interes2012 (interes2012) wrote,
interes2012
interes2012

Categories:

Сказки тёмного леса фулл версия - часть 23

Мы шли по пологим песчаным холмам, а по правую руку от нас вставала громада заброшенного карьерного экскаватора. Мы держали курс на нашу стоянку – место на естественной песчаной террасе, откуда хорошо просматривается весь карьер. Но она оказалась занята. Тони Лустберг и его друзья, как назло, приехали раньше нас и встали на ту же стоянку. Среди них оказался один жирный молодчик из иногородних, имени которого мы не удосужились тогда выяснить (теперь он проходит по нашим спискам, как Сэр Жопа). Он получил это прозвище за неимоверно жирный зад – такого размера, что это находится на границе человеческих представлений о возможном в этой области. Задница крупнее во всей игровой тусовке есть только у «мамы ролевого движения» Алины Немировой, но о её жопе речь пойдет немного попозже. Пока же речь идет о Сэре Жопе. Ведь это из-за его надменности самая обычная встреча в лесу превратилась в скандал и закончилась безобразным конфликтом. Рассевшись на бревне возле костра и заняв столько места, сколько хватило бы троим менее упитанным людям, Сэр Жопа рассчитывал сидеть так же и впредь.
– Потеснись немного, – попросил его Строри, прикидывая, где бы сесть. Но Сэра Жопу такая просьба лишь возмутила.
– Я вас не имею чести знать! – надменно возразил он. – Может быть, после того, как мне вас кто-нибудь представит…
– Подвинься, ты, жопа, – перебил его Строри. – Хуй ли на три места расселся? Сэр Жопа таким обращением оказался весьма недоволен. Сначала он покраснел, а потом начал трястись и пыхтеть. И лишь после этого заявил на повышенных тонах, визгливым голосом:
– Я приехал к своему другу Антону Лустбергу… И я не привык, чтобы ко мне так обращались, это невежливо!
– А если мы будем называть тебя Сэр Жопа? – развеселился Строри. – Это будет для тебя достаточно вежливо?
Тут Сэр Жопа покраснел и затрясся опять. Так мы поняли, что нашли его уязвимое место. На любые упоминания о размерах своей задницы Сэр Жопа реагировал очень болезненно. А та забота, которой мы сегодня его окружили, и вовсе оказалась ему не по силам. Постепенно он все больше краснел, мелкая поначалу дрожь превратилась у него в судороги, а братья все продолжали:
– Скажи, – любопытствовал Кузьмич, – у себя в городе ты один такой, или там у всех жопа, словно чемодан?
– Да ты представь, – обрисовал свою идею Гоблин, – как он ходит срать. До очка у него руки не дотягиваются, чтобы вытереть жопу – ему приходиться елозить ей по земле.
– Бедняга, – фальшиво произнес Строри, – несчастный урод…

Этого Сэр Жопа вынести уже не смог – вскочил со своего места и бросился на Строри. Тогда Костян перепрыгнул через костер, где торчала из земли какая-то палка, схватил её и сильно ударил Сэра Жопу поперек спины. Палка сломалась пополам, и в тот же момент раздался двойной скорбный крик: Сэра Жопы и Тони Лустберга. Сэр Жопа вскрикнул от ужаса и боли, а Тони сокрушался из-за гибели своего посоха. У этого посоха была собственная, особая история. На всех играх, где бы только не видели Лустберга, он появлялся с посохом в руке – на манер друидов прошлого. Можжевеловый ствол покрывали любовно вырезанные руны, посох сопровождал Тони в десятках ритуалов, на великом множестве игр. Он словно стал его продолжением, сломать его было – все равно, что проткнуть иголкой смешанный на крови вольт. [Энвольтировать (мист.) – т. е. причинить болезни или смерть посредством магических манипуляций над восковой, глиняной или тряпичной куклой, имеющей сходство с тем, против кого направлено колдовство. Куклу делают, используя части одежды, волосы или кровь адресата, и вот эта кукла и называется – «вольт»]
С той поры Лустберг стал уже не тот, что был прежде, удача совершенно покинула его.

– А-аа, – завыл Тони, – вы сломали мой посох!
Пока он сокрушался, мы выбросили обломки посоха в костер, обошли скорчившегося на земле Сэра Жопу и направились в холмы. Теплый ветер нес запах металла и нагретого за день песка, что-то неуловимое мелькало в воздухе. Но полностью насладиться этой волнующей атмосферой нам помешал Алекс Добрая Голова.
В этот раз он поехал с нами, и уже несколько часов кряду лип на уши то одному брату, то другому. Уследить за его речью было совершенно невозможно – он мел с пятого на десятое, все время перескакивая с одной никому не интересной темы на другую, такую же душную. Кримсону это надоело.
– Слушай, Голова, – обратился он к Алексу в очередной раз, оборвав на середине бесконечный рассказ про отношения Алекса и его папы. – А не пошел бы ты на хуй?!
Алекс, уже прилично заливший глаза, оскорбился такими Димиными словами. Он выхватил из-за пояса метровое мачете и принялся размахивать им, подпрыгивать и угрожать.
– Видел вот это? – громко спросил он у Кримсона. – Так что пошел-ка ты сам на хуй! Кримсон стоял, помахивая подобранной на стоянке у Лустберга шестиструнной гитарой, а больше никакого оружия при нем не было. Но как только Кримсон услышал слова Головы, он тут же перехватил гитару за деку и нанес Алексу страшный удар грифом в лицо, разорвав колками рот и расшатав зубы.
Алекс, ошеломленный этим ударом, поначалу отпрянул. Но водка вместе с мачете придали ему уверенности, и на следующий удар гитарой Алекс ответил палашом. За несколько секунд он превратил гитару в руках Кримсона в кучу щепы, а затем с одного удара перерубил гриф. Так Кримсон остался с голыми руками против совершенно озверевшей от боли и вооруженной палашом Головы. Тут уж Алекс не стал медлить – следующие два взмаха палашом последовали практически мгновенно.
Все это произошло очень быстро: удар гитарой, молниеносный ответ, стук клинка по дереву и куча щепы вокруг. Мы только и успели, что заинтересоваться и начать разворачиваться к сражавшимся, как все вокруг оказалось залито кровью. Она хлынула у Кримсона из разрубленных рук, когда он принял на предплечья два удара палашом подряд. Подставил по уму – вскользь, поэтому Добрая Голова с двух попыток не смог отрубить Кримсону ни одной руки. А третей попытки Кримсон ему не дал.
Сорвав дистанцию, Кримсон перехватил Алекса под локти и вырвал у него палаш. После этого он бросил Голову на землю и принялся бить. Бил страшно и долго, пока лицо у Алекса не превратилось в окровавленный блин, а вокруг не натекла целая лужа поганой Алексовской кровищи. Сначала Алекс еще кричал и извивался, но после нескольких особенно удачных ударов затих.
Отойдя на соседний холм, мы принялись перевязывать Кримсона, поздравлять его с победой и отпаивать водкой. Посекло его здорово, руки пришлось зашивать, но ведь и Голове прилично досталось. Кроме того, победитель, хоть и израненный – всегда победитель, а Голова лежал на песке без сознания, в луже собственной крови.
Некоторое время мы молча наблюдали за ним. Алекс лежал на песке безжизненно, словно куча тряпья, непонятно было, жив он вообще или нет. Неожиданно мы увидели, как чья-то хрупкая фигура направляется от кромки леса к безвольно лежащему Голове.
Приглядевшись, мы узнали писательницу Елену Хаецкую. (Барин всерьез собирался скинуть Хаецкую в воду с целью прославиться. Он полагал, что скинуть в воду известного писателя – важный шаг на пути к немеркнущей славе.) Хаецкая осторожно приблизилась к неподвижно лежащему Голове так, чтобы не наступить в испачканный кровью песок, и потрогала Алекса носком своего ботинка.
– А-а… – застонал Алекс. – А-а-а…
– Ты живое? – без особенного участия в голосе спросила Хаецкая. – Ну?
– Дайте пить, – простонал Голова. – Пить дайте…
– Пить? – переспросила Хаецкая, оглядываясь по сторонам и в упор не замечая нас, укрывшихся за рассыпанными кругом валунами.
– Да, пить… – снова застонал Голова.
– Вода там, – Хаецкая махнула рукой через пустошь, мимо высящихся сопок и крутобоких холмов, в направлении далекого озера. – Там и попьешь!
После этого она развернулась и молча пошла по своим делам – чем навечно заслужила наше глубокое и всеобъемлющее уважение.

Мандыгоновы яйца

«В сказках всегда есть хорошие и плохие персонажи – в зависимости от того, за что они борются, на какой находятся стороне. При этом сами герои сказок могут быть как добрыми, так и злыми. Объединим эти характеристики и посмотрим, что получилось: „хороший и добрый“ Дедушка Мороз, „хороший, но злой“ Илья Муромец, „плохой, но добрый“ Карабас Барабас, „плохой и злой“ Змей Горыныч. Так сделано, чтобы дети не путались, и не думали, что „добрый“ сразу же значит „хороший“, а „злой“ автоматически обозначает „плохой“. Читая сказки, всегда имейте это в виду!».

С одиннадцатого по тринадцатое июля Эрик устраивал в Петяярви игру по книге А. Сапковского «Ведьмак». Помогали ему в этом нелегком деле Гакхан и Халдир, а все роли Сопливобородый решил распределить между игровой общественностью следующим образом. На одном берегу неширокой заболоченной речки, в привольном сосновом бору расположились в многочисленных крепостях разномастные ролевики – все народности и расы, что представлены у Сапковского в его произведениях. На другом же берегу – на отшибе, в зарослях каких-то ебучих кустов – расположились Болгаре и мы, представляя собой, по замыслу Эрика, бригаду скоятаэлей. [В произведениях Сапковского – эльфийские партизаны-экстремисты, летучие отряды диверсантов и снайперов]
Река властно отделила нас от остального мира, а поверх этой границы исподволь пролегла еще одна – незримая, крепко замешанная на дурных слухах, ненависти и страхе. В любой теме, покуда дело происходит среди людей, имидж решает, и решает немало. Слухи курсируют и множатся, а если почва благодатная, то из брошенных в неё семян вырастают чудовища не хуже, чем в сказке про аргонавтов. За несколько лет, что мы провели в игровой тусовке, тревожных слухов возникло немало, а уж за почвой дело не встало. Щедро удобряемые осколками прошлых событий, заботливо лелеемые нашими недоброжелателями, эти слухи наконец взошли и набрали полную силу.

И если в мире людей дурная репутация обычно базируется на каких-либо фактах – там подвела не снятая вовремя судимость, тут не с той переспал – то среди ролевиков дело обстоит куда как непросто. Возьмем за пример хотя бы то, о чем толковала Ханна – горбатая карлица, скромно величающая себя «Жрица Сатаны и сестра вампиров» – вне всяких сомнений, самая страшная баба среди всего Питерского ролевого движения.
Ханна на полном серьезе распускала про нас вот какие «тревожащие», беспокойные слухи. Грибные Эльфы, утверждала она, это вовсе не люди. Чтобы быть принятым в их коллектив, нужно сначала съездить в Каннельярви, где расположен специальный алтарь. Он связывает эту реальность с теми измерениями, что насквозь проникнуты принципом абсолютного зла, и служит Грибным Эльфам для нехороших целей. Неофита приглашают лечь на каменную плиту, после чего привязывают к жертвеннику приготовленной для этих целей колючей проволокой. Несчастного сначала колют какими-то особыми наркотиками с помощью огромных шприцев, а затем шесть человек пиздят его в течение получаса железными трубами. Это делают, по мнению Ханны, с целью погубить в человеке бессмертную душу, оставив лишь «телесную оболочку, наполненную злонамеренной пустотой». Большинство неофитов не выдерживает пыток и умирает на месте прямо посреди процедуры, но есть и редкие сволочи, которые выживают. Вот они-то и становятся Грибными Эльфами.
Трудно переоценить влияние этих и подобных этим историй на неокрепшие умы. Нелегко бывает наладить контакт с теми, кто наперед видит в тебе агрессивную нелюдь, да еще и мистически все это аргументирует. И совсем уж проблематично наладить отношения с таким человеком, который заведомо считает тебя сволочью и быдлом, а себя при этом полагает на белом коне. Прямо скажем, трудно – и не много найдется желающих!
Вот так на ровном месте появляется предвзятое отношение, из-за которого потом с некоторыми приключаются немалые беды. И раз уж нашлись такие, кому угодно было при нашем появлении кривить ебла – то чего удивляться, что нам это потихонечку стало надоедать?
Так что по разным берегам реки расположились вовсе не персонажи из мрачных басен Сапковского. Не вознеслись на этот раз к небу стены Башни Ласточки, и не полилась, как надеялись многие, на землю кровь эльфов. [«Башня ласточки», «Кровь Эльфов» – названия различных произведений Сапковского из цикла про Ведьмака]
Подготавливая игру, Сопливобородый с помощниками не учли разногласий среди электората.

В представлении большинства, на нашем берегу обосновались гопники и сволочь: алкаши, наркоманы, быдло и палаточные крадуны. Никто из этой мрази, как полагали себе обитатели так называемого «правобережья», про ролевые игры ничего не знает, и что самое главное – не хочет узнать. Тут поселились только «тупые файтеры» – ублюдки, которые только и знают, как дуплить друг друга двухметровыми кольями и плющеной арматурой. Настоящие ролевые игры – то есть театралка, культура хиппи и глубинная экология – не имеют со всем этим безобразием ничего общего. Это, так сказать, imaginations from the other side. {фантазии от другой стороны}
Мы же себе ситуацию видели немного иначе. Кучка гондонов – занавесочников и педерастов, мастеров «театралки» и почитателей женских обтягивающих лосин – хуй знает как проникла в наше движение. Теперь они ебут честным гражданам мозг своими дебатами по поводу того, как люди на играх должны себя «правильно» вести. А назавтра четверо таких спорщиков объединяются с еще четырьмя – и это уже называется «мастерская группа». Послезавтра они выпустят собственные «черные списки» и будут определять, кому можно ездить на игры, а кому нельзя.
Вокруг таких мудаков мгновенно возникает целая группа подпездышей и стукачей. Ага, блядь, спешу уведомить – я видел, как такой-то с таким-то пили возле озера водку! В черные списки обоих! А у этого меч тяжелее двухсот двадцати грамм! Конфисковать! А вон тот человек на прошлой игре грубил «мастерам»! Ату его с полигона! Постепенно все вокруг пропитывается этой мерзостной вонью, а от очарования игр прошлого не остается и следа.
Всюду воцаряются бумажные сертификаты, настоящих боев теперь – хуй да нихуя, а те, что есть, идут в присутствии какого-то ебучего «посредника». Собственное оружие надо регистрировать перед игрой у каких-то гондонов, чьи плоские рожи не успели даже толком примелькаться в тусовке. Мало того, приходят разнаряженые в лосины пидоры и начинают требовать за проведенную игру «организационные взносы». Вы должны нам денег – заявляют тебе эти чумоходы. И вот тут уже может истощиться любое терпение.
Из-за этого всего отношения между людьми накалились и иногда сыпали по сторонам горячими искрами. Одна такая искра попала в Юру Алимова по кличке Тайбо, порвав ему рубаху и оставив во всю спину два налившихся кровью, расплывающихся синяка. Вышло это так.
Тайбо – непризнанный мастер боевых искусств, один из самых надменных и глупеньких питерских ролевиков. Превыше самого себя Тайбо верил в восточные единоборства, а конкретно – в малоизвестный стиль «дзю», где весь успех достигается через вытянутые вперед средний и указательный пальцы. Большая удача – увидеть его посреди поляны упражняющимся в этом искусстве. Как летает из стороны в сторону его зеленый плащ-занавеска, как он приседает, как кричит и размахивает руками! В такие моменты на лбу у Тайбо, прямо под зачесанной направо толстенькой челкой, выступают от усердия капельки пота, а лицо делается такое, будто он тужится изо всех сил.
Но все это умилительное впечатление рассеивается в один миг, потому что под придурковатой личиной Тайбо скрывается властолюбивая, надменная натура. Тайбо не любил ждать, пока окружающие составят мнение о будто бы имеющихся у него сверхчеловеческих способностях, и с тремился сразу же расставить все точки над i. Поэтому в отношениях с людьми Тайбо требовал к себе такого уважения, которое соответствовало бы его мастерству единоборства и мистическим силам. И очень сердился, когда именно такое ему и выказывали.
В этот раз гневливость довела его до беды. Оскорбившись невинной шуткой, Тайбо раздухарился и решил испытать судьбу в поединке, а в противники выбрал нашего Крейзи. Сделал он это потому, что Крейзи свойственен вальяжный и располагающий вид, в нем совсем не видно злобинки. Кроме того, Крейзи был вооружен двухвостым кистенем, а не железной трубой, и это показалось Тайбо весьма обнадеживающим.
Чтобы выказать Тайбо особенное презрение как человеку нестоящему, Крейзи сначала прикурил косяк, а только потом принялся за дело. Он неторопливо пошел вокруг Тайбо, то и дело пригибаясь и срывая спелые ягоды земляники. На Тайбо он глядел едва ли в полглаза, а кистень держал в направленной вниз правой руке.
Тайбо намека не понял, а Крейзино поведение принял за нерешительность. Тогда в нем проснулась отвага – он с криком бросился вперед, угрожая Крейзи поднятым над головою мечом. Слишком поздно он понял, что таким образом целиком вошел в воздушное пространство кистеня. Два бойка на прочных капроновых шнурах, змеившиеся у Крейзиных ног, ожили и прянули вперед. Кабы Тайбо получше знал эти бойки, он предпочел бы сразиться с кем-нибудь другим, пусть бы даже и против железной трубы. Но тут он сам себя обманул, а в награду его оприходовало бойками и в корчах швырнуло на землю.

Поскольку мы не могли решить, сколько ему теперь полагается уважения, то оставили его и отправились по своим делам. Мы спешили – нам нужно было помочь одному человеку поскорее освоиться в ролевом движении. Эта помощь была необходима полненькому юноше, который вошел во все списки под очаровательным именем Бегемотик. Он был первый и единственный, кто по собственной воле прошел через целый Круг Игр. [Круг Игр (грибноэльф.) – развернутый ритуал глумления, когда одному или нескольким игрокам назначаются от семи до двенадцати унизительных заданий подряд. Наблюдать К. И. – прекрасный отдых, так как задания специально подбирают так, чтобы созерцать их исполнителей за работой было как можно веселее. Как и любая ролевая игра, К. И. имеет сложившиеся традиции и собственных мастеров – мастера-распорядителя, объявляющего названия игр, мастера-осветителя, мастера по «косметическму салону» и т. д. Только за сезон 1997 года в К. И., устраиваемых нашей мастерской группой, с удовольствием поучаствовало более пятидесяти человек]
Вышло это с ним так. Я увидел, как на одной из стоянок кто-то сидит и еле-еле ковыряет ложкой в котле с гречневой кашей. На лице этого человека была написана отупение и скука, он был чем-то похож на усталого жирного студента. Позарившись на кашу, я подсел к нему, и постепенно мы вступили в беседу. По ходу неё я узнал, что на игры Бегемотик ездит совсем недавно, буквально, это его вторая игра. Сообщив это, Бегемотик сразу же пожаловался, что к нему до сих пор еще не подошли более опытные ролевики и не указали Бегемотику на его «место». Несколько удивленный, я решил разузнать, что это он имеет в виду.
– Что еще за «место»? – спросил я. – Не слышал про такое.
Как же так, удивился мой собеседник, разве появление нового человека не должно быть обозначено какими-то ритуалами? Разве не полагается ему пройти посвящение, после которого он сможет считать себя полноправным ролевиком? В голове у Бегемотика все перепуталось, воображение рисовало ему картины церемонии, отдаленно напоминающие обычаи стройотрядов или пресловутую «прописку» [Прописка – у малолетних преступников так называется комплекс первичных глумлений, которые совершают над «первоходом» сокамерники] на малолетке. Он сам напрашивался на обман, так что я не мог ему отказать.
– Так что же, – как мог более искренне удивился я, – ты еще не прошел всех требуемых посвящений? Ты же ведь уже на второй игре!
– Ну да, не прошел! – проглотил наживку Бегемотик, а потом обиженно добавил: – А никому и дела до меня нет!
Я утешил его и пообещал похлопотать, чтобы добиться для него скорейшего посвящения. Вот только, предупредил я, чтобы заслужить положение в ролевом сообществе, придется пройти через так называемый Круг Игр. Неофит, претендующий в будущем на высокое положение, должен будет пройти Большой Круг из двенадцати игр. Того, кто претендует на средний статус, ожидает Средний Круг из девяти игр, а Малый Круг размером в семь игр применяется только для незначительных ролевиков.
Каждая игра в круге представляет собой отдельное задание. В зависимости от качества его исполнения специальное жюри решает, засчитать игру или нет. Так что надо будет напрячься, а иначе и браться за это дело не стоит. По результатам пройденного Круга будет проведено посвящение – в тот ранг, на который изначально претендовал соискатель. Ничего больше добавить я не успел, так как жадный до бесплатных церемоний Бегемот уже принялся выспрашивать – где и когда? И не будет ли это слишком для него сложно?
Я утешил его и пригласил вечером приходить за посвящением на нашу стоянку. Увидав, как плотно я сел Бегемотику на уши, братья тут же разослали по всему полигону весть: ближе к вечеру мы планируем грандиозное глумление! И пригласили разных уважаемых и не очень людей прийти и глянуть на это незабываемое зрелище.
Ближе к вечеру обширная толпа облепила оба берега неширокой реки. Большинство из тех людей, что впоследствии с негодованием пересказывали друг другу истории о несчастных, пропущенных через различные Круги Игр, были сегодня здесь. Они расселись на двух берегах и уссыкались над Бегемотиком, подошедшим к делу своего будущего посвящения необыкновенно серьезно.
Никакие задания не казались ему чрезмерными, он выполнял все наши пожелания с величайшей охотой и по-настоящему вошел в историю. В историю Круга Игр – как единственный добровольный и самый лучший игрок.

Все это потому, что Бегемотик искренне верил – через подобное на играх прошли практически все, а он всего лишь поддерживает традицию. В чем-то он был прав – через Круги Игр действительно прошло немало народу, только вот Бегемот был не продолжателем, а основоположником этой системы. Благодаря ему в сегодняшней вечерней программе были: «Серенада Солнечной Долины», [«Серенада солнечной долины» – это когда голый человек исполняет с дерева популярный шлягер] «Темный трамплин», [«Темный трамплин» – разновидность игры «трамплин», когда человек прыгает в воду в каком-нибудь заболоченном, топком месте. «Темный трамплин» выполняется вслепую, для этого на голову игрока надевается плотный мешок] «Бегемотик» и некоторые другие.
Остановимся подробнее на давшей своему исполнителю имя игре «Бегемотик». Представьте себе пологий, поросший густою травою берег реки. Метров на пять от берега тянется полоса тины и заросшей речными лопухами воды, и именно в этой зоне и происходит игра. Испытуемый должен изображать веселого, игривого бегемота – обнаженный, с заправленными за уши кувшинками он плещется посреди ряски и тины, попеременно выставляя из воды то мокрую голову, то лоснящийся круп. С берега ему кидают пустую пластиковую бутылку – и он играет ею, ловко подбрасывая из-под воды носом и увлеченно похрюкивая.
Эта игра была назначена нашему испытуемому последней. Великое множество народу на обоих берегах искренне наслаждались, глядя, как он резвится в реке. Даже Эрик, наставник небезызвестной Школы Игрока приходил посмотреть на это зрелище и очень хвалил:
– Да, вот это хорошо. Это развивает мастерство отыгрыша.
Жаль, что впоследствии, когда мы вознесли мастерство отыгрыша на небывалую доселе высоту – в таких играх, как «Болотная Лихорадка» и «Лиловый Шепотун» – Эрик передумал и начал наше общее дело хаять и поносить. Пока же он смотрел на воду вместе со всеми и слова дурного не сказал.
– Готов ли ты к посвящению? – спросил я, а из воды мне (как и было заранее оговорено) ответило довольное хрюканье. – Встань, подними руки над головой и произнеси, чтобы все слышали: «Посвящаюсь»!
– Посвящаюсь, – послушно ответил из реки Бегемотик. Когда он проделал это, я подошел к кромке воды и показал на него пальцем.
– Посмотри на себя, – громко сказал я. – Как ты полагаешь, в кого ты сегодня посвящаешься, голожопый, весь в тине и мерзкой речной плесени? Что скажешь, бутылочный плясун? Бегемотик замер на отмели с вытянутыми вверх руками, силясь сообразить, что пошло не так, и что теперь полагается ответить. Тогда я сбросил в воду предварительно снятые и аккуратно уложенные Бегемотиком на берегу одежду и обувь.
– Нет, ты не попадешь в «средние ролевики», – объявил ему я. – Вместо этого ты посвящаешься в неуподоблюсь средней руки под именем Бегемотик!
– Да не уподоблюсь вовек! – хором отозвались обитатели нашего берега, и мы вместе стали наблюдать, как дрейфует по течению неуподоблюсь Бегемотик следом за расплывающейся по воде кучей своих вещей.

К вечеру набежавшие облака разошлись. По древесным кронам и заросшей ряской воде ударило багряное солнце, день уходил, полыхая миллионами красок. Но в лесу оставалось много еще чего – готового вспыхнуть жарче, чем июльский закат.
Перед самым закатом на противоположный берег переправилась разведка, сейчас они вернулись и доставили тревожные донесения. Строри и Маклауд, инспектируя прилегающий к мосту обширный лесной массив, увидали одиноко стоящую палатку, совершенно лишенную своих обитателей. Рядом с ней висели на дереве приметные вещи – черный плащ и красная фетровая шляпа, характерные атрибуты волшебника по прозвищу Красная Шапка.
Этот человек уже несколько лет распускал про нас гнуснейшие слухи, но нам до сих пор не удавалось призвать его к ответу. Красная Шапка был один из самых ненавидимых наших врагов, причинивший немало зла своими гнусными наветами. Прячась за чужими спинами, Шапка терзал наше доброе имя копьями слухов и ядовитыми стрелами клеветы, по сию пору оставаясь совершенно неуязвимым. Счеты к нему давно переросли все допустимые пределы, поэтому Маклауд и Строри спрятались в Шапкиной палатке и принялись терпеливо ждать.
Красная Шапка, возвращаясь босой после вечернего купания, меньше всего ожидал увидеть у себя в палатке Маклауда и Строри. Когда он распахнул полог, лицо его отразило целую гамму чувств, а ноги тут же начали свою спасительную работу. Босой и в одних трусах, Красная Шапка сумел оторваться от выкатившегося из палатки Маклауда и уйти в лес.
Поймать его не удалось, но зато кое-что из его имущества попало в плен и было доставлено прямо в наш лагерь. В числе этих вещей оказались колдовской плащ Красной Шапки и шкатулка со звенящими шарами для медитации, покрытыми изображениями дракона и петуха. Эти шары мы до сих пор храним, как память, называя их между собой «Мандыгоновы яйца». Такое название связано вот с чем.
В прошлом году в Заходском была одна игра, на которой мне и Барину удалось провернуть вот какую занятную шутку. Я подошел к одному дебилу, игравшему колдуна, и говорю ему: «Там, у озера, поселился мандыгон, [В произведениях Сапковского «мандыгоном» называют мистическое существо мантикору (льва с крыльями и скорпионьим хвостом)] и за вознаграждение я помогу тебе раздобыть яйцо из его кладки. Ты положишь его в навоз, сертификат на который возьмешь у „мастеров“, и тогда из него вылупится мандыгон и будет тебе служить».
Договорились, и я повел недалекого волшебника к озеру, где всучил ему завернутый в тряпку круглый камень. Чтобы не возникло лишних вопросов, Барин принялся шуметь, продираясь через прибрежные кусты, а я закричал: «Мандыгон нас заметил, бежим!».
Волшебник скрылся, унося с собою яйцо, а мы с Барином отправились на «мастерскую стоянку». Там мы с удовольствием наблюдали, как колдун устроил безобразную свару с «мастерами», дерзко отказавшимися предоставить ему сертификат на навоз. Звенящие же шары Красной Шапки мы назвали «Мандыгоновы яйца» просто по аналогии.

Следом за вестями о Шапке с того берега пришли нарочные Святого Болгарского Войска. Они собственными глазами видели, как Красная Шапка встал посередине лесной поляны и гневными криками собирает к себе народ. А так как в помощники к нему подрядился менестрель по кличке Гакхан, то на их протяжные вопли сбежалась из лесу уже целая уйма народу. Вот меж ними-то Шапка с Гакханом и сеют смуту, раздувая в сердцах пламя ненависти и подговаривая ролевую общественность к бунту.
– Напали среди бела дня! – надрывался Шапка. – Гнали едва не до «мастерской»!
– Не потерпим! – подпевал ему Гакхан, впервые взявшийся не за своё дело. – Долой Грибных! Из этой толпы возникло народное толковище, постепенно переросшее в маленький митинг. Слово на нем имели только именитые ролевики, кого попало туда не пускали высказываться. Красная Шапка, брызжа слюной, зачитал свои обвинения, призвав в свидетели своей правоты Эрика и Гакхана. Те подтвердили его слова, и тогда на повестке дня встал вопрос – что же теперь делать? Наиболее ретивые – такие, как Гакхан и Красная Шапка – призывали к немедленному штурму. Их целиком поддерживала раздосадованная нашим военным присутствием Княжна, которой было не так удобно наводить теперь кругом себя мракобесие и сектантство. Но более осторожные ролевики, в том числе и Сопливобородый, забеспокоились – как бы не вышло какой беды.
– Погодите, погодите! – закричали они. – Не надо спешить! Утром все само собой разрешится… Их поддержали рассеянные в толпе болгарские провокаторы:
– Это сколько же придется собираться? Сначала по домам, чтобы вооружиться, потом обратно! Не меньше полутора часов!
Сошлись на двух часах. По их истечении все должны были снова собраться на поляне, но теперь уже вооруженные и готовые к бою. Пока же все расходились по домам – и Красная Шапка в том числе. Куча народу могла пострадать в междоусобице, спровоцированной его исполненными обиды словами, а он залез к себе в палатку и в ус не дул. Ну наконец-то, думал он, еще немного – и я отомщу! Пиздец вам теперь! Он был как заноза, из-за которой на здоровом теле возникает зловонный нарыв – и мы решили выкорчевать его.
Тщательно изучив принесенную добычу, Крейзи предложил подойти к делу сугубо шаманистически. Колдовская мощь, защищавшая Шапку все эти годы, объяснил он нам, заключается в его волшебном плаще. С помощью этой тряпки, как неоднократно утверждал сам Шапка, ему удается обращаться в ворона и других птиц, а значит, этот плащ надо немедленно уничтожить. Тогда и в поимке Шапки нам будет удача.
Небо уже почернело, но тем ярче расцвело на земле гудящее желтое пламя. В свете костра неподвижно стояли темные стволы деревьев, медленно струилась мимо глянцевая поверхность реки. Растянув Шапкин плащ за углы, мы возложили его прямиком в беснующийся огонь. Поднимаясь вверх в потоке горячего воздуха, накидка выгнулась зыбкой черной сферой. Тогда мы синхронно отпустили руки, и плащ-перевертыш взлетел в последний раз. Взмыв вверх, он неожиданно вспыхнул и сгорел в один миг – распался в багровой вспышке жирными черными хлопьями.
Предзнаменование сочли удачным, и тогда решено было переправится на другой берег и захватить Красную Шапку, навязать ему мирные переговоры и предотвратить кровопролитие. Мы переправились через реку, вооруженные всей потребной для поимки Красной Шапки охотничьей снастью: веревками, дубинками и слезоточивым газом. Мы шли друг за другом в кромешной темноте, стремясь добраться до места как можно быстрее. Но по пути нас подстерегало забавное приключение.
– На помощь, пиплы! – послышался тоненький и жалобный, умоляющий голос из придорожных кустов. – Народы, ролевики!
– Что за хуйня, – тихо спросил у меня Строри. – Кто это?
– В душе не ебу, – отозвался я. – Пошли, посмотрим. Мы двинулись на голос. Кипа кустов чернела впереди, а из нее, как из патефона, неслось:
– Пипл! Хелп! Народы, ролевики, на помощь!
Что-то в этом деле показалось мне странным. Не я один заподозрил неладное – шедший впереди Маклауд неожиданно остановился и молча показал на подозрительные силуэты, вплетающиеся в очертания придорожных кустов. Больше всего они походили на группу людей, застывших с занесенными над головой длинными кольями. А из кустов продолжало доноситься:
– Хелп, хелп! Народы, пиплы, на помощь!
– Кто это? – во весь голос рявкнул Строри. – Хуй ли тут делается? В кустах умолкли, а потом из темноты донесся голос Гаврилы-болгарина:
– Строри?
– Ну, – ответил Костян, и ситуация разрешилась.
Tags: гоблин, гомосеки, грибные эльфы, джонни, иван фолькерт, карабаново, кринн, лес, моргиль, пидоры, природоохрана, ролевики, ролевые игры, сказки, сказки тёмного леса, строри, толкиен, толкиенисты, фолькерт
Subscribe

  • А знаете ли вы, что - / Вселенная TES

    А знаете ли вы, что - Разработчики The Elder Scrolls не постеснялись взять некоторых персонажей и идеи из серии сказок про Белоснежку. В сказке…

  • лесной гороскоп

    Рябина - впечатлительность 1 – 10 апреля и 4 – 13 октября Кажущаяся деликатность. Умеет противостоять ударам судьбы. Всякую неприятность переживает…

  • archer and owl / best cosplay / narga aoki

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments