interes2012 (interes2012) wrote,
interes2012
interes2012

Categories:

Сказки тёмного леса фулл версия - часть 36. Пау-вау, альтернативный взгляд

Индейский лагерь встретил нас недоброй тишиной и молчаливым кругом настороженных глаз. Людей было немного, причем большинство столпилось вокруг горелой проплешины на месте сгоревшего типи. И если бы я не расстрелял свою совесть еще в детстве, то мог бы принять охватившие меня чувства за внезапный приступ стыда. На самом же деле я чувствовал нечто иное – гнет чужой злобы, нацеленные на меня копья человеческой ненависти. В воздухе вокруг нас было разлито столько желчи, что даже Адольф это почувствовал – вздыбил шерсть, ощерился и зарычал. Так что разговор с самого начала не задался.
– Где ствол? – без обиняков спросил старший наряда, беседовать с которым вызвался сам Мато Нажин, который своим ответом задал тон всему будущему разговору:
– Какой ствол? – удивленно просил Мато. – О чем это вы говорите?
Именно так протекала вся недолгая, зато крайне эмоционально насыщенная беседа. Если вкратце, то суть сказанного индейцами сводилась к следующему: «Ничего мы не знаем, ствола у нас нет, этих людей мы видим впервые! Нас самих этой ночью подожгли, причем пострадала женщина и малолетние дети. Нет, поджигателей мы не видели, от них осталась только пустая бутылка из-под бензина. Нет, подавать заявление мы не будем – не видим в этом смысла. Это все!». Так как главные слова были сказаны, мы тоже не стали медлить с ответом: «Мы прибыли сюда в поисках лиц, осуществивших вооруженное нападение на нашу инспекторскую группу. Но среди присутствующих ни таких лиц, ни соответствующего оружия нет. Поэтому мы не видим смысла в дальнейших объяснениях, от подачи заявления отказываемся и данный вопрос с этого момента считаем закрытым».
Такая покладистость весьма обрадовала местных ментов, разом избавившихся сразу от двух потенциальных «глухарей». Они тут же утратили всякий интерес к ситуации и засобирались назад, а мы решили отправиться вместе с ними. Рассчитывать на милость индейцев особенно не приходилось: кабы взглядом можно было резать или колоть, мы с Ефрейтором были бы уже с ног до головы в дырках.
На обратном пути, развалившись на лавках в электричке, мы решили обменяться впечатлениями, полученными за время этой поездки. Ефрейтор, успевший за время нашей «беседы с индейцами» вдоволь насмотреться по сторонам, сказал вот что:
– Знаешь, Петрович – к ментам далеко не все вышли. Там такие лица мелькали на заднем плане! Одно из двух: или «сиженые», или сотрудники «охранных структур». Лично мое мнение – зря вы до них доебались. С чего вы вообще взяли, что это индейцы?
– Да не знаю я, – посетовал я, – пьяные были! Вот и …
– Людей надо собирать, Петрович! – совершенно серьезно заметил Ефрейтор. – Причем много людей! В следующий раз бензином дело не кончится, тут пахнет настоящей войной!
– Настоящей – это как? – спросил я, рассеянно уставившись на мелькающие за грязным стеклом пейзажи. – Что ты имеешь в виду? В ответ Ефрейтор только головой покачал.
– Настоящая война, Петрович, тогда начинается, когда на ненастоящей кого-нибудь убьют! А тут, похоже, все к этому и идет! Думай теперь – готов ли ты к такому раскладу?
– Хуй ли думать, камрад, – бодро ответил я, хотя на душе у меня стало от этих слов ой как неспокойно. – Приеду домой, посплю, переоденусь – и сразу буду готов! Наше дело правое, a Elbereth Gilthoniel!
– Слава России! – вскинул руку Ефрейтор. – Мы победим!

По приезду в город нас ожидал шок. Оказалось, что Крейзи взял с собой кружку дури и на вечерней электричке уехал в Толмачево, якобы на «переговоры с индейцами». Уехал, так и не дождавшись нашего возвращения.
– Как уехал? – потрясенно переспросил я. – Один? Не верю!
– Как есть, – ответила мне Иришка. – Сказал – поедет мириться, покуда дело до худого не дошло.
– Уже дошло! – заорал я. – Его на куски там порежут!
– Почему ты так решил? – спросила Иришка. – Ты уверен?
– Я там был! – ответил я. – И знаю, что говорю! Надо срочно ехать за ним! Я тут же принялся звонить братьям, но желающих отправиться в Толмачево сегодня не нашлось.
– Крейзи сам уехал? – спросил меня Кримсон. – Ну и дурак! Будет ему наука!
– Спасти его мы уже все равно не успеем, – резонно возразил Строри. – А месть может и подождать! Ложись спать, Петрович – утро вечера мудреней!
В чем-то он был прав – после двухдневной беготни по лесу ноги меня уже не держали. Боец из меня был практически никакой, так что я послушался Костяна – кое-как доплелся до дома, разделся и залез под горячий душ. Стоя под обжигающими струями, я все думал – как бы индейцы и в самом деле не прирезали моего брата! Не начали «настоящую войну», как правильно заметил сегодня партайгеноссе Ефрейтор. Но постепенно усталость вытеснила все мысли, так что я прямо в душе выпил водки, выключил воду и отправился спать.

Утро пришло вместе со звонком телефона – ворвалось в мой сон долгими протяжными трелями. Продрав глаза, я зашлепал в прихожую и снял трубку. Звонил Крейзи – он не просто вернулся из Толмачево живым, а привез с собой «мирный договор» с тамошними индейцами. За одну ночь он добился своею дипломатией того, о чем никто из братьев уже не смел и мечтать.
– Договорились, – сообщил мне Крейзи, совершенно не обращая внимания на ту ругань, которую я на него обрушил. – Да будет мир!
Оказалось, что ему довелось поучаствовать в индейском военном совете – собранном как раз по нашему поводу. На этот совет Крейзи пришел безоружный и совсем один – но индейцы не разорвали его на части (в чем лично я был более чем уверен), а приняли обстоятельно и даже с некоторым уважением. Их вождям оказалось не чуждо высокое благородство, да и как люди они оказались намного лучше, чем мы с Панаевым думали поначалу.
– Охуенные люди, – прямо заявил Крейзи. – Не то чтобы добрые, но уж точно не злые. Природу любят, с духами знаются, все фишки верно секут. Какого хуя вы с ними не поделили?
– Да эта баба… – начал я, но тут Крейзи меня перебил: – А я так сразу им и сказал! Что братьев моих с пьяных глаз бесы попутали, а хитрая баба взяла и воспользовалась этим! Сначала науськала вас на ихнего вождя, а потом пошло-поехало!
– Ну а с поджогом-то как? – спросил я. – Узнал, чьё мы типи сожгли?
– Одинокого Волка, – ответил Крейзи. – Помнишь такого?
Понятное дело, Одинокого Волка я помнил. Это был крепкий мужик с ирокезом на голове, который временами появлялся со своим типи в районе станции Каннельярви. Мы видели его там не раз и не два – но не припомню, чтобы хоть раз заговорили. Его типи мы хотели сжечь меньше всего, но ночь и туман распорядились иначе. До сих пор жалею, что целясь в Мато Нажина, мы попали именно в этого человека.
– А когда выяснилось, что во всем виновата Наташа-Медведь, – продолжал Крейзи, – решено было изгнать ее из Толмачево! Ходили разговоры о том, чтобы отнять у нее типи и отдать Одинокому Волку, а самой Наташе взвесить пизды. Но как вышло на деле – не ведаю, так как уехал я раньше, чем все это завертелось. Но до чего же хитрая баба!
– Не говори, – кивнул я. – В такой блудняк сумела вписать, что…
– Что едва выписались, – в тон мне ответил Крейзи, а через секунду добавил. – Ладно, Петрович – ну ее на хуй! Да будет мир!

{ Альтернативный взгляд с индейской стороны – http://pwhighway.spb.ru/index.php?topic=5755.0
Bisonъ админъ – Для полноты картины (в конце концов, многих читателей не заботит судьба питерского пау вау и их может интересовать только сюжет) приведу также свою версию событий, тем более, что она у меня есть в готовом виде - рассказывал одному человеку в письме.

Однажды, ночную тишину разорвали матерные ругательства, доносившиеся с другого берега реки. Склоняли Матонажина и его маму, причём во всех подробностях. Послышалась ответная ругань с нашего берега, и несколько тихих пистолетных выстрелов (стреляли из газового пистолета).
Я быстро оделся, выскочил на улицу, и оказался бегущим рядом с Вовэном, собственно Матонажином и ещё каким-то парнем из Москвы. (Вовэн тогда являлся сотрудником милиции – моё прим.)
На берегу стоял с пистолетом один из наших, это был некто Ковбой из Сызрани – мужик, который своей харизмой затмевал самого Мато Нажина, но был гораздо более грубым и менее образованным. А Мато-то и сам далеко не интеллигент.
Ковбоя сейчас уже нет в живых – ввязался в какие–то разборки с ментами и был забит до смерти.
Ковбой указывал – в какую сторону убежали ругавшиеся. Мы побежали к переправе – обыкновенному затору из приплывших по реке брёвен. Перебежав на тот берег и достигнув того места, где недавно стояли нарушители спокойствия, мы никого не обнаружили. Предположив, что они скрылись в лес, мы побежали по тропинке и нарезали по лесу несколько квадратов, так никого и не встретив. Оказалось, что наш маленький отряд оказался только первым по счёту. Во «втором» (эти отряды никто не собирал, они формировались стихийно по мере пробуждения и приведения в состояние готовности людей ) был Лёня блэкфут и ещё не помню уже кто – эти люди были уже не так обозлены и решительно настроены, поэтому бежали не так быстро, но какое-то своё чувство долга тоже выгнало их их из типи. Они – то и встретили ночных гостей, но поскольку в глаза их никто кроме ковбоя и нашего москвича не видел, а те притворились, что идут на электричку, Лёня обыскал их на предмет оружия и отпустил (он думал, что стреляли они и искал оружие). Потом их встретил «третий отряд», в котором был флегматичный Рысёнок, который в жизни не ввязался бы ни в какую драку. Они тоже разошлись без происшествий.
И уже после всех на ту сторону самым последним перебрался Ковбой. Он как был в трусах, когда его разбудили, так и пошёл туда. Встретил двух придурков, без разговоров дал им в морду и пошёл спать. Потихоньку вернулись и «первый» со «вторым» «военные отряды» - все, кроме нас, потому что мы в это время нарезали круги по лесу. С Матонажином по другому–то и быть не могло – его поруганная честь взывала к отмщению, фигли. Не найдя никого в лесу, мы возвращались к переправе. И тут кому-то из нас пришла в голову мысль, что злоумышленники могут укрываться в лагере на противоположном берегу реки. Мы дошли до лагеря – он спал, и только из одной палатки струился дымок. Мы шли как солдаты Кастера среди индейских палаток – готовые немедленно начать всё крушить и убивать индейцев, хотя на самом деле это мы были индейцами, а в типи жили не пойми кто. Подкравшись к отапливаемой палатке, мы услышали там звуки пира и оживлённое обсуждение недавнего приключения – рассказ вёлся глазами очевидцев с противоположной нам стороны реки.
Мы «по-гестаповски» постучали и без приглашения вошли внутрь. Типи принадлежало некоей барышне выдающихся достоинств по имени Медвежонок. Из достоинств у неё был мощный торс, напоминавший торс Вини-Пуха, большие волосатые груди (которые имели возможность видеть все обитатели нашего лагеря, поскольку она без стеснения купалась на мужском пляже в костюме Евы) и маленькие чёрные усы. Что и говорить, природа иногда выдаёт такое сочетание генов…
Матонажин на всякий случай переспросил москвича – эти ли были на другом берегу, и получив утвердительный ответ встал в боксёрскую стойку и попёр как танк на одного из обидчиков. Медвежонок заорала, чтобы в её типи не смели устраивать драку. Когда мы проводили собственное расследование ситуации – оказалось, что это именно Медвежонок (или, как её называла Река – Медвежопка) приняла этих двух товарищей – они принадлежали к неформальному объединению под названием «грибные эльфы» - и рассказала им кто где живёт и кто такой Матонажин. Возможно, была рассказана и история про банку, разбитую о голову некоего музыканта, мешавшего Матонажину спать и не отреагировавшего на несколько китайских предупреждений. Обожравшись грибов, гости устроили ночной концерт.
Но в тот момент мы не знали подлинной роли Медвежопки в этой истории, и Матонажин стал выкидывать «эльфов» наружу, рассчитывая, что снаружи есть кто-то из наших, чтобы их принять. Но мы – то все были внутри!
Один из «эльфов» сразу же вскочил на ноги и стал удирать. Я сидел ближе к выходу, и первым погнался за ним. Он был примерно моего возраста, но худее и выше. Я стал прижимать его к берегу реки, он обернулся ко мне лицом, желая просканировать на предмет моих намерений относительно него, и испуганно пробормотал что-то вроде: «Мужики, неужели вы будете нас бить?» Когда я всячески дал понять, что именно это и произойдёт, он сделал обманный манёвр к реке. И когда я разогнался, неожиданно изменил направление и удрал по тропинке в лес. Хорошим бегуном я никогда не был…
Второму «эльфу» достались все шишки. Матонажин несколько раз чувствительно попинал его ногой (хотя избиением это трудно было назвать) и мы вернуись в лагерь. Один из наших людей в лагере – музыкант Гарик, который тусовался по различным компаниям и знал этих двух «эльфов» сказал, что их компания по-настоящему безбашенная, они жрут галлюциногенные грибы и обычные критерии поведения для них не действуют. Поэтому, они скорее всего потом вернутся и подожгут чей-то типи. Тогда его слова все пропустили мимо ушей, и как вскоре оказалось - напрасно.
Прошёл день или два, и ночью лагерь был разбужен чьим-то криком: «Пожар!»
Горел типи Одинокого Волка, в котором кроме него жил ещё Матоха, Рибана и ещё несколько человек, не считая собаки. Я выскочил из типи босиком, чтобы посмотреть, что происходит, и увидел только факел на краю лагеря и двух – трёх бегущих к месту пожара человек. Решив, что надо обуться, т.к. босиком от меня на пожаре толку не будет, я направился обратно к своей палатке, и тут мне навстречу выскочила Тетива. В руках она держала тесак и подавала его мне – точь в точь, как в фильме «Маленький Большой Человек» индеанка подавала своему мужу ружьё с патронташем во время атаки кавалеристов на индейское селение. Сперва все, как могли, тушили огонь и растаскивали вещи. От покрышки остался кусок, с нарисованным на нём синим кругом и отпечатками четырёх разноцветных ладоней. Это было старое типии каучей, которое было сшито ещё в первый период пау вау. После того, как тушить было уже нечего, и все откашлялись – типи горело с едким дымом от синтетических верёвок и спальников – в коллективном сознании возник вопрос: «А не поджог ли?» Эта мысль тут же подтвердилась. Во-первых, тот человек. Который заметил первым пожар, видел удаляющуюся к месту старой переправы (ты должна помнить – это место ниже по течению) фигуру человека, но он тогда отвлёкся на пожар и не успел связать одно с другим. А во-вторых, неподалёку нашли бутылку с остатками бензина. Мужское население тут же загудело, мысли напряжённо заработали в поисках дальнейшего плана действий. Кто-то предложил сходить на станцию и перехватить «эльфов», на что Матонажин бросил упрёк непонятно кому адресованный : «Давно бы уже сходили». На что немедленно отреагировал Вовэн – он сказал, что идёт на станцию. С ним пошёл я и один парень из Витебска. Мы прошли короткой дорогой по реке, и вышли к деревне. По нашим расчетам, если поджигатель сделал круг и пошёл к станции по верхней дороге через холм, то мы как раз должны были его опередить. Некоторое время мы сидели за недостроенным домиком, прикидывая – убить его сразу, отведя в лес и потом прикопав в какой-нибудь яме, или привести в лагерь. Но никто не появился, поэтому мы вернулись в лагерь, где мужики уже начали выпендриваться друг перед другом. Одинокий , пострадавший от пожара, открыто обвинил Матонажина в том, что этот поджог – результат его поведения и руководства. « Ах так? – сказал Матонажин, - тогда руководи сам». Развернулся, и ушёл в свою палатку.
Началась подготовка к преследованию. Сперва надо было собраться в круг и выкурить трубку. Церемонию проводил приехавший накануне Красный Волк. После выкуривания военной трубки Красный Волк не спеша завернул её в остатки сгоревшего типи и сказал: «Укрепи и направь». После этого все ушли собираться, и вскоре опять собрались на поляне. Одинокий раскрасил лицо в чёрный цвет, демонстрируя всю серьёзность намерений. Кое кто тоже нанёс "боевую раскраску" - надо ж было и тут найти время на наведение красоты.
Вооружились кто чем может. Настоящего количества нападавших никто себе не представлял, вернее как-то сразу все представили, что враг хитёр и коварен, и превосходит нас в численности, поэтому простым мордобоем тут не обойдётся. Я взял с собой томагавк и лук со стрелами (тоже детство ещё не отыграло в заднице), у остальных «из рядов» тоже торчали какие-то орудия крестьянской освободительной войны. Оглядев друг друга, кто-то из более опытных старших товарищей предложил разоружиться вовсе, так как применение холодного оружия – это статья в УК. Поэтому решили ограничиться деревянными кольями, которые в случае чего не пришить к делу. Время почему-то никто не экономил, прежде всего сам Одинокий. Он всячески давал понять, что всё под контролем и никуда враги не денутся, хотя у меня были на этот счёт серьёзные сомнения. Как я понимаю теперь, иногда смысл действий заключается не в достижении конкретных результатов, а в самом процессе. Нас, типа, унизили, и все видят, как мы собираемся отомстить, и если поймаю – страшно подумать, что будет. Судя по установке - пленных доставлять живыми и в полной сохранности – несчастные перед смертью должны были пройти пытки. В погоню выдвинулись двумя отрядами. Одинокий возглавил отряд ополченцев и пошёл по правому берегу реки, его знаменитый пёс Коэр по задумке должен был взять след и повести по нему преследователей. Второй отряд возглавил и повёл другой великий вождь – Соббикаша (сейчас он переменил себе имя и стал называться Одиноким Вапити). Аргументом ему служило то, что он хорошо знает левый берег.
Матонажин тем временем придумал себе новую роль в спектакле – он сидел с трубкой за стоим типи, и провожал уходящие в бой войска, напутствуя их индейским благословением. Тоже кадр из фильма «Маленький Большой Человек» один в один. Я был в отряде Соббикаши. Мы шли рядом с Вовэном и нашим товарищем из Белоруссии, и искали свежие следы.Но следы указывали на то, что здесь проходили какие-то люди (вероятно грибники), но это было давно. Свежих следов не было. Наши с первым отрядом пути должны были пересечься у следующей переправы – в километре ниже по течению. Это место называлось «Пятая скала», там был высоченный обрыв, как и у «каньона» где было Инипи, но по другую сторону реки. На полянке был свежий, забросанный мхом костёр. Скорее всего, именно здесь останавливались наши враги, дожидаясь самого удобного времени для поджога – около 4-х часов утра, когда все уже спят. А может это была обычная стоянка грибников. Отсюда к станции была прямая дорога, которая вела в обход деревни – видимо именно по ней и ретировались грибные эльфы. Времени для этого у них было полно. В лагерь все возвращались уставшие и с чувством выполненного долга. Всё строго по закону жанра. Все разошлись по своим домам и занялись обычной бытовухой. Я завалился спать, т.к. после бессонной ночи и двух марш – бросков сильно вымотался. Недалеко от типи Ковбой, который клеился к Марьяне, требовал сделать ему перевязку – он оцарапал руку во время бития «эльфов», видимо, попал по зубам. Марьяна согласилась, и Ковбой картинно стонал, когда она обрабатывала ранку перекисью.

Еще комментарий -
«да я вот тоже этого Крэйзи признал, хотя в 98-м он выглядел немного по-другому. помнится,на совете в типи Гарика он был в берцах,черных джинсах и светлом свитере,держался самоуверенно,пытался поначалу наезжать,стращать своими правами общественного лесного инспектора,потом "эльфийскими отрядами" с луками в 20 килограмм. Когда его спросили про поджог типи,он не признался,что это их рук дело,сказал,что они собирались только это осуществить,но потом решили договориться о мире.
Хронология событий в "сказках" тоже не совсем верна: сначала был инцидент с Мато, на следующую ночь сгорело типи, во второй половине следующего дня приехали 2 милиционера, ихняя Леночка-бухгалтер с собакой,"истинного арийца" не помню,был или нет. После их отъезда Гарик поехал в город договариваться о "мирных переговорах",поскольку по лагерю всерьез ходили разговоры о том,чтобы вылавливать эльфов в городе и мочить,и привез этого Антона Крейзи.
Сам факт поджога имхо, имеет некоторую сомнительность. Типи горело сверху, это я точно помню, поскольку на пожар прибежал в первых рядах, потому что типи Духа, у которого я жил,стояло рядом, через типи Вапити. Помню,как Леня-Шериф руками отрывал горящую покрышку от шестов..
Если бы они облили типи бензином,был бы запах, а запаха не было,и покрышка бы горела снизу,а не сверху. А потом кто-то нашел пустую бутылку и решили,что это поджог. Помню, проснувшись и подскочив при криках "Ребята,типи горит!" я первым делом думал,что сам горю,поскольку перед этим навалил в очаг толстенных ольховых коряг- ночь была туманная и сырая.Было это все,в то время как Дух с семьей уехал в город по делам,уже после танцев.»}

Жители Гааги

«Слово „эльфы“ – словно авоська, в которую каждый кладет что-нибудь своё».
Elvenpath

В начале июля нам со страшной силой захотелось на ролевую игру. На этот раз мы решили уехать подальше – под Москву, где нас почти никто не знает в лицо. Для этого мы созвонились с Дурманом, который присоветовал нам игру «Буржуа-1998», заявленную в будущие выходные на Яхромском полигоне.
– Её проводят редкие долбоебы, – доверительно сообщил нам Дурман. – Так что вам наверняка понравится! В пятницу жду вас у себя!
Предложение было услышано – так что вскоре мы похватали свои нехитрые пожитки и двинули в Москву. В путь отправились вчетвером – я, Барин, Доцент и Королева. Ехать было решено на «собаках», так как денег у нашей кампании на этот раз оказалось «с гулькин нос». Нам едва хватило средств, чтобы купить на станции Бологое фуфырь разведенного спирта – причем посредником в этом оказался какой-то местный синяк. Он так высоко оценил оказанную нам услугу, что ни за что не хотел уходить – несмотря на то, что мы уже два раза ему «честно налили».
– Хочу посидеть с вами, ребята, – хитрил мужик. – Ехать вместе гораздо веселей! К этому времени мы давно уже забились в вагон, следовавший в направлении Твери. Назойливость мужика нас здорово разозлила, так что на ближайшем полустанке мы с Барином пригласили нашего спутника в тамбур – как бы на «перекур». И как только он миновал раздвижные двери, схватили его под руки, оторвали от пола и выкинули из вагона на улицу. Платформы здесь нет, в проеме дверей виднеется только круто уходящая вниз насыпь, по которой кубарем покатился выброшенный нами мужик. Видать, для него это было не впервой, так как он мигом вскочил на ноги, пробежал несколько десятков метров и успел до закрытия дверей запрыгнуть в соседний вагон.
После этого инцидента на Барина нашел раж. В дорогу он собирался пьяный в говно, что здорово сказалось на его внешнем виде. На Кузьмиче были надеты (снизу вверх) – берцы, рваные камуфляжные штаны, расстегнутая косуха (на голое тело) и солнцезащитные очки. Выглядел он еще как, а занимался вот чем: выхватил из поясных ножен тесак и принялся потрошить сиденья, кромсая обивку и расшвыривая наполнитель по сторонам.
Так как замечаний от окружающих пассажиров не последовало, Кузьмичу все это быстро надоело. Тогда мы опять уселись на лавки и принялись за военный совет. На повестке дня стоял вот какой вопрос: «Как нам представиться ролевикам, чтобы сразу же не начался кипеж? А иначе какой смысл тащиться в Москву?»
Вопрос был далеко не праздный. За прошлый (1997) игровой сезон мы провели большую работу, отвоевав у ролевиков оба «исконных» Питерских полигона – Старое Заходское и Каннельярви. Полигон в Петяярви наши акции затронули значительно меньше, еще меньше пострадал полигон в Шапках – но такая избирательность успокоила далеко не всех. Скорее уж наоборот.
Пламя ненависти, которое согревало наш коллектив все прошлое лето, опалило слишком многих. А еще больше было таких, кто полной грудью вдохнул его отравленный дым. Поползли уже не то чтобы слухи – поднялся крик, немолкнущий вой стоял до самого неба, досужие языки наперебой пересказывали друг другу жуткие истории наших «ночных похождений».
Часть из них была придумана недобросоветными рассказчиками, часть произошла на самом деле, а в остальных горькая правда жизни тесно переплелась с туманной истиной сказок. Далеко не каждый читатель способен оценить недобрый юмор этих историй, из-за чего на ладью нашего повествования взошли только некоторые из них. Самые мрачные истории остались за бортом – те, про которые нам пока что не хочется вспоминать.
Но как бы там ни было – необходимо, чтобы у читателя сложилось о «проведенной работе» правильное впечатление. Лучше всего имевшие место обстоятельства отражаются в письме, которое мы отправили «в армию Слону». Чтобы он не скучал на своем военном аэродроме, мы кратенько изложили ему о «своих успехах за прошлый год». Ознакомьтесь с этим «списком» и вы:

«…Дорогой брат, за прошедший игровой сезон мы нанесли нашим врагам сокрушительное поражение! За период с мая по октябрь наши братья совершили одиннадцать боевых выездов, в результате которых:
1. Разогнано 7 (семь) крупных мероприятий наших оппонентов, среди которых 6 (шесть) ролевых игр и 1 (один) фестиваль (Толкиеновский фестиваль Торина Оукеншильда).
2. Были пойманы 74 (семьдесят четыре) лица из „числящихся в особых списках“.
3. Из них 53 (пятьдесят три) пропущены через различные Круги Игр, причем 7(семеро) – через игры Штрафного Круга.
4. Уничтожено имущества на сумму __ рублей.
5. Захвачено имущества на сумму __ рублей.
6. Расширен Список Неуподоблюсь, в который на настоящий момент вошли 128 (сто двадцать восемь) особей.
От лица Партии и Коалиции поздравляем тебя с присвоением сержантского звания и желаем…»

Наш «труд» не остался незамеченным – некоторых ролевиков удалось запугать до такой степени, что они от страху совсем перестали соображать. Был один случай, когда Крейзи приехал в Каннельярви со своей девушкой, и в мыслях не имея ни малейшего зла. Но как только его фигура показалась из-за барханов, оказавшиеся на месте ролевики побросали свои дела, спешно собрали пожитки и тут же уехали.
– С какого хуя, спрашивается? – возмущался Крейзи. – Ну и паникеры!
Как показал опыт, таких «паникеров» хватало и в других городах – так что на этот раз мы придумали вот какой план. Его подсказал Доцент, а мы всемерно его поддержали.

– Скажем, что мы – ролевики из Лодейного Поля! [Городок в трехстах километрах от Питера – неплохое место, если ты там родился и вырос.] – предложил Доцент. – Про игру мы узнали случайно, да и вообще это только четвертая наша игра! Ну кто обратит внимание на пионеров? Идея понравилась, и мы решили поскорее выбрать себе новые, «лодейнопольские» имена. После некоторых размышлений (как-никак, нам нужны были настоящие «пионерские прозвища») у нас получилось вот что:

1. Грибные Эльфы – Лодейнопольские ролевики
2. Джонни – Ваня-Горлум
3. Барин – Гимли
4. Доцент – Арагорн
5. Королева – Йовин

Поступило и еще одно предложение. Ради детализации нашего плана Барин придумал еще двоих представителей Лодейнопольской тусовки, местных «ролевых авторитетов» – Петрика и Шнягу. Этих господ решено было выставлять «отцами» тамошнего Движения – личностями, популярными от Лодейного поля и до Тихвина, от Алеховщины и до самих Винниц. Описывая этих персонажей, Кузьмич заявил вот что:
– Пускай Петрик будет военный, недавно вернувшийся из «горячей точки», а Шняга – местный врач. Типа, они оба старше нас лет на пять. Скажем, что отмороженный на всю голову Петрик – единственный в нашем городе, кто на самом деле читал Толкиена. Дескать, он лежал в госпитале вместе с сапером из Питера, который и подсадил его на всю эту хуйню. И когда Петрик демобилизовался, они вместе со Шнягой устроили в Лодейном Поле первую ролевую игру. Для этого Петрик вкратце пересказал нам «Властелина Колец» – в нашем городе эту книгу просто нереально достать. Ходили слухи, будто у Петрика есть собственный экземпляр – но либо это пиздеж, либо он никому его не дает.
– Будем «лечить», что в ЛП игры бывают только по Толкиену, – обрадовался я, – дескать, про другие игры у нас и не слышали! Как не слышали и про «взносы»!
– Джонни прав … – начал Барин, но тут его перебил Доцент: – Друг Гимли, не лучше ли будет использовать для общения наши новые имена? Пора к ним привыкать – может быть, начнем прямо сейчас?!
– Не нагружай мозг, Ара! – мигом «втянулся» Барин. – Мы квенту сечем! Так, Горлум?
– Угу, – отозвался я, копаясь в мешке в поисках хоть какой-нибудь закуски. – Все именно так! Решение было принято – теперь в сторону Яхромы ехали вовсе не шебутные и беспокойные «Грибные Эльфы». Подтянув ноги к животу и подложив куртки под голову, в полупустом вагоне дремала новая Лодейнопольская команда – в высшей степени спокойные и рассудительные ролевики. Поезд мерно раскачивался, баюкая нас стуком колес, с грохотом проносились мимо встречные составы, неслышно появлялись и исчезали за окном незнакомые полустанки. Но нас это нисколько не беспокоило – мы мирно спали и не видели всех этих красот.

На месте мы оказались только через сутки, примерно в середине дня. За это время мы успели переночевать в Москве, встретить Дурмана и снова отправиться в путь. От железнодорожной станции до полигона ехали на львовском автобусе, в котором тоже не обошлось без приключений.
– Билетики покупаем! – привязалась к нам старуха-кондукторша. – Билетики, молодые люди!
– Нету денег, бабушка! – честно ответили мы. – Можно, мы так поедем? Но старуху такая просьба только взбесила.
– Развалились тут, отребье! – заорала она. – Пошли вон из автобуса! Миша, останови! Автобус остановился и призывно распахнул двери – да вот только мы не спешили выходить. Сгрудившись на задней площадке, мы пили взятую Дурманом из дома водку и закусывали свежими помидорами.
– Хуй ли встал, – крикнул Дурман водителю. – Давай, поезжай!
– ВЫХОДИТЕ! – завизжала старуха. – А то никто никуда не поедет!
– Справедливо, – заметил я. – Или все едут, или никто! Понятное дело, среди пассажиров автобуса нашлись такие, кто решил «залупиться».
– Эй вы! – начал было один мужик-садовод. – Хватайте свое пойло и проваливайте из автобуса! В ответ на это я достал из мешка топор, а Дурман вынул из-за пазухи саперную лопатку. Увидев такое дело, мужик сразу же замолчал, и даже склочная старуха заметно успокоилась и приутихла. Она даже перешла на другой конец салона – на всякий случай.
– Или мы едем дальше, иди водитель получит пизды! – подвел Барин итоги кратких переговоров. – А если нам все-таки придется выйти, в этом автобусе не останется ни одного целого стекла. Решайте живо!
Водитель недолго размышлял над этим предложением – двери закрылись, и автобус покатил дальше. Мелькали за окнами привольные луга и застроенные аккуратными домиками всхолмья – пестрая мешанина оттенков, живая радуга сменяющих друг друга теплых цветов. Автобус пер по шоссе, пожирая колесами километры, с каждой минутой приближая нас к заветной цели – к реке Яхроме и к раскинувшейся на ее берегах ролевой игре.
Первая, кого мы повстречали по дороге на полигон, оказалась девушка-ролевичка, приставленная «мастерами» встречать приехавший на игру народ. Несмотря на лютую жару, держалась она с достоинством, лишь иногда промокая выступивший на лбу пот рукавом короткого платья.
– Привет, ребята! – обратилась к нам она. – Откуда будете?
– Из Лодейного поля, это от Питера километров триста! – представился Барин. – Меня зовут Гимли, а вот это мои друзья – Ваня-Горлум, Йовин и Арагорн. А вот это Дурман – он ваш, местный.
– А что, в Лодейном Поле – большая тусовка? – спросила девушка, с интересом разглядывая наши рожи. – Много народу?
– Двенадцать человек, – важно ответила Королева. – Как раз столько было на последней игре!
– Двенадцать? – рассмеялась наша провожатая. – И это все ваше Движение?
– Нет, – сурово ответил я. – Вы забыли про Петрика и Шнягу! Это наши «мастера», только они на всю голову ебнутые! Хуже даже, чем хулиганье из Питера!
– Которые нас в прошлом году отпиздили, на Питерских «РХИ»! – подхватил Барин. – Был такой случай, мы тогда …
– Что еще за хулиганье? – вмиг насторожилась девушка. – Уж не Грибные ли Эльфы?!
– Откуда ты знаешь? – удивился Барин. – Мы про них немало наслышаны, но … Тут наша провожатая остановилась и выдала такое, что я едва не поперхнулся. Во всяком случае, мне стоило большого труда «сохранить лицо».
– Я их хорошо знаю, – заявила девушка. – Я у Крейзи неделю жила, когда была в Питере! Она говорила настолько уверенно, что у меня появились некоторые сомнения. Всмотревшись пристальнее, я еще раз убедился, что лицо девушки мне совершенно незнакомо. К тому же она была чуть полная и невысокого роста – совершенно не в Крейзином вкусе. Вот если бы она сказала, что жила дома у Гоблина! Пока я над этим размышлял, наша провожатая выдала еще одну порцию «информации для размышлений»:
– Еще я Джонни знаю! – сообщила наша провожатая, а потом добавила как бы с намеком:
– Причем лично знаю, можно даже сказать – близко!
Тут я не выдержал – думал прямо сказать этой пизде, чего я про нее думаю. Но Доцент положил мне руку на плечо и мягко подтолкнул вперед, дескать – «Иди, давай!». Вот я и пошел – отвернувшись в сторону и повторяя про себя любимую присказку Маклауда: «Пусть ебет тебя собака злая – а не такой орел, как я!»

Постепенно поля закончились, и мы вошли в лес. Первое, что бросилось мне в глаза – это невообразимое количество упаковочной веревки, растянутой между деревьями. Казалось, что ее тут километры и километры – натянутые параллельно веревки выходили из-за стволов, тянулись, на сколько хватает глаз, и снова скрывались между деревьями.
– Это границы каналов и рек, – объяснила наша провожатая, – между веревками будет вода, а за веревками – суша. Дело происходит в средневековой Голландии, игра рассчитана на отыгрыш экономики и мореходства. На игре будет «реальный» кабак, в который сегодня завезли пиво и водку, так что…
– Да ты что? – оживились мы. – Отличная новость!
Вскорости лесная тропинка вывела нас на просторную поляну, целиком заполненную палатками и снующим туда-сюда игровым народом.
– Сюда! – заявила девушка, показывая пальцем на одного из обитателей стоянки. – Все вопросы к нему! Следующие полчаса мы «включали дурака» перед местными «мастерами».
– Что еще за взносы? – кричал Барин. – У нас в ЛП отродясь не слыхивали ни о каких взносах! И почему у вас игра не по Толкиену? Разве так можно?!
За небольшое время мы убедили «мастеров» в том, что перед ними – кучка выживших из ума периферийных «толчков». Свихнувшихся на «Властелине Колец» и весьма ограниченно понимающих ролевые игры. В конце концов «мастера» решили пустить нас на игру «без взносов» – как только услышали, что в Лодейном Поле только и разговоров, что про их сраную игру. Так что постепенно разговор сместился к обсуждению наших будущих ролей:
– У нас в ЛП файтеров совсем нет! – разорялся Барин. – Ребята заточены на отыгрыш экономики, и хотя у нас мало опыта …
Поначалу мы даже не заметили, что за нашей беседой с «мастером» наблюдает еще один человек. Это оказался Золото из московского Города Мастеров – человек, который неплохо знает меня и Барина в лицо. Он сидел на бревне, выпучив глаза и зажав рот руками – наблюдая, как Барин жалуется «мастерам»:
– Мы драться не можем, у нас даже оружия нет!
Заметив Золото, я ткнул Барина локтем – «смотри, дескать, кто там сидит!» Тогда Барин, ни на секунду не переставая жаловаться и ныть, принялся из-за спины «мастера» грозить Голдовому кулаком. «Не выдавай нас, будь человеком!» – было написано у Барина на лице. Золото посмотрел на нас еще с минуту, а потом встал и ушел за палатку – видно было, что ему трудно сдерживать смех.
– Ну что же, ребята! – принял решение «мастер». – Мы поставим вас в город Гаагу, а чтобы вам было легче втянуться, дадим вам с собою опытного игрока! Эй, там, позовите мне … Мы не стали спорить, так что через несколько минут наш отряд доукомплектовали «старшим» – невысоким толстячком, державшимся с необычайной серьезностью. Как выяснилось, в своей жизни он посетил целых пять игр – на одну меньше, чем наши товарищи разогнали в прошлом году. Так что это был тот еще «опытный игрок».
Tags: гоблин, гомосеки, грибные эльфы, джонни, иван фолькерт, индейцы, карабаново, кринн, лес, моргиль, пау-вау, пидоры, природоохрана, ролевики, ролевые игры, сказки, сказки тёмного леса, строри, толкиен, толкиенисты, торин, фолькерт, эгладор, эльфы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments