санта-Барбара с домами, которые выглядят так, как будто они были выброшены на берег после индонезийского цунами 50 лет назад и остановились под пальмами. Я из той Санта-Барбары.
Это Санта-Барбара, в которой находился дом Мег. Если вы захотите называть это домом. Он было настолько маленьким, что Мэг и ее семья, вероятно, считались бездомными в штате Калифорния. Всё это не могло быть больше 900 квадратных футов.
Когда мы добрались до входной двери, она положила палец на губы.
«Держи его, когда ты идешь внутрь, мои родители спит», - поручила она мне. Держи его? Я не беспокоился о пробуждении их голосом, я больше беспокоился о том, что дверь хлопнула, когда мы вошли.
«Хорошо, но они не смогут услышать нас, ну ты знаешь, когда начнем вытворять всякие штуки?».
«Нет, мы выйдем в гараж. У моего брата он построен довольно круто. Мы будем одни там».
Что это место, Goonies-дом [«The Goonies» - фильм 1985 года. Дом из фильма находится в г. Астория, и его жителей задолбали путешествующие кинофанаты]? Твой брат Джош Бролин [американский актер, игравший в фильме «The Goonies»]? Он будет там, лаская эспандер на груди и ебать меня взглядом? У меня было так много вопросов, но я положил их в сторону, потому что Мэг собиралась позволить мне упасть в её влагалище, и оскорбление ее дома было убедительным способом потерять своё лицо.
«Хорошо», - сказал я. «Прокладывай путь».
Мы прошли через её кукольную кухню, и она провела меня в гараж, который она осветила, потянув последовательность на одной 45-ваттной лампочке, подвешенной к балке, которая удерживала крышу. Я был прав. Это было похоже на гараж Goonies. На открытых настенных балках висели плакаты быстрых машин. Там даже была дерьмовая маленькая весовая скамейка с теми пластиковыми тарелками старой школы, которые приходится заполнять песком. Ничего в этой комнате не кричало «круто» даже такому парню, как я, у которого было резюме, полное тупизма.
«Сколько лет твоему брату, 14?».
«Нет, он твоего возраста. Он пошел в школу с нами», - сказала Мэг, небрежно, когда она скамейки весов Фишера-Прайса.
«Ох, ладно. Так твои родители просто сохранили для него это?». Я пытался дать ему пользу сомнения.
«Нет, он всё ещё живет дома», - сказала она. «Он остается в доме Стива сегодня вечером».
«Да, Стив. Круто», - уверенно сказал я. Я не знаю, кто такой Стив, и после никель-тура я не хотел выяснить.
Видимо, зная, что Стив – это имя, которого парням достаточно, чтобы положить конец маленькому разговору. Мег быстро снимает верх и подводит меня к тому, что кажется большой выдвижной футонной кроватью с огромным стеганым одеялом, натянутым на неё. Одеяло застряло по бокам на бетонном полу. Ни металлической рамы, ни пружин, только пол. Ничего страшного, я спал хуже.
Мег мягко садится, и я слышу громкий хруст. Я снимаю рубашку, и она протягивает руку ко мне.
«Просто садись осторожно, хорошо?». Я понятия не имею, о чем она говорит, поэтому я позволил ей взять на себя ведущую роль и направлять меня на неё, но когда вес моего тела надавил, я чувствую громкий металлический хруст, сопровождаемый тем же шумом, который она сделала когда села. Она хихикает, типа как же это дерьмо очаровательно. Типа ёбля внутри мусорного ведра включена.
«Что это за вещь? Это не похоже на футон».
«Это наша старая дверь гаража», - говорит Мег со смехом. «Мой папа действительно не знал, как утилизировать это, поэтому он держал её здесь все эти годы. Мой брат использует это как кровать».
«Подожди, ты хочешь заниматься сексом на кровати твоего брата, которая на самом деле ваша старая дверь гаража, которая находится внутри вашего гаража, которая покрыта твоей нынешней дверью гаража?».
«Да-а. Почему нет?».
«Ты не находишь это странным?».
«Я никогда не думала об этом. Мы просто должны быть тихими ... ».
«Потому что мы занимаемся сексом на вершине старой металлической двери».
«Ну, да», - говорит она.

Когда я снимаю джинсы, я могу слышать и чувствовать каждый хруст от двери гаража. Часть меня в ужасе, что мы разбудим её родителей; Другая часть меня хочет свернуть одеяло, чтобы посмотреть на эту вещь. Мег настаивает, что это дверь гаража, но по мне это звучит как гигантский пакет картофельных чипсов, полный столбняка. Когда мы наконец снимем всю нашу одежду, и я надену презерватив, это зазвучит как торнадо в жестяной консервной банке. Металлическая дверь гаража меньше прощает наши движения, чем обтягивающее атласное платье высокой четкости. Нет ничего скрытого. Сначала я начинаю медленно, стараясь приглушить как можно больше шума, но вместо торнадо теперь этот жуткий скрипящий звук перекликается через комнату, как будто крабовая лодка пытается прорубить льды Берингова моря.
«Ты можешь быстрее», - шепчет она мне на ухо. «Комната моих родителей находится на другой стороне дома. Они никогда нас не услышат».
«Ты уверена?» - спрашиваю я. Я не куплюсь на это. Джимини Крикет спал в спичечном коробке, который был больше, чем этот ебучий дом [Jiminy Cricket – мультверсия Диснея для персонажа книги «Приключения Пиноккио» итальянского писателя Карло Коллоди].
«О, полностью», - говорит она, как будто она много раз долбилась наверху этой гаражной двери. Мысль о том, что размер ее статистической сексуальной выборки достаточно значим, чтобы сделать уверенное заявление вроде этого, немного нервирует, я не собираюсь лгать. Не потому, что это заставляет меня меньше думать о ней. Напротив, это заставляет меня меньше думать о себе. У меня нет тех же представителей спальни, которые есть у нее (хотя технически и у нее нет, если она провела всю среднюю школу, играя наверху двери). Если я не найду свой ритм на этой штуке, я все испорчу и буду полностью разочарован. Я не так хочу закончить блочный отпуск.
Проклятье, Mumblecore Мэт, включи в игру обе головы! [mumblecore от mumble — «бормотание», поджанр кинематографа, для которого свойственны низкий бюджет, участие актёров-любителей, а также натурализм и естественность диалогов.]
Я начинаю набирать обороты. В конце концов, мое тело приспосабливается к пазам металлической двери, и я не только могу использовать хорошие рычаги, но и нахожу действительно хороший ритм, и мы все начинаем чувствовать, что движемся как одно целое - я, Мэг и дверь. Это практически симфония. Затем, когда я собираюсь достичь оргазма, я слышу громкий шум, за которым сразу же загорается яркий свет. Настоящая дверь гаража поднимается.
«Вот дерьмо!» - в панике говорит Мэг. «Я думаю, что мой брат дома!».
«Что ты имеешь в виду под домом? Это гараж».

Теперь она смотрит на меня, как на сумасшедшего. Вот тогда меня осенило: он действительно живет в этом ебучем гараже. Для полного дерьмопакета дома дверь гаража поднимается на удивление быстро. Ее брат первым делом увидит то, как установлена импровизированная кровать. Яркий свет фар его машины ударил нам прямо в лицо. Мы пытаемся схватить одежду, но безуспешно.
«Мэг?»
«Джон, я могу объяснить», - говорит она, неловко натягивая стеганое одеяло на грудь. Когда дверь гаража останавливается и фары наконец выключаются, я вижу две пары мужских ног.
«Какого хера ты делаешь в моей комнате?» - сердито спрашивает он.
«Честно говоря, это гараж», - вмешиваюсь я.
«Подожди, ты не был в той эмо-группе?» - спрашивает его друг.
«Ха, был».
«Заткнись нахуй, чел», - говорит Джон. «Мэг, убирайся из моей ебучей комнаты».
«Отлично. Не могли бы вы хотя бы закрыть дверь гаража и дать нам секунду? Боже!» - говорит Мэг, нащупывая свою одежду. Джон жмет на пульт дистанционного управления дверью гаража, и, когда она медленно закрывается, я слышу его друга.
«Эй, чувак, их группа была на самом деле довольно хороша», - говорит он, пересиливая себя.

Если бы я ещё не покраснел от секса, я бы полностью покраснел, когда мы одевались. Я не мог поверить, что он узнал меня ещё со времен моей «Слепой истории». Я понятия не имел, что нас могут вспомнить. Меня это искренне тронуло – даже если они испортили наш эпизод «Кастинг-гаража»
Верьте или нет, но это был идеальный способ закончить полторы недели блаженного жесткого секса. Садясь на самолет в Такому, Вашингтон, обратно в мое подразделение, чтобы подготовиться к нашему следующему развертыванию, я был наполнен ещё большей целью, чем у меня было до первого. Я почувствовал новое чувство уверенности и был готов вернуться за границу и, наконец, вступить в настоящую битву, о которой мечтал последние 2 года.
Но вот что самое забавное в мечтах. Самое интересное в погоне. Как только ты достигаешь цель, это обычно не доставляет того чувства удовлетворения или вознаграждения, которое, как ты думал, это принесёт. Иногда ты понимаешь, что всё это время ты преследовал что-то другое. А в другие времена, как я собирался выяснить, у них есть злоебучий способ вернуть тебя к реальности.

Chapter 6 / Глава 6
Брем и Барраза (Brehm and Barraza)

Всего через 12 месяцев после вступления в армию я вернулся в Ирак во второй раз со 2-м батальоном рейнджеров. Я надеялся, что во второй раз я смогу применить все свои боевые навыки и воочию увидеть настоящую войну. Я подумал, что это могло произойти с большой вероятностью, потому что мое подразделение выскочило вперед раньше стандартной ротации, и мне сказали, что мы сразу бросимся в бой. Этого не произойдет, пока всё не станет действительно круто, верно?
Я никогда не узнаю наверняка, но думаю, что руководитель моей группы, сержант Dale Brehm [Погиб в ходе Operation Iraqi Freedom 18 марта 2006 г. во время ночного боя в Рамади, Ирак. Также погиб 24-летний SSG Ricard Barraza из Shafter, California. За свою военную карьеру Дейл трижды служил в Афганистане и был в третьей командировке в Ирак, когда был убит.], чувствовал то же самое и понимал, насколько разным может быть это развертывание для меня. Когда мы готовились к развертыванию, он однажды отвёл меня в сторону и сообщил мне важную новость: когда мы вернёмся домой в конце этого шестимесячного развертывания, наступит моя очередь идти в школу рейнджеров – я сделал сокращение, чтобы пройти курс боевого руководства и продолжать продвигаться в рамках подразделения.
Брем также дал мне свою нашивку «Рейнджер» и свиток «Рейнджер». По традиции рейнджеров вы зашиваете ярлычок лидера своей команды и прокручиваете его внутрь вашего PC (patrol cap - кепка), и когда дерьмо становится действительно тяжелым, когда у вас есть сомнения или вы чувствуете, что бьетесь о стену во время тренировки, вы можете снять свою кепкур и посмотреть на эти патчи как на напоминание о том, что у вас есть все необходимое, чтобы дойти до конца этого отстоя, и что парень, который дал вам эти патчи, тоже так думает. Кто-то сделал это для сержанта Брема до того, как прошел школу рейнджеров, а теперь он платил мне.
Его жест и уверенность, которую он проявил ко мне, действительно воодушевили меня, когда мы прибыли в конце октября 2005 года и направились в приграничный регион под названием Провинция Анбар, известный как главная артерия для притока иностранных боевиков из Сирии. В районе нашей операции только что прошло крупное американское наступление. Нам было поручено найти оставшихся бойцов и убить или захватить их, что оказалось проще, чем я ожидал.
После того, как мы расположились и стали полностью готовыми к работе, мы проводили рейды каждую ночь в течение нескольких недель, не оказываясь ни в каком серьезном столкновении. Отчасти потому, что предшествовавшее нам наступление хорошо поработало. Но я подозревал, что основная причина, по которой мы приходили с пустыми руками, заключалась в том, что приближалась зима, а сезон боевых действий приходится на более теплые месяцы. Вы же не едете в Аспен в июле на лыжах, верно? Что ж, в декабре вы приедете в Ирак не воевать.
По мере того, как развертывание затягивалось, мы выходили на операцию, попадали в цель, и все плохие парни, которые всё ещё были там, немедленно сдавались. (Я называл их холодными успокоителями) Каденция всего этого в этот период боевых действий в Ираке стала настолько достоверной, что, даже если бы мы находились в особенно сконцентрированном районе, мы могли поразить несколько целей за ночь, иногда даже до дюжины. Это было похоже на старомодный блицкриг, но с меньшими отрядами и большими бородами. Мой взвод не был уникальным в этом отношении - это происходило с подразделениями специальных операций по всей стране - это меня просто злило, может быть, больше, чем других, потому что я хотел участвовать в перестрелках, а не зарабатывать значок за заслуги узлами стяжек zip-tie.
Несмотря на то, что коалиционные силы одновременно привлекали к себе нескольких крупных игроков в Глобальной войне с террором, это не принесло мне утешения, потому что мои интересы не были геополитическими. Они были интуитивными. Я не был одержим победой; Я был одержим войной. Это то, для чего я был там, и это то, в чем я хотел преуспеть.
Это не была какая-то злоебучая жажда крови, но она была очень примитивной. По сути, война - это дуэль до смерти на службе у чего-то гораздо большего, чем вы сами. Генерал Дуглас Макартур назвал это «Долг, Бог, Страна» в речи перед курсантами в Вест-Пойнте незадолго до начала войны во Вьетнаме. Шекспир назвал это «отрядом братьев». Как бы вы это ни называли, битва в свою защиту – это окончательное испытание – испытание, которое я отчаянно искал, и мне очень хотелось его пройти. Когда я был 19-летним ребенком, я не был достаточно умен, чтобы понять, почему это так сильно меня огорчило, и до некоторой степени я до сих пор не до конца понимаю это, но я точно знаю, что я был не один. Люди и другие млекопитающие участвовали в той или иной версии битвы в защиту территории, семьи, стаи или племени на протяжении сотен тысяч, если не миллионов лет. Сегодня «образованным людям» нравится думать, что мы эволюционировали за пределы этого фундаментального инстинкта, и они смотрят свысока на воинов как на примитивных или регрессивных (что бы это ни значило), но всё, что вам нужно сделать, это провести 2 минуты в Твиттере и понять, что этот древний животный импульс жив и здоров.
Тем не менее, есть опасность полностью отдаться азарту войны, и я был очень близок к тому, чтобы пересечь эту черту, даже прежде чем произвел смертельный выстрел. Опасность не в том, что вы потеряете себя, хотя это всегда возможно, а в том, что вы упустите из виду высшую цель каждой миссии. Во время этой второй поездки были моменты, когда я не полностью осознавал опасность некоторых ситуаций, в которые мы попадали ночь за ночью, причем с нашим безумно высоким оперативным темпом. Я никогда не был безрассудным, но были времена, когда я не обязательно видел все поле, и когда это случается, могут последовать плохие вещи.
В первые несколько месяцев мы почти каждую ночь взрывали двери и уклонялись от пуль, но никогда не чувствовалось, что нас слишком плохо тестируют – по крайней мере, не выходя за рамки того, к чему нас готовили наши тренировки - так что никогда не казалось, что я могу снять свои тренировочные колеса, чтобы увидеть, из чего я на самом деле сделан.
Затем, когда до конца шестимесячной командировки оставалось 2 месяца, все начало меняться. Нас перебросили на 250 км к юго-востоку, в город Рамади.
На этом этапе войны атмосфера в Рамади была совершенно иной. В последние недели мятеж в этом районе становился всё более опасным, и это место превратилось в ебаную пороховую бочку, которая взорвется через пару месяцев во время Второй битвы при Рамади – шестимесячной генеральной битвы, в которой участвовало знаменитое Task Unit Bruiser во главе с Jocko Willink из SEAL Team Three. Именно здесь Крис Кайл получил прозвище «Дьявол Рамади». Рамади произвел десятки американских жертв, медалей почета и бог знает сколько бронзовых и серебряных звезд. Многие отважные американцы многим пожертвовали на этих улицах. И в отличие от повстанцев, с которыми мое подразделение столкнулось в Анбаре и его окрестностях, бойцы, наводнившие улицы Рамади, были готовы стоять на своем и сражаться насмерть.
Я узнал об этом из первых уст во время одного из первых рейдов, которые мы провели в нашем новом АО (area of operation- район операции). «Страйкер» (восьмиколесная боевая бронированная машина), на которой ехала моя команда, перестраивался, чтобы выследить нескольких вражеских комбатантов, которые только что убежали от целевого здания. Когда мы мчались по переулку, один из них сгорел на СВУ, взорванном по команде.
Итак, это ново. Взрыв снёс два передних колеса нашей машины и остановил нас. К счастью, никто серьезно не пострадал. Мы все как бы огляделись, убедились, что наши члены всё еще целы, и дали «Roger Up». Хорошо пошли.
Большая часть следующих нескольких недель была именно такой: ожесточенные, динамичные бои, беспорядочная стрельба издалека, СВУ то тут, то там. Затем, за неделю до того, как мы должны были уехать и вернуться в Соединенные Штаты, мы получили TST (time-sensitive target - чувствительную ко времени цель) на некоторых сельскохозяйственных угодьях к западу от города. Поначалу я не особо задумывался об этом, но когда мы узнали, что целью был временный дом для иностранных боевиков, пробирающихся в Рамади, мое паучье чутье начало покалывать. Это не была обычная миссия – я это чувствовал. Не то чтобы вы когда-либо действительно могли указать на «нормально» в разгар войны, но что-то в этой цели вызывало беспокойство.
Когда мы наконец раскрутились, я оказался посреди вертолета между сержантом. Бремом и моим командиром отряда сержантом Ricardo Barraza [24-летний Рикардо Барраза был командиром отделения 2-го батальона 75-го полка рейнджеров, Форт-Льюис, Вашингтон. Он умер от ран, полученных от вражеского огня из стрелкового оружия, во время ведения боевых действий в западном Ираке 18 марта 2006 года. Барраза был шестикратным ветераном Глобальной войны с терроризмом, трижды участвовал в операциях «Несокрушимая свобода» в Афганистане и трижды в операции «Иракская Свобода»]. Эти парни были двумя самыми настоящими крутыми бычарами в батальоне. В сплоченном сообществе рейнджеров они были легендами. Но если говорить более лично, они в основном воспитывали меня с момента моего первого развертывания, и я считал их семьей. Когда я пришел в батальон с подготовкой, но без боевого опыта, они попытались научить меня, что на самом деле значит быть рейнджером: как думать, как сражаться, как держаться. И если реакция моих друзей на то, как сильно я изменилась, вернувшись домой в отпуске после первого пребывания в Мосуле, была каким-то признаком, Брем и Барраза были отличными наставниками.
Во время этой миссии у нас была хорошая и своевременная информация о том, что наша цель скрывалась где-то внутри одного из четырех зданий, которые представляли собой сплошной шестикилометровый инфил от HLZ (зона посадки вертолета). Мы были в полном снаряжении, а это означало, что каждый из нас имел при себе снаряжение на 80 или 100 фунтов. Я до сих пор ярко помню тот рывок. Мы направлялись к тому, что оказалось большой фермой в этой причудливой маленькой деревушке, которая, вероятно, очень похожа на иракский вариант Маленького дома в прериях [Little House on the Prairie - американский телесериал].
Практически сразу же мы оказались среди наихудшего ландшафта для боя и скрытного передвижения – плохо поддерживаемая лоскутная структура участков, странными разваливающимися рядами плугов, которые не позволяли нам идти прямо к цели на любое значимое расстояние, не заставив нас прежде накрутить круги вокруг чего-то или перелезть через что-нибудь. В некоторых местах нам приходилось ставить лестницы над открытыми траншеями, чтобы попасть на площадку, по которой можно ходить. К тому времени, как мы достигли окраины села и установили наш ORP (operational reference point - оперативный ориентир), почти каждый член команды хотя бы раз вляпался в дерьмо на неровной земле.
Когда нужно было поразить 4 здания, командующий сухопутными войсками быстро определил, какие целевые здания будут первыми и какой отряд будет атаковать каждое. Разведка, которую мы провели, показала, что плохие парни, если они всё ещё были там, скорее всего, находились в одной или двух из четырех структур, поэтому мы разделили отряд на 2 штурмовых отряда и 2 отряда поддержки и решили нанести удар по зданиям одновременно. Когда все уяснили план, мой отряд начал маневрировать к первому зданию. Мне стало неуютно с того момента, как мы вошли в деревню. Стены были низкими и плотно прилегающими друг к другу, между зданиями оставалось очень мало места. Нам приходилось идти согнувшись, что делало маневр сложным с тактической точки зрения. Мы сразу же оказались в компромиссном положении, и с этого нельзя начинать свой подход.
Нашей целью был примитивный иракский деревенский дом. Его площадь составляла не более 1200–1400 квадратных футов, стены были сделаны из бетона на глиняной основе, а полы внутри почти наверняка были грязными и плотно утопленными в грязи. Мы решили установить ECT (explosive cutting charge – взрывной режущий заряд) и идти громко, пока 2-е отделение сносит другое здание. Насколько мы знали, никто не знал, что мы там.
Когда мы вошли в первую комнату дома, враг бросился к книжной полке в углу. Я срезал комнату под углом, чтобы открыть линию огня от сержанта Брема и двинулся, готовый нажать на спусковой крючок, чтобы сработать. Затем, за считанные миллисекунды до того, как я выпустил первый патрон, он внезапно остановился, поднял руки и опустился на пол на колени.
По необъяснимой причине, я не могу объяснить это, я не выстрелил сразу. Я чувствовал, что мне все еще нужно дать этим людям пользу сомнения, кем бы они ни были. Этот парень сдавался, поэтому мне пришлось дать ему сдаться. Повторяя эти слова про себя более 10 лет спустя, они звучат чуждо. 22-летний Мэт отрубил бы этому уёбку голову. Но для 19-летнего Мэта, даже при всей его одержимости войной и убийством плохих парней, все было не так однозначно. К тому же, когда вы впервые сталкиваетесь с этой безумной ситуацией, это совершенно нервирует. Вы не думаете о огне по врагу, или о том, как вы когда-нибудь расскажете эту историю в книге. Всё, что вы на самом деле пытаетесь сделать - это увидеть полную картину и принять правильные решения, чтобы вы и ваши братья могли благополучно вернуться домой.
Подойдя поближе, я увидел АК-47 на полке, на расстоянии вытянутой руки. К счастью, Брем первым увидел это и схватил парня, а затем выбил из него дерьмо, пока я не схватил оружие, запер и очистил его от патронов, а товарищ по команде связал его zip-tie, чтобы мы могли продолжить движение через остальную часть здания.
Главный парень, которого мы искали, был не в этом первом здании. Мы быстро вышли на улицу и оцепили одно из других зданий, где, как мы думали, он вероятнее всего мог находиться. Когда периметр было защищен, мы начали обзвон. Вызов в самой простой форме – это когда ваш переводчик кричит всем, кто может быть в здании, что дерьмо вот-вот рухнет, и у них есть два варианта: сдаться или умереть.
«Выходи из дома!» - крикнул переводчик. «Солдаты убьют вас, если вы этого не сделаете. Выходи из дома или умрешь!». Он повторил это 4 или 5 раз для лучшего понимания. «Это ваш последний шанс перед тем, как мы начнем стрелять!».
Это были волшебные слова. В считанные секунды это было похоже на появление Али-Бабы и всех 40 его воров, которые вышли из дома. Это была самая странная вещь, которую я когда-либо видел. Обычно вы видите четырех, может быть, 5 человек – нормальный размер иракской семьи - выходящих из структуры такого размера. В данном случае это была иракская клоунская машина. Я насчитал 16 из них, прежде чем потерял счет.
«Есть ли 8 двухъярусных кроватей в каждой комнате», - спросил я одного из пожилых мужчин через нашего переводчика, когда он проходил мимо меня, - «Или вы, ребята, просто физически спите друг на друге?». Он просто посмотрел на меня. Нет ответа. Типично.
«Есть ли ещё кто-нибудь в этом доме?» - мой взводный сержант спросил девушку, которую он оттащил в сторону.
«Нет», - ответила она через переводчика.
«Если там кто-то есть, мы нахуй убьем их. Вы понимаете? Вы должны сказать мне, остался ли ещё кто-нибудь внутри».
«Нет, внутри больше никого нет. Я обещаю». Она это подчеркнула.

Мой взводный сержант был недоволен. Он вытащил мужчину лет двадцати из строя в сторону.
«Есть ли ещё кто-нибудь в этом здании, потому что, если будет, мы взорвем весь ебаный дом. Ты понял?».
«Нет нет. Клянусь аллахом, в этом доме больше никого нет», - ответил он.

Сегодня есть способ точно узнать, говорят ли они правду: вы отправляете одну из рабочих собак. Проведите по этому дому полностью обученного, закаленного в боях бельгийского малинуа, и вы очень быстро поймете, насколько он пуст. В то время, однако, клыки, боковые пластины и другие защитные меры не входили в стандартные рабочие процедуры для подобных миссий, поэтому вам приходилось собирать информацию на лету, а затем действовать интуитивно.
После того, как все поклялись, что в здании никого не осталось, мы решили заняться благотворительностью и вернуть ту чушь, которую они нам скармливали. Мы разделили мой штурмовой отряд на 2 команды. Команда Браво перешла на черную сторону здания (заднюю сторону), а команда Альфа, в которой я находился, пошла на белую сторону (главный вход). Мы решили компенсировать наше отставание, чтобы команда «Альфа» смогла немного опередить команду «Браво» на черной стороне.
Буум.
Когда пыль из дверного проема осела, мы произвели флеш-взрывы, чтобы дезориентировать любого, кто мог бы нас поджидать, и вошли в крошечный вестибюль, отделяющий входную дверь от довольно большой гостиной. С другой стороны комнаты, напротив входной двери, мы могли видеть лестницу, которая вела прямо на второй этаж. Мы также могли увидеть целую лодку плохого фэн-шуй. Слева и справа были параллельные группы закрытых дверей, ведущих в соседние комнаты. Мы должны были очистить их, прежде чем подняться наверх.
Брем и Барраза вошли в дверь слева. Питерс, ещё один член моей команды, заблокировал лестницу, которая, казалось, была забаррикадирована наверху. Мой товарищ по команде Хансен и я заняли дверь справа. Мы взломали наши двери одновременно. Очень быстро мой белый свет пересекся с светом Хансена, и мы очистили комнату. Как только эти слова сорвались с наших уст, позади нас раздался отчетливый оглушительный звук полностью автоматического огня. Пока мы с Хансеном пытались выяснить, откуда исходит звук, хаос непрерывной стрельбы в эти несколько секунд потряс наши чувства. Было ощущение, что ты в зале зеркал, созданных из шума. Мгновение спустя мы поняли, что перестрелка разгорелась в комнате, в которую только что вошли Брем и Барраза. Затем мы услышали слабый голос.
«Я ранен. Я не могу пошевелиться».
Это был Брем. Мы с Хансеном сразу же прошли через гостиную, следуя на голос Брема. Мы нашли его лежащим в двух или трех футах от двери соседней комнаты. Он не двигался. Когда мы попытались пересечь комнату, чтобы получить лучшую видимость, именно тогда мы увидели Барразу в дальнем конце комнаты. Он тоже не двигался. Скорость, с которой все это происходило, на мгновение дезориентировала нас с Хансеном и вызвала неуверенность в правильности действий. Мы даже не знали, что именно произошло.
«Я вызову охрану, как думаешь, ты сможешь схватить Брема?» - сказал Хансен.
«Роджер», - ответил я.
Я прыгнул в комнату, полностью открыв свое тело. Хансен вызывал охрану, но из-за отсутствия прямой видимости в комнате я был уверен, что поток пуль вот-вот разорвет мое тело сбоку. Но я лучше умру, чем не помогу своему товарищу по команде. Я крепко ухватился за наплечный ремень Брема и за ремешок на задней части его комплекта и выдернул его из комнаты изо всех сил.
Каким-то образом я вышел из комнаты невредимым и смог вытащить Брема с собой в гостиную. Я посмотрел на него и начал сканировать его тело на предмет очевидных повреждений, но не смог их найти. В этот момент Брем не отвечал, поэтому я начал прогонять сценарии в голове. Наверное, ему просто выстрелили в шлем. Или, может быть, в нагрудную пластину. Он потерял сознание. Ладно, в этом есть смысл. Он хорош.
Затем я начал развязывать держатели пластин Брема, чтобы провести полную медицинскую очистку и более тщательно поискать любые раны. Тогда он выдохнул полный рот крови.
Проклятье. Проклятье. Проклятье.
В свои 23 года, ростом 5 футов 9 дюймов и вес, может быть, 185 фунтов, сержант Дейл Брем был отличником и превосходным руководителем группы. Он всегда готовил нас к любой ситуации. И он много раз говорил нам, что если он когда-либо был ранен, мы должны включить его микрофон, чтобы позвать на помощь. Вот что я сделал.
«Медик, нам нужен медик в 10 корпусе!» - крикнул я в его телефонную трубку. Прежде чем я успел отпустить кнопку на радио Брема, по противоположной стороне здания открылся автоматический огонь. Команда Браво только что вошла с черной стороны и вступила в бой с вражеским комбатантом, убив его, когда они расчищали путь к нам. Когда они, наконец, вошли в гостиную, Петерс присоединился к Хансену, который вызывал охрану, когда я пытался оказать первую помощь Брему. Наш взводный медик, следовавший за командой «Браво», сразу же упал на колени рядом со мной.
«Куда он ранен?» - крикнул медик.
«Я не уверен, у него нет открытых ран, но он выдыхает кровь», - ответил я, когда медик начал работать. Я вскочил на ноги, понимая, что мы всё ещё не понимаем, какая и где была угроза. В этот момент прибыл другой отряд из нашего взвода, и мы начали готовиться к наступлению в комнату, где тело Барразы всё ещё лежало неподвижно. Единственная часть комнаты, которую мы не могли видеть - это дальний задний левый квадрант, поэтому передний член нашей команды швырнул свою вспышку в этом направлении.
Буум.
Я последовал за ним и за ещё одним членом группы. Когда белые огни нашего оружия пересеклись, мы увидели человека, лежащего под молитвенными циновками, пытающегося спрятаться, с автоматом АК-47 в руке. Мы все вступили в шквал перестрелки, немедленно убив его, хотя он, возможно, уже был смертельно ранен.
Когда непосредственная угроза была нейтрализована, мы вернулись к нашим раненым. У нас было 2 рейнджера. Двое наших лидеров. Два парня, которые отдали всё, что у них было, для каждой миссии и отдали бы свои жизни, чтобы защитить каждого человека в своей команде. Нам нужно было как можно скорее отправить их на медицинскую эвакуацию. Когда эта реальность начала оседать, я позволил своим эмоциям взять верх над собой.
«Ты уёбок!» - закричал я, когда начал бить кулаками по мертвому телу повстанца. «Ты ебаный кусок дерьма!».
interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 5 (+21)

На мне были перчатки из углеродного волокна, и они начали ломать каждую часть лица убитого бойца. Я чувствовал, как его орбитальные кости снова впиваются в мягкие ткани его головы. Это было чувство, непохожее на то, что я испытывал ни до, ни после.
«Бэст, хватит, пойдем», - крикнул мне член отряда. Хотел бы я сидеть здесь и говорить вам всё это годы спустя, что я смог бы удержать это вместе в тот момент, что я должен был понять, что мое желание убить этих придурков было ответным их желанием убить меня, и что такова природа войны. Но вы знаете, что? Нахуй это. Если бы я мог путешествовать во времени, я бы изменил ход этой ночи, чтобы он чувствовал каждый удар, пока он был ещё жив.
Когда мой взвод начал перегруппировку, мы подготовили Брема и Барразу к медицинской эвакуации. «Черные ястребы» вышли через 10 минут. Нам нужно было заранее подготовить раненых и вывести их на открытое поле примерно в 300 метрах, которое мы обозначили как HLZ. Одна команда погрузила Брема на носилки и начала его перемещать. С Барразой было всё не так просто.
24-летний старший сержант Рикардо Барраса был ростом 6 футов 2 дюйма, весил 220 фунтов, и он был мастером PT (physical training - физическая подготовка) высшего класса. Каким бы ни было испанское слово «brick shithouse [кирпичный сортир, но самом деле это идиома означает - крепко сложенный]», он был им. Несколькими неделями ранее на нашей базе прошел футбольный турнир с гигантским флагом. Наш взвод рейнджеров выставил на вооружение 2 команды по 12 человек, одну из которых возглавлял Барраза. Остальные команды турнира состояли из четырех рот морской пехоты, всего около 600 человек, размещенных там вместе с нами. Барраза не собирался позволять группе пехотинцев морской пехоты превосходить рейнджеров. По его мнению, это даже не вариант. Так что он сделал то, что делал всегда: он выкатил шары и выиграл всю эту ебаную игру. Он был животным. Он играл со своей командой до 15:00. или около того, потом немного отдыха, сожрать немного еды и быть готовым отправиться на миссию к 22-00 в ту же ночь.
Теперь эта неудержимая, неподвижная сила человека лежала у наших ног. Как и Брем, он был без сознания и не реагировал. Нам потребовалась группа, чтобы поднять его с пола и уложить на носилки. Когда мы начали выходить на территорию HLZ, я наткнулся на моего лучшего друга по отряду, Trey Bullock.
«Я думал, ты нахуй мертв, чувак», - серьезно сказал он.
«Нет, чел, это Брем и Барраза. Их сбили, но мы их отсюда вытащим».
«Парни, вам нужна дополнительная безопасность?» - сказал Трей, направляя свою SAW (отрядный пулемет) в сторону HLZ.
«Мы могли бы использовать это, брат».
Трей постучал по моему шлему, как бы говоря: «Хорошо, потому что ты пойдешь не один». Всего десятью минутами ранее, в хаосе рукопашной схватки, я изо всех сил пытался понять, что происходит, но теперь, в вихре неопределенности иного рода, было ясно, как день, что я находился посреди настоящего братства. Живи или умри, сейчас и навсегда.
Вместе с Треем мы добрались до HLZ как раз тогда, когда приземлялись «Черные ястребы». Пыль с ротора покрыла нас грязью, поэтому мы прикрыли Барразу своими телами, чтобы защитить его от мусора. Когда колеса коснулись земли, мы помчались, чтобы загрузить его, поместив его в кабину вертолета с помощью летного экипажа. Наш медик передал медицинскую информацию летному медику, и вертолет сразу направился обратно к FOB (передовая оперативная база). Возникло неприятное чувство облегчения, когда Брем и Барраза исчезли в ночи, а мы с Треем побежали назад, чтобы помочь зачистить эту штуку, чтобы мы все могли убраться оттуда.
Именно тогда мы услышали, как большой взрыв прорвался через второе целевое здание, уничтожив наше кратковременное чувство облегчения. Мы помчались назад и добрались до входа менее чем за минуту, хотя казалось, что это вечность. Когда мы толкнули входную дверь, мы обнаружили, что члены нашего взвода лежат и окровавлены на полу той же гостиной, из которой я вытащил Брема примерно 15 минут назад. Эта ебаная комната действительно начинала меня бесить.
Вот что случилось. Пока наши команды готовили и перемещали Брема и Барразу в HLZ, другие команды выполняли вторичные зачистки, процесс, с помощью которого вы перемещаетесь по комнате за комнатой, проверяя все и всякие укрытия на предмет людей, тайников с оружием, установленных взрывчатых веществ и т.д. В шкафу в комнате, где были застрелены Брем и Барраза, мой сержант взвода обнаружил мальчика примерно 14 лет.
Они потребовали, чтобы он поднял руки, не желая вступать в бой с безоружным мальчиком. Через несколько секунд мальчик взорвал жилет смертника. Все 5 членов команды, находившиеся в тот момент в комнате - трое рейнджеров, секретный сотрудник и технический специалист по обезвреживанию взрывоопасных боеприпасов (Navy SEAL) - были ранены, когда взорвался жилет смертника, набитый шариками из подшипниклв. Всего за 40 минут до нашей цели 20 процентов нашего взвода были ранены, некоторые из них серьезно. Нам отчаянно нужно было избавиться от этого пятна окровавленной грязи. Но сначала мы должны были доставить этих недавно раненых братьев на медицинскую эвакуацию.
Собирая медикаменты для сортировки раненых, насколько это было возможно, мы оценивали тяжесть их травм. Двое получили ранения средней степени тяжести, в том числе мой взводный сержант, получивший осколочные ранения в лицо и руки. Хотя он был изуродован, большинство ран были поверхностными, поэтому он не пропустил ни единого удара, поддерживая командование и контроль над взводом. Он немедленно вызвал другую медицинскую эвакуацию для трех других в комнате, которые были более серьезно ранены. Именно тогда мы поняли, что у нас не хватило носилок, чтобы вывести их от цели и направить в зону HLZ.
Командующий наземными войсками проинструктировал приближающиеся вертолеты приспособиться: они должны были парить над целевым зданием и сбросить больше носилок, прежде чем отправиться в HLZ, чтобы поднять раненых. Вскоре в воздухе раздался звук вертолета CH-47 Chinook. Я вскочил по лестнице на крышу здания и присоединился к бойцу, уже обеспечивающему безопасность, когда массивная неповоротливая птица с двумя винтами парила в 10 футах от крыши. Командир экипажа поднял палец вверх и бросил на крышу 2 носилок.
Когда мы погрузили троих наиболее тяжелораненых на носилки, я заметил Хансена, сидящего у стены. У него были шарики от подшипников в ноге и полностью раздробленная ступня. Из моей команды «Альфа» из 4 человек теперь я был единственным, кто не пострадал. Это была чистая удача, хотя в то время это было больше похоже на проклятие. Хансен наблюдал, как его более серьезно раненые товарищи по команде поднимались и тянулись к HLZ.
«Конечно, мне придется вытащить отсюда свою задницу, не так ли?» - сказал он. Это не было вопросом. Он встал на здоровую ногу и заковылял к HLZ в истинном стиле рейнджеров.
После перетаскивания нашего вхрывотехника Navy SEAL на HLZ (он также получил несколько шариков из подшипников по всему телу и получил значительный перелом руки), я, наконец, смог соединиться со своим взводом. Когда я сидел, теснясь между моими товарищами по команде и несколькими вражескими комбатантами, которых мы захватили на цели, в моей голове пронеслись эмоции: ненависть, месть и, что самое сильное, неверие. Я был в той же позе, в которой сидел в вертолете ранее той ночью. Почти с этой точки обзора всего несколько часов назад я наблюдал, как Барраза с очками ночного видения смотрел на залитую лунным светом иракскую местность. Я не знал, о чем он думал, но знал, что это хорошо, и это было справедливо, потому что я знал Рикардо Барразу. Теперь, когда я моргнул, чтобы смыть кровавый пот с глаз, в этой короткой вспышке я снова увидел этот момент. Это был момент, который ушел, как только он произошел, но он врезался в мое сознание, воспоминание, которое никогда не исчезнет.
Мы вернулись на базу сразу после 6 часов утра, позже, чем обычно, и были немедленно проинформированы. Именно тогда мы официально узнали, что сержант Дейл Брем, 23 лет, и старший сержант Рикардо Барраза, 24 лет, были убиты в бою, делая это из любви к тому, во что они верили, ради чего-то большего, чем они сами. Долг, бог, Страна. Их группа братьев.
Они умерли достойно, но их смерть была не менее трагичной для людей, которые их любили. Дейлу, который получил свой знак «Рейнджер» 10 сентября 2001 года, через 3 дня должен был бы исполниться 24 день рождения. Рики собирался жениться через несколько недель после нашего возвращения. Оба мужчины, которые выросли менее чем в 3 часах езды друг от друга в Центральной долине в Калифорнии и присоединились к армии после окончания средней школы, как и все мы, и были в шестом турне.
Примерно через неделю я был в США, чтобы похоронить одного из своих наставников и друзей. Когда почетный караул нес Дейла Брема через холмистую местность Арлингтонского кладбища к месту его последнего упокоения под временным белым крестом, вбитым в землю, я позаботился о том, чтобы вспомнить то, что мне нравилось больше всего в нём и Рики. Я хотел объединить эти вещи в моем персонаже и убедиться, что их наследие живет в моем сердце и в моих действиях. Я ежедневно возвращался к своей семье, как это делал Дейл, когда он все свое внимание уделял жене, когда они были вместе. Я решил стать лучшим воином и ещё лучшим человеком, следуя бесстрашному примеру Барразы перед лицом невзгод.
Дейл Брем и Рикардо Барраза погибли в ту мартовскую ночь, каждый по-своему, спасая мою жизнь. Их жертва навсегда останется моей мотивацией к жизни. Но если говорить вкратце, меня вдохновило бы удвоить время в Школе рейнджеров всего через несколько дней и поработать над тем, чтобы стать лидером, которым, как они показали мне, возможно быть. Удачи, братья.

Chapter 7 / Глава 7
Нашивка на плече, татуировки на рукаве (Tab on the Shoulder, Tats on the Sleeve)

Школа рейнджеров - это двухмесячный испытательный полигон боевых лидеров, открытый для всех родов войск, но 75-й полк рейнджеров – единственное подразделение, которое требует, чтобы все его офицеры и унтер-офицеры посещали курс. Он разбит на 3 фазы - Darby, Mountain, и Florida, - начиная с самых отдаленных уголков Америки и заканчивая тем временем, когда все сказано и сделано.
Дарби, действие которого происходит в отдаленном уголке форта Беннинг в Колумбусе, часто называют этапом «ползания» в Школе рейнджеров, потому что вам нужно ползти, прежде чем вы сможете ходить. Другими словами, инструкторы становятся худшими родителями на свете и относятся к вам, как к ребенку, которому следовало сделать минет, но который вместо этого разрушил все свои жизненные планы – и теперь они заставят вас заплатить за это. Они не дают вам спать, они толкают вас на землю весь день и кричат на вас красочными словами вроде «хуесос» и «сисястый мальчик». Это похоже на удручающий эпизод COPS, за исключением того, что вы также можете изучить основы планирования миссий на уровне отряда, которые являются основными строительными блоками лидерства рейнджеров. Если вы не можете охватить все это, значит, вам не суждено было вести людей – или, по крайней мере, пока, - и вам предстояло быстрое путешествие домой.
Я бы солгал, если бы сказал, что не нервничал, идя в школу рейнджеров, ведь до этого я приехал прямо с Арлингтонского кладбища и Рамади. При нормальных обстоятельствах рейнджеры развертываются один раз после RASP на своего рода испытательном статусе, чтобы определить, есть ли у них то, что нужно, а затем идут прямо в школу рейнджеров, чтобы получить вкладку и стать полноправным членом батальона. Но из-за того, что 2/75 рванули вперед, прежде чем я смог уйти, я дважды отправился на испытательный срок, прежде чем у меня появился шанс поступить в Школу рейнджеров. Вы могли бы подумать, что использование всего этого опыта будет преимуществом - и в некоторой степени я уверен, что это было так. Это определенно заняло мой разум и сосредоточило внимание на моих целях, отчасти как способ не увязнуть в своем горе из-за потери Брема и Барразы. Но преимущество перехода молодого и вишневого на 6 месяцев раньше, после всего лишь одного развертывания, заключается в том, что вы все еще испытываете блаженство невежества. Вы не совсем понимаете, интуитивно, реальный смысл того, чему вас учат. Разумеется, это не только развлечения и игры, но и не совсем жизнь и смерть. После двух развертываний, которые научили меня холодным реалиям войны, я полностью осознал ставки, связанные с планированием миссии. Я знал, что происходит, когда дерьмо идет боком, и я не хотел быть из тех солдат, которые могут это испортить.
Больше всего я не хотел разочаровывать сержанта Брема, где бы он ни был. Он знал, что я доберусь до дома, он знал, что я доберусь до школы рейнджеров, и он знал, что я выживу. Его работа заключалась в том, чтобы знать это, и как лидер команды рейнджеров, и как лидер людей. Было только одно, чего Дейл не ожидал от меня: плотоядные бактерии.
Послушайте, я мог бы рассказать о многих проблемах, которые ставит Школа рейнджеров, или вы могли бы выложить на Amazon другие 80 книг «Как стать рейнджером», которые, вероятно, существуют. Это не ебаная книга самопомощи, понятно? И это не глава о суровости тренировок. Дело в том, насколько впечатляет то, что единственная инфекция, которую я получил, пришла не от множества половых актов, которые я совершил, а от самой школы рейнджеров.
В «Фазе Флориды», которая доставляет удовольствие, вы проводите небольшие операции на воде, передвижение малых судов и операции размером с взвод - и все это в ужасных болотах Флориды на Eglin Air Force Base, стратегически расположенной вдоль живописной Redneck Riviera. Эти последние 3 недели в Школе рейнджеров – это время, когда вы узнаете, насколько сильно вы хотите, чтобы эта вкладка рейнджера была у вас на левом плече, потому что весь этот участок воняет, как мешок разбитых засранцев, оставленный гнить на стоянке Wal-Mart в середине июля - именно тогда я был там.
Каждый день снова и снова вы идете по грудь в кишащую нечистотами реку, используя то, что в армии, в веселом садистском преуменьшении, называют «целесообразной техникой перехода через ручей». Я могу сказать вам по собственному опыту, то, что мы пересекали каждый день, не было проклятым ручьем.
Ручей - это то, через что вы с девушкой перепрыгиваете, чтобы выйти на луг для небольшого свежего пикника на выходных. В стремительном кошмаре, который армия сконструировала для нашего навигационного удовольствия, нам повезло, что наши ботинки были прикреплены к ногам, потому что каждый шаг через «ручей» все глубже вбирал их в болотистое грязное дно. Истинным блаженством всех этих тренировок было знание того, что я никогда не окажусь в ебаном болоте Ирака. (Великое предвидение, армия, избавление от фазы пустыни, кстати [BTW – by the way]).
Как только вы пересечете воду и вернетесь на сушу, инструкторы, наконец, смогут снова скурить вас, как толстый кусок липкого доброго бутона: быстро, горячо и прямо на дно чаши. Их не волнует, что вы носите наименее удобную одежду, известную мужчине.
О, она постоянно мокрая и прилипает к твоему телу? Она покрыт водорослями и дерьмом аллигаторов? Это прекрасно, почему бы тебе не вернуться обратно через этот ручей с полным RUCK [RUCK - транспортировка снаряжения от пункта А до пункта Б в рюкзаке, полная выкладка] и не рассказать кому-нибудь, кому поебать на это?
Они пытаются сделать каждую секунду бодрствования во Флориде неудобной для вас. Когда они знают, что преуспевают, могут много смеяться над вашим счетом. Между тем, пока они смеются, ваш измученный, бредовый, загорелый мозг начинает придумывать все способы, которыми вы могли бы убить этих сукиных сыновей во сне. Если бы вы могли войти в мою голову в те моменты, вы могли бы направить меня в психиатрическую больницу строгого режима.
Примерно через неделю во Флориде я заметил 3 маленьких красноватых язвы на руке. Все, кто жил здесь, в Америке, говорили мне, что комары в это время года ужасны, поэтому сначала я подумал, что это просто большие следы укусов. Они довольно быстро превратились из раздражения в агонию, но я не хотел, чтобы меня выгнали из школы рейнджеров. Когда вы получите достаточно серьезную травму, вас прокрутят с медицинской точки зрения (это означает, что после того, как вы вылечитесь, вам придется начинать все заново) или просто выгонят из школы рейнджеров навсегда. Если это произойдет, полк рейнджеров, скорее всего, бросит вам вызов RFS (relieve you for standards - освободит вас от стандартов), что означает, что вы идете по дороге и вращаете свой с трудом заработанный коричневый берет.
На следующий день 3 участка превратились в 10. И они не только становились больше, но и начали покрываться волдырями. Они так сильно чесались, что даже не могу описать это ощущение в шутку. Каждую частичку умственной энергии, которую я использовал, чтобы выдержать испытания фазы Флорида и придумывать способы убить своих мучителей, теперь мне пришлось обратить на то, чтобы не чесать свои язвы - потому что, если бы я действительно их почесал, они лопнули бы. И если вы не управляете клиникой ЗППП в Gainesville, вы никогда не захотите видеть фразы «открытые язвы» и «Флоридское болото» в одном предложении. Как бы я ни хотел что-то сказать, я не мог. Представьте, что вы пытаетесь рассказать моим инструкторам о моем «состоянии» и просите их дать мне перерыв, пока зудящие язвы не исчезнут. Это как вы приклеите себя, одетого только в боевой шлем с приклеенной к вершине Yankee Candle, липкой лентой к пальме. Мне просто нужно было пройти через это и разобраться с болячками, когда Школа рейнджеров закончится.
В конце концов моя кожа настолько испортилась, что я не мог носить форму в соответствии с армейскими правилами. При каждом удобном случае я закатывал рукава или расстегивал куртку, ища хоть малейшее облегчение. Сначала я делал это только в тех местах, где я был уверен, что меня никто не увидит, но я быстро начал рисковать все больше и больше, начиная с того, что мне было насрать, видел ли Трей Баллок, что я нарушаю дресс-код.
С самого первого дня службы в армии Трей был одним из моих лучших друзей. Мы вместе прошли OSUT, Airborne и RASP. Мы только что вместе были в деплойменте, а теперь мы были в одном взводе здесь, в Школе рейнджеров, чего, ебать, никогда не бывает. Мы всегда соревновались друг с другом (мы оба хотели закончить фазу Флорида лучшими в своем классе), но мы также всегда поддерживали друг друга, несмотря ни на что, прямо как на улицах Рамади. Когда он увидел, насколько я несчастен в строю, он прошептал мне.
«Эй, чел, с тобой все в порядке?».
«Нет, чел, ты видишь эти язвы?». Я расстегнул рукава и показал ему свои руки. «Я чувствую, что подыхаю нахуй».
«Jesus», - сказал он, когда на его лице отразился полный ужас. Тогда я понял, насколько это серьезно. Я видел этот взгляд раньше. Это был тот же взгляд, которым детектив Olivia Benson смотрит в сериале «Закон и порядок», когда жертва насилия наконец неохотно сдается и впервые показывает ей синяки. Что-то нужно делать!
«Я знаю», - сказал я. «Я не знаю, что делать».
«Тебе лучше опустить свои ебаные рукава и выяснить это, когда мы вернемся, иначе они собираются ...».
«Рейнджер Бэст!» - крикнул инструктор. «Ты пытаешься загореть?».
«Отрицательно, сержант».
«Тогда какого хера у тебя рукава закатаны?!!».

Он посмотрел на меня так, будто я только что приехал за его дочерью на выпускной, и вручил ей корсаж, сделанный из NuvaRings.
«ПРОКЛЯТЬЕ, БЭСТ, КАКОГО ХЕРА ТЫ ДЕЛАЕШЬ? ПРИВЕДИ ЕБАНУЮ ФОРМУ В ПОРЯДОК!».
«Я не могу сейчас. Смотрите, сержант».
Я подошел к нему и вежливо показал ему сочащиеся язвы на моих руках. Он посмотрел на меня и яростно покачал головой.
«КАКИМ ХЕРОМ ТЫ ДУМАЛ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ С ЭТИМИ ПРОКЛЯТЫМИ ШТУКАМИ! СЪЕБИСЬ НАХУЙ ОТ МЕНЯ!».
«Да, конечно», - сказал я себе под нос. Часть меня была рада, что кто-то наконец увидел то дерьмо, с которым я имел дело. Но самое главное, я воспринял его ужасающее отвращение как разрешение пойти в Медицинский центр и лечиться.
Лечение на военной базе во время школы рейнджеров похоже на посещение VIP-клиники Mayo Clinic, если бы клиника Mayo использовала настоящий майонез для лечения своих пациентов. «Врач» - это обычно помощник врача на обучении, у которого есть около 30 процентов того, что ему нужно – с точки зрения как знаний, так и расходных материалов – для лечения травм, которые он видит чаще всего. Мой случай ничем не отличался. Мало того, парень, к которому я пришёл, был в полном тупике, но если вы поставили под сомнение его диагноз, он бы обиделся.
«Итак, что у нас здесь сегодня, Рейнджер Бест?».
«Может, тебе стоит отойти», - сказал я, прежде чем снять рубашку.
«ИИСУС ЕБАНЫЙ! Что это такое?».
«Эм, я надеялся, что ты скажешь мне?». Это не воодушевляло. Когда врачи во Флориде шокированы, увидев что-то внутри или на вашем теле, и не сразу понимают, что это, вы понимаете, что это должно быть плохо. После долгого пристального взгляда с безопасного расстояния он объявил свой диагноз.
«Я думаю, это укусы пауков».
«Чтое? Укусы паука? Ты злоебуче издеваешься надо мной?».
«Ты сомневаешься в моем медицинском заключении?».
«Да, если ты хочешь сказать мне, что эти ужасные открытые язвы вызваны укусами пауков. Да ладно, сэр, это должно быть что-то ещё».
«Нет. Это не так. Это укусы пауков, не более того. Я знаю, что ты, вероятно, не привык к условиям здесь, но могу сразу сказать, что это определенно укусы пауков».
«Превосходно», - сказал я. У меня не было выбора, кроме как принять уверенный вердикт моего нового друга доктора Тупицы.
«Дайте мне что-нибудь от укусов пауков, и я пойду в путь». В этот момент я был готов попробовать всё, что он хотел прописать. Вы могли бы сделать дорожку из детского жевательного тайленола [херня, содержащая парацетамол], и я бы занюхнул его с ржавого гвоздя, если бы он обещал облегчить одну секунду моей агонии. Он дал мне несколько крошечных таблеток от укусов пауков и ерунду для местного применения, которая, вероятно, была просто детской присыпкой с причудливой этикеткой от пауков, приклеенной на бутылку.
Через 2 бесполезных часа после моего визита, я ходил в футболке с короткими рукавами, уверенный только в одном: у меня не было ебучих укусов пауков. Когда я вернулся в казармы, остальные члены моего взвода готовили свое снаряжение для очередных полевых учений. Это был первый раз, когда большинство из них увидели мои язвы, и все смотрели на меня, как на статиста в «Ходячих мертвецах». Трей подошел ко мне и сел.
«Иисус, чел, с тобой все в порядке?» - сказал он.
«Нет, мне невъебенно больно, и его диагноз был просто звездным».
«Что он сказал, что это было?».
«Укусы паука. Ты можешь поверить в это дерьмо?».

К счастью, один из моих приятелей, который был врачом-рейнджером 3/75 - назову его Джонс - случайно прошел мимо и подслушал нас.
«Кто нахуй сказал тебе, что это укусы пауков?».
«Помощник врача».
«Бычье дерьмо, укусы пауков», - сказал Джонс. «Это один из самых ужасных случаев буллезного импетиго, который я когда-либо видел. Тебе лучше вернуться и увидеть его, пока ты не потерял конечность».
«Я нахуй знал, что это не укусы пауков!» - сказал я. «Мамкоёбырь!».
[Буллезное импетиго представляет собой инфекцию на поверхности кожи, которая проявляется в виде скоплений пузырьков или пустул, которые быстро увеличиваются и образуют буллы. Пузыри вскрываются и обнажают более крупные эрозии, покрывающиеся налетом или коркой]
Если вы не знаете, что такое буллезное импетиго, поздравьте себя и никогда не гуглите. Позвольте мне вместо этого дать вам синопсис WebMD: буллезное импетиго создает кучу наполненных гноем язв на всех ваших руках, ногах и спине, которые начинаются на влажных участках вашего тела (во время фазы Флориды это все области вашего тела) а затем лопается, как жареные помидоры черри, только чтобы покрыться коркой и оставить шрамы размером и формой примерно с автомобильный прикуриватель. Всё ещё читаете? Продолжай читать!
Единственный способ ограничить распространение язв - не царапать их и не трогать слишком сильно, чтобы они не образовались преждевременно. Мне удалось не поцарапать их, но с истиранием я ничего не мог поделать, так как моя униформа была насквозь мокрой 20 часов в день, фактически превращаясь в кухонную губку однородной формы с необработанной стороной внутри.
«Подожди», - сказал Джонс. «Прежде чем ты вернешься, у меня есть кое-что, что принесет тебе немедленное облегчение. Я уверен, что ты сейчас чувствуешь себя как в аду».
«Укусы паука причиняют боль, ха». Если бы я не смеялся над шоу ужасов, танцующим по моим рукам, я мог бы только кричать и злиться.
Он подошел к своей сумке, да благословит его бог, и дал мне тюбик стероидного крема. Когда я нанес его, мне показалось, что кто-то только что потушил мою кожу. Это было самое безболезненное, что у меня было с первого дня, когда я заметил язвы. Я был так благодарен этому наблюдательному, добросердечному врачу-рейнджеру, что я бы отсосал ему на глазах у всех в этой комнате. Яйца тоже.
Почувствовав, что лекарство подействует, я вернулся в Медицинский центр, чтобы найти ассистента врача и познакомить его с правильным диагнозом, чтобы я мог должным образом вылечиться. Когда я вошел, чтобы поговорить с ним, я уже мог сказать, что мое присутствие было нежелательным.
«Простите, сэр, ранее мне поставили неправильный диагноз. Ты сказал, что у меня был укус паука, и прописал мне лекарство от этого ...».
«Тот диагноз, что я поставил тебе - это именно то, что у тебя есть», - строго сказал он.
«Нет, это не так. У меня буллезное импетиго. Это не укусы пауков. Для этого мне просто нужен правильный рецепт».
«Кто нахуй сказал тебе, что у тебя буллезное импетиго?».
«Один из моих приятелей - врач-рейнджер, и он видел это раньше. Он также дал мне нанести этот крем со стероидами для местного применения. Это действительно помогает от боли и отека».
«Итак, позвольте мне уточнить, кто-то другой не только поставил вам диагноз, но и дал тебе лекарство, не прописанное тебе по рецепту, которое ты использовал незаконно?».
«Я бы не говорил про незаконно. Он медик, и у него в сумке есть кое-что».
«Тебе давали или не давали лекарство, прописанное не на твоё имя, и принимал ли ты его или нет?» - сказал он, повышая голос.
«Да, но он только пытался помочь».
«Каково его ебаное имя? Я должен сообщить о нём. Он видите ли, лучше знает, блядь».
«Я не помню его имени. Он просто проходил мимо».
«Чушь. Ты только что сказал, что он твой приятель. Назови мне его имя».
«Опять же, я действительно не знаю его. Мы все здесь приятели, верно?» - сказал я, пытаясь разрядить обстановку.
«Я должен был бы выгнать тебя и вписать это в медицинское дело. Ты знаешь, насколько это серьезно?».
«Сэр, я просто хочу закончить школу и покончить с этим. Мне плевать, кто здесь сделал правильный диагноз. Я пытаюсь сказать, что мне нужна помощь. Не мог бы ты дать мне правильный рецепт? Это все, что я хочу».

Через пару минут парень остыл, а я стал еще больше разочарован. Я не хотел, чтобы моя военная карьера закончилась такой глупостью, как неправильный диагноз типа укусов пауков в проклятом болоте. Из всего дерьма, за которое меня могли выгнать из батальона рейнджеров, это было бы одним из самых глупых за всё время. Даже представить не могу, что сказали бы мои братья. В конце концов, ассистент врача сделал мне инъекцию стероидов в задницу, укол пенициллина и дал ещё одну банку стероидного крема для местного применения и отправил меня в путь. Думаю, он искренне видел боль в моих глазах и то, как я отчаянно хотел поправиться.
Я также думаю, что он мог видеть, что если бы он выгнал меня из школы рейнджеров за это, я бы его убил. В конце концов, схема лечения сработала, но не раньше, чем лопнуло 80 процентов язв, оставив десятки шрамов на руках, спине и боках. Затем, чтобы добавить оскорбления к травме, Трей закончил фазу Флорида с дипломом с отличием, а меня вернули обратно к её началу. Нет ничего более типичного для Армии, чем необходимость ползать снова через те же дерьмовые болота, которые заразили вас плотоядными бактериями, из-за которых пришлось вернуться на начальный уровень. А я ещё даже не вылечился.
В тот день, который должен был стать моим последним днём во Флориде, я стоял в своей «перерабатываемой формации» и наблюдал, как Трей, старый лучший друг, садится в выпускной автобус, чтобы поехать, чтобы его семья могла гордиться собой. Я чувствовал вкладку и свиток Брема в моём головном уборе, прижимающемся к моей голове, укрепляющие во мне веру в то, что я смогу пройти через это, и напоминая мне, чтобы я не был такой маленькой пуськой.
Трей остановился на первой ступеньке автобуса и снова посмотрел на меня.
«Привет, Мэт?»
«Да-а?»
«Я просто хотел сказать ... чекни вкладку, сука!». Он засмеялся, показывая, где скоро будет его вкладка. Это заставило меня улыбнуться, потому что так лучшие друзья должны относиться друг к другу. Не смей меня подбадривать, мамкоёбырь. Я ожидаю, что ты пнешь меня, когда я упаду, как мужик!
К тому времени, когда я, наконец, закончил обучение несколько недель спустя, я весил 159 фунтов, и все мое тело было покрыто буллезными шрамами от импетиго (на этапе повторного использования моя кожа только ухудшилась). Когда моя мама, которая пришла посмотреть, как я получаю свой вкладку, увидела меня впервые, она выдала мне полную Оливию Бенсон. Она не знала, обнимать меня или разозлиться и отправиться в крестовый поход, чтобы выяснить, кто сделал это с её ребенком. Но она намного более сильная женщина, чем я, и она была уверена, что если я смог выжить в Школе рейнджеров, я смогу пережить и это.
«Просто скажи мне, что ты в порядке», - сказала она.
«Я в порядке, мама».
«Уверен ли ты?»
«Да», - сказал я. И я был более или менее в порядке.

До фазы Флориды у меня была такая великолепная кожа, что я мог бы сняться в рекламе увлажняющего крема. Может, это Maybelline [Декоративная косметика и средства для макияжа]? Может, дело в генетике, мамкоёбырь. Теперь я выглядел как «прежде» в рекламном ролике Proactiv. Я должен был что-то с этим делать. Итак, как и любой рациональный двадцатилетний парень, я начал делать татуировки большого формата, чтобы скрыть шрамы. На следующий день после того, как мой кузен – полновесный полковник, который воткнул меня в 2/75, как босс - приколол мой лейбл Рейнджера к левому плечу рукава моей униформы, я решил прикрыть свое настоящее левое плечо полной татуировкой.
Я хотел что-то памятное, что сочетало бы образы со сценарием, что-то, что выглядело бы круто, но это также было личным и напоминало бы мне об этом периоде моей жизни. Я сузил варианты до двух и подбросил монетку. Орел, это будет старый плакат REWARD с лицом фельдшера, на котором было написано: «Разыскивается в связи с тем, что он ебаный ебальник, ебать этого парня». Решка, это был украшенный мемориальный щит в честь Брема и Барразы.
Это была решка.

Chapter 8 / Глава 8
Голова и плечи над остальным (Head and Shoulders Above the Rest)

После двух командировок и поедания всякого дерьма из буфетов в казино Ranger School, я бы возлюбил - и я имею в виду «Любовь» - мою работу бойца в 75-м полку рейнджеров за то, что она начиналась и заканчивалась убийством плохих парней. К сожалению, на войне так не работает. Для проведения операций всегда требуется гораздо больше, чем «Найди плохого парня, убей плохого парня». Есть системы и процессы, которым нужно следовать, правила взаимодействия, которым нужно подчиняться, множество начальников, которым нужно отчитываться, и ATFATM (all those fucking acronyms to memorize - все эти ебучие акронимы, которые нужно запомнить). Это так плохо, что армии пришлось создавать полевые руководства – настоящие руководства, как для автомобилистов - чтобы систематизировать всю информацию. Их более пятисот. Я не владею пятью сотнями вещей.
Примерно в это же время военные начали вводить Cialis [Средство для лечения нарушений эрекции] и разрабатывать бесящую жесткую систему для идентификации каждого убитого нами комбатанта. Они даже создали систему логов, и хотели, чтобы мы интегрировали каждого EKIA (enemy killed in action - враг убитый в бою) в неё. Это означало, что после того, как акция закончилась и все наши парни были учтены, нам приходилось задерживаться, чтобы составить ежегодник из этих придурков: фотографии, удостоверение личности, имя и возраст (если мы сможем их найти), отпечатки пальцев, любимый цвет, любимая цитата, бла, бла, бла. Мне хотелось сказать: «Послушайте, дядя Сэм, я не для того прошел RASP и школу рейнджеров и получил буллёзный импетиго, чтобы стать ебаным клерком по вводу данных. Я занимаюсь вторжениями, а не инвентаризацией». В 4 часа утра, после успешного выполнения своей цели, нет ничего более неприятного, чем искать куски доказательств, как ебучий трюфельный боров, а затем складировать их для подсчета.
Для такого неандертальца, как я - даже для того, кто был повышен до сержанта и руководителя группы – было трудно согласиться с тем, что этот аспект сбора информации на войне был так же важен, как нажатие на курок, особенно при проведении рейдов прямого действия с целью убить или захватить HVT (высоко-приоритетные цели). Но как только вы поймете, что вы не можете просто спросить кого-то, кто они такие и где они спрятали коды запуска, когда всё, что вы можете найти от них - это конечность (как у моего старого друга, некомбатанта), вы начинаете понимать необходимость инвентаризации и сбора разведданных.
Военные называют этот процесс «эксплуатацией уязвимых мест» (SSE - sensitive site exploitation), и некоторые члены нашего подразделения были обучены этому процессу и несли ответственность за него. Они документировали сцену с помощью видео и обыскивали тела в поисках карт, документов, сотовых телефонов, компьютеров, личных вещей и другой информации, которая могла быть полезной. Они брали мазки и делали анализ волос и тканей – все это дерьмо CSI [Crime Scene Investigation], для которого я был слишком беден или слишком глуп, чтобы понять, когда рос. Поскольку война есть война, а армия есть армия, эта теоретическая система всегда была полностью FUBAR на практике [Fucked Up Beyond All Recognition – ебанина за пределами понимания]. Миссия взорвалась бы вам в лицо, или она могла бы пройти лучше, чем вы ожидали, а потом вы будете там прохлаждаться с кучей тел и либо с нехваткой припасов, либо без назначенного аналитика ДНК, потому что планировщики миссии не думали, что он вам понадобится. Если это случилось, и вы неожиданно наткнулись на небольшую игру «Угадай Хусейна?», то были бы сами по себе.
Никто из моих знакомых не ждал с нетерпением этой части работы. Меньше всего кто-то хотел, чтобы тонкие и точные задачи SSE оставались парням, чья идея хирургического удара заключалась в том, чтобы выебать как можно больше медсестер VA [Veterans Affairs], когда они вернутся домой. К тому же весь процесс очень быстро наскучивал. Вы знаете старую пословицу «Ленивые руки - мастерская дьявола»? Что ж, ленивые руки, должно быть, дьявольский бордель, потому что именно тогда вещи серьезно проёбывались, и кому-то приходится за это платить. Тем не менее, мы знали, что такая эксплуатация и идентификация помогают нам двигаться вперед, поэтому общим правилом SSE было «заткнись и крепись» [shut up and nut up]. Вы никогда не знали, когда столкнетесь с очень конфиденциальной информацией или информацией, которая может привести к достижению высокой цели. Это было все равно, что пойти на Terrorist Tinder [черный юмор Мэта - Tinder это частично платное приложение для мобильных платформ Android и Apple iOS, предназначенное для романтических знакомств] и сразу же получить совпадение – вы не хотели испортить эту маленькую любовную связь.

Опуститься, чтобы поебаться?
Точняк. ETA? [Estimated time of arrival – ожидаемое время прибытия]
Выгляни в своё окно.
Я не вижу – пиу пиу пиу

Однажды ночью нам позвонили по радио и сказали, что террористюга, возможно, проехал по некоей пустынной дороге на окраине Козлиного Хера в Ираке. В ту ночь мой взвод уже совершил 2 рейда прямого действия. Ничего особенного, просто обычное дело: выбивать двери, искать плохих парней, которые уже ушли, в нас стреляют их приятели, которых там не было. Мы ехали на заднем сиденье пары Chinooks, полностью закопченных на обратном пути на базу, когда поступил первый звонок: Террористюга только что совершил VI (vehicle interdiction - запрет движения транспортных средств) на HVT.
interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 6 (+21)

Для большинства людей «запрет транспортных средств» звучит как причудливая военная фраза, означающая «остановку движения», и в некотором смысле так оно и есть, потому что обычно это означает остановку подозрительного транспортного средства и либо захват его груза, либо задержание пассажиров, либо и то, и другое. В Ираке, однако, VI могут действовать несколько иначе, особенно когда речь идет о HVT. Короче говоря, мы катимся в вертолете, улыбаемся и машем засранцу, который ненавидит американцев, и если он один из парней, которые пытались взорвать наш народ, мы обслуживаем его старомодным добрым завтраком Большого шлема 5.56 и 7.62.
Было 5:30 утра - обычно конец нашего рабочего дня - и всё, о чем я думал, это вернуться на базу и быстро провести тренировку в спортзале, прежде чем лечь спать. Был день рук. В конце концов, кудри у девочек сами не завиваются, и трицепс у парней сам себя не накачает. И тут мой наушник во второй раз оживленно затрещал. Другие парни только что превратили HVT в лохмотья в его Toyota Campfire, и им нужно было, чтобы мы приземлились и обыскали машину, так как у них не было рабочей силы.
«С наилучшими пожеланиями», - говорит мой командир отделения по радио, - «нам нужно вернуться и идентифицировать цель». Неохотно нажимаю кнопку микрофона.
«Роджер. Как далеко мы находимся?».
«10 минут до выхода», - говорит он.

Иисус сисько-ёбырь Христос, разве никто больше не уважает день рук !!?
К тому времени, как мы приземляемся, приближается рассвет, и небо начинает переходить от черного как смоль к тому странному серо-синему цвету, который обычно означает только одно в специальных операциях: ваша поездка вот-вот оставит вашу задницу там. 160-й SOAR - безусловно, лучший авиационный юнит в мире, но эти Chinook 47 - большие и легкие цели, когда они летают днем, и, честно говоря, никто не хочет играть в вышибалу с РПГ (реактивными гранатами) по пути домой, и не в последнюю очередь те парни в кабине, чья работа заключалась в том, чтобы уворачиваться, нырять, нырять, нырять и уворачиваться.
Пилоты вертолетов высаживают нашу команду сразу за подожженной машиной и взлетают. Я направляюсь к машине, чтобы быстро оценить цель, когда ко мне подходит сержант взвода.
«Эй, Бест, у нас один парень сильно обгорел. Он всё ещё в машине», - говорит он перед тем, как уйти, чтобы вместе с остальной частью нашего взвода установить периметр безопасности.
Я отвожу в сторону своего приятеля Danny Fulton. Дэнни превзошел меня по рангу с тех пор, как я встретил его во время моей первой командировки в Мосул. Он был бычарой гораздо дольше, отчасти потому, что он рано облысел, и, как любой мужчина, который начинает терять волосы до потери девственности, он злится на мир. Он из тех парней, которых вы хотели бы спрыгнуть с парашютом в Беркли, чтобы вбить хоть немного здравого смысла во всех этих засранцев, которые думают, что никакая война не оправдана и что все кексы растут на веганской радуге. Скомбинируйте это профессиональной подготовкой в темных искусствах, чтобы не трахаться, затем поместите эти 220 фунтов в раму ростом 6 футов 2 дюйма, и у вас получится turducken [жаркое из мяса птицы] максимальной боли и минимальной чувствительности.
Очевидно, Фултон – идеальный парень, чтобы справиться с такой идентификацией, которая наверняка ждет нас в этом обгоревшем автомобиле.
«Я думаю, мы с тобой должны сделать это в одиночку, чтобы другим не пришлось видеть, какую бы херню мы не сделали в этой машине», - говорю я ему.
«Роджер», - говорит он.

В этом направлении работы вы неизбежно получите изрядную долю гротескных визуальных эффектов. Но если в вашей команде (например, в моей) есть много молодых парней, которые ещё не видели много трупов, или, по крайней мере, не трупы, которые обещали быть такими же отвратительными, как этот, вы можете облегчить им задачу, если сможете. Я как лидер всегда считал, что чем больше дерьма вы кладете себе на тарелку, тем меньше его съедает ваша команда.
Без особой суеты мы с Фултоном тихонько подкрадываемся к машине. Когда мы приехали туда, меня осенило, что у нас нет никаких наборов SSE, чтобы правильно опознать это тело. Никто во взводе этого не делает. Мы использовали их все на убитых парнях на цели, которую оставили 30 минут назад. Мы быстро передаем по радио командующему сухопутными войсками какие-то указания относительно того, каким действиям они хотят, чтобы мы следовали. Они отвечают с сочувствием и пониманием, которых мы привыкли ожидать от военного руководства.
«Тебе нужно получить ДНК этого чувака. Меня не волнует, как вы это делаете. Добудь это».
«Роджер», - говорю я, пожимая плечами Фултону. Он подключен к тому же каналу, поэтому слышит их ответ.
«Это чертовски нелепая просьба, правда?»
«Это военщина, не так ли?» - смеется он.

Когда мы приближаемся к машине, я вглядываюсь в окно и, наконец, хорошо вижу, с чем мы имеем дело. Это не самое худшее, что я когда-либо видел. Тело всё ещё можно опознать - я имею в виду, что это явно человек - но что-то большее потребует некоторой работы, потому что чувак выглядит как верхушка техасской грудинки.
Первое, что нам нужно сделать, это сесть в машину и вырезать этого парня. Это простая задача, но не из легких. Огонь не только сварил водителя, но и расплавил дверную ручку и запорные механизмы. Потребуется немного смазки для локтей. Как только мы с Фултоном открываем дверь со стороны водителя, каждый из нас хватается за конечность и начинает вытаскивать его, но ему нелегко. Даже в смерти этот ублюдок сопротивляется нам. Мы делаем все возможное, чтобы тело оставалось неповрежденным, но часть его обожженной кожи неизбежно не остается с ним. Он приклеен к кожаным сиденьям.
Вы когда-нибудь ставили холодное мясо на на экстра-горячий гриль, которое забыли заранее смазать маслом? Вы знаете, как он начинает подгорать почти сразу, а затем вы пытаетесь перевернуть его, чтобы он не горел слишком сильно с этой стороны, но он прилип к решетке, и единственный способ освободить его - это отскребать щипцами? Когда все сказано и сделано, кусочек мякоти, который всё ещё застрял, стал слоем угольно-черного угля, который практически сплавлен с решеткой гриля и не сойдет, если только вы не заставите гриль раскалиться добела, а затем использовать грубую стальную щетку и вычистить с него всё дерьмо? Его кожа прилипла к кожаным сиденьям именно так.
Хорошо, кто голоден!?
«Теперь нам что делать нахуй?» - говорит Фултон, когда мы укладываем (большую часть) водителя на землю подальше от машины. Он не столько Аль-Каеда, сколько пастор, и никто из нас не знает, как вникнуть в проблему.
«Это ново для меня, чувак».
«Какого хера они ждут от нас, что мы получим ДНК от кого-то вроде этого без комплектов и с обожженными пальцами? Это так хуёво».
«Придется импровизировать», - говорю я, глядя на часы.

Всякий раз, когда вы попадаете на цель, время явно имеет значение. Мы поручили остальной части команды обеспечить безопасность дороги в обоих направлениях, но вы все равно никогда не знаете, сколько времени понадобится другой Аль-Каеде, чтобы выехать из пустыни, чтобы узнать, кого из их приятелей только что бомбили. Рай. Чувствуя, как тикают секунды, я начинаю просматривать свои мысленные картотеки соответствующих навыков.
Люди считают, что, поскольку вы прошли RASP и школу рейнджеров и прошли военную подготовку, вы должны знать всё, что нужно знать о войне. Они думают, что вы - энциклопедия ёбаного дерьма. Не для того, чтобы преврать нас в полноценного Лиама Нисона, но реальность такова, что каждый из нас обучен определенному набору навыков, и определение мертвых сожженных людей без какого-либо медицинского оборудования – это не одно из навыков, которыми обладаем мы с Фултоном. Мы всего лишь двое молодых рейнджеров, измученных посреди пустыни, с обжаренным на углях плохим парнем, лежащим у наших ног, пытающиеся понять, как мы идентифицируем этого засранца, имея достаточно времени и энергии, оставшихся для спортзала.
«Нам нужны отпечатки пальцев и зубы, верно?» - говорю я самым уверенным голосом. «У этого дерьма есть ДНК. Давай просто возьмем это».
«Чудесно. Как мы это сделаем?» - говорит он, глядя на меня, как будто я знаю, что делаю.
«У меня есть Leatherman», - говорю я, вытаскивая нож-мультиинструмент.
«Что, ты хочешь отколоть ему зуб, как пробку от бутылки?».
«Я вырву его плоскогубцами».
«Да ладно», - говорит Фултон, - «ты не сможешь вытащить его хер из его штанов с помощью этих плоскогубцев для конфет».
«Есть только один способ узнать».

Фултону требуется секунда, чтобы снова осмотреть тело, как будто он внезапно стал Gil Grissom [вымышленный персонаж из сериала CSI].
«Давай попробуем». Фултон хватает его за затылок, а я левой рукой открываю ему челюсть и трачу пару минут, копаясь в его рту правой рукой, пытаясь вырезать несколько зубов. Я подхожу к нему со всех мыслимых углов, пытаясь найти точку максимального крутящего момента, но ничего не получается. Однажды я слышал, что у стоматологов, как профессии, самый высокий уровень самоубийств. Я начинаю понимать почему, потому что действительно злюсь. Мне кажется, что я пытаюсь пропалывать сад и наткнулся на растение с массивным стержневым корнем, соединенным с другой стороной земли. Я только зря трачу время, а теперь флиртую с дневным светом.
Фултон был прав. Что мне действительно нужно, так это хорошие плоскогубцы. Я смотрю на него и спрашиваю, почти запыхавшись: «У тебя есть другие идеи?».
«На самом деле я начал думать, что это довольно надежный план», - говорит Фултон. Глядя на этот безжизненный и сгоревший мешок с дерьмом, когда солнце начинает подниматься, я вижу только одну жизнеспособную альтернативу.
«Ты хочешь просто отрезать этому ублюдку голову? Наверное, будет проще».
«Да-а, давай сделаем это». Фултон немедленно отвечает. Он действует полностью без тени малейшего сомнения. Чел, я люблю этого чувака. Ему просто насрать, когда дело доходит до выполнения работы.
«Хочешь держать голову?» - спрашивает он, будто это его букет невесты, а я фрейлина. Затем он достает свой собственный Leatherman.
«Не похоже, что у меня действительно есть выбор», - говорю я. На самом деле я думаю: О, значит МОЙ инструмент слишком хреновый для некоторых зубов, но ТВОЙ каким-то образом собирается отрезать ебаную голову?
Я медленно запрокидываю голову бойца Аль-Каеды, и Фултон начинает резать ему шею. Я смотрю поверх машины и вижу свой взвод с растерянными лицами, пытающийся понять, что мы делаем. Я не могу представить, как это выглядит, когда мы стоим на коленях над телом; я держу совершенно устойчиво, пока Фултон пилит вперед и назад. Ох, подождите, я могу представить, как это выглядит - как будто мы скидываем труп с Эйфелевой башни. Когда я снова смотрю на голову, я вспоминаю, как подумал про себя, как повезло этим молодым парням, что они этого не видят. Любой из них очень легко мог закончить жизнь кошмарами, и я хотел защитить их от этого, пока у них не появятся дети от их первых бывших жен, когда кошмары реальны.
Каждый день стараюсь узнавать что-то новое. В тот день я узнал, что отрубить голову требует не так много времени. В шее действительно нет никаких связок или твердых структур, кроме позвоночника, и даже это не так уж сложно. Мне было труднее отделить голень от цыпленка, приготовленного на гриле, чем Фултону, долбившему позвонки этого чувака. Все это заняло менее 30 секунд. Для пары новичков это должен быть какой-то рекорд. Как только Фултон снимает голову, я кладу ее в мешок для мусора, и мы переходим к распечаткам. Наш первоначальный инстинкт - отрезать парню пальцы. Нам не нужны его ладони - команда VI уже прохиромантила этому сраному петуху его ебаную судьбу. Однако Фултон подытоживает: 5 пальцев потребуют много работы, и кожа может слезть с обгоревших, если мы не будем осторожны.
«Ты хочешь просто отрезать ему ебаную руку?» - предлагает он.
«Думаю, это было бы наиболее эффективно по времени», - отвечаю я, снова хорошо осознавая, как долго мы находимся на земле и сколько света заполняет небо.
«Тогда давай сэкономим ебаное время. Возьми его за запястье».
«Хорошо, дай мне секунду», - говорю я, поправляя и снова натягивая свои черные медицинские перчатки. Я могу получить посттравматическое стрессовое расстройство из-за этого шоу ужасов, но будь я проклят, если я тоже заболею от него гепатитом С. Я наклоняюсь и хватаю мужика за руку, чтобы Фултон мог начать процедуру. Когда я сжимаю его запястье, его плоть отрывается от предплечья к локтю, как фруктовый рулет.
«Это мерзко», - говорю я. Фултон пытается меня не слышать.
«Святой Христос, положи свой ебаный сапог ему на грудь, чтобы кожа не двигалась».
Я снимаю кожу с моих перчаток и хлопаю в ладоши.
«У тебя есть это», - говорит он. Спасибо, тренер.
Я делаю пару глубоких вдохов, прежде чем встать и поставить ботинок ему на грудь, и снова хватаю его за запястье. Фултон встает на колено, ложится на землю рядом с плечом и пытается хирургическим путем разрезать руку. Сразу вижу, что у него проблемы, потому что плоть слишком рыхлая. Хотя у меня нет абсолютно никаких знаний или опыта для этого мнения, я полностью ожидал, что рука оторвется так же легко, как и голова. К сожалению, конечность полностью приготовлена, что значительно затрудняет получение этой вещи. Я наклоняюсь, чтобы помочь ему, и буквально начинаю отрывать мясо от кости.
Когда я начинаю крутить руку, Фултон опускается к суставу и начинает вынимать его, как будто вырезает внутреннюю часть тыквы. Примерно через 2 с половиной самых долгих минуты моей жизни мы с Фултоном наконец высвободили руку из гнезда, и она тут же выскочила. Обильно потея и обессилев, я смотрю на Фултона.
«Как ты думаешь? Что-нибудь ещё нам нужно захватить?».
«У нас есть голова и кусок руки, верно? Думаю, у нас все хорошо».
«Им не нужны были следы, не так ли?». На этом этапе, так глубоко в процессе вскрытия, я ни за что не уйду, не убедившись, что у нас есть всё, что нам нужно. Если Фултон скажет, что ребята из SSE на базе могут захотеть пальцы ног, я полностью готов надеть лицо Rex Ryan [американский футбольный тренер] и встать на ноги.
«Я так не думаю», - говорит Фултон.
«Хорошо. Уёбываем отсюда».

Теперь, когда голова и рука находятся в мешке для мусора, я перекидываю его через плечо, как Johnny Appleseed [Jonathan Chapman - христианский миссионер и «сельскохозяйственный энтузиаст» ставший впоследствии фольклорным персонажем], и мы возвращаемся. Наш взвод смотрит на нас, пока мы обходим грузовик с наполовину заполненным мешком для мусора. Я улыбаюсь и машу им.
«У нас есть все необходимое. Все готовятся к убытию».
«Как дела с этим парнем?» - спрашивает один из рядовых. «Насколько далеко заходит «Аль-Каеда»? Он был на голову выше остальных».
Я стукнул его кулаком для хороших манер. Он по-прежнему вишенка, а не абсолютно ебанутый псих, поэтому он просто кивает в ответ, как и вы, когда не хотите, чтобы другой человек знал, что вы понятия не имеете, о чем он говорите.
Я смотрю на Фултона и качаю головой. Дети в наши дни. Рядом с нами на коленях стоит пара рядовых. Я тянусь к одному из самых робких и хлопаю его по колену, а затем кладу сумку ему на колени.
«Эй, не могли бы ты подержать это на обратном пути?».
«Роджер, сержант», - говорит он, совершенно не подозревая о том факте - по сей день - что он ехал домой с отрубленными головой и рукой в мешке для мусора. Вместо этого он может подробно прочитать об этом здесь вместе с остальным миром. Добро пожаловать, Сверкающие сиськи!
Когда мы, наконец, вернулись на базу, уже около 7:30 утра, это для нас очень поздно. Мы с Фултоном отвозим свою добычу в комнату SSE, где рядовые уже начали раскладывать на столе все, что они извлекли из целевых зданий во время рейдов, которые мы завершили ранее ночью. Поскольку уже так поздно, никто официально не назначен в SSE для приема и каталогизации материалов. Обычно никто не парится, если вы оставляете более элементарное дерьмо без присмотра, пока кто-то не придет, чтобы пройти через это, поскольку вы запираете комнату, как только уйдет последний человек. Но мешок для мусора с головой и рукой совсем не простой. Я не решаюсь просто бросить это.
«Мы не можем просто оставить это здесь, верно?» - говорю я, обращаясь к Фултону за разъяснениями, надеясь, что тот парень, которого я знаю, который трахался меньше меня, поставит мне большой палец вверх.
«Я не знаю, чувак. Я невъебенно устал, а здесь никого нет».
«Так это мягкое «да»?»
«Это «Давай попробуем найти кого-нибудь, а потом нахуй сообщить»».

Следующие 10 минут мы ходим по базе, пытаясь найти кого-нибудь, чтобы отдать добычу. Любого, кто достаточно легковерен, чтобы снять с наших рук комковатый, немаркированный мешок для мусора, не задавая лишних вопросов. Мы делаем полный круг, но никто еще не встал, поэтому мы возвращаемся в комнату SSE. Остались только мы, примерно одна восьмая часть вражеского комбатанта и пустой командный центр.
«Таааааак ...» - начинаю я, как будто бросаю первое свидание и надеюсь, что она спросит меня о моём глубоком внутреннем мире.
«Я не возьму эту ебаную сумку в свою комнату», - говорит Фултон.
«И я нет. С ебаным Рождеством». Я бросаю мешок для мусора на стол, и мы выходим. Фултон кивает мне на прощание, и я закрываю за нами дверь. Идя по коридору, он поворачивается и направляется к своей койке, а я иду в спортзал.
Кто ебошит на быструю тренажерную тренировку после ночи, которую мы только что имели? Это хороший вопрос. Хотя тогда я, вероятно, сказал бы, что это глупый вопрос, потому что только пизденыш пропускает тренировку, особенно работу на бицепс и трицепс – и это было как в любой другой день. Реальность такова, что вы должны оставить свои эмоции где-то, когда у вас есть такой опыт. Трепет войны превращается в ужас войны, если вы не вытащите их из себя. Мне повезло, что у меня была музыка и я работал, даже если я не в полной мере осознавал это в то время.
Я не задумываюсь, пока меня не будит громкий стук в дверь. Я смотрю на часы. Это - 16:00.
Какой тупой ебаный засранец будит меня так рано?
Я открываю дверь, чтобы обнаружить моего сержанта взвода, стоящего там и качающего головой, разъяренного.
«XO [executive officer – исполнительный офицер] хочет тебя видеть. Сейчас».

«Он едва может выдавливать из себя слова, настолько он сердит. XO (исполнительный офицер) является вторым в команде на уровне компании. Это означает, что у него есть сила, чтобы выебать твою жизнь пополам, если он не чувствует себя особенно благотворительным в тот день.
Я выдуваю сон из глаз и набрасываю на себя темную футболку и черные шорты, прежде чем погнать по коридору с Фултоном за спиной. Мы уже знаем, что происходит, и это не будет приятно. Вид шока на лице сержанта взвода говорит обо всем: мы перешли черту. Прежде чем мы смогли сделать полный шаг в кабинете командующего сухопутными силами, этот шторм дерьма обрушивается на берег.
«Ты злоебуче шутишь?».
«Что, сэр?».
«Не «чтокай сэр» мне! Вы, парни, отрезали башку и руку?»
«Сэр, вы просили ДНК. Вы сказали, что вам все равно, как мы это получим».
«Я не просил вас перетащить половину ебаного тела сюда и оставить его на столе, как ебаного псино-петуха!».
«Простите, сэр».

Он выдает нам длинный строгий взгляд,, а затем кивает.
«Это обрабатывается. Но разве вы, ебанаты, не сделаете это дерьмо снова, вы меня понимаете?».
«Да, сэр», - отвечаем мы.
Та часть меня, которая любит сбрасывать мешки с частями тела на колени ничего не подозревающих вишневых рядовых, хочет подтолкнуть его удачу и спросить своего командира, каким был бы правильный протокол, если доставка двухкомпонентного экстра-хрустящего комбо Аль-Каеды не было правильным. Вы не можете просить пару лишенных сна 20-леток взять образцы ДНК без оборудования или обучения и ожидать, что они знают, что они делают.
Часть меня, которая любит убивать плохих парней не заморачиваясь об этом, просто хочет вернуться в постель, хотя так она закрывает другую часть меня. Когда командир спрашивает вас ДНК, вы даете ему больше ДНК, чем он может кинуть в стакан. И если он немного усердствует в ваших методах, вы с уважением заткнетесь и продолжите свой день. Потому что если ты честен с собой, в то время как ты технически дал ему то, что он просил, на самом деле ты был худшим Тайным Сантой. Просто представьте себе взгляд на его лице, если он действительно открыл эту сумку, не зная, что было внутри. Это было бы похоже, когда вы были маленьким ребенком, и вы открыли свой завтрак и вместо сумки доритос рядом с вашим сэндвичем, там было бы яблоко или банан или какая-то другая нелепая ерунда – всё потому, что кто-то забыл сходить в Costco в эти выходные.
Неделю спустя прибывает коробка, полная самых технически подкованных наборов мазков ДНК на планете уровня Джеймса Бонда. Я говорю о высокоскоростных мазках, каком-то зондирующем устройстве и всяком другом дерьме, которое мы с Фултоном планировали полностью использовать в будущих операциях. По сей день мне нравится думать, что мы имели какое-то отношение к продвижению полевого оборудования в армии. Я не говорю, что они должны поставить памятник в нашу честь в Fort Lewis. Мемориальная доска была бы хороша. Опасность! Подсказка будет набухшей. Может быть, биографический фильм Lifetime с Seann William Scott [американский актёр] в главной роли в роли Мата Беста и парнем, сыгравшим Хэнка в фильме «Breaking Bad» в роли Фултона? Мяч на твоей площадке, Америка.
Я часто задаюсь вопросом о бедном ублюдке, который нашел водителя запрещенной машины в пустыне - обугленным, обезглавленным, без руки. Представьте, что вы подъезжаете к сгоревшей машине, стоящей в одиночестве на пустынной дороге посреди нигде, и вот этот ублюдок, лежащий в грязи, наполовину тот, кем он был раньше. Если вы тот парень, мысленно вы попытаетесь собрать воедино то, что произошло. Так поступил бы любой. Наш мозг хочет рассказать нам историю о подобных вещах, о смерти. Мы хотим упорядочить события и осмыслить все это, отвлечься от тотальной случайности жизни. Однако этого парня не отвлекают, потому что нет истории, которую он когда-либо мог бы придумать, хотя бы отдаленно достаточной для объяснения того, на что он смотрит. Надеюсь, этот рассказ даст ему некоторую ясность и некоторое душевное спокойствие.
Кого мы разыгрываем? Этот безграмотный мамкоёбырь ни хрена не читает!

Chapter 9 / Глава 9
Я закон (I Am the LAW) [Игра слов – LAW – гранатомет, и Law - закон]

Во время одного из моих следующих развертываний в Ираке я был командиром взвода, что означало, что я отвечал за все, что делает БУУМ. Основным преимуществом этой роли было то, что у меня был ключ от склада боеприпасов взвода. На базе, на которой мы находились, все боеприпасы хранились в гигантском ящике Conex, который по сути представляет собой большой металлический транспортный контейнер. В этой штуке было полно всякого злоебучего снаряжения, которое вам когда-либо понадобится. Это было похоже на склад оружия Арнольда Шварценеггера в «Коммандос». Мы говорим о боеприпасах любого калибра, осколочных гранатах, о каждом типе пробивающего заряда от разрывной ленты до C4, о шнуре-детонаторе, обо всем лучшем дерьме в мире и его избытке.
При нормальных обстоятельствах вам пришлось бы подписать весь этот бум-бум у унтер-офицера боеприпасов, который был неработающим парнем с ключом и имел тенденцию быть гораздо менее щедрым с пайками боеприпасов, чем кто-то вроде меня, который каждую ночь ходил на цель и считал, что чем больше, тем лучше. Но поскольку темп развертывания был чрезвычайно высок, и каждую ночь у нас было много-много боеприпасов, а я был главным взломщиком, вместо этого я получил ключ.
В ретроспективе, это, вероятно, была действительно плохая идея, потому что к этому моменту мне с Дэнни Фултоном (который стал командиром моей команды) стало полностью похуй. В течение этих последних двух развертываний наш оперативный темп оставался высоким, мы пережили множество близких вызовов (например, взлом забаррикадированной двери, в то время как противник ждал меня с АК-47 с барабаном на 100 патронов), и мы участвовали в большем количестве набегов, чем любой из нас мог рассчитывать. Фултон и я каждый по отдельности пришли к выводу, что мы собираемся умереть там, поэтому мы начали раздвигать некоторые серьезные границы в этом вопросе. Если вы собираетесь умереть, почему бы не получить как можно больше удовольствия и не использовать как можно больше оружейных платформ, прежде чем наши часы истекут?
Однажды мы с Фултоном были в конексе и копались в поисках крутого дерьма, с которым можно было бы поиграть, когда Дэнни вытащил эту модернизированную ракетную установку времен Вьетнама, которая называлась термобарическим LAW (light anti-armor weapon - легкое оружие против брони) [Есть LAW 80 - британский ручной одноразовый противотанковый гранатомёт и M72 LAW - американский одноразовый ручной противотанковый гранатомёт]. Термобарическое оружие работает как хедж-фонд [инвестиционный фонд, ориентированный на максимизацию доходности при заданном риске или минимизацию рисков для заданной доходности] при враждебном поглощении – оно высасывает весь кислород из места, а затем взрывает всё нахуй. Взрывные волны нелепы, и они оставляют после себя огромную разрушительную воронку. Никто из нас не видел ни одной из этих ракетных установок, кроме как в кино, потому что к концу 1980-х армия перешла на шведский AT4, а полк рейнджеров начал использовать M3 Carl Gustaf [10-кг шведский ручной противотанковый гранатомёт многоразового применения, штатный расчёт орудия состоит из двух человек — стрелка и заряжающего] в качестве переносных противотанковых снарядов. Мы тоже какое-то время не видели ни одного из этих вооружений, просто потому, что характер оперативной деятельности, которую мы выполняли при развертывании, не требовал их.
Около 19-00 вечера, сразу после ужина, Фултон вошел в комнату подготовки и стал искать меня. Комната подготовки – это область в каждом воинском подразделении, куда мы складываем наши комплекты, когда возвращаемся с миссии. У каждого человека есть небольшой уголок, куда он кладёт свой шлем, оружие и лишнее снаряжение. (Я сплю с оружием. Ты тоже должен.) Остальная часть комнаты отведена для всего остального, что нам может понадобиться во время операции. Как руководитель группы и командир взводных взломщиков, я проводил много времени в комнате для подготовки в течение дня, строя подрывники или обучая наших рядовых тактике взлома, чтобы все мы всегда были на одной волне. Фултон знал, что именно здесь я буду в это время ночи.
Ничего не говоря, Дэнни подошел к шкафчику, вытащил LAW, подошел к месту, где я работал, и положил его на стол передо мной.
«Ты несешь это, когда мы выходим сегодня вечером», - сказал он.
«Нааааахуй идиии», - сказал я, убежденный, что он шутит.
«Нет, ты несешь это».
«Ебать меня», - сказал я. «Ты хочешь надавить на меня званием?».

Я люблю Дэнни Фултона до смерти, но серьезно, ебать этого парня прямо сейчас.
«Ты действительно хочешь, чтобы я сегодня вечером нес термобарическую пусковую установку длиной 2 фута, привязанную к моей спине?».
Он действительно это хотел. Он громко ратовал за то, чтобы я взял на цель эту нелепую героическую ракетную установку, несмотря на то, что это будет супер неприятно, когда я буду пытаться выбивать двери.
«Чувак, когда блядь я собираюсь использовать эту штуку? Мы стреляем людям в лицо из нашего оружия. Вот почему у нас есть CAS [close air support - непосредственная авиационная поддержка]. Зачем мне это нужно? Я не в противотанковом отделении».
У Фултона не было объяснения, которое имело бы для меня смысл. Он чертовски хорошо знал, что я никогда не буду стрелять из этой ебаной штуки. Я думаю, он просто хотел немного затрахать меня. Но он был командиром отряда, поэтому, к сожалению для меня, у него не было необходимости иметь другую причину, кроме этой.
Мы начали предварительный инструктаж к миссии около 10 или 11 часов вечера, так что к 8 я был в комнате подготовки, буквально привязав эту штуку к своему снаряжению, и все больше и больше злясь с каждым закрепленным крепежом. Когда вы добавляете такой вес странной формы в комплект, который вы научились идеально балансировать, вы просто знаете, что он будет врезаться в одно из ваших плеч больше, чем в другое, или перегружать одну сторону спины. Когда вы идете на 6 или 8 километров к цели, это может сделать всё это довольно неприятным. Даже после того, как я приладил эту штуку как можно лучше, высоко в центре моей экипировки, она все равно попадала в заднюю часть моего шлема с каждым шагом, который я делал, и, поверьте мне, это какая-то китайская пытка водой.
Когда мы развернулись для ночной миссии, я отделился от Фултона и возглавил 1-й отряд для проникновения с парнями 160-го SOAR [160th Special Operations Aviation Regiment – авиаполк спецназа], приземлившись примерно в 5 километрах от целевого здания посреди каких-то странных дерьмовых сельскохозяйственных угодий, окруженных сетью оросительных каналов. Судя по картам и справочнику, все это место казалось неуправляемой игрой в тетрис с одной маленькой грунтовой дорогой посередине, которая в основном представляла собой прямой выстрел через поля, ведущий прямо к цели. Мы стараемся держаться подальше от проторенных дорог, но эта дорога выглядела как легкий, трехмильный пеший переход. Что ещё более важно, с обеих сторон была проточная ирригационная канава, которую мы могли использовать в качестве укрытия, если бы нам это было нужно.
Когда отряды собрались вместе, мы двинулись к цели. Ведущим элементом был 3-й отряд, за ним следовал 2-й отряд и я с 1-м отрядом, идущим по следу. Фултон и я, как руководство нашего отряда, обнаружили, что идем прямо посреди дороги, засунув руки в карманы, попердывая, покуривая и пошучивая. Называй это глупым, если хочешь - если не хочешь, то я буду - но мы были посреди ничего, и нам было все равно. Мне особенно было все равно, потому что я мог думать только о том, что эта чёртова пусковая установка пристегнута к моей спине. Я начал тихо сучиться с ним об этом.
«Иисус, этот LAW невъебенно глуп».
«Бэст, ты сейчас вроде как пуська».
«Чувак, я никогда не буду стрелять этой штукой».

Спустя несколько мгновений возле ведущего элемента начинают падать пули. Никто особо не встревожился, так как это происходило каждую ночь, но мы все находим укрытие вдоль ирригационной канавы. Мы разбросаны примерно на 50 метров; через дорогу небольшая деревня, состоящая примерно из 15 зданий. Затем по радио приходит: «Войска в контакте. 100 метров, на 9 часов, несколько человек».
Со своей точки зрения я вижу, как 3-й отряд ведет огонь, но я не могу точно увидеть, откуда по ним ведут огонь и по чему они стреляют, поэтому я начинаю использовать инфракрасный лазер на своем оружии, чтобы рисовать сектора огня для парней в моем отряде, чтобы вытащить охрану.
«Фронтальный элемент находится в контакте», - говорю я паре парней. «Убедитесь, что вы, парни, просматриваете эти здания, потому что они, вероятно, будут использовать их в качестве прикрытия, чтобы попытаться обойти нас». Здания от 75 до 100 метров от того места, где мы лежим. Имея преимущество знания ландшафта,, пара бойцов быстро проскользнет мимо нас, если мы не будем бдительны.
Когда наши парни начинают сканировать свои сектора огня, я пытаюсь сориентироваться, чтобы увидеть, где мы можем маневрировать, чтобы поддержать ведущее отделение в контакте. Пока я просматриваю, из одного из зданий выходит противник с автоматом АК-47. Через очки ночного видения я могу видеть его примерно в 75 метрах от нас, смотрящего налево, а затем направо, пытаясь понять, где мы находимся. Я могу сказать, что он действительно чувствует себя так: «Да, американские неверные сегодня умрут!». Но он понятия не имеет, где находится моя команда. Его внимание привлекла стрельба, которую он слышит прямо перед собой. Я поднимаю свой инфракрасный лазерный прицел и рисую маленькую инфракрасную точку смерти прямо у него на лбу. Затем я произвел 2 выстрела, которые влетели ему в голову и мгновенно убили.
В тот момент для меня не было ничего нового в том, чтобы стрелять в кого-то, но на этот раз миллисекунды, прошедшие между нажатием на спусковой крючок и падением тушки в грязь, казались такими, как будто они длились всю жизнь. В некотором смысле, я думаю они это сделали. В большинстве случаев на войне все происходит слишком быстро, чтобы кто-либо действительно что-либо видел или улавливал человеческие эмоции. Но в этом конкретном случае через очки ночного видения я мог видеть и чувствовать тонкие нюансы его решимости, его мотивации, а затем и его смерти. За несколько миллисекунд я увидел целую жизнь. Это был настоящий Ангел Смерти. Моя жизнь была на волоске, и единственным вопросом было «жать или не жать на спуск?». Нет ничего более непосредственного и первозданного, чем это.
После того, как я убил худшего в мире игрока в прятки, мы с моим отрядом начали сражаться с другими бойцами, которые маневрировали к нашей позиции. Примечание для будущих террористов: не пытайтесь получить преимущество над огневой командой рейнджеров, убегая по открытой местности. Это действительно упрощает нам задачу.
Нет, подождите. Фактически: Пожалуйста, делайте это.
В разгар всего этого контакта трещит радио, и я слышу: «Роджер, первый отряд. У тебя есть LAW?». Я просто начинаю смеяться. Не имею ни малейшего понятия, с чего они просто потребовали LAW. Я был удивлен, что им даже в голову пришло, что мы его взяли на цель. Мы настолько точное подразделение легкой пехоты, где чистое выполнение миссии является нормой дня, что единственный способ иметь с собой LAW (и они бы знали об этом) - это если миссия конкретно требует взорвать к черту целые постройки.
Фултон смотрит на меня и говорит: «Привет, чувак, им нужен LAW». Он все ещё заёбывает меня по этому поводу? Он привлек к этому 1-й отряд? Чел, этот чувак действительно берет на себя немного обязанностей. Как выяснилось, ведущий отряд всё ещё находился в контакте с несколькими бойцами, которые нашли укрытие в здании и стреляли в нас. Наши ребята не только обстреляли здание 40-мм минометами, но и подумали, почему бы не применить LAW? (Извините, мне пришлось.)
interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 7 (+21)

Был странный момент трепета, когда Фултон сорвал LAW с задней части моей экипировки, и я приготовился пересечь пятидесятиметровый разрыв между нашими отрядами. Я не боялся, что меня расстреляют. Что меня действительно волновало, так это облажаться. Фултон, как придурок, приказал мне в 7 часов вечера - менее 8 часов назад - принести эту штуку на задание. В 8 вечера я привязывал его к своему снаряжению. Промежуточный час был временем, когда мне приходилось учиться управлять им. У меня был полевой мануал все время, я прошел через пару тестовых запусков с неразорвавшейся ракетой, которая была у нас в Conex, но я понятия не имел, смогу ли я точно выстрелить из LAW. Я даже не знал до сих пор, работает ли он.
Когда пули АК проносятся мимо моей головы и летят в грязь, я хватаю LAW и начинаю пробиваться к переднему элементу. Когда я бегаю по сельхозугодьям и весь в грязи, я мысленно просматриваю полевое руководство. Я помню, как подумал: Это какое-то серьезное дерьмо Джона Рэмбо.
Я не чувствовал себя Рэмбо; это была не та внутренняя эмоция. (Это будет позже.) Это было больше похоже на переживание вне тела, как если бы я был в аудитории в театре и смотрел, как все происходит на большом экране. Как ни странно, мне было весело. Нет, вообще-то это неправда. У меня было время моей жизни, и я не хотел, чтобы оно закончилось, пока или если оно не закончилось, потому что я закончил.
(Если вам интересно, я доступен для детских вечеринок по случаю дня рождения и выступлений в средней школе.)
К тому времени, как я добрался до фронта, 3-е отделение выяснило, откуда исходит огонь, и они подсветили это для меня. Это было окно спальни на втором этаже примерно в 150 метрах от дома. Поскольку на этом LAW не было инфракрасного излучения, потому что это был устаревший кусок дерьма, мне пришлось сделать выстрел через окошко прицела невооруженным глазом. Я повторил движения еще раз. Он в готовности. Он взведен. Предохранитель отключен. Он указывает в правильном направлении. Ладно, пора.
Я занял позицию и сделал хороший двухсекундный вдох. Исчезло то яркое чувство, которое у меня было 30 секунд назад, когда я бегал по открытым сельхозугодьям. Вместо этого был набор эмоций, которые, как я полагаю, были очень похожи на то, что происходит в момент перед тем, как кто-то выбрасывает первую подачу на бейсбольном матче Высшей лиги. Глубоко в душе хочется нанести удар прямо в рукавицу ловца. Но на самом деле, чего вы хотите ещё больше, так это не вонзить его в грязь, не бросить высоко и не попасть в талисман. Итак, чтобы успокоить нервы, вы должны сказать себе, что никто не будет нацеливать оружейный радар на ваш быстрый мяч, и сконцентрироваться на том, чтобы перебросить его через пространство. Это все, что тебе нужно сделать.
«Ебать это», - подумал я, - «я даже не знаю, будет ли эта штука стрелять». Я просто надеюсь, что она долетит к тому ебаному окну.
«Задняя зона взрыва очищена ?!» - закричал я.
«Чисто!».

С безоткатной винтовкой или гранатометом, в данном случае с термобарическим LAW, вы никогда не дергаетесь и не ожидаете отдачи, потому что отдачи на самом деле нет. Обычно именно пауза между нажатием на спусковой крючок и запуском заставляет большинство людей врасплох. Я нажал кнопку, держал ее ровно и стал ждать запуска.
Иншалла, мамкоёбыри. 2 секунды спустя боеприпас покинул трубу и обнулил окно, которое парни из 3-го отделения подсветили для меня. Как и описано в полевом руководстве, это здание взорвалось, БУМ именно там, куда я прицелился.
Я отошел от пусковой установки, как делал это тысячу раз раньше. Никакого пота. Это ни в коем случае не было выстрелом на миллион, но, учитывая обстоятельства, это было лучше, чем плохо. Я думаю, если измерить его по шкале знаменитых первых бросков, где 1 балл был у Gary Dell’Abate на матче Mets в 2009 году [американский радиопродюссер, 9 мая 2009 года он проиграл церемониальную первую подачу на игре «Mets». Поле прошло неважно, так как мяч приземлился на третьей базовой линии и попал в судью], а 10 - у George W. Bush на стадионе Янки после 11 сентября [президент бросил первую подачу], я бы сказал, что я довольно многое досталось W.
После того, как мы зачистили то, что осталось от здания, мы закончили все веселье. Вы знаете, типа как сортировать умерших врагов и залечивать раны чувакам, которые только что пытались нас убить. Мне очень хотелось прямо в лицо Фултону высказаться о том, как я нанес удар, но я не мог, потому что знал, что у него будет идеальный камбэк: я же говорил тебе об этом.

Chapter 10 / Глава 10
Иракская рейв-вечеринка (Iraqi Rave Party)

Не каждый день в батальоне рейнджеров бывает тир как на карнавальном дне. Иногда вы забываете об этом. Вы также забываете, что вы склонны действовать немного иначе, чем другие виды вооруженных сил, и что они смотрят на вас иначе, чем вы видите себя. Часто вы не понимаете этого, пока вас не вытащат из рейдов прямого действия и не прикрепят к другим отрядам на короткие периоды времени для выполнения определенных задач или для заполнения, когда другие элементы отряда возвращаются домой.
В какой-то момент в Ираке мне поручили возглавить команду огневой поддержки рейнджеров вместе с четырьмя другими рейнджерами в парашютно-десантной группе PJ на двухнедельную ротацию CSAR (combat search and rescue – боевой поиск и спасение). Команды CSAR обычно первыми приступают к работе каждый раз, когда падает американский вертолет или самолет. Когда мы получаем звонок, рейнджеры обеспечивают безопасность и охраняют место крушения, в то время как PJ проводят восстановление и оказывают любую необходимую медицинскую помощь сбитым пилотам и экипажу. Как только они будут готовы к выходу, рейнджеры планируют передвижение для эвакуации и возвращаются на базу.
Потеря авиационных средств во время войны – не редкость, особенно в неблагоприятных условиях жарких и пыльных иракских пустынь и гор Hindu Kush в Афганистане на высоте 14000 футов. Тем не менее, это было достаточно редким явлением, чтобы, когда это происходило, попадало в выпуск новостей дома. Это мне подсказало, что за 2 недели до того, как я должен был вернуться в свой взвод для более прямых действий, был отличный шанс, что это может быть приятный, тихий небольшой отпуск.
Примерно в 10 часов четвертого вечера моих 2 недель с PJ я был в комнате нашей команды, глубоко погруженный в суровое соло на экспертном уровне Guitar Hero III: Legends of Rock [музыкальная видеоигра], когда наше радио сообщило: «У нас есть сбитый самолет».
Так много для отдыха. Беспилотный дрон «Predator» вышел из строя во время взлета и разбился примерно в 10 милях от периметра нашей базы. Бросившись в комнату с оборудованием, я первым делом подумал: «Проклятье, я НИКОГДА не собираюсь пробиваться «Сквозь огонь и пламя» таким путём!». [Through the Fire and Flames – песня металл группы DragonForce, в игре Guitar Hero III: Legends of Rock открываемая как бонусная]
Потом я понял, что переодеваюсь и, наверное, даже никого не застрелю. Это было ещё более разочаровывающим. Надеть весь свой бронежилет и прикрепить обычное оружие для миссии CSAR без определенного противника – все равно что надеть презерватив, чтобы заняться сексом с надувной куклой. Конечно, технически это экшн, но не похоже, что ты что-то поймаешь ...
Затем мастер-взломщик во мне взял верх: Подожди ... я могу взорвать эту штуку?
Раньше я пробивал множество дверей и стен, но никогда не делал ничего такого большого и сложного. Я понятия не имел, сколько демо мне понадобится, чтобы выполнить работу. В такие неуверенные моменты, как эти, будь то взрывы дрона или зажигание вечеринки, я следую очень простой формуле: P = Много. Никто никогда не говорил: «Проклятье, бро, ты принес слишком много выпивки на барбекю!». И я подозревал, что никто не будет жаловаться на то, что разбившийся дрон может слишком сильно взорваться.
Зная это, я набил свой рюкзак пластиковой взрывчаткой C4, несколькими дополнительными нитями предохранителя времени и некоторыми инициаторами заряда… на всякий случай. Колеса вверх. Давайте веселиться.
Мы взлетели на двух «Черных ястребах» и совершили легкий восьмиминутный перелет к месту крушения. Когда птицы устремились обратно на базу, мы быстро обезвредили обломки. Я поставил свою команду в оборону вокруг места происшествия, пока PJ пытались захватить что-нибудь секретное со сбитого самолета. PJ похожи на игроков величайшего в мире «Where’s Waldo?» [серия детских книг, где надо найти персонажа на картинке]. Дайте им хоть немного времени, и неважно, где что спрятано, они найдут это дерьмо и схватят его. Все шло гладко, когда я услышал потрескивание радиочастоты боевого диспетчера ВВС. Я остановился и встал рядом с ним на колено, чтобы узнать, в чем дело.
«Роджер, мы немедленно запускаем QRF [quick reaction force - силы быстрого реагирования] для поддержки», - сказал человек по другую сторону радиосигнала.
«Да, мы все здесь, парни», - спокойно ответил боевой контролер.
«Стойте у ворот, не надо входить, приём». Боевые контролеры являются экспертами в области захвата аэродромов, управления воздушным движением, связи воздух-земля, огневой поддержки и всевозможных методов управления и контроля. Когда один из них говорит вам, что всё готово, значит, всё готово.
«Отрицательно», - ответил голос. «Мы на пути к вашей позиции».
Иисус Генриетта Христос, кто ведёт это шоу ослов? Потому что это явно были не мы – парни со всей подготовкой и с оружием. В этот момент мне просто было интересно, какие QRF они отправляют. Я знал, что с учетом того, насколько близко и не угрожающе было наше местоположение, пехотное подразделение не могло быть наготове для такого рода вещей. Всё, что я мог сделать, это терпеливо ждать, чтобы узнать. Затем снова затрещало радио.
«Роджер… ммммм… где вы находитесь? Наш GPS не работает». Это была армия, так что это не удивительно, что оборудование, разработанное для того, чтобы сказать вам, какую часть сэндвича с супом вы откусили, не работает. Тем не менее, не особо обнадеживает тот факт, что QRF были настолько медленными в освоении. Боевой контроллер считал точную десятизначную сетку.
Тишина.
«Как поняли, приём?» - сказал контроллер.
Ничего. Затем я увидел вдалеке белые огни «Хамви», прорывающиеся через линию деревьев, ограничивавших нашу позицию примерно на 400 метров с каждой стороны.
«КАК ПОНЯЛИ, ПРИЁМ!?».
Наконец-то радио снова ожило. «Я думаю ... гм ... мы потерялись».
«Проклятье, эти парни доставляют больше хлопот, чем этот дрон», - сказал я, разочаровавшись ещё больше. Они не только усложняли задачу, отвлекая нас от текущей задачи, но и привлекали к нам внимание, управляя мисс Дейзи [Отсылка к фильму «Driving Miss Daisy»] с включенными белыми фарами.
«Спроси их, видят ли они мой ебаный ИК-лазер», - сказал я боевому контролеру. «Я привяжу их к нашей позиции».
«Вы, парни, видите ИК?» - сказал он в рацию. «400 метров к северо-востоку от вашей позиции».
«Ммм, негативно, у нас нет ночного видения».
Ох. Что. За. Херня.
Это всё. С меня достаточно этого дерьма. Если я собирался умереть здесь из-за чего-то глупого, это будет моя глупость, а не эта ерунда. Я попросил PJ использовать его радио.
«Вы видите перед собой лесную полосу?» - спросил я.
«Роджер».
«Въезжай в лесную полосу, а затем езжай на восток». Тишина.
«ПОВЕРНИТЕ НАЛЕВО».
«Хорошо. Роджер».
«Когда вы пересечете линию деревьев, поверните направо. Тогда ищите ChemLights [химические огни]».

Если вы никогда не были в армии или в ночном клубе в Лас-Вегасе, ChemLights - это те неоновые палочки, которые вы ломаете, чтобы активировать, а затем они светятся в темноте в течение 12 часов. Когда вы видите один в клубе, это означает: «Посмотри на меня, я обдолбаный по яйца». В данном случае это означало: «Посмотри на меня и, пожалуйста, не стреляй».
Я полез в сумку, вытащил зеленый ChemLight и синий ChemLight и сломал их. Поскольку у парней не было ночного видения, я подумал, что это единственный способ быстро доставить их на нашу позицию. Если пройти посреди иракской пустыни, как ебаный рейвер в Burning Man, было тем, что нам нужно было сделать, чтобы отработать эту цель и вернуться в Guitar Hero, то это то, что я собирался сделать.
«У меня будет сине-зеленый ChemLight. Не стреляй в меня».
«Роджер».
«Да, но это нужно уточнить. Что ты не собираешься делать?».
«Стрелять в парня с ChemLights, сэр».
«Точно. А теперь поторопись».

PJ и я убедились, что у нас была одинаковая частота радио, чтобы он мог передавать любую важную информацию, исходящую от Хаммеров, затем я закинул оружие за спину и начал забег на 300 с лишним метров к линии леса. С зелеными и синими огнями ChemLights в моих руках я выглядел так, будто только что поймал на улице Tron, когда он трахал жену соседа. Когда я пересек лесную полосу, я увидел белые огни конвоя Хамви. Оказалось, что было 4 машины. Я поднял ChemLights и помахал ими.
«Они меня видят?» - спросил я PJ.
«Это отрицательно».

Ты решил трахнуть меня кулаком.
«Скажи им, чтобы они смотрели прямо перед собой!».
Вы могли подумать, что размахивания парой блестящих светящихся палочек в кромешной тьме ночи посреди нигде будет достаточно, чтобы привлечь внимание конвоя, полного обученных американских солдат, но, очевидно, это не так. Так что я начал агрессивно прыгать вверх и вниз, в основном выполняя афганские прыжки (гуглите это дерьмо) [https://www.youtube.com/watch?v=Y8LSnuGTO5w – Afghani Jumping Jacks], в надежде, что какие бы нелепые формы ни создавали мои фонари, они привлекут их внимание. Наконец, их белые огни вспыхнули, сигнализируя о том, что они меня заметили.
По мере того, как Хаммеры мчались ко мне, в моем мозгу проносились возможности: Какую именно марку тупости я собирался встретить за рулем ведущего автомобиля? Кто бы это ни был, я хотел запутать их и напомнить им, что я был сертифицированной машиной для убийств, прикрепленной к команде законных ангелов-хранителей, и если вы убьете кого-либо из нас по собственной глупости, это, по сути, измена. Это было так нелепо, мысли проносились у меня в голове. Я чувствовал себя одним из тех старых ветеранов Второй мировой войны, которые отчитывают детей за мягкотелость, потому что они ездят в школу, а не ходят, как каждый день, по снегу в обе стороны. Я не собираюсь придираться к каким-либо конкретным военным подразделениям, потому что, если вы подняли руку, чтобы служить этой стране, ну, у вас есть мое уважение. При этом из этой рутины Keystone Kops [вымышленные юмористические внешние признаки некомпетентных полицейских в немом кино] было очевидно, что не все предназначены для того, чтобы быть «ботинками на земле».
Когда машины наконец подъехали, в них находилось инженерное подразделение Национальной гвардии, полное несчастных ублюдков, которые выглядели так, будто только что проснулись после хорошего ночного отдыха. Если у нас было что-то общее, так это то, что никто из нас не знал, что делать друг с другом. Я задавался вопросом, как эти болваны оказываются за периметром в ситуации, значительно превышающей их уровень подготовки, в то время как они задавались вопросом, что это за крутые штуки в моем комплекте. Однако времени на прелюдию не было, поэтому я прыгнул на бок ведущего Хамви и направил их к месту крушения.
Я поставил гвардейское подразделение в наилучшую оборонительную позицию с моими рейнджерами, учитывая, что у них не было ночного видения и их комплекты даже близко не подходили к пребыванию здесь. Это не их вина. Они просто следовали приказам, вероятно, от командира, который хотел «посмотреть на какие-то действия» до того, как его турне закончится. Им просто повезло, что у меня больше не было времени думать о том дерьмовом шоу, которым оно могло стать.
«Мы готовы к работе. PJ получили то, что нам нужно. Они сказали, что мы можем нанести удар с места», - объявил боевой диспетчер. Затем он задал вопрос, который был музыкой для моих ушей.
«У вас есть демо?».
У меня?
Я был похож на человека-кулака, пробивающего стену: О, даааааааааааа.
Никогда раньше не взрывая дрон Predator, теперь у меня был серьезный случай, когда я не знал, что за херню творю. Всё, в чем я мог быть достаточно уверен, было то, что если бы я выглядел действительно круто, делая это, я был бы в порядке. Поэтому я приказал своей команде оттеснить всех на минимальное безопасное расстояние, затем я прыгнул обратно, вытащил C4 из своей сумки, подвесил поперек планера (там было на самом деле достаточное количество взрывчатки, чтобы избавиться от огромного Predator) и вдобавок обмотал все большие, доступные части самолета шнурами. Как только у меня кончилось дерьмо, которое взрывается, я подключил его к одному из пятиминутных предохранителей, которые я взял с собой, и стал ждать, чтобы прикончить эту иракскую рейв-вечеринку так, как было способно только правительство Соединенных Штатов: с помощью многомиллионного шоу фейерверков.
Поджиг…
Мы с руководителем команды PJ побежали туда, куда мы всех хапихнули, включая подразделение Национальной гвардии, чтобы насладиться…
БУМ!
Произошел мощный взрыв, разбудивший все окрестности. Если бы у кого-нибудь в этом богом забытом месте была машина, которую стоило бы украсть, сработала бы каждая сигнализация в радиусе мили. Что касается дрона ... эээ, какой дрон? Эта штука была паром. Довольные работой, мы поехали домой. Через 8 минут из темноты спустились 2 Черных ястреба и подхватили нас.
Когда пыль поднялась и накрыла конвой Национальной гвардии, который мы оставляли позади, я посмотрел вниз и обнаружил, что весь отряд смотрит на нас с трепетом, как будто они увидели, как ангелы прыгают на колесницы смерти, чтобы вернуться в адский огонь. Это был мой первый настоящий взгляд на себя в чужом зеркале с тех пор, как я отправился домой в отпуск после первого развертывания. Когда вы проводите так много времени, тренируясь, живя и сражаясь с одной группой парней, вы начинаете сравнивать себя только с ними, а не с более многочисленным населением дома или солдатами в обычных вооруженных силах. Для этого инженерного подразделения Национальной гвардии мы были воплощением плаката о вербовке, висящего в витрине магазина рядом с их местным Piggly Wiggly [американская сеть супермаркетов] или в коридоре средней школы на День карьеры, когда они готовились к выпуску. Мы были безмолвными зеленоглазыми убийцами, которые приходили и уходили под покровом тьмы, и они на самом деле мельком увидели нас во плоти. Мы прошли путь от Guitar Hero до супергероя за пару часов, что было довольно круто, хотя я лично отвергаю этот ярлык героя, так как я никогда не мог победить в этой ебаной игре, как бы я ни старался.

Chapter 11 / Глава 11
Balad. James Balad.

Согласно клише, последний год в старшей школе должен быть лучшим годом в вашей жизни. У вас есть солидная группа друзей, с которыми вы росли последние 3 года. У вас все набрано, и вы знаете, как работает дерьмо. Вы знаете все приемы и ярлыки – что важно, а что нет. Ты капитан той или иной команды, у тебя есть привилегии, которых даже младшие дети не понимают. По сути, вы управляете школой, а администраторы не мешают вам, пока вы не взорвете слишком много вещей или не забеременеете слишком большим количеством людей.
За вычетом ограничения на взрывы - проломы должны проламываться - вот как это было во время моей пятой командировки в качестве рейнджера. Я приближался к последнему году моего воинского контракта. Я сделал Е-5 (сержант) в предыдущей поездке. Все мои приятели были либо руководителями команд, либо руководителями отделений. И что лучше всего, в отличие от старшей школы, я не должен был выпускаться, если не хотел. Это развертывание могло быть своего рода победным кругом, или я могу повторить его и сделать еще четыре года с несколькими подписями на наборе документов о восстановлении. Приступая к пятому развертыванию, я склонялся к последнему.
Намеренно или нет, но армия приняла это решение с трудом, когда они отправили нас в Балад, Ирак, в июне 2008 года. Оперативный темп при этом развертывании был аналогичен предыдущим поездкам, и мы попадали в TIC (troops in contact – войска в контакте) почти каждый ночь. Редко мы попадали в сухую яму. А поскольку это было с конца лета до начала осени, не было и тех, кто бросает курить в холодную погоду. Были только бойцы. В результате в нашем распоряжении была большая часть авиационных средств базы, и мы выполняли большинство наших миссий как HAF (helicopter assault force - вертолетные штурмовые силы), в стиле серьезного дерьма типа «Apocalypse Now», «Ride of the Valkyries».
Все это было как подарок богов войны. Вся эта романтизация войны, с которой мы с Фултоном флиртовали в наши первые пару лет, постепенно переросла в полноценный роман, и мы были очень взволнованы, чтобы попасть на ёблю. Когда дело доходило до боя, мы с Фултоном во всем сходились во взглядах. Отрубить голову парню повлияет на отношения, но я также думаю, что за два года, прошедшие с тех пор, как Брем и Барраза были убиты, многие их уроки лидерства закодировались в нашей ДНК. Эти парни всегда первыми входили в дверь, потому что их миссия номер один заключалась в том, чтобы их команды вернулись домой к своим семьям. Если кто-то и собирался получить выстрел, пробивающий дверь или очищающий здание, то это должны быть они. Вот как они это видели. Мы с Фултоном не говорили об этом напрямую, но в этой поездке у нас было негласное понимание, что мы будем первыми ломиться в дверь, и хотя мы не хотели, чтобы нас застрелили, если мы это сделаем ... ну ... Это. Мы просто хотели убить как можно больше плохих парней и сделать так, чтобы наши люди вернулись домой.
Когда вы приходите к такому пониманию с братом или просто с самим собой, это одно из самых освобождающих ощущений, которые у вас когда-либо были в вашей жизни. Я чувствовал себя в десять раз легче, в сто раз быстрее, в тысячу раз сильнее. В то время я думал, что это состояние ума было уникальным для опыта войны, и это заставляло меня хотеть жить каждый день, каждую миссию, снова и снова так долго, как я мог. Как бесконечное лето. Лишь намного позже я понял, что это чувство или что-то очень близкое к нему можно испытать и вне войны. Вы можете получить это в искусстве, в отношениях и в бизнесе. Всё, что для этого нужно - это позволить себе рисковать и позволить себе потерпеть неудачу.
Отчасти это прозрение стало настолько мощным, потому что Балад был лучшей базой, на которой я находился с момента вступления в армию. У меня была своя капсула (частные жилые помещения - это что-то особенное в армии). Там был ебаный бассейн с милыми шезлонгами. Представьте, что вы собираетесь в летний лагерь, и, пока вас не было, какой-то богатый ребенок переехал в этот район, и его отец построил новый скейт-парк и нанял Tony Hawk [американский профессиональный скейтбордист], чтобы тот давал бесплатные уроки каждый день. Это было так.
И варианты еды, милый дом Алабама, были великолепны: Peet’s Coffee, Cinnabon, Taco Bell. Поскольку большая часть моих развертываний проводилась на передовых базах, я привык жить без рюкзака и есть MRE (meals ready to eat – сухпай) и дерьмо, которое сковывало вас, как ноги гейши. Peet’s и Taco Bell были не просто восхитительны, они установили часы на мое утреннее и вечернее дерьмо. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким регулярным. Я никогда не понимал, почему людям ставят клизмы, но если они заставят вас почувствовать что-то вроде моей первой недели в Баладе, тогда считайте меня обращенным.
Прогулка на базу в Баладе действительно походила на попадание в серию MTV Cribs. Есть два способа отреагировать на такое изобилие после того, как вы столкнулись с жуткой нехваткой: вы можете медленно смаковать это, оценивая каждый укус, или вы можете наедаться им, пока не захотите, чтобы вас вырвало, чтобы вы могли освободить место в желудке для большего количества.
Я не знал, к какому типу я буду склоняться, пока однажды, расслабляясь в бассейне, я не решил подплыть к одной из самых горячих девушек, которых я когда-либо видел, OCONUS (outside the Continental United States - за пределами континентальной части США) и поздороваться. Эта девушка была не просто «горячей». Я говорю о реальной жизни, о горячих улицах Нью-Йорка. Она была Wendy Peffercorn [второстепенный персонаж в фильме 1993 года «The Sandlot» - прекрасная спасательница в общественном бассейне] из бассейна, и она была там каждый день.
«Привет, я Мэт ...».
«Вы Black Ops?» - сказала Венди суровым, но заинтригованным голосом.

Ох, Венди. Ты знаешь ответ на этот вопрос. И ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь. Когда вы в развертывани и гуляете по большой базе, такой как Балад, отделения обслуживания отличаются различными цветами рубашек и шорт, которые носят люди. У армии есть серые футболки и шорты с надписью, как вы уже догадались: «Армия». Военно-воздушные силы, которые, судя по вращающейся двери их униформы, спонсируются Benjamin Moore [Фирма элитных американских красок], имеют любой цветовой узор, который они выбрали в тот день с надписью «Военно-воздушные силы».
Подразделения специальных операций действительно стараются не выделяться. Мы носим черные шорты PT, коричневые футболки без знаков различия, бороды, татуировки и 5% жира. Ничто нас не выдаёт.
Венди, эта красивая, чудесная молодая женщина, точно знала, кем и чем я был. Давно поняла, что спецназ имеют определенную привлекательность. За границей женщины тоже это знали. Они знали, что вы, скорее всего, были теми парнями, которые убили Терри Талибана ночью в защиту американского образа жизни, а затем вернулись на базу и проснулись на следующий день, как будто ничего не произошло. Они видели и вели настоящую войну - добрые люди рассказывают истории и снимают фильмы. Многие люди хотели узнать эти истории, чтобы похвастаться перед друзьями, когда они вернутся домой. Рискну даже сказать, что некоторым из них были нужны эти истории.
Спать с тобой было почти как спать с обложкой любовного романа: На его рубашке всё ещё была кровь, и в его глазах было такое стальное выражение, будто он хотел что-то сказать мне, но не мог. В тот момент я никогда в жизни не чувствовала себя такой уязвимой. Я хотела утешить его, взрастить его и быть женщиной,по которой он скучал в этом мире ...
Вопрошая, не был ли я «Black Ops» - термин, который никто в вооруженных силах даже не использует, если только они не наебывают всех вокруг – Венди сообщила мне, что она искала фантазию о деплойменте специальных операций. Ей не пришлось говорить ни слова. Я был счастлив услужить. Тем не менее, я должен был сыграть круто, если собирался склеить её, потому что весь мой взвод смотрел на меня из-за бассейна, ожидая, когда я проиграю, чтобы они могли нырнуть и сделать свой собственный забег на неё. Если я сорву дело, и она вылезет из бассейна, у меня может не быть второго шанса.
Тут сработала минометная сигнализация. Минометная сигнализация – это радарная система, охватывающая всю базу, которая должна предупреждать вас о приближающихся минах, которые имеют вероятность попадания внутрь базы. В половине случаев устройство выходит из строя и срабатывает случайным образом, но все по-прежнему должны следовать протоколу, что в данном случае означало выход из бассейна и укрытие в безопасном месте или занять позицию в положении лежа.
«Этому ебаному миномету лучше бы попасть по мне, если он собирается заблокировать мои яйца», - пробормотал я себе под нос, лежа ничком на террасе у бассейна. Поднять с пола свою рожу и собраться с мыслями, чтобы продолжить знакомство с самой горячей девушкой на базе - не самый простой переход в мире. У меня был большой жизненный опыт, но мне было еще 22 года, и такая плавность требует некоторого рэпа уровня красного пояса.
«Все чисто!» - кто-то крикнул.
Ну конечно.
Я не помню, что сказал после того, как отряхнулся и снова разговорился с Венди, но мне удалось получить ее адрес электронной почты и очаровать её своей игрой со смайликами. Несколько дней спустя я «одолжил» грузовик Hilux из автопарка, и у нас было первое свидание за пределами сломанного иракского Taco Bell. У меня было розовое блюдо с тако. У нее был лучший буррито. Если это не любовь, я не знаю, что это такое. Практически каждый день, начиная с этого момента, я ходил с ней в бассейн, мы весь день были как «50 оттенков серого» [Fifty Shades of Grey – абсолютно бездарный и тупой рассказ, который невозможно читать, написанный совершенной тупой бабой, и по которому сняли одноименный фильм, такой же бездарный и тупой], а затем я шел пожрать и готовился к отъезду на нашу ночную миссию. Это было невероятно.
Оглядываясь назад, я понимаю, что жил фантазией как татуированная, более тупая версия настоящего Джеймса Бонда. Моё имя Балад. Джеймс Балад. В то время, однако, мне казалось, что я иду по стопам Джона Рэмбо: человека, который жил для войны и которому нечего было терять.
Фильмы о Рэмбо были моими любимыми в детстве, еще до того, как я узнал, что хочу пойти в армию. Вот этот парень, которого сыграл Сильвестр Сталлоне, был самым крутым парнем. Он никогда не умирал. Черт, его даже не застрелили. Но он жил с этой постоянной душевной болью, которая заставляла его продолжать идти вперед, потому что война была всем, что у него оставалось. Это был Рэмбо против всего мира. Убить или быть убитым. Таков был его менталитет, и это то, что мне в нем нравилось. Вот кем я хотел быть. К середине этого пятого развертывания я почувствовал себя ближе к этому чувству, чем когда-либо прежде.
Я никогда никому из своей команды не рассказывал об этом, потому что, честно говоря, это было ужасно глупо. Кто такое дерьмо говорит? Ответ - никто, поэтому я не сказал этого вслух, хотя я думал об этом каждую секунду каждую ночь, когда мы были на цели. Чем более напряженной становилась ситуация, тем глубже я проникал в самые странные части своего мозга. Во время ночных миссий я буквально думал про себя: «Я Рэмбо. Удачи в попытках убить меня, мамкоёбырь, потому что я не дам себя выебать».
Не поймите неправильно: я не был склонен к самоубийству. Думать, что ты умрешь, и хотеть умереть – это совершенно разные вещи. У меня не было желания смерти. Просто, по моему опыту, чем больше вы раскрываетесь и сталкиваетесь с темными реальностями, которые существуют в жизни, тем более комфортно вы чувствуете себя с идеей смерти. Иногда тебе всё равно, умрешь ли ты или люди, за которыми ты охотишься, до тех пор, пока это не те люди, которыми ты руководишь. Трудно объяснить людям, которые никогда не работали в этом качестве. Мне просто так нравилось то, что я делаю, особенно в этой командировке, что никто ничего не мог сделать - и уж тем более какой-нибудь дерьмовый террорист - чтобы помешать мне это сделать. Я имею в виду, подумай об этом: я просыпался в 6 часов вечера, показывал людям, как создавать сумасшедшие заряды, чтобы взрывать здания, затем я отправлялся в тренировочные рейды, ел немного Cinnabon и получал сообщение на пейджер, чтобы выйти в посреди ночи стрелять парням в лицо, прежде чем прикатиться домой, чтобы отодрать одну из самых горячих блондинок, с которыми мне когда-либо доводилось делить постель. А на следующий день я снова возвращаюсь к этому.
Я дрался, пировал и ебался. ЕЖЕДНЕВНО. Это встроено в мужской генетический код, и я достиг максимума на всех уровнях, во всем развертывании таким образом, который, как я знал, будет со мной, куда бы я ни пошел в жизни, как бы долго эта жизнь ни продлилась. И чем больше я всё это делал, тем больше мне хотелось – тем больше мне было нужно – чтобы продолжать это делать.
Однако это легче сказать, чем сделать, потому что в конечном итоге вы играете в очень опасную игру, в которой ключ к победе - это выяснить, как долго вы можете играть в неё, при этом получая удовольствие. И не заблуждайтесь: убивать плохих парней - это весело. Некоторые ребята действительно хороши в игре, но потом им это надоедает и они отстраняются. Либо мысленно они уже устали, либо физически просто проверяют себя. Мне казалось, что веселье никогда не прекращается, но я начал понимать, что существуют и другие виды веселья, и что, возможно, они были более здоровыми, чем те, которые были у меня.
Между четвертым и пятым развертываниями в начале 2008 года я, наконец, присоединился к революции в социальных сетях и создал страницу на MySpace. Сначала я не особо об этом думал; это был просто способ оставаться на связи с моими братьями и некоторыми из моих друзей из старшей школы. В Balad я проверял её примерно каждую неделю, чтобы читать сообщения и отвечать на них. Проверять его еженедельно, а не ежедневно, в конечном итоге превратилось в пытку, потому что вместо того, чтобы видеть поток повседневных жизненных событий, я видел огромное скопление беззаботной поебени отовсюду в моем Топ-8, из-за чего казалось, что все их существование было одним долгим выходным днём. Я просматривал фотографии домашних вечеринок и костров на пляже - все, что делают обычные 22-летние – а затем направлялся в комнату для подготовки, чтобы собрать заряды для ночной миссии, которая могла быть какой-то дерьмовой грязной кирпичной херней, полной бородатых засранцев, которые вытирают задницы голыми руками. Когнитивный разрыв был огромным, и он начал играть с моей головой.
Теперь я понимаю, что то, на что я смотрел, было второй половиной того клише о старшем классе средней школы, о котором я говорил ранее. В какой-то момент вы сталкиваетесь с парнями, которые закончили учебу на год или два раньше вас, и они открывают вам маленький секрет: после школы есть ещё кое-что, и это намного лучше. Доминировать в старшей школе – это круто и всё такое, но колледж? Работаешь на себя? Не нужно ничего делать, если хочешь какое-то время побыть бездельником? Это реально. Это свобода. И это невъебенно охуенно.
MySpace приложил зеркало к моему лицу и заставил меня посмотреть в него, и я обнаружил человека, решения которого привели к адски тяжелым моральным и физическим потерям, как бы он ни хотел это отрицать. Затем в мою голову закрался ещё один вопрос: смогу ли я когда-нибудь вернуться в реальный мир и ассимилироваться? Мне казалось, что перейти от охоты на людей с помощью лазеров к охоте на «нормальную работу» в частном секторе будет практически невозможно. Идея прохождения гражданского собеседования при приеме на работу была до странности ужасающей:
Интервьюер: Есть ли у вас управленческий опыт?
Мэт: Я был руководителем группы.
Интервьюер: Отлично. Скажите, а как вы обычно справлялись с конфликтами?
Мэт: Обычно используя короткоствольный карабин М4. Но иногда и вертолеты.
Интервьюер: Спасибо… Мы свяжемся с вами.

Для меня это было больше, чем мимолетное беспокойство, потому что крайний срок повторного контракта приближался. До недавнего времени я был настроен. Я собирался подписать эти бумаги и продолжать делать то, что делали мы: жить мечтой. Но внезапно решение стало не таким однозначным. Оставалось всего 2 дня, чтобы принять решение, как пришло сообщение от одного из моих лучших друзей дома, который знал, что мое развертывание подходит к концу.
Эй, Мэт, когда ты вернешься, почему бы тебе не пожить с нами? Мы переезжаем в Лос-Анджелес, там трое из нас вместе снимают дом. Мы собираемся ебать дерьмо. Скучаю по тебе, бро, мы будем рады видеть тебя.
Я помню, как сидел и смотрел на экран, не зная, как ответить. Поразмыслив, я набрал: Что вы, ребята, собираетесь делать на работе?
На следующий день я проверил свои сообщения и нашел такой ответ: Ты что, ебучий папаша? Чувак, нам 22. Кто изойдет на гавно? Мы собираемся тусоваться и ебать горячих цыпочек всё лето. Мы разберемся, когда доберемся туда. Ты в деле? Нужно знать об этом в ближайшее время, чтобы мы могли заполнить нашу комнату, если ты не хочешь приходить.
Слова «ты что, ебучий папаша?» ужалили меня, потому что это было правдой. Проклятие. Почему меня волнует, что они делают на работе? Забудь об ассимиляции в рабочей силе, смогу ли я быть нормальным ребенком и снова повеселиться? Неужели я видел слишком много, чтобы прожить жизнь типичного 22-летнего парня? Если его предложение показалось мне привлекательным - а так оно и было – моей единственной заботой должны были быть вечеринки и встречи всё лето, а не то, собираемся ли мы держать свет включенным, пока мы это делаем. Собирался ли я слишком быстро стареть и сжечь себя здесь и пропустить все мои 20, если останусь? Наверное. Будет ли более полезным остаться? Может быть. Не пожалею ли я, что не дал шанс беззаботному 20-летке? Я не знал.
После изнурительных мыслей в течение следующих 48 часов я решил не записываться повторно. Преследуя свои военные мечты с 16 лет, после 5 боевых командировок за свою страну, множества мелких промахов и нескольких трагических смертей, я решил вернуться домой и снова попытаться стать ребенком. Я ухожу с войны и кончаю с ней раз и навсегда. На данный момент по крайней мере….
interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 8 (+21)

Chapter 12 / Глава 12
Снежинки в Лос-Анджелесе? (Snowflakes in Los Angeles?)

В день моего ухода из армии, 13 сентября 2008 года, я стоял и смотрел, как мой взвод отправляется на учения. В течение четырех лет я присоединялся к ним на таких упражнениях, как эти, в местах, точно так же, куда они собирались. Это было старомодно [Идиома «old hat» означает старомодно, устарело]. Ничего страшного. Они не делали ничего иначе, чем всегда; это я был другим. Эти люди готовились к следующему циклу развертывания как раз в тот момент, когда конфликт в Ираке превращался в настоящую бойню. Я же, с другой стороны, готовился сесть в такси и поехать в аэропорт, где я запрыгну в самолет и нажрусь в хлам, используя купоны на напитки Southwest [Southwest Airlines - авиакомпания].
Глотать эту пилюлю было непросто.
Тем не менее, после возвращения первые пару месяцев в Южной Калифорнии были отличными. В конце концов, я жил по этой ленте MySpace. Мы с друзьями веселились, ходили на пляж, пили и гонялись за девушками, как мы и говорили. Мне никто не говорил, что мне делать и где я должен быть. Я просыпался в 5 утра по привычке, смотрел в свой телефон, понимал, что могу проспать до 17:00, если захочу, а затем втыкал лицо обратно в подушку или в девушку, лежащую рядом со мной - в зависимости от того, что было мягче. Я был свободным человеком. Тотальный ебаный бродяга. Вы могли подумать о свежести и новизне всего, что освобождает, и какое-то время это было так, но в конце концов я пришел к выводу, что на самом деле в этом не было ничего свежего и нового. Приходить домой и аннигилироваться каждую ночь – вот что я делал после каждого развертывания. Единственное, что хоть как-то отличалось от того, что я делал в Лос-Анджелесе, - это тип людей, с которыми я этим занимался.
Стереотип о людях из Лос-Анджелеса состоит в том, что они все пластичные, поверхностные фальшивки. Эти люди, безусловно, существуют в Лос-Анджелесе, как и в любом большом космополитическом городе, но, судя по моему опыту, молодые люди из Лос-Анджелеса, которых я встретил в ресторанах и барах в те первые пару месяцев, были искренне, подлинно ... ужасными.
Я и мои приятели гуляли каждый вечер, мы в конечном итоге разговаривали с разными группами людей, а затем, когда они узнали, что я ветеран, только что вернувшийся из Ирака, это были коктейли Т-Минус, прежде чем один из них нашел способ оскорбить меня, даже не осознавая этого. Это была тема вокруг президентских выборов 2008 года, когда The Daily Show была самой популярной, так что теперь все стали экспертами по внешней политике.
«Тьфу, Джордж Буш, клянусь Гаудом».
«Да, но он не торопится ...»
«Эта ебаная нефтяная война… она ооочень отвратительна».
«Ну, это немного сложнее ...»
«И Халлибертон, верно? Дик Чейни выстрелил кому-то в лицо!»

Затем они все смеялись над своей забавной шуткой и в основном ждали, пока я объяснюсь. Я хотел объяснить, как легко будет убить их всех, прежде чем кто-либо из них дойдет до входной двери. Вместо этого я выбрал зрелый путь и включился в их идеи в той мере, в какой они были. Я рассказал им о своем опыте. Я рассказал о семье военного, в которой родился, и о братстве, благодаря которому вся тяжелая работа и жертвы того стоили. Я как можно меньше говорил о политике, потому что на самом деле, что я знал? Я был острием копья, а не тем, кто его целил. Большинство людей, надо отдать им должное, были восприимчивы к тому, что я сказал, и оценили мою точку зрения, но, поскольку они были невъебенно глупыми, путь выражения свой признательности проходил там, где происходили оскорбления.
«Это действительно интересно, я никогда не думал об этом так. Знаешь, когда ты впервые сказал, что был в Ираке ... тебе совершенно не промыли мозги, как я думал».
«Промытые мозги?»
Сука, я бы...
Глубокий вздох, Мат. Глубооооокий вздох.
Я не шел на то, чтобы меня судили и подвергали психоанализу такие люди, как они. Я вышел напиться и потрахаться… с такими же людьми, как они. Из-за этого мне захотелось пропустить все аспекты разговора и сразу перейти к пьяному сексу.
В конце концов, я не мог слишком сильно злиться на этих детей - и поверьте мне, они были детьми - потому что их глупости не были из тех, которым учились. Это было из тех, что запекались. Кто-то вырастил их в таких дерьмовых. Это было похоже на то, как если бы Зигфрид разозлился на тигра, когда он чуть не откусил Рою голову. Как он мог? Они трахались с тигром! Тем не менее, после большого количества путешествий по карусели невежества, я решил спрыгнуть и почаще оставаться дома. Jameson [виски] в любом случае дешевле, когда вы покупаете его в Costco, и играть в видеоигры намного веселее, чем слушать идиотов, тем более что вы можете выключить видеоигру, когда захотите. К тому же, через пару месяцев я переехал к девушке, что в значительной степени означало живое видео в жанре insta-porn, когда мы этого хотели.
Однако вскоре я понял, что у меня заканчиваются деньги. Проснувшись однажды утром, я подошел к банкомату, чтобы получить немного наличных, посмотрел на свой банковский счет и заметил, что у меня меньше того, что мне нужно для оплаты аренды за следующий месяц. В Лос-Анджелесе потребовалось всего 4 месяца пьянства, чтобы сжечь то немногое, что я смог сэкономить из моего маленького военного жалованья. Я должен был что-то сделать не только для своих сбережений, но и для моего рассудка. Итак, я пошел в колледж.
Это то, что вы должны делать, верно? Служите своей стране, а затем используйте законопроект о военнослужащих, чтобы получить бесплатное образование. Будьте тем, кем можете быть, а затем научитесь всему, чему вы можете научиться. Я чувствовал себя вполне способным пойти в школу и получить диплом. Хотя я бы не сказал, что на данном этапе своей жизни я был сознательно ориентированным на цель человеком (например, я понятия не имел, в чем мне следует специализироваться), я определенно был сосредоточен на миссии, поэтому, если бы я подошел к учебе и конечно, нагрузке с этой точки зрения, я знал, что все будет в порядке. Черт, половина твоей работы в армии - сидеть и слушать чью-то лекцию, так что я уже на 50 процентов готов был идти.
Я решил заглянуть в Калифорнийский государственный университет в Northridge («Калифорнийский штат Нортридж», для всех вас, несгибаемых калифорнийцев). Это было недалеко от дома, я учился в штате, а их талисманом был Матадор Matty. Как можно не пойти в дешевую школу, где талисман назван в честь тебя? Даже если он иноземец, уклоняющийся от быков, в дурацкой ебаной шляпе.
Мой первый день в кампусе был наполнен смесью эмоций. Это был типичный нервный приступ, который приходит с новым опытом и пребыванием в новом месте. Возможность для нового начала вызвала некоторое волнение. Но был также и здоровый страх, что я, как и люди, которых я встречал в барах в Лос-Анджелесе, возненавижу всех, и они возненавидели бы меня в ответ. Это был разумный страх. Я был старше всех, кто посещал эти классы. Я был весь в татуировках, что тогда не было нормой. И я только что закончил войну, которую почти все молодые люди вокруг меня ненавидели и называли одной из причин, по которой они проголосовали за только что избранного Барака Обаму.
Моей первой остановкой перед тем, как начать зачисление, был советник по делам ветеранов в офисе регистратора. Сегодня во многих крупных государственных школах есть такие люди. Это действительно отличный сервис. Они помогут вам разобраться с документами, касающимися GI Bill [программы оказания помощи ветеранам вооруженных сил США]. Они помогут вам перенести кредиты с любых соответствующих курсов, которые вы прошли, пока вас зачислили. И они помогают вам составить план выбора курса на основе того, что вы хотите изучать, даже если вы еще не определились, как и я,. Они также дают вам неформальную ориентацию.
«Мэт, мы так взволнованы, что ты подумываешь о получении ученой степени вместе с нами», - сказал мне консультант. «Мы очень стараемся, чтобы наши студенты-ветераны чувствовали себя комфортно в этой другой учебной среде, потому что мы знаем, насколько трудным может быть этот переход для некоторых людей».
Ты знаешь?
«Это забавно. У некоторых наших ветеранов и наших младших школьников много общего. Во многих случаях они одинаково борются с отсутствием структурированных дней».
Тоже самое? О, я в этом сомневаюсь.
Я понял, что пытался сказать консультант, но то, как он излагал вещи, заставило меня задуматься, были ли мои первоначальные опасения обоснованными. Неужели это место будет полно интеллектуальных противников? Когда наша встреча закончилась, я вышел и направился к своему автомобилю, который был припаркован на другой стороне кампуса, где мне не нужно было платить за парковку. Я был почти разорен, а я в любом случае прирожденный скряга, поэтому я не собирался отдавать этим людям свои деньги, если бы мне не пришлось. Я также подумал, что прогулка по большому городскому кампусу даст мне возможность оценить это место.
Оно оправдало все мои ожидания, и не лучшим образом. Случайные отрывки разговоров, которые я подслушал, выходя из административного здания, были полностью отключены от любой реальности, которую я узнал. Молодые мужчины и женщины, слова которых я записывал на ходу, определенно не были готовы к реальному миру, который, как я знал по опыту, готовился стучать в их дверь и взорваться им в лицо. Каждому нужно время, чтобы понять «это». Я понял. Но фундаментальное непонимание того, как устроен мир, незнание того, насколько они привилегированы, и отсутствие элементарного уважения к Америке, которое, как я слышал, исходило из уст этих детей, было похоже на прослушивание 60-минутной зацикленной записи царапания гвоздями по меловой доске. Если бы эти разговоры были репрезентативными для диалога, который мне пришлось бы вести во время зачисления сюда, они имели бы такую же вероятность выжить в реальном мире, как и я выжить в этом кампусе.
Я продолжал двигаться. Я прошел через эту небольшую парковую зону под названием Апельсиновая роща и мимо утиного пруда в кампусе и быстро понял, что непропорционально много моего внимания было занято беспокойством о некоторых из этих придурков, идущих слишком близко к кромке воды. Я искренне думал, что они могут упасть и утонуть, как ящик с камнями, которым они были. Мне было всего 23 года, столько же, сколько и многим старшеклассникам и первокурсникам школы, но я чувствовал себя их няней. Даже беглая оценка ориентации учеников на окружающую их среду выявила общее забвение, которое в реальном мире имело бы реальные последствия.
Но на этом все закончилось. Я не был в реальном мире. Я был в кампусе колледжа. Моя непосредственная забота об этих детях была совершенно необоснованной. Никто, чей путь я пересек в тот день, на самом деле не сделал ничего, что могло бы вызвать серьезное беспокойство. И с чего бы это? Все они жили в гигантском пузыре. Они не испытали ни опасности, ни риска, ни решений, связанных с жизнью или смертью. И вся система была настроена так, чтобы так продолжалось как можно дольше. Колледж не был их полигоном. Это была их игровая площадка, без острых углов и счётов. Эмоционально они были кусками пластилина, тонущими в Purell [американский брэнд санитайзеров]. Практически они были не очень полезны.
Я остановился в кафетерии, чтобы перекусить, прежде чем отправиться домой. Один из студентов, стоявший у стеллажа с подносами, заметил мои татуировки и отсутствие рюкзака, и спросил меня, могу ли я пойти и попросить кого-нибудь принести подносы, как например, если бы я был уборщиком или работником кафетерия или кем-то вроде этого. Я выгляжу как дворник, мамкоёбырь? Подожди, не отвечай на это.
Я съел свой обед в тишине и впитал в себя всё, что происходило вокруг меня. Это было похоже на то, как будто гигантский пакет красок, полный глупостей, только что взорвался внутри мешка с украденными деньгами (возможно, на их обучение) и покрыл меня остатками. Это было страшнее всего, что я слышал на открытом воздухе в кампусе. Как будто их безлимитный план питания каким-то образом сделал кафетерий своим безопасным местом: если я могу съесть любое количество этого нелепого дерьма, которое захочу, я тоже могу сказать любое количество нелепого дерьма, которое я хочу.
Наблюдая за всем этим, у меня был выбор: я мог злиться на них за то, что они такие легкомысленные, невежественные, беспечные, бесстрашные, испорченные мусорщики, или я мог встать, выбросить остаток своего обеда, тихо уйти и никогда не возвращаться сюда.
Правильный выбор очевиден, но это было нелегко. Во мне вспыхнула реальная, фактическая ярость. В последние недели это стало появляться все чаще и чаще в барах, в которые мы с друзьями ходили. Я пил агрессивно. Я тратил агрессивно. Безрассудно. Я заработал всю ебучую зарплату, пока был в армии, это правда, но настоящая причина, по которой я так быстро растратил свои сбережения, заключалась в том, что я пробухал большую часть из них, а остальное спустил на злость. Я просыпался очень злым - в основном на себя, но также и на людей вокруг меня. Людям нравятся эти дерьмовые ребята из колледжа. На самом деле нет, это не полностью их вина: люди любят своих родителей. Я так разозлился на их родителей, что хотел воткнуть их детей прямо им в уретру обратно и отменить их рождение.
Это нормально, правда?
Когда я ехал домой из Нортриджа, всё, что я думал, было: «Хорошо, Мэт, тебе нужно оставаться активным, если ты собираешься совершить этот переход. Ты должен продолжать двигаться». Это мало чем отличалось от моего времени на службе. Если вы хотите пройти через цель, вам нужно продолжать двигаться вперед. Если вы стоите на месте, вы сидячая утка. Если вы вернетесь назад, вы просто облегчите тому, что преследует вас, догнать вас. Но как продвигаться вперед в этом сценарии? К чему стремиться? Что там даже отдаленно стимулирует? Что я собирался делать, когда колледж пока что не за горами?
Следующим очевидным выбором было стать PMC (private military contractor - частный военный подрядчик). Для многих спецназовцев это следующий шаг, когда они уезжают. Двое моих приятелей-рейнджеров, Трей и Джош, которые ушли примерно в то же время, что и я, сразу же заключили контракт. Агентства любят получать таких парней, как они, как можно раньше, потому что их идеальный кандидат всё еще имеет допуски к системе безопасности и современное понимание области операций, в которой он, вероятно, будет работать. Плавность этого перехода от государственной или получастной работы очень соблазнительна для большинства тех, кто ею занимается, а для тех, кто менее увлечен, тот факт, что заключение контрактов приносит огромные деньги, помогает преодолеть разрыв энтузиазма. Как могло быть иначе – вы выполняете аналогичную работу в поддержку того же самого дела, но теперь вы можете носить гражданскую одежду, есть гораздо более качественную еду и зарабатывать в 3 раза больше денег, чем раньше. Это своего рода работа мечты.
Меня это не интересовало. То есть, как бы интересовало, но в то же время нет. Когда я ушел из армии, я был уверен, что смогу вернуться к гражданской жизни и быть нормальным 23-летним парнем. Я мог скользить прямо в поток нормальной повседневной жизни и идти по ней, как и все остальные, кто не прошел через то дерьмо, которое мои друзья и я испытали в бою. И я всё еще упорно считал, что это правда, даже если выпивка, траты и ярость утверждали обратное. Проблема была в Лос-Анджелесе, а не во мне. Он был главным колледжем детей с глупыми идеями, которые были проблемой. Я знал, какое сейчас время, если ты понимаешь, о чем я.
На следующий день я отправился в одно место, куда обращались все молодые, впечатлительные, всезнайки, бросившие колледж в середине 2000-х, когда они искали временное решение гораздо более долгосрочной проблемы: Craigslist [сайт электронных объявлений]. Я часами просматривал сайт в поисках любой работы, которая казалась интересной, и в процессе я извлек ценный урок: случайные встречи - это не то, где вы ищете легких одноразовых подработок, за которые платят из-под стола, что бы ни говорил вам ваш брат. Вы вполне можете устроиться на работу, но почти наверняка она будет работой руками, ногами, вышибалой или разнорабочим.
В конце концов, я наткнулся на что-то под названием «Исполнительная защита». Это было интересно, потому что хорошо платили. Это было захватывающе, потому что, хотя это предположительно основывалось на некоторых навыках, которые я годами оттачивал в армии, это определенно не было работой ЧВК. В этом смысле это было удобно и знакомо, и это позволяло мне постоянно повторять себе, что в моей борьбе с акклиматизацией был виноват климат, а не я.
Я прозондировал все частные охранные фирмы в Южной Калифорнии, которые смог найти, и в конце концов нашел одну в центре Лос-Анджелеса. Мне пришлось подписать соглашение о неразглашении, когда я был принят на работу, поэтому я не могу сказать вам точно, кто меня нанял, но я могу сказать вам, что возможность сообщить своим клиентам, что они посылают кого-то, кто ранее был сотрудником спецподразделений, была огромный бонус для этой конкретной фирмы, которая специализировалась на круглосуточной защите богатых семей и руководителей с высокими доходами, которые регулярно вели дела в странах, которые не любят играть по правилам.
Изначально я брал разовые подработки то тут, то там. Я бы охранял красные дорожки или сопровождал актрису на мероприятие после того, как её сталкера выписали из больницы. Ничего особенного, по крайней мере, по стандартам Лос-Анджелеса. В конце концов, меня направили в чрезвычайно богатую семью в Беверли-Хиллз в составе группы из 4 человек, которые сменялись по 12-18 часов в зависимости от того, что семья делала каждую неделю.
Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы создать лучшее впечатление о себе как о торшере, чтобы понять, почему работа так хорошо оплачивается. Это было не из-за рисков, который я должен был принять, а из-за того дерьма, которое мне приходилось есть. И позвольте вам сказать, его было много. Каждый день это была чашка Two Girls One Cup [2 Girls 1 Cup – неофициальное название короткометражного рекламного копрофажного видеоролика к порнографическому фильму «Hungry Bitches» от компании MFX-Media, ставшее интернет-мемом], и я был кубком. Не то чтобы я ненавидел эту семью - я не ненавидел, они были хорошими людьми - но я был в такой же степени декорацией, как и частью их жизни. Если бы у меня не было 9-миллиметрового пистолета и я был вырезан из цельного куска американского красавца, я подозреваю, что иногда возникали бы моменты, когда они просто пытались бы поднять и переместить меня, чтобы устранить любые неудобства, которые создавало мое присутствие.
Честно говоря, это звучит более бесчеловечно, чем было на самом деле. Охранная фирма подготовит вас к этому аспекту работы. Никто не хочет чувствовать себя так, будто делит свое личное жилище с 4 совершенно незнакомыми людьми. Вся цель этой работы – раствориться в атмосфере и заявить о себе, только когда все идет на спад. Это не был «Man on Fire» [фильм 2004 года, хотя есть одноименный фильм 1987 года]. Я не был Дензелом [Denzel Washington], пытающимся защитить маленькую девочку от кучки наркобаронов. Хотя это было бы круто. Убить в Штатах!
Работу усложняло то, что у меня никогда не было возможности показать кому-либо, на что я способен. Я был креативным парнем, был относительно умным, любил играть музыку. Но на этой работе этот парень чувствовал себя таким далеким-чужим. Не помогло то, что я не развивал ни одной из этих черт со школы, и никому, с кем я имел дело на работе, не было интересно копаться и вытаскивать их из меня.
Итак, Мэт, чем ты любишь заниматься в свободное время? У тебя есть хобби или интересы?
Я не знаю, что бы я сделал, если бы они заинтересовались, потому что в моем понимании, если бы я был честен с самим собой, я всё ещё был воином. Полная остановка. Но это всё, кем я был? Это будет то, что определяло меня на всю оставшуюся жизнь, эта ебаная война? Судя по моему общению с девочками из Лос-Анджелеса, учениками колледжа Нортриджа и моей охранной фирмой, казалось, что это была реальная возможность.
Я горжусь своей трудовой этикой. Независимо от того, что это за работа, я хочу сделать все возможное и сделать свою работу как можно лучше. В моей прежней работе это означало владение каждой системой вооружения, подготовку всей моей команды к каждой миссии и отличную физическую форму. В этой работе это означало протирать лобовое стекло семейного Bentley, чтобы они не могли сказать, что он только что проехал мимо разбрызгивателей по дороге на подъездную дорожку. Это означало, что, когда мой босс, который был главным руководителем студии, пригласил всех своих знаменитых друзей на «Monday Movie Night», я помог перенести диваны в театральный зал, не повредив ни одну из стен.
Вы не представляете, насколько все это дезориентировало. Я был 24-летним ветераном, совершившим 5 боевых командировок в зоны активных боевых действий. Несколько раз в неделю в течение нескольких месяцев я водил команды настоящих героев в перестрелки.
Я сотворил дерьмо.
Армия потратила месяцы, если не годы, превращая парней вроде меня в вечные двигатели уверенности, способностей и решимости. Однако после года, проведенного в Лос-Анджелесе, чувствительность и уверенность Рэмбо, которые поддерживали меня через годы борьбы, почти исчезли, оставив меня в наполненной яростью, пропитанной выпивкой яме неуверенности в себе.
Когда вы проводите годы в сплоченном сообществе, сражаясь бок о бок, и вы происходите из длинной череды ветеранов, прошедших службу, нередко можно услышать истории о парнях, которые борются с сомнениями и депрессией. Я знал, что то, с чем я имею дело, даже если я не мог понять это в то время, не было чем-то новым. Даже в том, как это произошло, не было ничего необычного. Это было скопление маленьких, неожиданных, незнакомых, неприятных событий, которые постепенно начали сказываться. И что делало это ещё более странным и худшим, так это то, что все это происходило в ебаном Лос-Анджелесе. Я сразу перешел от одной из самых настоящих, самых важных работ, которую только можно вообразить, к жизни в одном из самых фальшивых и суетных мест на планете.
Оглядываясь назад, я понимаю, как быстро этот город может вас сломить. Эгоизм, грубость и неуважение, которые исходили от стольких людей в Лос-Анджелесе, которые просто жили одним днем и ничего не делали со своей жизнью, приводили меня в ярость и депрессию. Я знал, что дерьмо, которое я лично пережил, не было преднамеренным или явным, но многие из этих придурков в своих кабриолетах Sweet Sixteen и Mercedes G могли как случайно наехать на меня, так и нарочно смотреть сквозь меня. Забудь о форте Rucker, армия должна переместить сюда школу SERE (Survival, Evasion, Resistance, Escape – выживание, уклонение, сопротивление, побег). Разместите штаб-квартиру в Urth Caffé на Melrose, где они овладели искусством притворяться, что вас даже не существует, и позвольте выжить только сильнейшим. Пусть остальные задаются вопросом, как и я, какого черта я здесь делал?

Chapter 13 / Глава 13
Патруль вечеринок (Party Patrol)

Мой последний день в частной охране фактически был ночью. У меня был выходной после моего обычного выступления, и меня порекомендовали на другую работу – охранять вечеринки в нерабочее время в доме на Hollywood Hills. Как обычно, хозяин дома хотел встретиться и взять у меня интервью. В электронном письме, которое я получил, со всеми подробностями говорилось, чтобы я пришел к дому, где я буду работать, около 11 часов вечера. Я позвонил ассистенту, чтобы узнать, не опечатка ли указанное время. Это не могло быть правдой.
«Привет, это Мэт Бест. Я звоню, чтобы подтвердить встречу в этот четверг. Говорится, что она будет в 11 вечера. Это ведь должно быть 11 утра, верно?».
«Нет. 11 вечера. Правильно. На самом деле, я удивлена, что это так рано», - сказала ассистент. Её голос звучал как дерьмо.
«Прошу прощения?».
«Да, Гуш обычно просыпается в 10 вечера, так что это необычно. Обычно это происходит позже. Он, должно быть, очень зол из-за инцидента с фламинго».
10 вечера? Гуш? Фламинго?
В «Рейнджерс» понимали, что некоторые комбатанты могут предоставить ценные сведения, которые могут помочь нам лучше выполнять нашу работу в продвижении вперед, поэтому не всегда имело смысл убивать всё, что мы видели. В этом случае ассистент показал, что у него есть ценная информация, которая значительно упростит выполнение этой работы, поэтому я не повесил трубку.
«Расскажи мне об инциденте с фламинго», - попросил я, стараясь не казаться нелепо встревоженным или забавляющимся эксцессами таких людей, как Гуш.
«Уххххх, охуенная драма. Гуш купил эту статую редкого южноафриканского фламинго на аукционе, и кто-то отломил ей голову и бросил в бассейн. Он был буквально уничтожен из-за этого. Он хочет безопасности как можно скорее».
«Понятно. Тогда я буду там в 11 вечера».
«Отлично», - сказала она.
«Пожалуйста, передайте мои самые искренние соболезнования о фламинго».
«Спасибо. Он это оценит».

Что за хуйня с людьми в этом городе? Кто покупает статую фламинго в Африке и везёт её через полмира, чтобы поставить рядом с бассейном? Эта вещь должна быть сделана из рога носорога и усов панды. Следующей ночью я проехал настолько далеко до Голливудских холмов, насколько это возможно, не упав с другой стороны. Я остановился перед длинным подъездом прямо в 23:00. У водительской двери меня встретил слуга, готовый забрать ключи.
«Привет, парень, я здесь на встречу. Я могу просто припарковаться на подъездной дорожке».
«Я бы не рекомендовал это», - сказал он.
«Почему нет?».
«Если ты припарковался на подъездной дорожке после начала вечеринки, тебе никогда не выбраться отсюда. Тебя заблокируют десятки машин на всю глубину».
«Есть вечеринка сегодня вечером?».
Все слуги засмеялись.
«Здесь каждую ночь вечеринка».
«Что делает Гуш?» - спросил я.
«Никто не знает», - сказал он. «Вот твой билет».
Я протянул ему ключи, взял билет и вышел из машины, немного сбитый с толку. Когда я шёл по подъездной дорожке, дом выглядел как нечто из Scarface. Это был самый большой дом, который я когда-либо видел. Холм, на котором он был установлен, был настолько крутым, что вы даже не могли оценить его размер и размах с нижней части подъездной дорожки.
Гуш был ебаным балеруном. Когда я подошел к входной двери и позвонил в дверь, меня встретила горячая блондинка лет 20 с небольшим в почти прозрачном нижнем белье без бюстгальтера. Поскольку это Лос-Анджелес, она была либо подругой, либо помощницей - это были единственные две разумные возможности - поэтому я немедленно отвел глаза и вежливо помахал рукой, чтобы подстраховаться.
«Эй, если сейчас неудачное время, я могу вернуться, если вы…».
«Вы Мэт?».
«Да, я Мэт».

Я протянул руку, чтобы пожать её руку.
«Приятно познакомиться», - сказала она, крепко обнявшись. «Я Серена. Мы вчера говорили по телефону».
Ассистент. Слава богам. Глаза вверх и вперед.
«Спасибо за вашу службу», - сказала она. «Мой дед служил в береговой охране, поэтому я знаю, чем вы жертвуете. Вы случайно не служили в береговой охране?».
«Нет, я был рейнджером, но это очень похоже», - сказал я, просто пытаясь пройти через этот разговор и перейти к собеседованию о компетенциях.
«Рейнджер, да? Ебучий Texas – сумасшедший штат. Бьюсь об заклад, вы видели некоторое дерьмо».
«Да-а. Гуш здесь?».
«Да, прости. Видели бы меня, как я подлизываюсь к герою войны из Техаса. Прошу прощения. Мы не наблюдаем слишком много военных парней в этом городе».
«И не говори».
«Нет. Камуфляж в этом сезоне в моде, но эти парни не похожи на тебя. Гуш спустился в домик у бассейна. Просто пройди насквозь и выйди сзади».
«Благодарю».

Серена снова обняла меня, когда я уходил, а затем поклонилась, сложив руки вместе, как каждый житель Лос-Анджелеса делает ветеранам, с которыми они встречаются впервые. Они думают, что мы мистическая порода людей или что-то в этом роде. Когда они видят кого-то вблизи, все моторные навыки полностью отключаются, и они превращаются в инструкторов по йоге.
Намасте.
Прогуливаясь по дому Гуша, мимо бесконечных картин художников, которых я не знал (и он, вероятно, тоже), я услышал слабые звуки техно, доносящиеся из задней части его нескончаемого дома. Если когда-нибудь случится апокалипсис, узнайте, где живет Гуш, и отправляйтесь туда. Всё будет готово.
Когда я наконец выбрался, меня встретил пейзажный бассейн и самый потрясающий вид на Лос-Анджелес, который я когда-либо видел. Огни города были настолько впечатляющими, что казались фальшивыми. Это напомнило мне те большие кадры Лос-Анджелеса, которые вы видите в телешоу и фильмах, таких как «Heat», «Collateral» или «Blade Runner». Я не удивлюсь, если Гуш сдал это место студиям только для того, чтобы они могли сделать эти снимки. Это было красиво и в то же время горько-сладко.
Я проработал в частной службе безопасности почти 2 года, и в семье, в которой я работал полный рабочий день, ничего не изменилось. Не было ни хуже, ни лучше, и не было места для продвижения по служебной лестнице. Кем я собирался стать, продавцом мебели для руководителей? Открывальщиком дверей лимузинов?
В то же время мои отношения подходили к концу. Скажем так, её имя рифмуется со словом «Ужасная персона», раз уж она была такой. «Ужасная персона» была из Южной Калифорнии (как и многие другие ужасные люди, с которыми мне пришлось столкнуться). Мы встретились во время моего последнего отпуска, как раз перед тем, как я уволился из армии, и сразу после того, как она разорвала длительные отношения. Она была красивой девушкой, и мы сразу нашли общий язык. Она такая: «Нахуй детей, нахуй брак», а я такой: «Отлично, давай просто поебёмся тогда?». Мы начали встречаться почти сразу, и примерно через полгода она переехала ко мне в Северный Голливуд, потому что я глупый человек, и она решила запихнуть все свои ужасы в ящик, который она спрятала глубоко в своем туалете, полном скелетов. Ты только что закончил с армией и не знаешь, что будет дальше, поэтому ты не можешь завязать отношения и таким образом их ускорить. Ты слишком сильно на это давишь. Ты ожидаешь, что это опечатает все трещины, которые начинают появляться в твоей жизни, когда у тебя больше нет такой цели, ради которой нужно вставать.
Также не помогло отношениям то, что она много раз ебла своего бывшего парня, пока мы были вместе. Примечание: я считаю, что они поженились, и он пошел в армию. Поздравляю! (О, и спасибо, что прочитали мою книгу. Надеюсь, она продвинет вас так же сильно, как двигается ваш рот, когда вы читаете это #RLTW.) [RLTW – Rangers Lead the Way – рейнджеры прокладывают путь]
Мне нужно было разорвать договор об аренде нашей дерьмовой квартиры в Северном Голливуде и переехать к себе домой. К сожалению, я так много работал, что у меня не было времени на домашнюю охоту, а это означало, что я застрял - в квартире, в отношениях, в работе.
Как бы то ни было, я погрузился в эти жалкие мысли, глядя на прекрасный вид, когда диджей сбросил бит, и взрыв дерьмового техно вернул меня к реальности. Как и в случае с избыточным давлением из-за огня автоматического оружия, мне потребовалась секунда, чтобы сориентироваться в источнике музыки, которая теперь подавляла мои чувства. Она исходила из гостевого дома справа от бассейна. Я осторожно постучал в слегка приоткрытую дверь, чтобы объявить о своем присутствии. Если полуобнаженная ассистент - это то, что я получил у входной двери, я понятия не имел, чего ожидать, когда добрался до задней двери.
«Хэлло? Мистер Гуш?»
«Заходи!» - закричал кто-то сквозь музыку. Я открыл дверь и, вошел, увидев вспотевшего белого человека, диджеящего за вертушками. Он кивнул, не останавливая музыку.
«Вы мистер Гуш?».
«Как?» - сказал он, снимая наушники.
«Я сказал: вы мистер Гуш?».
«Ебать, нет. Я его личный ди-джей».
«Я извиняюсь, но я не знал, кто это был на самом деле».
«Гуш в ванной. Он скоро выйдет».
«ПОЧЕМУ ЕБАНАЯ МУЗЫКА ОСТАНОВИЛАСЬ?» - кто-то крикнул из ванной.

Несколько мгновений спустя из ванной вышел невысокий мужчина с Ближнего Востока в халате, тапочках и одной крошечной золотой цепочке. Он широко раскрыл глаза от ярости, хотя я почти уверен, что на гигантские блюдца в его глазницах больше всего повлияли лекарства в аптеке.
Это был Гуш.
«Вы американский герой?» - сказал он с тем неразборчивым ближневосточным акцентом, который стал очень распространенным в Лос-Анджелесе. Это иранский? Это персидский? Армянский? Ливанский? Кто знает! В данном случае имело значение только то, что он был привязан к волосатому маленькому человечку, который хотел заплатить мне за патрулирование его вечеринок.
«Я не герой, просто служил в армии, сэр».
«Не наёбывай меня, чел! Я видел вас, солдат Джо, в самолете, когда возвращался за границу. Ты герой потому, что имеешь дело с этими животными».
«Эм, благодарствую?».
«Нет, спасибо тебе! Спасибо, что пришёл, чел! Дерьмо, ты слишком красивенький для охранника. Посмотри на это», - сказал он ди-джею. «Они отправляют Гушу модель Abercrombie [американский бренд модной одежды] в службу безопасности, ты в это веришь?».
«Это безумие, Гуш», - сказал он монотонным голосом.
«Никогда больше не переставай играть эту ебаную музыку, ты понял? В противном случае я заплачу кому-нибудь ещё, чтобы он нажимал на свой лэптоп за 5000 в неделю. Герой, пойдем со мной». Гуш явно был полным сумасшедшим, но, по крайней мере, он был забавным. Он вывел меня к пейзажному бассейну и указал на воду. Некоторое время мы стояли молча. Я мог сказать, что он был обеспокоен.
«Ты видишь это?»
«Что?» - ответил я.
«Там, внизу, в воде. Голова». Я прищурился и наклонился ближе к воде. При ближайшем рассмотрении я увидел голову и длинную шею статуи фламинго. Зачем мы были здесь? Он хотел, чтобы я нырнул туда и получил это? Он хотел, чтобы я восхвалял эту ебаную штуку? Я не знал, что мне делать.
«Я сожалею о твоей потере», - наконец сказал я. «Пусть он или она упокоятся с миром».
«Кимберли. Так я ее назвал. В Южной Африке так называется город, где они размножаются. Красивые фламинго, лучшие, что я видел на планете. Ты был там?».
«Нет. У меня не было шанса».
«У меня есть. Я люблю фламинго. Я заплатил целое состояние за этот предмет, но его уничтожили двое парней в драке. Эти ебаньки, чел. Ты видел, как ссорятся геи?».
«К сожалению, сэр, это всё ещё в моем списке желаний». Мы посмеялись. Потом он стал серьезным.
«Как ты думаешь, ты мог бы остановить геев в драке?».
«Ух, конечно. Это не будет проблемой. Они просто парни».
«Они ебануто сумасшедшие. Осторожно. Вот почему мне нужен сильный человек. Настоящий мужчина. Не чушок».
«Ты хочешь сказать, что хочешь нанять меня, чтобы останавливать ссоры геев?».
«Да! Именно этого я и хочу, герой. Они бегают по городу и сосут друг другу члены, а потом завидуют этому и повсюду ссорятся. Они такие во всем: дерутся, ебутся, дресскодятся, дерьмово общаются. У них нет правил!». Очевидно, мистер Гуш был социологом-любителем. «Но они приводят самых горячих девушек, так что ты собираешься делать?». И философ тоже.
interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 9 (+21)

Когда пару лет назад я столкнулся с подразделением Национальной гвардии за пределами периметра, этот опыт помог мне понять, что погружение в культуру рейнджеров в течение 4 лет подряд повлияло на то, как я видел мир, и, что более важно, на то, как мир видел меня. Это был поучительный и унизительный опыт. За 15 минут с Гушем мое мировоззрение снова перевернулось. Я не был уверен, правильно ли я откалиброван под землю, не говоря уже о гражданском обществе. Что за уебанство здесь происходит? Гуш чувствовал мою нерешительность.
«Вот что я тебе скажу», - сказал он. «Сегодня ты не работаешь. Сегодня у тебя вечеринка с Гушем, хорошо?».
«Я не знаю», - рефлекторно сказал я. Я не мог процитировать это по памяти, но был уверен, что где-то в разделе поведения в справочнике сотрудников моей фирмы была страница, на которой в столбце «Не знаю» было написано «Проебать клиента».
Затем периферийным зрением я заметил помощницу Гуша, Серену, выходящую из главного дома с тремя другими невероятно горячими девушками, одетыми как она, то есть… едва ли одетыми. Я горжусь тем, что являюсь профессионалом, остаюсь сосредоточенным на миссии и выполняю свою работу, но бывают моменты, когда в вашей жизни складываются определенные обстоятельства, и вам просто нужно сказать: «Отправляй». Кроме того, технически у меня еще не было работы, так что Гуш не был клиентом, а я опаздывал.
«Да, думаю я останусь и немного потусуюсь».
«Я ебуче знал это, герой! Хочешь кокаина?».
«Нет, спасибо, я не трогаю это».
«Мне это нравится! Надо сохранять остроту мыслей. Если тебе что-то нужно, то это нахуй везде. Просто спроси кого-нибудь». С этими словами Гуш пошел обратно к главному дому. Я остановил его, прежде чем он был поглощен техно.
«Эй, могу я спросить, чем ты зарабатываешь на жизнь?».
«Немного драгоценностей, немного золота, немного нефти». Кто этот парень, четвертый мудрец?
«Семейный бизнес. Моя ебаная семья - сумашедшие!». Он засмеялся, проходя мимо 4 девушек, идущих в дом, и шлепнул одну из них по заднице. Она хихикнула и покачала головой, как будто сексуальные домогательства были неотъемлемой частью трудового договора.
«Я невъебенно люблю Америку!» - закричал Гуш.
«По крайней мере, у нас это общее», - подумал я. Через несколько минут 4 полураздетых цыпочки схватили меня и затащили в домик у бассейна, где играл диджей.
В течение следующего часа я сидел на кушетке, пил виски высшего сорта и смотрел, как девушки танцуют друг с другом в вихре нижнего белья, и мне казалось, будто я сижу внутри москитной сетки, свисающей с потолка на 8 больших силиконовых сисек. Одна за другой они исчезали в ванной и втягивали кокаиновые дорожки, как их босс. По мере того как ночь продолжалась, народу приходило все больше и больше, каждая девушка была горячее предыдущей. Будучи молодым, мужественным 24-летним парнем, я думал, что вся эта сцена была довольно крутой, но та часть меня, которая привыкла нести ответственность за жизни молодых людей, хотела сесть с каждой из них и спросить «Итак, расскажи мне о своих отношениях с отцом. Как ты думаешь, это закончится для тебя хорошо?».
Около 3 часов ночи всё стало очень туманно. Я выпил 8 или 10 рюмок из бутылки Macallan 25-летней выдержки (все ещё один из моих личных фаворитов). Две девушки начали целоваться. Серена смотрела, как я смотрю на них.
«Тебе нравится это? Я имею в виду, мне это определенно не нравится».
«Я никогда раньше не трахала парня из армии… и они тоже», - сказала она, указывая на девушек, которые целуются.
«Что ж», - сказал я, - «когда дело доходит до защиты моей страны, я обязан выходить за рамки служебного долга». Также сверху, снизу и сзади. Мне недавно изменили, и мой моральный компас указывал прямо на юг, в штаны.
«Хотите заняться сексом с настоящим техасским рейнджером?» - крикнула она своим друзьям.
«Это не то, что я…». Но прежде чем я успел закончить фразу, они схватили меня за руки, стащили с дивана и повели в гостевую комнату в домике у бассейна. Я слышал музыку ди-джея, стучащую через соседнюю стену. В течение следующего времени, я не знаю, через сколько часов, через ночь или утро, я был в сознании и выходил из него так же часто, как входил и выходил из этих девушек. Это никогда не заканчивалось, потому что у меня был самый подлый случай бухого виски-члена за все время. Я был подобен наполовину надутому воздушному шару: во мне было достаточно, чтобы держаться на ногах, но не настолько, чтобы можно было зажечь горелку и завершить поездку безопасно. В конце концов, мы все собирались рухнуть и сгореть, это был просто вопрос времени.
Когда на следующее утро солнце начало выглядывать из окон, я услышал снаружи кричащие голоса. Я посмотрел на стену и заметил часы с фламинго – приятное прикосновение, Гуш – показывающие 7:00 утра.
Святое дерьмо! Затем я услышал громкий шлепок, за которым последовал ещё более громкий крик. Я встал с постели, накинул шелковые трусы и вышел посмотреть, что происходит.
Проходя через домик у бассейна, я обнаружил, что ди-джей спит на полу под своими проигрывателями, в то время как музыка продолжала литься из его MacBook. Этот чувак был буквально рабом своего дела. Я протер глаза и пошел к двери. Еще одна злобная пощечина эхом отозвалась от холма.
«Ебать тебя, Джереми!»
Я ускорил шаг и выбежал на улицу. Я не мог поверить своим глазам. Это была драка двух геев! Они увидели, как я их вижу, и начали орать и шлепать дерьмо друг на друга на полную катушку. Я подбежал, чтобы растащить этот комок, отталкивая их друг от друга, как вице-директор средней школы, и один из них, типа как осложопый из средней школы, подумал, что было бы разумно ослушаться меня.
Парень, насчет которого я предположил, что он Джереми, пытался прорваться сквозь меня.
Нет, сэр. Этого не произойдет. Меня не волнует, насколько у тебя прекрасные грудные мышцы. Я схватил его и провел удушающий прием на шею сзади.
Если вы никогда не видели, чтобы кто-то задохнулся на вечеринке, это может быть чем-то вроде boner killer [непривлекательное, отвратительное зрелище - идиома]. Если, конечно, это не твоя вечеринка.
«Я охуенно знаю кто этот парень!» - раздался голос из главного дома.
«Ебаное да, герой! Ты нанят!».
Я поднял глаза и обнаружил, что Гуш, наполовину высунувшийся из окна своей спальни, совершенно голый. Я освободил Джереми из удушающего захвата и медленно опустил его обмякшее тело на палубу бассейна. Парень, с которым он дрался, подбежал к Джереми, истерически плача. Он положил голову Джереми себе на колени, а затем они поцеловались и обнялись, как будто ничего не произошло. Подождите, эти парни вместе? Это была любовная ссора? Из-за чего?
Что за херня происходит с моей жизнью? Я вернулся в домик у бассейна и схватил одежду.
«Эй, почему ты уезжаешь?» - сказала Серена сонным голосом. «Тебе следует остаться. У меня есть Xanax, мы могли бы поспать. Как там разговор о подушках?
«Я не могу, но благодарствую. Я должен вернуться в Техас с остальными рейнджерами. Ты понимаешь».
«О, полностью. Ты был потрясающим, мой техасский рейнджер».
Я прикоснулся к невидимому кончику моей воображаемой ковбойской шляпы и оделся. По дороге к подъезду тот же камердинер наклонился рядом со своей подставкой, улыбаясь мне. Он протянул мне ключи и рассмеялся.
«До завтра», - сказал он.
«Я так не думаю».
«Все возвращаются».
«Не я».

Возвращаясь к себе в квартиру, я чувствовал, что приближаюсь к роковой черте. Этот город потерял душу и начал уносить с собой мою. Я только что провел 12 часов с группой людей, которые существовали, перескакивая от одного стимула к другому, без намерений и без попыток показать хоть что-то. Вдобавок ко всему, я теперь направлялся домой к девушке, которую сильно не любил и с которой не ладил по крайней мере год. Это был не я. Я рабочая лошадка. Я действую целенаправленно. Я не делаю ... по любому нахуй я не делаю того, что только что натворил там, в холмах. По крайней мере, не ради зарплаты или для того, чтобы кому-то показать себя. Я не узнал эту версию себя.
И это было самым пугающим аспектом всего этого. Когда вы теряете из виду человека, которым гордились все эти годы, кого волнует, что случится с тем, что останется на его месте? Он может сойти с ума, он может ничего не добиться, он может попасть в ад. Какая разница? Я провел 5 туров, посвященных убийству плохих парней, и теперь самым плохим парнем из всех был голос в голове человека, который смотрел на меня в зеркало заднего вида. Когда я остановился на своем парковочном месте у жилого комплекса, я не мог двинуться с места. Я просидел в машине полтора часа, пытаясь понять, что мне делать. Наконец, я вытащил телефон и позвонил отцу.
«Отец, есть ли у тебя студия, которую ты сдаешь в аренду? Мне нужно убираться отсюда нахуй».
Он чувствовал в моем голосе настойчивость. «Она арендована, но я сниму аренду до конца месяца. А пока я приготовлю для тебя кровать. Едь домой».
Это всё, что мне нужно было услышать. Я выпрыгнул из машины, вошел в свою квартиру, расстался с Awful Person, собрал всё своё дерьмо и выехал на шоссе 101 до Санта-Барбары. Это был важный шаг, но я знал, что это только первый из многих. Мне не просто нужно было выбраться из Лос-Анджелеса, мне нужно было выбраться из Калифорнии, из этого фанка [funk – одно из течений афроамериканской музыки]. Пришло время найти какую-то цель в моей жизни. Найти что-то, что снова напомнило бы мне, кем я был.

Chapter 14 / Глава 14
Когда жизнь дает вам быка, сделайте быков (When Life Gives You an Ox, Make Oxen)

По возвращению в Санта-Барбару, мои дни были гладкими и легкими, хотя и немного однообразными. Мои ночи, однако, были прямо противоположными. Я всё ещё гулял с друзьями и старался забыться, но впервые с тех пор, как покинул армию, я снова начал драться в барах. Я никогда не начинал ни одной драки - даже в Форт-Льюисе - и всегда пытался разрядить ситуацию словами. Я бы даже пошёл ещё дальше, чтобы купить кадры парню или парням, вызывающим проблему, в попытке стать миротворцем. Но я так же ясно понимал, где находится моя линия, и что, если она будет пересечена, людей будут бить.
В последние недели эта линия, казалось, приближалась все ближе и ближе. Было меньше рюмок виски и больше рюмок почек. Я сажал в такси столько же хороших парней, сколько клал членоголовых в госпитали. Честно говоря, такие пляжные городки, как Санта-Барбара и Сан-Диего, порождают особый вид пьяных придурков, которые точно знают, на какие кнопки нажимать, чтобы его ебаную задницу напинали.
Однажды ночью молодой парень был абсолютно пьяным Kiefer Sutherland и нес бесконечный поток дерьма мне и моим друзьям. Я могу вынести дерьмо, даже такое, которое не прекращается. Вы просто улыбаетесь, киваете и игнорируете. В основном вы относитесь к ним, как к своим родителям. Проблема заключалась в том, что этот ребенок ненавидел, когда его игнорировали, поэтому, когда он понял, что его выходки не вызывают восторга ни у кого из нас, он начал налагать руки на людей, что шло вразрез с моей личной линией. Я не помню, как мы вышли на улицу, так как к тому моменту я нашел свой путь к дну бутылки Jameson, но что я действительно помню, так это то, что этот парень бросился на меня с опущенной головой, а я зажимаю его в клинч Муай Тай, вонзая колено в его лицо, а затем его голова отскочила от тротуара, как одна из тех надувных боксерских груш клоунов Бозо. То, что этот ребенок не умер, а я сейчас не в тюрьме - настоящее чудо. Я бы поблагодарил бога за свою удачу, если бы я не был по крайней мере на 50 процентов уверен, что настоящая причина того, что этот ребенок не перенес изменяющую жизнь ЧМТ, была в том, что у него на самом деле не было мозгов для того, чтобы они травмировались.
В то же время я начал мечтать вернуться за границу, на войну. Как только я возвращался домой из бара и терял сознание, мое подсознание ночь за ночью перебирало мои прошлые переживания, переживая их заново - не как кошмары, а как фантазии. Сны были столь же волнующими, сколь и тревожными, их частота и интенсивность быстро нарастали.
Однажды мне позвонил мой старый приятель-рейнджер Trey Bullock. Трей был одним из тех парней, которые уволились из армии примерно в то же время, что и я, и сразу занялись частной подрядной работой. Он только что вернулся в США после службы и звонил, чтобы проверить. Я рассказал ему обо всем, что со мной происходит, и он предложил мне обратиться к субподрядной организации, которая его наняла. Он сказал, что, если я захочу, он может помочь упростить обработку нового допуска, чтобы я мог записаться на их квалификационный курс вовремя для их следующего контракта.
Это была лучшая новость, которую я слышал за почти 2 года. Это было решением всего, чего мне не хватало, и всего, с чем я изо всех сил пытался справиться. Я избежал этого сразу после того, как уволился из армии, но теперь я был готов. Мне было куда вложить всю эту бешеную эмоциональную энергию. Я бы вернулся в команду. И я вернусь к тому, что у меня действительно хорошо получается, вернусь в часть чего-то со смыслом.
Вопрос на миллион долларов был таков: это всё ещё было у меня?
Список требований, которым вы должны соответствовать, прежде чем даже подавать заявку на контрактную должность с CIA, является, если перефразировать великого Nick «Goose» Bradshaw [1962-1986, летчик ВМС США, учился в элитной авиационной школе Top Gun, разбился при катапультировании в авиакатастрофе], «долгим и выдающимся». Вы должны быть ветераном боевых действий; вам необходимо пройти службу в подразделении специальных операций; вы должны быть в состоянии получить определенный уровень допуска… этот список можно продолжить. В результате критерии отбора, если вам разрешили подать заявку, ориентированы в первую очередь на характеристики парней, которые были «операторами» в течение определенного периода времени: физическая подготовка, меткая стрельба, рукопашный бой и тому подобное. . Хотя пьяные ночи, заканчивавшиеся в In-N-Out Burger, были регулярной частью моей работы в качестве охранника, я убедился, что к моменту подачи заявки на участие в программе я был в животной форме, и мне разрешили квалификационный курс на восточном побережье.
Отбор начинается с физтеста, который состоит из пробега на милю, за которым следует 100-метровый забег с манекеном весом 200 фунтов, и заканчивается еще одним бегом на три четверти мили. Все это нужно сделать менее чем за 13 минут. Я мог бы сесть здесь и сформулировать, почему вы должны думать, что я замечательная быкующая задница, потому что я соответствовал определенному физическому стандарту, но на самом деле, как и все в жизни, успех начинается с того, что ты не пуська. Поставьте одну ногу перед другой, осознайте, что, несмотря ни на что, все невзгоды рано или поздно закончатся, а затем улыбнитесь бедному сукиному сыну, который борется хуже, чем вы, когда вы проходите мимо него на пути к финишной черте.
У большинства людей, подходящих для такой работы по контракту, нет проблем с физтестом, но есть одна часть, которая имеет людей больше, чем другие - это тащить этот ебучий манекен. Я думаю, что это застает людей врасплох, потому что Jonathan Silverman и Andrew McCarthy делали это так легко в Weekend at Bernie’s [американская комедия 1989 года]. Но не заблуждайтесь: это сучье дело. Если вы забудете гидратироваться или растянуться, вы можете очень легко получить судорогу и упасть на землю. Когда обезвоживание действительно сильно, это очень похоже на эпилептический припадок. Страшно, если вы никогда не видели этого раньше. Если видели, то это просто весело.
После теста PT они поставили нас на стандартные отжимания / приседания / подтягивания. Практически все в моей отборочной группе были в спецоперациях, так что это было давно знакомым. Вы хотите, чтобы я сжёг руки, спину и туловище без особой причины? Отлично. Если мне потом не придется сидеть в замерзшем болоте, я поставлю Lionel Richie [американский поп-исполнитель, основное творчество которого были тошнящие сентиментальные слащавые баллады] этим мамкоёбырям и буду крутить его всю ночь напролет.
После того, как вы выполните эти базовые физические стандарты, начнется официальный курс обучения. Это несколько недель обучения, в течение которых вы проходите через множество сценариев, чтобы изучить тактику, методы и процедуры организации. Он включает в себя обучение и квалификацию владения огнестрельным оружием, ближний бой, автошколу, боевую подготовку и длинный список других забавных вещей, в которых нужно быть мужчиной. Если вы приходите вовремя, соответствуете стандартам и не бросите курс, в конце вы получаете красивый небольшой сертификат. Это как бакалавр Злобнобычарного университета Агрессии.
Одно из моих любимых упражнений, которое мы проводили во время квалификации, называлось упражнение на ящик с капюшоном. Удивительно, но название говорит само за себя. Учение начинается в пустой комнате, в которой вас помещают в квадратную коробку размером 4 на 4 фута, приклеенную к земле скотчем. Вам дают M4 и Glock 19, загруженные имитатором, и говорят, что вы не можете выйти из коробки в любой момент во время учений. Затем они включают очень громкую музыку и накидывают вам на голову капюшон, чтобы вы ничего не видели. Пока вы слушаете что-то, что звучит так, как будто Эдвард Руки-ножницы долбит пальцами Vitamix [всемирно известный бренд профессиональных и домашних блендеров] до 11, инструкторы придумывают любой интересный сценарий, который они могут придумать. Когда инструкторы готовы, маска слетает с вашей головы, и вам предоставляется ситуация, на которую вы должны немедленно отреагировать. Может быть, кто-то в защитном костюме сразу же ударит вас кулаком по лицу, когда 4 других бойцов будут атаковать ваши конечности. Может быть, они все начнут пальбу из симуляторов АК-47. Детали не имеют значения; Важно то, что тренировка вызывает высокий уровень стресса, чтобы проверить вашу способность правильно реагировать в очень нестабильной ситуации.
Ключ ко всему упражнению - это симуляторы. Эти забавные маленькие штуки напоминают стандартные патроны калибра 5,56 и 9 мм, но наконечники пули пластиковые и залиты краской. Они разработаны, чтобы привнести более реалистичный подход к тренировкам, доставляя здоровую дозу боли. Как человек, в которого стреляли симуляторами больше чем изрядное количество раз, позвольте мне заверить вас, что они невъебенно больные. (Наихудшие места, где можно попасть – это в задницу и пупок.) Тем не менее, сделать несколько выстрелов не было плохим компромиссом, потому что это означало, что я не только смогу проверить маленькими бочонками чье-то лицо и выстрелить в других симуляторами, но также если я сделаю это достаточно хорошо, я действительно могу сделать работу успешно. Что люди говорят: если вы занимаетесь любимым делом, вы никогда не проработаете ни дня в своей жизни? Я не до конца понимал эту старую поговорку, пока мне не пришлось воткнуть ствол M4 в нос какого-то засранца, одетого как Rock «Em Sock» Em Robot [экшн- игрушка в виде роботов для игры двух игроков].
Тренировка настолько же хаотична и устрашающа, как звучит – возможно, даже более того. Тем не менее, некоторые ребята прояснили свои сценарии с относительно небольшим количеством ударов или синяков и проплыли через эту часть дистанции. Те, кто волновался, изрядно взбесились. И если они не могли вернуться туда повторно и пройти стандарт, ну, их выбросили.
Хотя к тренировкам относятся очень серьезно, мы всегда находили способ развлечься. В этой работе вы должны. Итак, после завершения тренинга c симуляторами, мы подошли к объединенному объекту, на котором только что установили совершенно новую Live Wall. Live Wall [Живая стена] - это имитация стрельбища, где вы получаете фальшивый пистолет, соединенный с баллоном с CO2, который производит отдачу обычного огнестрельного оружия и регистрирует попадания ваших «пуль» через инфракрасную технологию. По сути, это четырехмерная видеоигра (время играет важную роль) с реальной механикой. Что касается попаданий, инструкторы заставляли нас делать то, что они в бизнесе называют «Эль Президенте», то есть скоростное упражнение для проверки точности стрельбы. Вы начинаете стоять спиной к цели, и в тот момент, когда вы слышите звон, вы поворачиваетесь и делаете 5 выстрелов в центр человеческого силуэта так быстро, как только можете.
Прежде чем я продолжу, позвольте мне ещё раз повторить, что это было для развлечения. Позвольте мне также пояснить, что да, я понимаю, что стандартное упражнение предусматривает 2 выстрела в грудь и один в голову. Если все вы, воины клавиатуры, не против, почему бы вам не сделать мне одолжение и не спрятать мышь в кобуру на несколько минут, а потом вернуться в 4chan, а я закончу свою милую историю тренировок.
Когда у всех была своя очередь в Эль-Президенте, инструкторы заставили нас запустить одну из самых простых программ на Live Wall: 2 силуэтные мишени в 10 метрах от нас. Цель заключалась в том, чтобы увидеть, кто стреляет лучше всех и быстрее всех. По определению, победителем будет стрелок с лучшей механикой стрельбы и лучшим захватом цели. Я не собирался пытаться деморализовать людей, но как бывший Рейнджер, который гордится тем, что он сначала стрелок (и самый конкурентоспособный человек на планете), как только это превратилась в соревнование, я был в нем, чтобы выиграть.
Это было некрасиво. Я пробежал через весь класс и опустил всех своей доминирующей рукой… дважды.
«Что за херня, чел?» - сказал один из инструкторов. Не то чтобы я делал какое-то дерьмо в стиле Дикого Билла, но они явно не привыкли видеть то мастерство, которое я мог проявить с пистолетом в руке. Я думаю, они волновались, что их симпатичная маленькая Live Wall может выйти из строя.
«Если хочешь, я могу переключить оружие и вместо этого пробежать левой рукой?» -- предложил я.
«Будь невъебенно серьезен».
«Я упал в пол, сэр».
«Я бы хотел, чтобы это случилось», - сказал он, подыгрывая.

Инструктор, должно быть, подумал, что я шучу или что-то в этом роде. Я не шутил. Я могу стрелять с одинаковым мастерством как правой, так и левой рукой. Наряду с безупречным уходом за бородой это один из тех жизненных навыков, к которым я отношусь очень серьезно. На тот момент оружие было основным инструментом торговли на протяжении большей части моей взрослой жизни. Это была разница между жизнью и смертью – для меня, конечно, но что более важно, и для моей команды - и то, что если бы я был не так хорош, как мог бы, я с этим чувствовал бы себя так, как будто это было бы предательством.
Я снова пробежал курс, на этот раз левой рукой, и снова побил всех до единого.
«Что это за хот-доги из дерьма?» - спросил инструктор, когда я возвращался в группу.
«То, что тебе нравится?» - спросил я. Если понадобится, отсижу от 3 до 5 в карцере.
«Думаешь, это смешно? Ты бы сделал это в бою?».
«На самом деле, я делал это».
«О, не могли бы вы взглянуть на золотого мальчика здесь? Спасибо, что удостоили нас своим присутствием сегодня», - сказал он, издевательски медленно хлопая мне в ладоши. «Ёбаный ребенок с постера».

Люди смотрели на меня, как на засранца. Некоторые из них хотели надрать мне задницу, вероятно, потому, что они чувствовали себя так, как будто их натянули. Кто знал, что нормальный, скромный Мэт был таким дерзким, безжалостным и беспощадным соперником? Другие были просто сбиты с толку, потому что не думали, что такое возможно. Нельзя быть безумно красивым и метким стрелком.
На самом деле я всегда очень серьезно относился к своей стрельбе. Я годами тренировался, чтобы уметь стрелять обеими руками и, в конце концов, выиграл стрессовую стрельбу в ротном батальоне рейнджеров. Причина, по которой я смог выполнить этот небольшой трюк, заключалась не в какой-то врожденной сверхспособности. Честно говоря, у меня просто хватило терпения и мотивации, которых нет у большинства людей, чтобы вложить столько работы, сколько нужно, чтобы преуспеть в чем-то. По сей день я нахожусь в диапазоне три-четыре раза в неделю, когда я дома, держа свое дерьмо крепким. Это не значит, что меня никогда не превосходили в стрельбе. Конечно, не смешно. Это унизительный опыт. Но если вы извлечете уроки из своих недостатков и будете ещё усерднее тренироваться для следующего раунда, это приведет только к более высоким результатам.
«Живая стена» ознаменовала собой завершение стрелковой части квалификационной школы. Когда мы завершили курс, они разделили нас на группы по 6 человек, погрузили в белые коммерческие пассажирские фургоны и отправили по дороге в какой-то захудалый городок на заключительную часть процесса отбора – школу боев. Я не могу представить себя постоянным жителем этого города. Каждые 2 недели кучка бородатых парней ездит на велосипеде, вторгается в местные бары и рестораны и говорит всем, кто спрашивает: «Угу, я бухгалтер» или «Я продавец библии».
Самое интересное в контракте заключается в том, что вы встречаетесь с людьми из самых разных профессиональных кругов. Армейские рейнджеры, морские рейдеры, армейские спецназовцы (также известные как «зеленые береты»), морские котики и любая другая наполненная тестостероном и стрельбой по лицам профессия, о которой вы можете подумать, не является ли это порно с камшотом. Большинство парней в моем фургоне были бывшими сотрудниками спецназа, и, за исключением меня, у всех уже был подтвержден контракт. Они просто проходили этапы переаттестации и развертывания. Это создало связь и быстрый и легкий уровень комфорта в группе, такой, при котором вы уже поддерживаете друг друга. Где вы можете закончить предложения друг друга и ответить на вопросы друг друга до того, как они будут заданы.
«Как долго это ...».
«4 ебаных часа до отеля», - ответил один из парней, когда водитель закрыл за нами раздвижную пассажирскую дверь.
«Ты знаешь, что было бы ...».
«Пиво».
«На дорожку».
«Да».
«Тотально».
«Вставь это в меня ...».
«Прямо сейчас, черт возьми».

У нас было 4 часа на убийство, и нам не нужно было являться в боевую школу до 7 утра следующего дня, так что же было плохого в нескольких кружках пива с вашими новыми приятелями? Что ж, когда в фургоне едут ребята из спецназа, есть много возможностей для вредительства.
Мы попросили водителя остановиться у ближайшего доступного магазина. Мы вошли и уставились в освещенные снизу холодильники с напитками. Ряды банок и бутылок смотрели на нас, все они были в картонных коробках, покрытых основными цветами, специально разработанными, чтобы понравиться таким парням, как мы, которые шевелят губами, когда читают. Один из парней начал кивать головой, как будто он был посреди телепатической связи со всей рекламой.
«Вы, парни, думаете, что я ...».
«По упаковки по 30 штук?», - спросил я.
«Дааааааа».

Водитель – сокурсник, которому было поручено быть назначенным водителем – остался в машине, что, как я полагаю, было правдоподобным отрицанием. Он начал смеяться и трясти головой, когда через несколько минут мы вышли из магазина, каждый из нас нес ледяной кирпич свободы, как будто мы только что вышли из плаката «Three Kings». Быть американцем - значит отмечать разнообразие, поэтому, естественно, у нас было все, от Natty Ice до Budweiser. Для любителей модного импорта в нашей группе мы даже подобрали шампанское из пива Miller High Life. Мы официально занимались бизнесом. Когда мы наконец все вернулись в фургон, водитель захлопнул дверь, повернулся и пристально посмотрел на нас.
«Во-первых, не предлагайте мне пива. Я должен оставаться трезвым, потому что это будет дерьмовое шоу. Во-вторых, я не останавливаюсь на писательный перерыв. Вы либо сдерживаете это, либо находите другой способ. Вы хорошо справляетесь с этими правилами?».
«Легкий день», - сказал я. Все либо соглашались, либо пофиг.
В ту секунду, когда мы выехали со стоянки, мы все шестеро в унисон открыли банки с пивом. Это была симфония для алкоголиков в фургоне для сумасшедших. Следующий час или около того мы смеялись, разговаривали о девочках и рассказывали безумные охуительные истории о войне. Это было всё, что мне нравилось в армии, и всё, что мне не хватало, когда я притворялся мебелью в Лос-Анджелесе. Я наконец-то снова почувствовал себя самим собой ... вот почему у меня не было проблем с тем, чтобы быть первым, кто вытащил свой член и нассал в одну из пустых банок, катающихся по полу.
Как только я сломал печать, все остальные чуваки схватили пустые банки и последовали моему примеру. Это стал самый тихий фургон с тех пор, как мы покинули магазин. Жуткая тишина заставила водителя взглянуть в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, что происходит. Он увидел миниатюрные фонтаны Bellagio с мочой. Это было величественно и, вероятно, ужасающе, что вдохновило его дернуть руль, качнуть фургон и заставить большинство из нас мочиться на себя. Любая моча, которую мы не поймали, попала на резиновые коврики фургона.
«Прошу прощения, мальчики», - сказал он с улыбкой. «Армадилло. Не хотел вас облить».
Когда мы наконец добрались до отеля, всем захотелось продолжить вечеринку. Боевая школа была своего рода шуткой. На самом деле они там не делают того, чего ещё не сделали большинство из нас. Худшее, что может случиться - это то, что мы небрежно выполняем движения, травмируем себя и при этом выбиваем из головы похмелье. Так почему бы не повеселиться? Я подошёл к молодой женщине-регистратору на стойке регистрации, чтобы зарегистрироваться, и попытался сохранить тот уровень трезвости, который у меня оставался.
«Прошу прощения, мэм, после того как мы получим ключи, мы с этими милыми джентльменами будем искать ваш лучший местный водопой».
«По соседству есть бар», - сказала она, даже не отрываясь от клавиатуры, - «но я бы порекомендовала сначала принять душ, потому что вы, ребята, пахнете писсуаром».
«Извините, в каком смысле?», - спросил я.
«Во всех возможных смыслах, которые только можно вообразить», - сказала она монотонным голосом, изображая улыбку и обрабатывая ключи от нашей комнаты.

Мы взяли ключи и не послушались ее совета. Там не было душа. Мы упорно трудились, чтобы избавиться от этого неприятного запаха. Затем мы бросили наши сумки в наши комнаты и направились прямо к бару, где наше присутствие сразу почувствовалось. Большинство ребят знали, что у нас проблемы, и не хотели иметь с нами ничего общего, поэтому тихо ушли. Однако один из них не двинулся ни на дюйм. Его звали «Oxen» [Бычара]. Он был студентом нашего отборочного класса, который на другом фургоне подъехал к отелю. Судя по всему, мы были не единственными гениальными операторами в этой компании, потому что группа Бычары также превратила свой фургон в автобус для вечеринок. Бычара уже были пьян как ирландец-католик, что о кое-чём говорит, потому что Бычара был, ну, размером с быка. Он был ростом не менее 6 футов 4 дюймов и должен был набрать около 300 фунтов, большую часть из которых составляли те твердые, бугристые мужские мышцы, которые вы получаете, поднимая тяжелые предметы и много их бросая. Он был настолько близок к реальному Paul Bunyan [вымышленный гигантский дровосек, персонаж американского фольклора], насколько это возможно без гиперактивного гипофиза. Он также был самым совершенным представителем морского пехотинца, которого я когда-либо встречал. Не морпехи из телевизионного рекламного ролика, одетые в синие костюмы посреди пустыни, ловящие молнии своими мечами; Я говорю о настоящих сорви-головах, выебу-тебя-и-твой мир морпехах. Некоторые могут охарактеризовать Бычару как величайшего удары-наносящего тупоголового пехотинца, которого вы только можете себе представить, но я бы поспорил с этим изображением. Его руки были не такими уж длинными.
К счастью для нас, девушки, которые тусуются в барах, подобных этому, обычно не хотят встречаться с парнями, сложенными как бетономешалка. Они предпочитают парней вроде моей команды – сильных, ловких операторов, которые могут заполнить комнату смехом, а грузовой фургон - мочой. Когда мы вошли, все одинокие дамы смотрели на нас, как на партию свежего мяса в городе, полном голодающих зомби.
Две девушки, казавшиеся столь же непринужденными с моральной точки зрения, как и нарядно одетыми (особенно в будний день), сразу же подошли ко мне и моему приятелю-рейнджеру Леннону.
«Кто вы, ребята?» - кокетливо спросила одна из них.
«Мы – иностранные гуманитарные работники», - сказал Леннон. Хорошо, я могу с этим поработать.
«Мы в городе работаем над проектом бурения скважин, чтобы обеспечить питьевой водой голодающих африканских детей. Все дело в детях».
«Может быть, вы слышали о нас», - продолжил мой приятель, - «мы являемся частью той организации чистой воды, которую основал Мэтт Дэймон».
«О-мой-бог-я-люблю- Мэтта-Деймона-он-замечательный-ох-мой-бог», - сказала другая девушка, не забывая дышать.
«Courage Under Fire - это мой любимый!». [Courage Under Fire - фильм-драма о войне, снят в 1996 году]

Девочки тут же взяли нас за руки и вывели из бара. Это было похоже на ту сцену в «Love Actually» [британский фильм в жанре рождественских рассказов], когда тупой британский имбирь заходит в какой-то дайв-бар в Висконсине, и 3 горячие цыпочки, которые любят британский акцент, окружают его, приводят в один из своих домов и фактически насилуют его. Вот только в данном случае вместо акцента – военные; и вместо того, чтобы отвезти нас к себе домой, они повели нас через стоянку к нашему отелю.
Когда мы ворвались в гостиницу, они начали кричать, чтобы мы снимали рубашки. Мы послушались, и они набросились на нас, и целовались с нами так, как будто секрет счастья находится на дне нашего пищевода, и единственный способ получить его - это выудить его языком. Мы уже были на пути к танцевальному вечеру «Победитель снимает все штаны», когда мы услышали стук в дверь.
«Эй парни!» - сказал кто-то медленно, полушутя. Это был Бычара. Я встал и открыл дверь.
«Вот дерьмо, мне очень жаль. Я не знал, что вы, парни, будете с девушками», - сказал он, заглянув в комнату.
«Не волнуйся. Как дела, чувак?».
«Ничего, я пойду по улице за пивом в магазине. Парни, вам что-нибудь нужно?» - спросил Бычара.
«Нет, чувак. Я на мели сейчас. Я в порядке», - сказал я.
«Леннон?».
«Да, чувак, я мне тоже достаточно на сегодня».
«Хорошо, круто. В любом случае, я достану достаточно пива для всех», - сказал он, стукнув меня кулаком и пошел прочь по коридору.
«Мы свяжемся с тобой позже».
interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 10 (+21)

Когда дверь закрылась, девочки снова начали целоваться с нами, только теперь что-то в этом было не так, как будто они просто делали движения, устраивая шоу. Вдруг вскочили.
«Привет, ребята, мы собираемся пойти к торговому автомату за газировкой, вы хотите что-нибудь?».
«Нет, я думаю, у нас все хорошо», - сказал я.
«Мы могли бы принести вам прохладительные напитки, если хотите? Вам, ребята, не нужно идти».
«Нет, все в порядке», - сказала девушка, глядя на подругу. «Мы еще не знаем, чего хотим, мы скоро вернемся».
«Хорошо», - сказал я, как презираемый любовник из фильма «Lifetime».

Они быстро встали и ушли, захлопнув за собой дверь. Мы с приятелем попытались оценить ситуацию. Что-то случилось, но… что? Мы были бывшими рейнджерами, а вскоре и суперспецами. Конечно, между нами было достаточно следственных разговоров, чтобы разобраться в этом дерьме. С другой стороны, пива в нас тоже хватило, чтобы утопить тройню в ванне. Итак, мы ждали. Прошло 5 минут. Потом 10. Я посмотрел на друга и выключил телевизор.
«Эй, чувак, здесь что-то не так», - сказал я, сортируя дерьмо нашей ситуации по Шерлоку Холмсу. Всё, что мне было нужно - это плащ и кокаиновая зависимость, и я был готов раскрыть все виды преступлений.
«Хочешь пойти их искать?» - сказал он. «Их кошельки здесь, поэтому они точно не ушли».
«Да, давай проведем небольшую разведывательную миссию».

Мы накинули рубашки и выскочили из комнаты. Первой остановкой были торговые автоматы. Ничего особенного. Затем мы пошли обратно через парковку к бару. Мы бесцельно бродили по холлам отеля в поисках своих родственных душ, как только могли 2 молодых пьяных чувака на краю пуськи. Примерно через 20 минут с пустыми руками мы направились к ближайшему лифту, готовые выбросить полотенце. Именно тогда мы услышали громкие женские стоны, доносящиеся из другого конца зала, которые звучали как стерео. Мы немедленно пошли навстречу шуму. Когда мы подошли ближе и стоны стали громче, мы услышали мужской голос, смешанный со стонами и хихиканьем. Когда мы сосредоточились на его источнике, я осознал ужасающее.
«О мой бог», - сказал я Леннону, - «мне кажется, шум исходит из комнаты Бычары».
Я сделал шаг назад, чтобы отдышаться.
«Ни за что… ты думаешь?» - сказал он, медленно осознавая то, на что мы собирались войти. Я постучал в дверь.
«Секундочку!» - сказал Бычара.
Он открыл дверь, запыхавшийся, совершенно голый. Позади него, лежа на полностью застеленной кровати в отеле, также полностью обнаженные, обе наши девушки смотрели очень громкое порно во время мастурбации. Между ними на кровати была большая щель размером с Быка. Я быстро понял, что не только девушки мастурбировали, когда мы стучали. Мой разум взял эти факты и превратил их в мысленный образ, который стал предметом кошмаров. То, что ваш мысленный взор не может не увидеть.
Если бы не был вечер, я бы вышел на середину парковки и смотрел на солнце, пока оно не сожгло мне сетчатку, и, возможно, надеюсь, если есть бог, стерло этот момент из моей памяти. Бычара удивился, но обрадовался, увидев нас. Он щелкнул засовом, чтобы дверь не захлопнулась, и вышел в коридор, всё ещё обнаженный.
«Эй парни, как дела?».
«Хм, что случилось, ты мастурбируешь с двумя девушками, с которыми мы вышли из бара», - сказал Леннон.
«Вот дерьмо. Прости, чувак. После того, как я вышел из вашей комнаты, эти девушки бросились за мной и выследили меня, когда я открывал дверь».
«Я думаю, что «бег» может быть немного преувеличением», - сказал я, чувствуя себя в тот момент очень неуверенно. «Ну, они двигались довольно быстро».
«Они что, хотели тебя выебать?» - спросил Леннон. В этот момент один из нас был наиболее смущен подбрасыванием монеты.
«Наверное. Это было очень странно. Они спросили, можно ли зайти и выпить пива. Потом они захотели посмотреть порно».
«А ты не думал, что это было странно?», - сказал я.
«Не совсем. Они сказали, что хотят немного потусить, и спросили, не могут ли они получить деньги на такси». Все начинало обретать смысл. Когда мы сказали, что мы на мели, мы имели в виду что закончили с выпивкой на сегодня, но они подумали, что мы имели в виду деньги.
«Сколько?» - спросил я.
«О, всего пара сотен долларов каждой. Они живут в 2 часах езды». Деньги на такси. Ага. Мы с Ленноном улыбнулись друг другу.
«Проститутки», - сказал Леннон.
«Как? Да ладно, парни. Ни за что». Бычара казался шокированным. Он оглянулся на них, мастурбирующих на кровати, в надежде, что это неправда, но в глубине души он уже знал. После нескольких секунд размышлений он кивнул нам и медленно закрыл дверь.
«Как ты думаешь, с чьей кредитной карты снимается плата за порнографию?» - сказал Леннон.
Отличный вопрос. Мы позволяем Бычаре провести этот момент со своими проститутками, чтобы примириться со своим жизненным выбором и позволить карме уравнять счеты. Затем, тщательно почистив зубы и заглотнув бутылку Scope, мы легли спать.
На следующее утро мы встали и направились к 7 часам утра в боевую школу. Один за другим мы с трудом выбрались из гостиничных номеров и направились к фургону под неумолимым светом солнца, которое всего несколько часов назад, как я надеялся, растопило мой мозг, как крылья Икара. Когда мы открыли дверь фургона, из нее выкатилась пивная бутылка, полная мочи, и она разбилась о землю. Да, верно, вчера мы превратили этот фургон в видео R. Kelly.
«Парни, мы должны очистить этот ебучий фургон», - сказал я. «Если инструкторы узнают, нас уволят с работы, которую мы даже не начинали».
Группа согласно кивнула.
«Мы должны быть там через 15 минут», - сказал один из парней. – «У вас есть предложения?».
Фактически, как человек с большим опытом очистки телесных жидкостей из автомобилей, которые мне не принадлежат, я это сделал.
«Мы паркуемся далеко. Когда мы прерываемся на обед, мы гуглим ближайшую автомойку и платим им столько, сколько они хотят».
Когда наступил обед, мы поехали на ближайшую автомойку и накинули сверху за то, чтобы они могли закончить уборку за те 20 минут, которые у нас были. Я меньше нервничал из-за результатов домашнего теста на беременность, чем когда сидел в их маленькой приемной, ожидая, пока фургон подъедет. Когда ответственный мексиканский чувак вернул ключи нашему водителю, я открыл пассажирскую дверь, чтобы проверить результаты. Запах всё ещё был. Я посмотрел на эль-Джефе, как Солоццо посмотрел на Тома Хагана в «Крестном отце», когда узнал, что Вито Корлеоне выжил при покушении.
«Он ещё жив. Они попали в него пятью выстрелами, и он все еще жив!».
Я был вне себя. Затем краем глаза я заметил прислоненную к стене стиральную машину.
«Сколько за это?», - сказал я, указывая на мойку высокого давления.
«Ты хочешь это?».
«Мне нужны большие пушки, чувак. Ты был в этом фургоне. Разве это не пахнет кучкой пьяных парней, которые ссут везде из-за того, что водитель продолжал кружить взад и вперед, когда увидел, что они пытались помочиться в пустые банки из-под пива, которые лежали на полу?».
«Да, друг мой, я не собирался ничего говорить, но ...».
«Так сколько стоит мойка с усилителем? Мне это нужно, чел».

Пол был выложен Rhino, а коврики были резиновыми. Если что-то и могло избавить от этого зловония, так это огромное количество горячей воды под давлением. В основном толстая кишка промышленного назначения.
«40 долларов. Но я не могу сделать это за тебя, мой друг. Ты должен сделать это сам. Если ты не будешь осторожен, эта штука может испортить машину».
«Я ценю совет, но если мы не избавимся от запаха из этой машины, мы будем зверски выебаны», - сказал я, протягивая ему 40 долларов.
«Ладно ладно. Pinches gringos locos [ебаный сумашедший гринго]», - сказал он себе под нос.
«Заведи его и сделай так, чтобы мой босс тебя не заметил».

После многих лет боевых действий вы научитесь оценивать и принимать на себя просчитанные риски. Если я пойду сюда, этот парень может пойти туда. Если я сделаю это, может случиться это. Все это часть игры, часть войны, часть жизни. Использование мойки с усилителем внутри арендованного фургона было просто еще одним расчетным риском с другим набором предположений и последствий.
К счастью, это сработало. Запах исчез, и фургон стал безупречным. Мы запрыгнули обратно, направились обратно в боевую школу и оставили окна опущенными, чтобы машина могла высохнуть на воздухе. Преподаватели так и не узнали, и мне посчастливилось закончить и получить высшее образование. Через несколько дней мне позвонили, что мне разрешили в развертывание, и если я захочу, контракт будет моим. Впервые за пару лет я почувствовал, что у меня снова есть цель, и я был за это благодарен.
После чуть более 2 лет отсутствия на действительной службе было что-то очень приятное в том, чтобы соответствовать и превосходить критерии отбора, которые фирма использовала для проверки своих кандидатов в подрядчики. Это заставило меня почувствовать, что у меня все ещё есть свое моджо [харизма], и я не полностью зачистился. Пришло время снова заняться этим.


Chapter 15 / Глава 15
Сто-ножная война (The Hundred-Foot War)

Заключение контракта было не так гламурно, как кажется. Не было никаких тайных встреч за турецким кофе в парижском уличном кафе с вашим коллегой с другой стороны, на открытом воздухе. Вы не складывали важные документы на столе в папку с файлами с этикеткой агентства, напечатанной наверху, и печатью КЛАССИФИЦИРОВАНО внизу.
Ладно, я наполовину пошутил. [ЦЕНЗУРА]

Во многих отношениях заключение контрактов похоже на работу на любую другую государственную бюрократию. Было много бюрократии, много «поторопись и подожди» и изрядное количество «тебе лучше держать свои проклятые чеки». В отличие от моих частных охранных контрактов в США, здесь деньги были хорошими явно из-за риска, на который вы шли, когда не сидели без дела, считая дыры в асбестовой потолочной плитке над своей кроватью.
Основным преимуществом работы было то, что, когда вы закончили работу в течение дня, ваше время было вашим. Вам не нужно было выполнять кучу напряженной работы, чтобы делать вид, будто вы не тратите деньги налогоплательщиков зря. Кто-то постарше и повзрослее может воспользоваться этой свободой, чтобы обмениваться электронными письмами с друзьями и семьей или начать собирать диверсифицированный портфель акций – знаете, дерьмо для взрослых. Для кого-то моего возраста простои предоставили широкие возможности для поиска проблем. В одном из командировок мне удалось добиться самого большого из всех договорных запретов: НЕ ИМЕЙТЕ СЕКСА С ***!
Упс.
В свою защиту скажу - я не полностью виноват. Когда перед вами появляется абсолютное дымовое шоу, как мираж в пустыне – крошечный оазис красоты среди уродливого, покрытого шрамами пейзажа - просить человека моего особого макияжа не поддаваться его жажде - значит просить его бороться с сотнями тысяч лет человеческой эволюции. Я всего лишь один мужчина! Мы встретились во время полета в Кувейт из Вашингтона, округ Колумбия. Я помню, как впервые посмотрел на нее в самолете и подумал: Невозможно, чтобы такая красивая женщина отправилась за границу. Но почему-то мы направились в одно и то же место. Её позывной был *****, но я собираюсь называть её «Libra», потому что в астрологии правящая планета Весов - Венера, которая рифмуется с пенисом [Venus – penis. Ни разу не рифмуется], который, по сути, управлял мной, когда мы встретились.
Libra была столь же хитра, сколь и горяча. Что делало её (и Wendy Peffercorn до неё) такой необычной, это не то, что она была действительно красивой – что само по себе достаточно редко - а то, что она была великолепно выглядящей и не замужем. Эта комбинация была настоящей странностью. Для начала - практически нет красивых женщин, работающих за границей. Если вы встретите такую, она почти всегда замужем или помолвлена. Поэтому, когда вас отправляют на какую-то маленькую базу в глуши, и вы встречаете там горячую, незамужнюю девушку - из всех других возможных людей, которые могли быть задействованы на ее месте, - она кажется единорогом. И когда вы обнаруживаете, что единороги на самом деле реальны и есть один в непосредственной близости от вас, вы действительно можете сделать только одно: попробовать заняться с ним сексом.
С этим планом было так много проблем.
Во-первых, очевидно, были «правила». Спать с [самкой] – из-за этого много сотрудников частных охранных компаний теряют работу, независимо от того, является ли [самка] богатой разведёнкой или ещё кем. Это Правило номер один, потому что это часто то, что мешает Правилу номер два: СДЕЛАЙТЕ СВОЮ РАБОТУ. Я горжусь тем, что делаю свою работу и делаю ее хорошо - что включает в себя соблюдение всех соответствующих правил и положений – поэтому я собирался сделать так, чтобы мы всегда были чрезвычайно профессиональны. Каким бы хитрым или крутым вы себя ни считали, ошибки и небрежность убивают людей. Как бы сильно я не любил сучку, даже если ни один человек не любил бы её больше меня, не стоит подвергать опасности жизни других, даже если нет непосредственной угрозы для вашего дела. Ни тогда, ни когда-либо. Я бы никогда не смог жить сам с собой, если бы я был виноват в том, что меня обстреляли.
И люди искали бы меня, если бы что-то подобное произошло с тех пор, как я был лидером команды. Вероятно, это был самый большой риск из всех, когда дело касалось отношений с Libra, потому что это означало повышенную тщательность, особенно в моем возрасте. Роль руководителя группы обычно достается парням гораздо более старшего возраста, поэтому была группа парней, которые очень рассердились, когда услышали, что работа перешла к парню, которому едва исполнилось 26 лет. Что ещё хуже, мой позывной в нашей контрактной группе был «Poster». Типа как дитеныш с плаката.
Меня окрестили этим прозвищем ебаного альбатроса после дикого биллинга, когда я проходил этап квалификационного курса по стрельбе. Некоторые из парней знали, что именно от этого произошло прозвище, но большинство этого не знали, так что они заполнили свой пробел в знаниях минимально возможными благотворительными предположениями. Может, я был сыном генерала. Или, может быть, я был просто каким-то ловким полировщиком яблок, который умел играть в политику. Возможность того, что я пропихнул свою задницу, без вопросов взял все задания, которые пришли ко мне, а также был хорош в моей работе, я уверен, никогда не приходила им в головы. Я, конечно, не собирался давать им удовлетворение, говоря им правду. И даже если бы она была у меня, я бы ничего не сделал, чтобы удалить цель на моей спине.
Логистика сцепления была их собственным мячом чуши.
….
Они [помещения] обычно вмещают максимум 50 человек и имеют размер и менталитет сельской средней школы. Все знали дела всех остальных. Через пару недель можно было буквально зайти в туалет и узнать, по одному только запаху, кто именно сделал это дерьмо и как давно его сделали. У меня никогда не терялась ирония, что никто снаружи не знал, куда я иду, но все внутри знали, что я делаю. И кто.
Тогда был вопрос, где мы можем совокупиться. По крайней мере, я мог угнать грузовик и спрятаться за ресторанами, управляемыми местными сотрудниками по контракту, которые могли дать два дерьмовых шанса к тому, что я задумал. Я размышлял. Здесь для Libra было 10 футов на 10 футов фанеры и ничего более (у меня были соседи по комнате). Сто квадратных футов возможностей для блуда, которые сидели так далеко от моего контейнера, как любой одиночный контейнер мог находиться. Как будто они хотели, чтобы нам было трудно заниматься сексом. Тем не менее, дело в том, что не было никаких ниш за углами или скрытых коридоров, если я хотел получить в свои руки топ-секретные трусы Libra, если вы понимаете, что я имею в виду. (Секс. Я имею в виду секс.) Я должен был преодолеть хороший кусок открытого грунта каждый раз, когда я шел к нашим соответствующим портативным туалетам или от них, что нарушало чувство тактической порядочности моего внутреннего солдата, если был я честен. Лучшее время, чтобы «проникнуть» было, как правило, в обед, когда я мог придумать полу-приличное объяснение того, почему мне нужно было идти в этом направлении.
Я не хочу создавать у кого-то ложное впечатление. В то время как Libra и я имели полное, незаконное плотское знание друг друга бесчисленное количество раз в течение моего развертывания, и несмотря на то, что меня в военных кругах широко рассматривают как щедрого и страстного любовника с выносливостью выше среднего - Я регулярно удовлетворял Libra на 2, 3, иногда даже 4 минуты на растяжке - ни она, ни я не хвалились нашими подвигами и не заблудились в страсти. Мы держали вещи на как можно большем DL, что оказалось не так уж много в конце концов, потому что мы регулярно выходили из зала вместе после ужина. Тогда ночью, когда у меня не было работы на следующий день, я бы остался и вышел из её каморки на следующее утро, чтобы найти 6 человек, стоящих в зале. Это было не очень скрытно.
К счастью, никто ничего не сказал. Они просто смотрели и продолжали свой день. По большей части, все были довольно крутые красавчики в этом, на самом деле. Соленые старые парни были забыты, развернуты в другом месте или настолько презираемы всеми остальными, что враги моего врага стали моими друзьями. Это помогло мне хорошо работать, и я тоже хорошо ладил со всеми. Если бы я был членоголовым, кто-то нашел бы идеальную возможность загубить нас и разрушить все это.
Эта возможность, если бы кто-то решил принять её, пришла на Хэллоуин, когда я решил нарядиться на базовую вечеринку Хэллоуина как Jessica Simpson-версия Daisy Duke из фильма «Dukes of Hazzard». Так как мне не нужно было работать на следующий день, я пошел на все. У меня был парик, урезанные джинсовые шорты, высокие каблуки, даже макияж.
Да. Полная помада, румяна, тушь, все девять [the whole nine – идиома, происхождение которой неизвестно, означает весь участок, в случае Мэта - полный набор]. Когда я рассказываю эту историю другим военным, которые меня знают, их больше всего шокирует не переодевание в другую одежду, а то, что ЦРУ организовали вечеринку на Хэллоуин.
Самым сложным было даже не набраться смелости сделать это; сложнее всего было одеться как женщина в комнате площадью 100 квадратных футов без зеркала. Как парень, вы можете одеться и побрить 90 процентов лица в полной темноте менее чем за 5 минут. Взрослые женщины, которые годами одевались, причесывались и наносили макияж, всё ещё нуждаются в 6 разных зеркалах разной формы, размера и увеличения, чтобы их было достаточно для того, чтобы выйти из дома. И тоже не по собственному желанию. Это то, что вы должны делать как женщина. Вы не можете рисковать выходить на публику без всяких хлопот и нескоординированных действий. Мужчинам плевать, но другие женщины съедят вас заживо – поверьте мне, я знаю, я собирался быть женщиной на 8 часов, и это делает меня экспертом.
Теперь я понимаю, что перспектива быть на вечеринке на высоких каблуках и с макияжем пугает парня ростом 6 футов 2 дюйма даже в идеальных условиях. Но я понятия не имел, как было бы ужасно, если бы этот чувак сделал версию бедного мужчины о том, что женщина должна делать каждый день, и он не мог видеть себя таким, каким он пытался это сделать.
Когда я вошел на вечеринку, реакция разделилась пополам: половина людей была безумно впечатлена моей одеждой, другая половина посмотрела на меня так, будто кто-то только что впустил John Wayne Gacy [американский серийный убийца, в 1970-х годах похитил, изнасиловал и убил 33 молодых парня] на собрание бойскаутов. Иди к большему, или иди домой - говорю я. К чести Libra, она решила, что мой костюм веселый, что означало для меня только одно: пора бухать.
Да, вот в чем суть этого: напиться и вернуться в каморку Libra в женской одежде, на следующий день я оказался в очень компрометирующем положении. Когда я наконец проснулся, было уже далеко за полдень, и Libra была на работе, потому что она была взрослым человеком, который мог справиться со своим дерьмом. Поскольку мне особенно нигде не надо было быть, я случайно перевернулся и набрал немного воды с кровати, чтобы побороть похмелье, которое имело власть над моими глазными яблоками. Когда я сделал большой, длинный, теплый глоток, я заметил, что мои Daisy Dukes скатились на пол, сели сами по себе и трахали меня глазами. Я слышал, как они насмехаются надо мной: Привет, незнакомец, ты собираешься выбраться отсюда? Прекрасно и щегольски ... полагаю, останемся только ты и я, а?
Ёб твою мать. У меня не было собственной одежды, в которую можно было переодеться. На самом деле я не стеснялся того, что устроил вечеринку в честь Хэллоуина, но я также не мог сразу вспомнить, что я сказал или сделал, когда был там. В те несколько секунд сомнения, когда я боролся с тем фактом, что мне нечего было надеть, на меня накатила волна ужаса. Мне нужно было снова надеть этот наряд, чтобы уйти. Поговорим о совершенной прогулке стыда.
Каким-то образом, выглядывая из-за углов и сжимая свои неподходящие туфли на высоких каблуках (которые я отказался снова надеть), я добрался до входа в здание Libra, оставшись незамеченным. Я знал, что это чудо не повторится. Как только я вышел на улицу, меня кто-то заметил. Я инстинктивно прижался телом к стене здания, чтобы стать мишенью меньшего размера, но это было бесполезно. К счастью, парень, который меня видел, был другом. Я помахал ему рукой и попытался шепнуть-крикнуть ему, чтобы он подошёл. Сначала он не пошел, потому что трудно ходить, когда ты сгибаешься от смеха, но в конце концов отчаяние в моих глазах и тушь для ресниц, стекавшая по моему лицу, убедили его сделать небольшую разведку. С соответствующим количеством попрошайничества, он передал по радио моему приятелю принести мою одежду в комнату Libra и положить конец моим паническим страданиям.
В общем, испытание длилось минут 5, но это были самые длинные 5 минут в моей жизни. Как пробежать милю, задерживая дыхание. Это подняло мое уважение к женщинам на совершенно новый уровень. Вы не только рождаете и воспитываете нас, но и прилагаете столько усилий, чтобы выглядеть распутной медсестрой, и все это для нашей пользы, и когда это сработает, на следующий день мы заставим вас найти свой собственный путь к статистике скорой помощи. Наконец-то я понял, через что прошел каждый шейкер, который привиделся из моего дома в 8 часов утра. Это невъебенно ужасно. Вам, прекрасные женщины, я хочу сказать, что мне очень жаль.
Вернувшись в свою комнату, я схватил старое полотенце и стер макияж. Затем я проверил свою электронную почту. Мои глаза загорелись от ужаса, когда я увидел это сообщение в верхней части своего почтового ящика: Эй, вы не поверите, но я только что получил приказ совершить неожиданную поездку на вашу площадку. Насколько это безумно? Увидимся через неделю! ~ XOXO. Scorpio
Ебаааааааать. Когда дело дошло до встречи с Libra, я забыл о самой большой проблеме из них всех: я вроде как уже видел эту девушку из другого подразделения. Ее звали ****, но в соответствии с астрологической темой я назову ее Скорпионша, так как это имя гигантского жалящего, колющего зверя, которого богиня земли Гея послала убить Ориона-Охотника, когда он начал думать, что он стал горячим дерьмом. Мы со Скорпионшей просто разговаривали, и всего пару раз возились, и мы никогда не беседовали, поэтому она никак не могла подумать, что мы, как бы, «вместе».
Но все же... из всех мест во всем мире, она должна была быть отправлена к мне. Я был в режиме полной паники. Место было уже достаточно маленьким, но просто так получилось, что в месте, откуда она приезжала, Скорпионша работала в том же офисе, выполняя ту же самую работу, что и Libra здесь. Не было пути, что они не будут работать вместе. Шанс заразиться полиомиелитом у меня был выше, чем прожить 2 дня без того, чтобы они узнали, что они были хлебом в сэндвиче с Мэтом.
За неделю до прибытия Скорпионши у меня в голове кружились возможности. Что мне делать? Что я скажу, когда она придет? Каждой из них. К этому моменту в поездке я действительно увлекся Libra и подумал, что, возможно, у нас есть шанс встретиться по-настоящему в Америке. Я не хотел, чтобы Libra узнала, что я полу-встречался с девушкой до того, как встретил её, и что я не был полностью ясен и откровенен с самого начала. С моей историей работы я привык тянуть до медленного угасания или просто делать прямолинейно Гудини. Это пересечение ручьев было для меня в новинку, и я не хотел, чтобы меня закрутило в водоворот посреди этого, и я выглядел бы бесследным засранцем.
На мой взгляд, у меня было 3 варианта.
Вариант номер один: «Ври, отрицай, противодействуй». Мы все это сделали. Обычно это начинается с таких фраз, как «Я её даже не знаю» или «Она это выдумывает». Эта часть - ложь. За этим следуют «Я не трахал её» и «Я клянусь на библии», что является отрицанием.
Мастерский ход, третья опора на этой треноге отклонения – это встречное обвинение, когда вы переворачиваете сценарий и проецируете на неё всю свою вину. «Почему ты сейчас такая злая? Ты чего кричишь? Бьюсь об заклад, это потому что ты трахаешь кого-то и чувствуешь себя виноватой. Скажи мне, что я ошибаюсь». Но когда вы застряли в комплексе, состоящем из каморок размером 10 на 10, «Ври, отрицай, контр-обвиняй» не работает.
Вариант номер два: радикальная прозрачность
Когда придет Скорпионша, при первой же возможности я могу сесть с ними обоими, полностью очиститься и позволить фишкам упасть где угодно. Мы все разумные взрослые люди с профессиональной работой. Мы можем разумно это обсудить, верно? В фильмах именно так начинаются по-настоящему хорошие тройнички. Надеюсь, вы не думаете, что я это сделал. Ни одна проклятая молитва в этом мире или в загробной жизни не заставила бы меня на секунду подумать о том, что это мне бы сошло с рук.
Вариант номер три: передать ее другу.
Я знаю, я ужасный человек, потому что даже подумал, что это вариант. Это просто уебански. Но сделайте мне одолжение, прежде чем вы будете судить, закройте глаза и на секунду представьте, что это сюжетная линия одной из тех старых книг «Выбери свое собственное приключение». Теперь сделайте глубокий вдох и выберите это приключение, потому что это именно то, что я сделал.
Когда Скорпионша приехала, все пошло от нуля к неловкому по настоящему быстро. Вместо того, чтобы отказаться от тренировок и продвигаться вперед, чтобы пройти через цель, я отступил, держал голову опущенной и старался как можно больше избегать её. Это сработало примерно так же, как скрываться от пьяного родственника на Рождество. Молитесь сколько угодно, они никуда не денутся. Вне ворот Скорпионша была довольно агрессивна в желании стать романтичной. Для меня не сразу было очевидно, пыталась ли она снова разжечь пламя страсти или желанием полыхало только её лоно, но я и не хотел знать. Как только мне представился такой шанс, я познакомил её со своим приятелем, тем же парнем, который принес мне мою одежду на следующее утро после триумфа моей Джессики Симпсон на Хеллоуин.
Пытаясь проявить тонкость, я пригласил нескольких человек в свою капсулу, включая Скорпионшу и моего приятеля, в то время, когда я знал, что Libra будет работать. Я бы устроил так, чтобы у него и Скорпионши было время пообщаться, а затем выбрал бы момент, чтобы ускользнуть, по сути «подарив» ее ему. (Иисусе, даже напечатать это предложение кажется грубым.) Моему приятелю она определенно нравилась, и я мог сказать, что она, по крайней мере, не испытывала к нему отвращения, но в глубине души я также знал, что у меня нет чистого выхода из этого. Libra или Скорпионша возненавидят меня; не было никакого способа обойти это. Честно говоря, я был достаточно увлечен Libra, и меня вполне устраивало, что Скорпионша меня возненавидит. Мне просто нужно было придумать, как сказать им обоим так, чтобы меньше всего им было больно (и чтобы Libra не пнула меня на бордюр).
После долгих раздумий я решил сначала пойти к Libra и рассказать ей обо мне и Скорпионше. Удивительно, но она отнеслась к этому довольно спокойно и оценила мою честность. Затем я рассказал Скорпионше о Libra, что пошло не так хорошо. Хотя, полагаю, это зависит от вашей точки зрения и опыта. Несколько дней спустя, когда я проходил мимо комнаты Скорпионши, я наткнулся на выходящего приятеля. Я мог бы разозлиться, типа когда я узнал, что Ужасная Персона всё ещё трахает своего бывшего парня, но вместо этого я был в восторге. Передача дриблинга сработала. Я одной рукой заключил брата в крепкие объятия. И он увернулся. Скорпионша обрушила на него любовную силу Вейдера и настроила его против меня. После этого отношения между ним и мной были напряженными, потому что давайте будем честными, как вы можете поддерживать такую же глубину дружбы с парнем, который, по вашему мнению, трахнул и бросил новую девушку, в которую вы влюблены? Я понял и отпустил.
К счастью, это конкретное развертывание почти закончилось, так что я смог предоставить им место и не беспокоиться о том, чтобы видеть их очень часто. Если бы всё это произошло пару месяцев назад, кто знает, чем это могло бы закончиться. Именно эта комбинация неуверенности и неизбежности является причиной того, что мое контрактное агентство неодобрительно относилось к братанию с самками. Через достаточно долгий период времени это закончится, и, скорее всего, закончится плохо.
До моего возвращения домой оставалось всего несколько дней, и я помню, как сидел на своей двухместной кровати в своей дерьмовой комнатушке, пил в одиночестве и просматривал цифровое болото жалобщиков на Facebook.
Мой рейс задерживается! Мой латте остыл! Что за херня, я не могу заказать латте в этом рейсе?! Просматривая этот жалкий хор нытья из первого мира, я мог думать только о своем брате Алане. Не всё то, через что ему пришлось пройти, чтобы победить рак и служить своей стране, а скорее всё то, что он никогда не говорил и не делал, когда приступил к делу и получил решительную выгоду. Он никогда не жаловался, никогда не оправдывался, никогда не просил пощады или передышки. Он просто делал свою работу. Его спокойствие, рассудительность и сила духа стали для меня тонкими формами вдохновения с того дня, как он получил известие о его диагнозе, о самолетах, врезавшихся в здание, о долгой дороге, которую ему предстоит проделать.
Когда я думал о своем брате, Бреме, Барраза и других парнях, которых мы потеряли во время развертывания, обо всем, что привело меня туда, где я был в тот момент, я просто вспоминаю, как я был зол на всех этих людей из Facebook.
Чтобы разрядить свою злость, я взял свою гитару и начал играть несколько аккордов, громко разговаривая с ними через экран моего компьютера, вы уёбки, и ваши проблемы с шампанским есть у всех. Прежде чем я это осознал, прошло 2 часа, и я написал песню, которая станет моим первым видео на YouTube: «Проблемы с шампанским в Facebook». Я и не подозревал, что это навсегда изменит мою жизнь.

Chapter 16 / Глава 16
Эй, разве ты не тот чувак? (Hey, Aren’t You That Dude?)

Я не публиковал «Champagne Facebook Problems» сразу. Я сидел с ним несколько дней, размышляя, что с ним делать. Я использовал GarageBand для записи звуковых дорожек и камеру своего MacBook для записи видео, поэтому качество произведения меня не особо впечатлило. А на более базовом уровне все это было как-то неловко. То есть, конечно, я всегда любил играть музыку и писать песни, но я бывший рейнджер и работал контрактником. Привлечь к себе внимание подобным образом – это не то, что вы делаете, если не участвуете в конкурсе «Голос» или ты морской котик.
Тем не менее, кое-что о процессе придумывания идеи и создания части контента с сообщением, которое, как я думал, нужно было услышать большему количеству людей, проникло в чувство, которое было больше, чем моя мачо-незащищенность – в резервуар творчества внутри меня. Я невольно провел предыдущие 10 лет, прикрываясь мускулами, татуировками, бронежилетами и оружием. Всё, что потребовалось – это сокрушительная скука частных военных контрактов, чтобы пробить трещину в этом фасаде и дать волю творчеству.
Однако для того, чтобы все это полностью вышло наружу, мое творение должно было охватить не только мою аудиторию, поэтому я нажал «опубликовать» и рассказал об этом нескольким приятелям, чтобы сдвинуть с мертвой точки. Даже на этом раннем этапе я знал, что во мне есть ещё идеи для видео, но если никто не хотел их смотреть, я не собирался тратить свое время зря. К счастью, рассказав моим друзьям, которые рассказали своим друзьям, что «Champagne Facebook Problems» получили несколько тысяч просмотров, я получил несколько сотен подписчиков на свой канал YouTube, который я назвал «MBest11x», в первые пару недель. Оглядываясь назад, можно сказать, что это не так уж и много, но когда вы только начинаете, что-то большее, чем ничего, кажется довольно удивительным. Как говорит инвестор Peter Thiel, самое сложное в любом творческом или предпринимательском начинании – переход от нуля к единице.
Кроме того, на личном уровне наблюдение за количеством лайков, подписок и комментариев, пусть даже небольшого, было действительно полезным. В большей степени то, что я создал, находило отклик у аудитории, которая не была моими одноклассниками или близкими друзьями. В старших классах, с Blind Story, мы нравились людям, но у нас не было «фанатов». Никто не покупал ни компакт-дисков, ни сувениров (хотя у нас их не было). Как и в случае с большинством школьных групп, половина восхищения, которую мы получили, была от людей, которые просто думали, что это круто, что они знают кого-то, у кого есть микрофон. Ответ на «Champagne Facebook Problems» был другим зверьком, и я хотел его приручить. Поэтому в течение следующих полутора лет я относился к своему отпуску, как к папиной девочке в общежитии для первокурсников: все, что я делал, это экспериментировал.
Я снял видео под названием «Exploding Bear!!» [взрывающийся медведь]. Используя 30 с лишним ящиков патронов, гигантского розового плюшевого мишку и немного Tannerite [Таннерит - это марка бинарных взрывных мишеней, используемых для стрельбы из огнестрельного оружия и продаваемых в виде комплектов. Мишени содержат комбинацию окислителей и топлива, в основном алюминиевого порошка , который поставляется в виде двух отдельных компонентов, которые смешиваются пользователем. Комбинация относительно устойчива при воздействии сил, меньших, чем удар высокоскоростной пули. Удар молота, падение продукта, удар низкоскоростной пули или выстрел из дробовика не вызовут реакции. Поскольку он продается как отдельные компоненты, которые сами по себе не являются взрывоопасными, он не регулируется Бюро по алкоголю, табаку, огнестрельному оружию и взрывчатым веществам (ATF). Мишени марки Таннерит взрываются при попадании высокоскоростной пули], все или некоторые из которых (в зависимости от того, кто из батальона читает это прямо сейчас) я купил в пьяном виде в Интернете однажды ночью, на все деньги подрядчика.
Я снимал видео, сидя за столом и разговаривая прямо в камеру, под названием «Как склеить цыпочек». (Краткий ответ: поднимите ноги.) Затем я отошел от разговора с камерой и сделал набросок обо всем, что делают тупые парни, просто чтобы посмотреть, какое может получиться видео, если я запишу его и попытаюсь сыграть немного. Это видео было (гениально) названо «Dumb Shit Guys Do», и это было первое мое видео, которым я действительно гордился. Редактирование было лучше, идеи были более резкими, я добавил графику заголовков и завершающую музыку с тегом «Subscribe» в конце, который создавал впечатление, будто я знал, что за херню делаю, и я смог включить какой-то военный материал в другие вещи поп-культуры, которые сделали видео еще более актуальным для людей, которых я уже знал, что это будет моя основная фанатская база: военные чуваки и чувихи.
Я подумал, что это было достаточно хорошо, чтобы обратиться к нескольким более крупным военным онлайн-сообществам, чтобы узнать, поделятся ли они этим. С каждым видео, которое я снимал, моя аудитория росла, а сообщения, которые я получал, были более восторженными, поэтому было ясно, что я что-то делаю правильно. Одним из первых мест, которые я попробовал, была большая военная страничка в Facebook, которую вел действующий военнослужащий военно-воздушных сил по имени Jarred Taylor. Я отправил ему сообщение со ссылками на другие мои видео, чтобы показать ему, кто я и какой контент я способен создавать. Будучи вполне уверенным, что он получил массу подобных запросов, я не думал, что он ответит. Я был шокирован, когда через 2 минуты получил ответное сообщение. Это было кратко и просто: «Мы можем поговорить? Вот мой номер».
interes2012

Thank You for My Service - военные мемуары - часть 11 (+21)

Я был сбит с толку. О чем он хотел поговорить? Вы собираетесь поделиться видео или нет? Да или нет? На следующий день я набрал номер Джарреда, не совсем понимая, зачем я это делаю. Он сразу взял трубку. «Чувак, я давно искал кого-то вроде тебя», - сказал он практически без подсказки. «Мне нравятся твои видео, и я думаю, что ты действительно великолепен. Я могу помочь тебе».
«Как так?» - спросил я. Я не понимал, что означает «помощь» в контексте видео на YouTube. К тому же, разве не так начинающие модели оказываются мертвыми в реке? Какой-то хищник видит в них потенциал и использует камеру, чтобы заманить их в фургон, который запирается снаружи?
«Я владею видео- и графической компанией», - продолжил Джарред. «Последние 10 лет я занимался продюсированием самостоятельно. Всё, от музыкальных клипов и рекламы до скетчей, подобных вашим. Букет для людей в тактическом пространстве. Думаю, у меня есть контакты, которые могут нам помочь».
В чем нам помочь?
«Послушай, я бы хотел, чтобы ты приехал в Эль-Пасо, где я живу, чтобы мы могли снять кучу вещей. Нам нужно улучшить производство».
«Что ты имеешь в виду?». Я был настроен скептически, но взволнован.
«Я говорю о том, чтобы заставить людей думать, что ты уже успешная личность. Бренд. Приезжай в Техас, и мы поговорим ещё. Я всё сниму, когда ты будешь здесь».
«Дерьмо, я не могу. Я развертываюсь примерно через неделю».
«Хорошо, без проблем, просто заезжай, когда вернешься».

После того, как мы повесили трубки и я прокрутил этот разговор в своей голове, я обнаружил в этом одну особенность. Во всех своих предложениях Джарред использовал слово «мы», описывая то, что он хотел сделать. Как будто мы уже были партнерами по чему-то, чего ещё даже не существовало. Я не был личностью. Я был просто Мэтом. Я был парнем, который любил играть музыку и трепать всякую ерунду, и у которого было много свободного времени.
Мы начали разговаривать по телефону и обмениваться сообщениями каждый день после того, как я был отправлен в Ирак. Как будто мы были школьными возлюбленными, взволнованными тем, что вместе строим планы на будущее. Мы знали график работы и сна друг друга. Однажды он даже связался со мной по FaceTime из душа. Я слышал, как на него кричит жена.
«Ты действительно сидишь в душе по FaceTim с чуваком, которого никогда не встречал?!».
«Не волнуйтесь, миссис Тейлор!», - крикнул я через экран FaceTime. «В кадре нет члена и яиц!».
Через 2 дня после того, как я вернулся домой из Ирака, я прилетел в Эль-Пасо и пробыл у Джарреда 5 дней. Когда я приземлился, он забрал меня из аэропорта и даже вошел в зону выдачи багажа, чтобы поприветствовать меня, как леди. На обратном пути к своему дому он указал на рестораны, которые, по его мнению, мне бы понравились, и тренажерные залы, которые, по его мнению, подойдут для моих нужд.
«Многие из этих домов выставлены на продажу», - сказал он, указывая на разные дома в жилом районе. «Их тоже можно арендовать. Я знаю того чувака, который их сдает в аренду».
Он говорил, как агент по недвижимости, приветствующий новую семью по соседству, как будто я переезжал туда или что-то в этом роде. Я просто кивнул, когда мы свернули на его подъездную дорожку. Подождите, это был его район? Кто был этот сумасшедший ублюдок?
У Джарреда и его дома было много общего. Они были хорошего размера, выглядели красиво и в хорошем состоянии снаружи, но внутри они были чертовски сумасшедшими. В гостиной не было ни мебели, ни телевизора, только звуковое оборудование и усилители. Первая комната, которую он мне показал, была свободная спальня, в которой было больше монтажного оборудования, чем на местном телевидении.
«Довольно круто, да? Я сказал тебе, у меня здесь всё», - сказал он.
«Да, чувак, это круто. Где твои жена и дочь?».
«Они где-то есть, я не знаю. Наверное, достают нам еду или что-то в этом роде».
«И ей нравится, что у вас в гостиной есть небольшой концертный зал? У тебя даже дивана нет».
«Нет, есть. Он в гараже», - сказал он как бы сухо, как будто это было совершенно нормальным явлением.
«Почему он стоит в гараже?».
«Я провожу там большую часть времени». Это было наименее удивительным, что я узнал с тех пор, как приземлился в Эль-Пасо.
«Давай, я тебе покажу. Давай снимем какое-нибудь дерьмо».
«Подожди, где я сплю?».
«У меня есть для тебя комната».

Джарред проводил меня по коридору в запасную спальню, которая напоминала нечто из порно-съемок для Black Ops Back Door Bonanza. Она был полностью пуста, за исключением кровати размера «queen-size» и дюжины AR-15 на полу. Я посмотрел на лежащий там мини-арсенал и подумал: Эти дульные тормоза определенно находились не только в тактическом кейсе для переноски. Я уронил сумку, и Джарред отвел меня в гараж. В какую херню я влез?
Как только он зажег свет, я точно знал, чем занимаюсь: добычей золота. По сути, у него была профессиональная фотостудия. Я говорю о пятиконечных светильниках, 5D-камерах, реквизите и всевозможных фонах, которые вы только можете себе представить, от простых пастельных тонов до зеленых экранов. Этот мамкоёбырь не шутил, когда сказал, что у него есть все необходимое производственное оборудование. У него было всё. Это было невероятно. Он включил один из осветительных приборов и сфокусировал камеру на заднем плане.
«Хорошо», - сказал он, - «приступим».
В течение нескольких дней после отъезда из Эль-Пасо моя страница в Facebook и канал на YouTube начали экспоненциально расти в военном сообществе. Изначально моя вновь обретенная популярность не была проблемой, потому что я всё ещё мог оставаться незамеченным, когда меня отправляли в командировку. За исключением моих первых двух поездок в качестве подрядчика, я действительно не был рядом с военными. Я работал с той же небольшой группой подрядчиков. ****
Все там уже знали меня и видели мои предыдущие видео, так что все это не было для них новым. В нашем маленьком пузыре я всё ещё был тем парнем, который был начальником службы безопасности и сидел с ними у костра после работы, и как один из них, пил пиво и болтал о жизни. Единственная разница теперь заключалась в том, что я предлагал им возможные идеи для набросков и записывал смешную хрень, которую они говорили. В каком-то смысле они вкладывались в мои видео, поэтому не удивлялись каждый раз, когда их публиковали.
Причина, по которой мы с членами моей команды постоянно работали вместе почти 4 года подряд, заключалась в том, что мы всегда находились в одном и том же цикле развертывания. Но к началу 2014 года, когда всё действительно завертелось с видео, мне пришлось начать изменять свой график развертывания, чтобы воспользоваться возможностями снимать, продвигать и заниматься другими делами, связанными с бизнесом. В первый раз, когда я решил отложить одно из своих развертываний и взять дополнительный перерыв, я должен был пойти на выставку SHOT Show, организованную Национальным фондом стрелкового спорта в Лас-Вегасе, чтобы продвинуть мой канал MBest11x. Это подтолкнуло мое следующее развертывание к следующему слоту в ротации, что означало, что мое обычное назначение в Ирак больше не будет открытым и мне придется развернуться на другом театре военных действий. В данном случае Афганистан. В частности, мне подробно расскажут о «The Flagpole», где размещены гарнизоны НАТО, все военное начальство и уйма рядовых парней. Меня устраивает, ничего страшного. На мой взгляд, это означало, что будет легче слиться с ними. О, Мэт, ты великолепный идиот.
Первый день: «Эй, разве ты не тот чувак с YouTube?»
«Угу». Парень жестко хлопнул меня по плечу.
«Святое дерьмо! Я знал, что это ты! Твои видео невъебенно веселые, чел! Продолжай хорошую работу!».
«Благодарю, чел».
Он улыбнулся и ушел. С минуту я стоял ошеломленный. SHOT Show в сторону, меня никогда не узнавали, кроме тех случаев, что я делал, пока был в форме, или тогда, когда я засветился раздетым догола. Одно дело сидеть и смотреть, как количество подписчиков на YouTube и количество друзей в Facebook растут до тысяч, но совсем другое - взглянуть в лицо одной из этих цифр. Это было нереально.
С каждым последующим развертыванием я встречал все больше и больше людей, которые, казалось, уже знали, кто я, и думали, что то, что мы делаем, было круто. На одной базе даже новый переводчик, назначенный мне афганским правительством, знал, кто я такой. Я имею в виду, что этот чувак провел первые 2 часа нашей тренировки, трахая меня глазами так сильно, что я не знал, был ли он мятежником или влюбился в меня.
«Есть проблема, Спарки?» - наконец спросил я.
«Нет, сэр, но вы американец, который занимается оружием и бикини?».
«Как?»
«Ты знаешь. Американец, который умеет кадрить женщин на YouTube?».
Ох, ебические силы, он говорил о моем видео «How to Pick Up Chicks».
«Ха, я слышал, что похож на него».
«Я знал это! Пушки и сиськи, которые мне нравятся. Одеяло свободы! Это здорово!».
«Хорошо, чувак, тише. И давай не будем рассказывать об этом охранникам, ладно?».
«Да сэр. Я играю спокойно. Нравится ваши видео».
Член моей команды просто сбросил перчатки и начал смеяться.
«Реально, Мэт? Ты наебываешь меня?» - усмехнулся он.
По мере того, как моя слава на этих военных объектах продолжала расти, стало совершенно очевидно, что мне нужно найти способ снизить свою узнаваемость, когда меня отправят на службу. В месте, где секретность и безопасность - это Адам и Ева стандартных рабочих процедур, я никому не помогал, привлекая к себе внимание, как общественный деятель. Я просто хотел быть незамеченным и делать свою работу.
Однажды я был в столовой, и ко мне подошел чувак, который хотел сфотографироваться. Конечно, это круто. Я всё ещё польщен тем, что люди хотят приложить усилия, чтобы запечатлеть свое взаимодействие со мной. Я встаю, чувак достает свой телефон, и мы делаем снимок. Ничего страшного. Встать, щелчок, рукопожатие, сесть.
Это как берпи [физическое упражнение «упал – отжался – подпрыгнул»] славы. Я больше ни о чем не думал до тех пор, пока поздно вечером не вернулся в свою комнату и не открыл свой компьютер. Прямо там, в Facebook, на вкладке «Уведомления» я увидел, что кто-то отметил меня на фотографии. Конечно, это был тот парень из прошлого. Я нажал на уведомление и прочитал подпись: В Кабуле тусуемся с Мэтом Бестом!
Теперь настала моя очередь выступать в роли руководителя моей группы. Я сразу же написал парню: Реально, брат? Ты злоебуче шутишь надо мной? У нас есть бороды, мы работаем на секретной работе, а ты только что сказал людям, где мы находимся. Ты не можешь пометить мое имя и наше местонахождение на ебаной фотографии в Facebook!
Невероятно. Это не награда Teen Choice Awards. Я понимаю, соревнование за «Choice Hissy Fit» - это всегда битва, но это не настоящая зона боевых действий, как то место, где мы жили и работали.
Если это и было каким-то индикатором, то это было лишь вопросом времени, когда невинные картинки, подобные этой, начали подвергать опасности OPSEC [Operations Security - операционная безопасность], PERSEC [Personnel Security], InfoSec [Информационная безопасность], triple sec [Апельсиновый крепкий ликер – Мэт шутит], и всякие другие «SEC», о которой вы могли подумать. С этого момента я принял исполнительное решение проводить меньше времени в столовой и начать запираться в своей комнате после работы. Это отстой, и я ненавидел думать, что все эти замечательные парни, которым нравится то, что мы делаем, могли чувствовать, что я их избегаю. Но чем меньше внимания я привлекаю, тем лучше будет всем нам.
Тем не менее, то, что действительно поставило меня на вершину топа, было мое предпоследнее развертывание в качестве подрядчика, когда я столкнулся с двумя высокопоставленными членами 2-го батальона рейнджеров - моего бывшего подразделения - в столовой на базе в Афганистане. Они общались с некоторыми из наших сотрудников, с которыми они тесно сотрудничали при выполнении различных операций. Когда я увидел, что все они закончили есть, я подошел, чтобы представиться. Я едва успел сказать пару слов, как один из них дал понять, что знает, кто я.
«Продолжай делать великие дела», - сказал он, пожимая мне руку. «Ты парень 2/75, верно?».
«Да, это верно, сержант-майор».
«Мой сын твой большой поклонник», - сказал один из офицеров. «Можно сфотографироваться?».

Можно сфотографироваться?
Вы - начальство 2/75. Можете забрать мою анальную девственность, если думаете, что это поможет. Очевидно, я не сказал ему об этом, поскольку он уже знал это, я просто встал рядом с ним и сделал свое лучшее «это не совсем потрясающе» лицо. Зная, что эти фотографии будут в руках жесткозадого рейнджера, мне не нужно было беспокоиться о том, что они в конечном итоге будут отмечены ебучими геотегами на Facebook, поэтому мы вытащили свои телефоны и сразу же сфотографировались в столовой.
Когда мы закончили, я побежал в свою комнату и сразу же написал Джарреду, чтобы сообщить ему, что произошло, потому что, не сомневайтесь, это было большим делом. На действительной службе вы никогда не увидите батальонное начальство, если только кто-то не проёбется или не случится что-то действительно плохое. За все время, что я был в 2/75, я не думаю, что когда-либо имел материальные отношения со своим командиром – сержант-майором или офицером батальона. А если и имел, то точно не как коллега, а как подрядчик.
Но что ещё более важно, слова командного сержант-майора дали мне понять, что то, что мы делали с этими видео, было не просто глупым и забавным. Это было важно и ценно для общества. Всегда приятно заставлять людей смеяться, но когда это доходило до людей в той среде, где не над чем смеяться, это давало всему, что мы делали, чувство более глубокой цели. Это также подтвердило для меня то, о чем я с трудом позволял себе думать и никогда не говорил другим: я действительно мог бы заниматься этим полный рабочий день, зарабатывая на жизнь. Это было одновременно и страшно, и раскрепощающе. До этого моя первоочередная задача состояла не в том, мог ли видео-материал быть успешным; Дело в том, что постепенно я проёбывал оба возможных пути карьеры - подрядчика и чего бы то ни было - разделяя свое время и внимание между ними.
Я собирался это выяснить.

Chapter 17 / Глава 17
Майки & Фото & Шоу & Служба (Shirts & Shots & Shows & Service)

Я буду первым, кто признает, что на протяжении большей части моей взрослой жизни, если это не касалось оружия, войны или женщин, я понятия не имел, что я делаю. Я просто притворялся, пока, скрестив пальцы, не делал это. Я кидал дерьмом в стену в надежде, что что-нибудь прилипнет. Теперь, когда эти видео оставались прилипшими, я начал думать немного шире о том, чего они могли бы достичь.
Мы с Джарредом уже начали придумывать всевозможные грандиозные планы относительно канала YouTube и страницы в Facebook, но было не только это. Речь шла о создании платформы для передачи более широкого сообщения. Единственное, к чему я все время возвращался - проблема, которая меня очень расстраивала - это то, как люди в нашем обществе говорят о ветеранах. Все, о чем вы когда-либо слышали в новостях или в телешоу – это такие вещи, как деструктивность посттравматического стрессового расстройства или разрушительный характер вины выжившего.
И некоторые ветераны действительно страдают от этих проблем, если «Закон и порядок» сняли эпизод, в котором солдат убил кого-то, то не потому, что он был злым придурком, который случайно оказался в армии (очевидно, в морской пехоте), а потому, что он совершил тур по Ираку, и он увидел, как его лучший друг погиб в результате взрыва СВУ, и это сломало ему мозг, а затем он вернулся домой, и все было по-другому, он не мог спать, и ему было трудно удержаться на работе а затем его выселили из квартиры, а затем его девушка трахнулась с его лучшим друга и забрала его собаку.
Бла-бла-бла-бла-бла. Каждая история ветерана была просто бесконечным парадом ужасов. То, что они не смогли показать снова и снова, это мой опыт, который был таким же, как опыт сотен ветеранов, которых я знал и с которыми служил, которые любили свое время в армии и по сей день считают это одним из самое главных, значимых, приятных периодов их жизни. Куда бы вы ни смотрели, нигде не было аппетита к нашим рассказам. Похоже, что силы, которые контролировали культуру, пытались сформировать наше отношение к войне и воинам, которые сражаются в ней, не внесли в систему достаточно терпимости или не сделали достаточной слабости для того, чтобы приспособиться к мощному представлению о том, что существуют мужчины и женщины, которые рискуют своей жизнью, чтобы бороться за других, бороться за идеал не потому, что они должны были, а потому, что они хотели, им было нужно это. Это были силы, которые убедили мирных жителей благодарить нас за нашу службу в аэропортах по всей Америке, торжественным, пронизанным чувством вины тоном, как будто нас, должно быть, неохотно заставили пожертвовать своей свободой, хотя на самом деле мы активно её использовали, завербовывались и занимались любимым делом.
Продолжая снимать видео, моей целью было поговорить с такими же людьми, как я. Людьми, которые ценили благодарность, но не нуждались в жалости; которые не нуждались в благодарности за свою службу, потому что были благодарны за неё больше, чем кто-либо мог себе представить. Они были благодарны за возможность служить. Я хотел отразить их реальность обратно к ним, чтобы они знали, что они не сумасшедшие из-за того, что не сумасшедшие. Я также хотел, чтобы все ветераны и действующие военные, которые, возможно, изо всех сил пытались понять, что можно смеяться перед лицом ужасов войны, что они могут гордиться тем, чего они достигли, и что есть хотя бы одно место онлайн, где их никто не осудит. Я хотел, чтобы мир знал, что такие ветераны, как я, которые любят мужское дерьмо, такое как бороды, виски, оружие и горячих цыпочек в бикини с американским флагом, и не являются бомбами замедленного действия в ожидании взрыва. Мы были нормальными людьми, у которых просто так случилось, что прошли через несколько необычных переживаний и вышли с другой стороны, гордые своими достижениями, благодарные за наших братьев и сестер и готовые применить весь этот опыт в следующей главе нашей жизни в гражданской жизни… и процветать.
Это был образ мышления, который мы с Джарредом разделили, когда решили превратить популярность наших видео в реальный бизнес. И мы сделали это, главным образом, прислушиваясь к голосам тех самых людей, которым мы пытались служить. Это было несложно. Поскольку фанатская база состоит в основном из мужчин в возрасте от 18 до 35 лет из военного сообщества, поверьте мне, когда я скажу вам, что у этих парней было ебучее мнение. Обо всем: чего они хотели, что считали смешным, что, по их мнению, мы делаем правильно или неправильно, чего они хотели более или менее. Что еще более важно, у них были идеи, которые в общем и целом были более безумными и ебанутыми, чем всё, что мы с Джарредом могли придумать самостоятельно, то есть я хочу сказать, они были потрясающими.
Поэтому мы начали собирать и сортировать все их отзывы, ища шаблоны, которые мы могли бы использовать, чтобы придумывать концепции эскизов, песни для пародирования и бизнес-идеи для изучения.
Первое, что мы запустили – это производство футболок. Военные имеют тенденцию носить классные футболки, чтобы тренироваться в них, носить их под своим снаряжением. Если бы мы делали рубашки с таким же отношением и приверженностью к качеству, как при создании видеороликов, и использовали бы некоторые из наиболее популярных видеороликов и то, что мы сегодня назвали бы «достойным мемом» содержанием в качестве вдохновения для дизайна, а затем использовали бы видеоролики для продвижения футболок, мы могли бы обратить часть этого внимания на реальный бизнес.
Мы назвали компанию Article 15 Clothing, типа как в Едином кодексе военной юстиции говорится о неприятностях, но не о больших проблемах [Статья 15 Единого кодекса военной юстиции позволяет командиру определять невиновность или виновность и назначать наказание правонарушителю, если это необходимо, когда военнослужащий попадает в беду из-за незначительного правонарушения, не требующего судебного слушания]. Не «Вы заказывали красный код?» заседание военно-полевого суда; это больше похоже на ёблю с подрядчиком CIA, переодевание в Джессику Симпсон, возвращение головы и куска руки чувака в сумке радости. В качестве действующего ВВС, Джарред не очень тонким способом говорил «Пошел нахуй, плати мне» командирам, чьи глупые правила всегда усложняли его работу – я имею в виду, до такой степени, что все в ВВС на самом деле сложно.
Согласно любым разумным предпринимательским стандартам, Article 15 Clothing достигла успеха сразу же – объем продаж в первый год выражался семизначными цифрами - и с этим успехом пришли ожидания, которые вы не сможете не оправдать, если намерены сохранить своих клиентов и выжить. не говоря уже о росте. В конце концов, мы были не просто торговцами футболками, мы также были бизнесом, основанным на миссии – как TOMS [Toms Shoes (TOMS) — американская организация по разработке и продаже обуви, дизайн которой базируется на аргентинских альпаргатах, а также очков. С момента открытия TOMS придерживается правила: после каждой продажи пары обуви такая же пара жертвуется страдающим заболеваниями ног детям из бедных семей], за исключением того, что вместо «Продай туфлю, отдай туфлю» было «Продай рубашку - дай свободу». Да, с одной стороны, люди просто хотели большего. Еще футболок, ещё видео, ещё прочего. Но на более глубоком уровне то, что мы слышали, было желанием более глубокой связи.
Я получал сообщения на Facebook и электронные письма в свой почтовый ящик от самых разных людей, но особенно от ветеранов. Женатые парни с группой детей, которые какое-то время не служили, которые скучали по товариществу военной жизни и видели своих старых армейских приятелей раз в год, если им повезло. И они были бы такими, бро! Я люблю твои вещи! Чувак, сколько я бы отдал за возможность потусоваться и побухать с вами, парни, хотя одну ночь! Так держать!
Мы с Джарредом и каждый член команды, которую мы начали собирать при разработке Article 15, получали подобные сообщения почти ежедневно. (Я все еще получаю по крайней мере один раз в неделю, и теперь мне невъебенно скучно). Это было лестно и было еще одним признаком того, что мы сделали что-то во имя добра, но более того, это была искра. Еще две идеи: если все эти люди хотят, чтобы они могли выпить и пообщаться с нами, почему бы нам не открыть компанию по производству виски и не сделать подкаст? Так что в конце концов мы это сделали.
Компанию по производству виски мы назвали Leadslingers Spirits. Подкаст мы назвали Drinkin’ Bros. Оба великолепны, но только один был действительно хорошей идеей. Не скажу какой, но посоветую мудрым: если вы ненавидите веселую, прибыльную и относительно спокойную профессиональную жизнь, то жестко регулируемая торговля виски – идеальный бизнес для вас. Коричневый ликер великолепен, потому что он въёбывает тебя на отлично и хорошо. Виски-бизнес ужасен, потому что ебёт вашу задницу без всякой смазки и обвиняет вас в том, что вы истекаете кровью на его простынях. Для контраста, в сотом эпизоде Drinkin’ Bros перед нами 2 человека занимались сексом, и мы комментировали это как бой UFC. Я предоставляю вам выбирать, частью какого из этих опытов вы бы предпочли стать.
Посреди всего этого роста и предпринимательских экспериментов у нас возникла самая безумная идея. Когда я был за границей, у нас был групповой чат в Facebook Messenger, который мы назвали «Kinetic Kill», где мы занимались чушью и проводили мозговой штурм, как это может сделать любая компания с распределенной рабочей силой. Однажды вечером мы обсуждали идеи скетчей, когда Джарред выдвинул нечто более радикальное, чем концепция скетчей: «Чувак, мы должны снять невъебенный фильм».
Ладно, бро, да, мы просто снимем фильм. О какой херне ты толкуешь? Фильмы – это не скетчи. У них есть сюжет и актеры. Тебе нужны ручки и дерьмо. Фильмы стоят больших денег, даже малобюджетные. Но чем больше Джарред говорил и чем больше в чате вмешивались другие парни, тем более вероятной казалась эта идея. Более чем несколько фанатов просили нас сделать что-то более длинное в видеопространстве. Спрос был определенно. И мы могли профинансировать его, просто чтобы быть вдвойне уверенным, что спрос достаточно велик. Если бы только наши мамы делали пожертвования на кампанию, мы бы знали, что это ненастоящее. Если бы мы достаточно быстро приблизились к нашей первоначальной цели, тогда мы бы знали, что на самом деле успех - это всего лишь вопрос распространения информации.
Довольно быстро мы пришли к консенсусу по поводу идеи: это будет отчасти комедия, отчасти военная эпопея, отчасти зомби. Общая суть заключалась в том, что группа армейских приятелей спасла мир от зомби-апокалипсиса, применив всю свою военную подготовку. По сути, это была бы мечта любого военного - убивать тушки во имя выживания (не то чтобы ISIS и зомби слишком далеки друг от друга в своих взглядах).
Я поделился этой идеей с примерно 20 американцами, с которыми я работал за границей в то время, кто знал, что я делал на стороне. Они потеряли рассудок. Как будто Санта пришел 4 июля с сумкой, полной оружия, и командой эльфов Victoria’s Secret [легендарный брэнд женского белья], намеревающихся раскрыть свой секрет. Очевидно, для Америки. Поддержка была недвусмысленной, и их отзывы следовали той же общей схеме, как и военные Mad Libs: Бро, это так невъебенно [удивительно / потрясающе / смешно / круто]. Вы знаете, что вам абсолютно НЕОБХОДИМО сделать? [ВСТАВЬТЕ - гротескную последовательность убийств или некрофилий]. Чувак, можно я буду в твоем фильме? Так же, как массовка или что-то в этом роде. Вы не обязаны мне платить. Я принесу свой [ВСТАВЬТЕ - пугающе большой личный склад с оружием].
Ладно, это определенно была самая безумная идея, которая у нас когда-либо возникала, но теперь я, по крайней мере, был убежден, что это не самая глупая идея. Если мы сотворим это, они придут. Кроме того, они будут смотреть это.
Все остальное произошло так же быстро, как и идея. Мы сотрудничали с другой компанией по производству одежды военной тематики, Ranger Up, чтобы снять фильм и создать кампанию на Indiegogo. Мы наняли Росса Паттерсона в качестве сценариста-режиссера и работали с ним над сценарием, обыгрывая самые оскорбительные шутки и самые сложные последовательности убийств, которые, как мы знали, мы могли осуществить, часто через Messenger за тысячи миль, пока я работал. Эта безумная ветка чата, которая всё ещё существует где-то в архиве, принадлежит Библиотеке Конгресса, выгравирована на стене какого-то памятника или приложена к петиции в Гааге. Я до сих пор не знаю, какой именно.
Я избавлю вас от подробностей - никто не хочет читать о том, как делается фильм, это невъебенно скучно - но фильм, названный Range 15 в честь названий двух компаний, оказался очень успешным в том, что касается самофинансирования независимых фильмов. Это была одна из крупнейших кампаний Indiegogo [сайт финансирования творческих проектов по схеме общественного финансирования, основанный в 2008 году] за все время. Он поднялся на 1-е и 2-е места соответственно в чартах Amazon и iTunes по всем фильмам за неделю с момента выхода. В нем участвовали William Shatner [канадский актёр и писатель], Sean Astin, Keith David, Danny Trejo, Marcus Luttrell [отставной морской котик US Navy SEAL, получивший Морской крест и Пурпурное сердце за свои действия в июне 2005 г. против боевиков Талибана во время операции «Red Wings» и написавший мемуары «Lone Survivor: The Eyewitness Account of Operation Redwing and the Lost Heroes of Seal Team 10»], Randy Couture [американский спортсмен, выступавший в греко-римской борьбе и ММА, пятикратный чемпион UFC в тяжёлой и полутяжёлой весовых категориях, актёр и шоумен. Является членом Зала Славы UFC] и это был самый украшенный военный состав, который когда-либо появлялся в кино. [Фильм идет 1 час 29 минут, режиссер Ross Patterson, сценарий - Billy Jay, Nick Palmisciano [бывший офицер пехоты армии США и основатель Ranger Up], Ross Patterson, композитор Питер Бейтман, создание фильма обошлось в 1,8 миллиона долларов, из которых 1,1 миллиона долларов были собраны с помощью краудфандинга на Indiegogo, сборы в в США и Канаде составили $621 738. Премьера Range 15 состоялась на кинофестивале GI Film в Вашингтоне, округ Колумбия, где он получил награду GI Choice Film Award]
Благодарю, Клинт [Clinton LaVor "Clint" Romesha - солдат армии США , получивший Почетную медаль за свои действия во время битвы при Камдеше в 2009 году во время войны в Афганистане, когда 300 талибов напали на 85 солдат коалиции (среди которых были латыши), причем 35 солдат были афганцами, которые храбро сбежали после начала боя. За 12 часов боя были убиты 8 американцев, и более 30 талибов], Дакота [Dakota Louis Meyer - морской пехотинец США, ветеран войны в Афганистане, был награжден Почетной медалью за свои действия во время битвы при Ганджгале 8 сентября 2009 года в провинции Кунар, Афганистан. Под огнем противника Мейер вошел в район, кишевший повстанцами, и обнаружил 4 пропавших без вести военнослужащих мертвыми и без оружия, бронежилетов и радиоприемников. Там он увидел, как боец Талибана пытался обыскать тела. Боец атаковал Мейера, и после короткой драки Мейер схватил камень размером с бейсбольный мяч и забил бойца до смерти. Написал мемуары «Into the Fire: A Firsthand Account of the Most Extraordinary Battle in the Afghan War»] и Лерой ... [Leroy Arthur Petry - ветеран армии США, воевал в Ираке и Афганистане, сейчас на пенсии. Он получил Почетную медаль за свои действия в Афганистане в 2008 году во время операции «Несокрушимая свобода». 26 мая 2008 г. во время своего седьмого развертывания Петри был членом группы, выполнявшей задание по захвату цели талибов в провинции Пактия. Несмотря на огнестрельное ранение в обе ноги, Петри продолжал сражаться и отдавать приказы. Когда граната упала между ним и двумя другими солдатами, Петри схватил ее и попытался отбросить от них. Он спас жизни солдат, но граната взорвалась, оторвав ему правую руку. Дакота и Лерой снялись в презентационном видеоролике] Я всё ещё должен тебе пива! Это также привело к полному туру AFE (Armed Forces Entertainment) по американским военным объектам летом 2016 года, который, в сущности, изменил мою жизнь, потому что, несмотря на внешний успех Article 15, Leadslingers и Drinkin' Bros, а теперь и фильма, внутренне всё было неважно.
Вот что касается масштабирования бизнеса: вы должны нанимать людей, которым вы можете доверять или, по крайней мере, научиться доверять, потому что именно они будут теми, кому вы делегируете управление целыми сегментами бизнеса. Проведя практически всю свою сознательную жизнь в армии, единственными людьми, которым я действительно доверял, были другие военные. Мы заботимся о себе. Какая бы цель ни стояла перед нами, наша цель – победить её. Все вместе. С кем бы мы с Джарредом ни собирались сотрудничать в те первые дни, я знал, что хочу, чтобы они служили. Мне было все равно, какая ветвь, я просто знал, что они мне нужны, чтобы поделиться нашими убеждениями о служении, самопожертвовании и братстве. Мне не нужно, чтобы они дрались рядом со мной в окопах или что-то в этом роде, но они, черт побери, лучше знают, каково это - спать в яме или сидеть в ледяной болотной воде в 04:00.
Я знал, как выглядят эти ветераны, когда видел их - я работал и жил с сотнями из них - но я понятия не имел, где их найти в гражданском мире, в основном потому, что я всё ещё работал подрядчиком, когда мы запускали бизнес, а это означало, что меня не было в стране несколько месяцев. К счастью, у нас был Джарред, который знал почти всех. Он по-прежнему делает всё. Я помню, как однажды мы случайно придумали пародию, и нам понадобились девушки для съемок в последнюю минуту, поэтому Джарред вошел в мексиканский ресторан в 13:00. во вторник и вытащил двух официанток, которые были в середине обеденной смены, чтобы они пришли к нему домой и надели бикини на видео. Бесплатно. У каждого парня в жизни есть друг или родственник, у которого хватит смелости творить такое дерьмо. Джарред был моим.
Он знал бывшего парня из ВВС, который стал графическим дизайнером, и нанял его, чтобы он сделал для нас логотип. Он нашел другого ветерана, который променял 3 месяца бухгалтерской работы для нас на AR-15 с полными модами, потому что свобода. Он нанял своего бывшего начальника ВВС, чтобы он руководил нашим сайтом. Мы наняли близкого друга и бывшего рейнджера Vincent Vargas, чтобы он помогал во всех вопросах, связанных с маркетингом. Вероятно, он осуществил сотню других подобных вещей, о которых я даже не знал, пока я ходил туда-сюда между Эль-Пасо и Эль-Сэндбоксом. Я тоже рад, что он сделал это, потому что, почти не осознавая этого, мы реализовали бизнес-модель, принадлежащую ветеранам, управляемую ветеранами и поддерживаемую ветеранами.
Эта схема работала отлично в течение первых нескольких лет. Сделано видео. Футболки отправлены. Выпито виски. Подкасты записаны. Но по мере того, как наши успехи становились все более самоувековечивающими – когда нам не приходилось так же тяжело суетиться, чтобы продать тысячу новейших футболок, как это было у нас раньше, или футболку до этого - я заметил, что определенные члены команды не несли свой вес. Пропускали мелочи. Вещи, которые делают бизнес более эффективным и, следовательно, более прибыльным. Вещи, которые в армии могут быть разницей между жизнью и смертью.
Что еще больше усугубляло ситуацию, потому что меня постоянно отправляли в командировки и я бывал за пределами страны более половины времени, в результате в команде были люди, которые думали, что либо мне было все равно, как им, либо я делаю меньше работы, чем они. В лучшем случае, тем более что компания действительно начала расти, я просто был вне поля зрения, вне ума. В худшем случае я был просто социальн-сетевой медийной обезьяной на фронте бизнеса, а не одним из неотъемлемых игроков за кулисами, которые также помогали бизнесу развиваться. Я мог бы выдержать удар в виде разного рода шепотков за спиной; я злился, когда это сочеталось с лицемерным отсутствием усилий.
Вещи на этом фронте действительно начали приобретать особую актуальность, когда в мае 2015 года я уволился, и фильм начал старт к горячему финалу. Я вернулся в США на постоянной основе. Я был там, во плоти, каждый день, участвовал в заседаниях совета директоров и сессиях мозгового штурма, вел сеансы написания фильма с Россом, проводил конференц-звонки с ребятами из Ranger Up, снимал с Джарредом и развивал наш бренд как для компании, так и для страницы фильма на Indiegogo. Все эти сквернословящие болтуны получили хорошее представление о том, сколько работы я делал и сколько энергии вложил в наш бизнес. А я, напротив, получил место в первом ряду за их жалкую херню.
Тем не менее, я дал им преимущества сомнения и отложил свои опасения на второй план, потому что за месяц между тем, когда я отказался от контракта, и закрытием нашей кампании на Indiegogo, мы собрали почти 1,5 миллиона долларов. Это были настоящие охуенные деньги, и мы должны были их реализовать. Это дерьмо только что стало серьезным и потребовало от нас максимальных усилий и полной сосредоточенности. Мы потратили все лето на написание текстов, кастинг и поиск локаций в дополнение к нашей обычной деловой нагрузке.
В октябре мы две безумно беспокойные недели снимали за пределами Лос-Анджелеса. В июне следующего года фильм стал популярным после его выхода, и вскоре после этого я оказался за границей с Джарредом, показывающим его тысячам американских военнослужащих и женщин.
Тур был одним из самых унизительных событий в моей жизни. Куда бы мы ни пошли, сотни, а иногда и тыс