interes2012 (interes2012) wrote,
interes2012
interes2012

Categories:

Сказки тёмного леса фулл версия - часть 20

Чуточку попозже, капельку опохмелившись и урвав еще час беспокойного сна, мы спустились с делони и начали готовиться к наступлению нового дня. По ходу этой подготовки мне вздумалось сразиться с Болгарином Гаврилой на колах. Это произошло перед завтраком – Болгаре шумной толпой вышли из лесу к нашей делони, и мы принялись пить за встречу и кичиться друг перед другом военными подвигами. От такой беседы мы перешли к ругани, а от ругани, как водится – к драке.
Гаврила парень дюжий, кол у него в руках так и летает, но я отверг всяческий страх. Увернувшись от нескольких ударов и отбив примерно столько же, я перехватил свой кол за конец и размахнулся как следует. Я нанес чудовищный удар в горизонтальной плоскости, рассчитывая перешибить Гавриле ноги одним ударом.
Момент был выбран хорошо – Гаврила вывел свой кол на замах и уже не успел бы прикрыться. Я бил достаточно высоко, примерно на уровне пояса, поэтому поступком Гаврилы был премного удивлен. Он взвился в воздух, пропуская мой кол под собой, подскочил так шустро, что сила, вложенная в инерцию тяжелого древка, развернула меня вокруг собственной оси.
В это время за моей спиной грелась на солнышке девочка по имени Котенок. Её подобрал где-то Крейзи – ему изменили в этот раз безупречные до этого происшествия вкус и чутьё на баб. Невзрачная малолетка по имени Катя связалась с нами на свою беду – она только и успела, что съездить с нами в Москву, как удар колом зачеркнул её в сердце Крейзи.
Котенок сидела на бревне и ела суп. Никто не предполагал, что так выйдет, но инерция сделала своё дело – кол прошел прямо над миской, впечатался Кате в переносицу и сбросил её с бревна. Глухой стук дерева по кости – вот и все звуки, сопровождающие эту мгновенную раскадровку. Сначала Катя сидит на бревне и ест свой ебучий суп, потом наступает момент удара, и Кати на бревне уже нет, а воздухе застыла выпущенная ей миска.
Когда я понял, что произошло, Котенок лежала на земле неподвижно. Ударом кола ей сломало нос, и он так распух, что Катя приобрела некоторое сходство с тапиром. Она потеряла из-за этого всяческую привлекательность, и Крейзи пришлось поскорее избавиться от неё. Это было нетрудно, но мы вспоминаем Катю и сейчас, с нежностью называя её Девочка-Тапир.
Уладив этот случай, мы решили выйти в свет и немного посидеть в кабаке. Тогда он был далеко не на каждой игре, так что всем это было в диковинку. На большой поляне сколотили деревянные столы, которые облепила разномастная публика. Среди них мы заметили известного волшебника, беглого ученика Кота-фотографа по кличке Паук.
Он устроился на низенькой лавочке с миской лапши и смотрел на мир маленькими злыми глазками, целясь в окружающих огромным дрожащим кадыком. Выглядел Паук так, будто постоянно ожидал колдовского удара из тонких областей бытия – вжал голову в плечи и все время оглядывался. Мы знали про эту его особенность и решили над ним подшутить.
Для этого мы отложили все дела и сели напротив Паука в линеечку, руки на коленях. Мы смотрели неподвижно и пристально, как будто бы сквозь него – и Паук тут же заметил это и забеспокоился. Он сменил позу и начал сучить руками, извлекая на свет целую кучу фенек и артефактов, его зрачки расширились, а губы зашевелились. Если бы кто-то из нас обладал в ту пору волшебным зрением, то наверняка увидел бы множество интересного.
Я не умею смотреть сквозь астрал, но у меня хорошее воображение, к тому же мы неплохо изучили заблуждения Паука. Я почти видел, как заструилось защитным коконом его биополе, и как вспыхнули в разделяющем нас пространстве незримые зеркала. Они преградили путь нашим взглядам, рассеяв большую часть содержащейся в них ненависти и злобы, и тогда Паук выпрямил спину и вздохнул с облегчением. Первый раунд он выдержал достойно – помогли зеркала, но мы смотрели в будущее и не собирались отступать.
Момент завораживал: мы сидели, безмолвно уставившись на Паука, а он вовсю противодействовал нам, напрягая воображение и призвав на помощь собственные галлюцинации. Погода ласкала теплом, плыли по небу перистые облака, и даже я проникся сгустившейся атмосферой неподвижности и тишины. Но пришла пора действовать – и тогда мы взрывными движениями вскинули к плечам свои правые руки. Растопыренные кисти выпрямились в направлении Паука, и он вынырнул из своего сосредоточения, дернувшись, словно от жалящего удара электрическим током.
– Семижды семь раз проклинаем тебя, Паук! – произнесли мы замогильными голосами, а потом наши руки упали и вновь успокоились на коленях.
Этого Паук вынести уже не смог. Секунду он потерянно сидел, вращая глазами, а потом вскочил и бросился к озеру. Там он разделся и принялся лить на себя воду, при этом подпрыгивая и неистово бормоча. Он нарисовал на земле возле мостков широкий круг и развел в нем костер, а затем перепрыгнул через него сам и принялся перетряхивать над дымом одежду. Складывалось впечатление, что он борется не с проклятием, а против внезапно поразившего его множества вшей. Его обстоятельность в делах колдовства поражала, но он пользовался отсталыми методами. Паук потратил полтора часа на ритуал очищения от проклятья, наложение которого заняло у нас не более полутора минут. Легко подсчитать, что за сутки мы успели бы проклясть его этим способом девятьсот шестьдесят раз, и тогда на очищение Пауку потребовалось бы не менее двух месяцев. Ясное дело, что при таком подходе магическая война отнимает слишком много времени и ничем хорошим закончиться не может. Это показал ряд последующих случаев, ну а пока мы удовольствовались и этим: наблюдая с холма, как скачет у озера обнаженный Паук, размахивая руками и семижды семь раз обливая себя тщательно заговоренной водой.

Между тем вечерело: если спать до вечера, то и день недолог, а на эту ночь у нас были большие планы. Неподалеку вознеслись бревенчатые стены Мшистого Замка, и мы всерьез рассчитывали развлечься, устроив его обитателям ночной штурм. Обычно в нем селились парни из коллектива «Рось», обитатели северных районов нашего города – охочие до драки дюжие пацаны. Их военное братство держалось самых что ни на есть правильных патриотических взглядов и может послужить примером для любой подобной организации. Составляли её Ратибор со своим старшим братом, здоровяк Вига, Бамбук и еще несколько парней. В качестве вооружения они использовали тяжеленные прямые мечи, защитой сильно пренебрегали и много пили, ища в бою не победы, но подвига.
Они привнесли немало оригинальных нововведений, и среди них – особенный тип поединка, который мы называли «Канистра в кругу». Для этого пять и более человек берут канистру водки и кружки, хватают мечи и выходят в специально очерченный круг. Там они пьют по полкружки водки зараз, а кто хочет – тот пьет и больше. Затем все расходятся по сторонам и начинается свара – каждый за себя в маленьком кругу, свистопляска дубинок и целая куча увесистых пиздюлей. В ходе таких боев Ратибор не раз удивлял нас вот каким военным приемом. Он шел на противника, высоко подняв меч, и не защищался, спокойно принимая на корпус самые жестокие удары. На них Ратибор отвечал своими – чудовищными по силе и направленными обычно в башку, а объяснял своё поведение так:
– Воин-славянин не должен вертеться в бою, ровно девка, подпрыгивать и юлить. Перед лицом врага нельзя отступать ни на шаг, а еще меньше воину пристало заботиться о себе, защищаться и отбивать чужие удары. В сече нужно больше думать о том, как сразить противника, а не о том, как бы тебе самому уцелеть. Тогда и удача будет, и слава придет.
С людьми Роси приятно было иметь дело, поэтому мы старались использовать для этого любую возможность. Мы надеялись, что они остановятся в Мшистом и на этот раз, но просчитались.

В чернильной темноте мы перебрались через стены и с налету срубили часовых. В две минуты мы сбросили немногочисленных защитников со стен и захватили штурмовой коридор, а с «Росью» такой халявы нам не разу не перепадало. В прошлый раз за такую попытку я сам чуть было не остался без башки, а здесь дело пошло споро, словно по маслу.
Обороняющиеся отбивались вяло, от них было больше шума, чем дела. Неожиданно внизу вспыхнул фонарь, и в его желтом свете я сумел разглядеть защитников замка. Это была целая толпа сомнительных незнакомцев, предводительствуемых каким-то типом в спортивном костюме и с аккумуляторным фонарем.
– Кто это? – повернулся ко мне Кузьмич. – Кто это такие, ты не знаешь?
В те времена большинство людей были между собой знакомы, и повстречать чужаков нам было в диковинку. Сначала мы даже усомнились – не попутались ли мы в темноте и не громим ли, часом, туристическую стоянку? Не то чтобы это нас останавливало – просто хотелось владеть ситуацией и тогда уж действовать наверняка. Но люди внизу были одеты и вооружены несообразно моему представлению о туристах. Пока мы на них дивились, снизу осветили прожектором стены и увидели нас. Тогда обладатель фонаря вышел вперед, задрал голову и принялся на нас орать.
– Эй вы, – голос у него был с надломом, казалось, это не человек кричит, а дребезжит старый треснувший таз. – Вы что, суки, совсем охуели? По какому праву вы сюда врываетесь, козлы?
– Сами вы козлы! – перебил его Строри. – Ты разве не слышал правила? Было же объявлено – без стоптайма, [Стоптайм – имеется в виду запрет на групповые бои в ночное время] мудак ты ебучий!
– Как ты меня назвал, мальчик? – начал горячиться внизу наш оппонент.
– Мудаком, – отозвался Строри, – а что не так? Надо было назвать долбоёбом? – Костян выждал пару секунд, пока до его собеседника дошла суть сказанного и добавил:
– Извини, пидор, больше не повторится!
Тут обладатель фонаря встал в позу и принялся со знанием дела «заколачивать понты». Ради этого он устроил на внутреннем дворе крепости целое представление: бесновался, тряс руками и требовал от своих подчиненных, чтобы они его держали.
– А иначе я за себя не отвечаю! Семеро меня держите! – выл он. – Я принц Риск, брат всем известного Крылатого Саблезубого Пса!
Представившись, принц снова принялся угрожать – припоминал какой-то пояс, выданный ему в секции по айкидо, и обещал поломать нам всем руки. Начал он хорошо, но под конец сам испортил все впечатление, когда начал пускать слюни и пронзительно верещать:
– Тебе пиздец, мальчик! Тебе пизде-е-ец!
Довел его до такого состояния Строри, который устроился на гребне стены и все время подливал масла в огонь, обдавая принца Риска на глазах у его подданных площадной бранью.
– За себя не отвечаешь? – подначивал его Строри. – Так ты пиздобол!
– Принесите мне моё ружьё! – надрывался принц Риск. – Мальчик, тебе пизде-е-ец! В темноте не разобрать было, принесли этому дебилу ружье или нет, но если и так – стрелять из него принц что-то не торопился. Некоторое время мы развлекались, наблюдая за ним, а потом нам всё это наскучило.
– Ну что, братья? – тихо спросил Барин. – Начнем?
– Не сейчас, – отозвался Крейзи. – Сочтемся при случае.
– Пейберда? [Пейберда (произносится с ударением на второе «е») – термин из произведения Р. Желязны «Остров мертвых». Пейберда – это принцип, который возводит отмщение в разряд особого искусства (точно так же называется исполненная в соответствии с этим принципом месть). Объявить пейберду – значит поклясться, обещая отмщение {Прим. – верное написание у Желязны - _pai'badra, то есть пайбадра, а не пейберда}] – спросил Кузьмич.
– Пейберда, – согласился Крейзи. – Пейберда, братья?
– Пейберда! – поддержали его мы.
Мы грубо попрощались с принцем и спрыгнули со стены. Уходя, мы старались запомнить как можно лучше его лицо, так как до следующей нашей встречи могли пройти годы. Точно сказать нельзя – принцип пейберды требует отбросить эмоции, успокоиться и терпеливо ждать. Придет время, и если вы были безупречны в своем ожидании – возможность отомстить представится, возникнет как бы сама собой. Иногда ждать приходится долго – несколько лет и даже больше, но время само по себе не является препятствием для осуществления мести. Скорее помощником: бывшие недруги забывают сам факт ссоры, настороженность угасает, а ваше лицо постепенно стирается из памяти у врагов.
Но с вашей памятью подобного происходить не должно – следует держать виновных в уме или вести «списки ненависти», чтобы по прошествии многих лет случайно не забыть, кому и за что требуется отомстить. Тогда, пока ты жив – ничто не закончено, и за каждый камень в твой огород враги еще заплатят немалую цену. Это долгий путь, но иногда судьба улыбается воинам и пейберда бывает закончена в ту же ночь.
В этот раз судьба предстала перед нами в лице рыцаря Белая Кепка, объявившегося на нашей стоянке спустя пару часов после указанного случая. Мы сидели себе на делони, когда услышали снизу, как к нам грубо обращаются какие-то незнакомцы, как мы тогда думали – пришлые ролевики:
– Есть тут кто, блядь? А, ебаный в рот?
– Кто это пиздит? – возмутился Строри и крикнул в ответ:
– Идите на хуй!
– Что? – донеслось снизу, и что-то в этом голосе насторожило меня. – Что?
– Хуй в очо! – снова крикнул Строри. – Уебывайте с нашей поляны!
– Да ты что! – послышался тот же голос. – С вашей поляны? Миша! Ми-и-иша!
– Ну, бля! – гулко ухнуло из лесу, а потом послышался треск кустов и тяжелые шаги. Тут уж мы подняли свои жопы и решили узнать, в чем там дело. Мы глянули вниз и вместо ролевиков увидали целую грядку местной молодежи, пришедших инспектировать игровой полигон. Предводительствовал ими невысокий крепыш в ватнике и ярко-белой кепке, а с собой они вели пьяного в говно амбала лет сорока по имени Миша. Он поражал воображение – за два метра ростом и не менее ста тридцати килограмм, совершенно лысый и с лицом скорее бульдога, нежели человека. Увидав такое дело, мы перестали орать и крепко задумались. Первым нашелся Кузьмич.
– Пейберда, – шепнул он, подхватил литр водки и спрыгнул с помоста. – Парни, вы что ли местные? Извиняйте, не за тех вас приняли. Давай-ка, за знакомство!
Зарождающийся было конфликт тут же угас, и мы уселись с новоприбывшими тесным кружком, предавая по кругу одну нашу и одну ихнюю литровые бутылки водки. Поговорили чутка за жизнь, а после тема сместилась на нынешние обстоятельства.
– Хуй ли тут происходит? – пожаловался ихний предводитель, представившийся нам Саньком. – Понаехали в наш лес какие-то пидоры, куда не придем – только ебла кривят, а нормально за себя сказать ни хуя не могут. Вы первые люди, которые нас по-человечески встретили. Поругались – помирились, хуй ли там, все же люди!
– Ну, – с сомнением произнес Кузьмич, – не все. Тут неподалеку поселился один пидарас, до того охуевший, что…
Тут мы наперебой (перевирая и приукрашивая) принялись расписывать Саньку и его друзьям нынешних обитателей Мшистого Замка. Сказали, что там – пидор на пидоре, а сам Риск – мусорской стукач. Это было основное, но мы еще много чего к этому добавили. Затем Кузьмич подробно представил перед парнями из Шапок, как ведут себя в ихнем лесу Риск и его сотоварищи.
– Хотите прилично охуеть с понтов человеческих? Пиздуйте прямо туда! – резюмировал Кузьмич. – Это идти надо вот как…
– С нами не пойдете, что ли? – спросил Саня.
– Только что оттуда, – съехал Кузьмич. – Нет больше сил втыкать на этого пидараса!
– Ну тогда… – Саня встал и оглядел своё войско. – Мы пойдем, что ли.
– Только вы это… – Кузьмич на секунду задумался. – Вы поначалу лечите, будто вы пришли их штурмовать. А то как бы они мыша не включили и не выключили понты. Скажете, типа вы рыцари, а…
– Я буду рыцарь Белая Кепка! – уверенно заявил Саня. – Миша, во-о-он туда, видишь? Пошли!
– Ну, бля! – Миша встал с земли, поднялся и попер через лес, ломая кусты, а за ним потянулось остальное Санино войско.

Когда они скрылись из виду, мы ударили рука об руку и выдвинулись за ними вслед. Мы несколько опередили Белую Кепку и заняли позицию неподалеку от Мшистого, в кустах. Оттуда прекрасно просматриваются надвратные башни и площадка перед воротами.
Густая тьма лежала между деревьями и по краю поляны. Но бревенчатые бастионы Мшистого виднелись как на ладони, омытые призрачным светом августовской луны. Крейзи раскурил косяк, и какое-то время мы сидели в тишине, пряча в ладонях крохотный огонек. Затем между деревьями послышался шум – и мы увидели Саню, вышедшего на поляну перед Мшистым вместе со всем своим войском.
– Я рыцарь Белая Кепка! – заорал Саня во весь голос.
Его крик разнесся над лесом и на какое-то время повис в воздухе, многократно отражаясь от близлежайших деревьев и далеких холмов.
– Где этот пидор Риск, ебучей собаки брат? Открывайте ворота! Какое-то время в замке было тихо, а потом из-за стены донеслось знакомое:
– Опять вы? Мальчик, ты что – не понимаешь, что я могу с тобой сделать? Живо пошел отсюда на хуй! Услышав такое, рыцарь Белая Кепка и его воины подошли к воротам и принялись в них колотить.
– Открывай, стукач! – выл Белая Кепка. – Живо, пока пизды не получил!
Мы сидели неподалеку и наслаждались постепенно накалявшейся ситуацией. Вскоре Белая Кепка разрушил ворота и ворвался в замок, а вокруг Мшистого объявилось немало подоспевших на крики и снаряженных увесистыми палками людей. Оказалось, что принц Риск успел послать к «мастерам» за подмогою, утверждая, что на его лагерь напали пьяные хулиганы. Сане могло прийтись несладко, но мы были тут как тут и вписались за наших новых друзей. В числе подоспевших на помощь оказались Царь Трандуил и Эйв со своими товарищами. Вместе с ними мы создали вокруг стен Мшистого плотный периметр, не давая ролевой общественности вмешаться и напасть на рыцаря Белую Кепку. Пока мы стояли в охранении, Трандуил придумал взять здоровенный кусок бревна и забросить его внутрь – метя в центр прячущегося за стенами палаточного городка. Акция имела успех, изнутри понеслись испуганные крики и надсадный вой принца:
– Вам пиздец, мальчики! Я сломаю вам руки!
В конце концов Риск, разгорячившийся сверх всякой меры, набросился на вломившегося в ворота Санька. Он схватил его за руку и начал выкручивать, но удача была сегодня не на его стороне.
– Ми-и-иша! – заорал Санек. – Эти пидоры драться лезут!
– Ну, бля! – донеслось от ворот, и пьяный амбал Миша неожиданно явил свою мощь, враз стряхнув пьяное оцепенение и неторопливую сонную одурь.
Мы залезли на стены и наблюдали, как он с матюгами громит лагерь принца. Трижды каждый из нас поздравил друг друга и поблагодарил Кузьмича за то, что мы не стали сами разбираться с Белой Кепкой. И, как следствие этого – не встретились с Мишей в бою.
Миша ворвался в город, как ураган: сносил столы и палатки, пиздил всех по чему ни попадя. Мало кто после его ударов вставал. Даже для решительного войска Миша составил бы некоторую проблему, а вялых прислужников Риска он разметал, словно взрыв фугаса – сельский туалет. Прорвавшись к самому принцу, Миша увидел, как тот вцепился в его друга Санька и пытается заломить ему руку.
– НУ, БЛЯ!
Страшный удар в лицо поверг Риска на землю, а потом Миша сел ему на грудь и принялся пиздить великим множеством известных ему способов. Сначала принц пытался сопротивляться и орал:
– Принесите моё ружьё! Тебе пизде-е-ец, мальчик! Но на Мишу это не произвело впечатления.
– Неси своё ружьё, мальчик! – рычал Миша, и в его устах слово «мальчик» звучало куда как уместнее. – Неси, я его тебе в жопу засуну!
Мы наблюдали за экзекуцией со стены, а когда принц не выдержал и затих, Кузьмич поднял руку и заявил:
– Пейберда исполнена!
– Свидетельствуем, – признали мы. – Исполнено, как должно! Мы сняли оцепление и пошли к себе. По пути мы передразнивали истошные вопли принца:
– Принесите моё ружьё! – пронзительно выл Строри.
– Тебе пизде-е-ец! – изгалялся Кузьмич.
– Ми-и-ша! – приставив ладони ко рту, звал Крейзи. Тогда мы останавливались и вместе, как могли более похоже, отвечали ему:
– Ну-у, бля!

Синяя книга и старик Гудини

«В одном селении жил мастер Большое Облако, который собирал и рассказывал удивительные сказки. А когда люди записали его слова, получилась благочестивая книга, которой многие жители приписывали волшебную силу. Подобно другим таким книгам, она обладала свойством вызывать странный, изредка повторяющийся сон. Словно читатель оказывается внутри этих историй, может увидеть все собственными глазами и даже кое-что ощутить. Некоторых такой опыт много чему научил».
Тибетские сказки: «Легенда о Большом Облаке».

Как-то в ночь на Самхейн мы с братом Гоблином сидели на кладбище, распивая из полуторалитровой бутылки разведенный спирт. Лунный свет падал на могильные плиты и слой палой листвы, порождая вокруг каменных обелисков множественные глубокие тени. На облетевших тополях расселись стаи воронья, облепившие голые ветви, будто спустившиеся с почерневшего неба сгустки темноты. Между стволами бежала кладбищенская дорожка, упираясь в массивную калитку в железной ограде. Неожиданно калитка с легким скрипом отворилась – и мы заметили, как на кладбище вошел незнакомый нам человек.
Он задержался на какое-то время у входа на кладбище, а затем медленно двинулся по направлению к нам. Его походка впечатляла: складывалось такое впечатление, будто бы не человек идет по дорожке, а неторопливо восходит из бездны мятежный дух. Распущенные волосы незнакомца скрывали лицо, а полы плаща разметались по сторонам, будто сложенные за спиной тяжелые крылья. Правда, когда незнакомец подошел поближе, иллюзия рассеялась – слишком несообразно возвышенному и мрачному образу смотрелись пухлые щеки и заплывшие маслянистые глаза.
– Здорово, братья-сатанисты! – подойдя поближе, заявил незнакомец.
– Как ты узнал, что мы братья? – решил уточнить Гоблин, а потом немного подумал и переспросил:
– И с чего ты взял, что мы сатанисты?
– Ну как же? – удивился незнакомец. – В такую ночь на кладбищах только наши и тусуются…
– Так и шел бы к ним! – предложил ему Гоблин, но от ночного гостя было не так-то просто отделаться.
– Да ладно вам, – отмахнулся он, – я же не просто так подошел, я вам не профан какой-нибудь. Три основные религии я знаю, и…
– Погоди, – перебил его я. – Что еще за «основные религии» такие?
– Ну как же? – теперь незнакомец глядел на нас с выражением брезгливого недоверия. – Во-первых, конечно, сатанизм, потом эта вера… – тут он запнулся и некоторое время размышлял. – Ну, где хачики лбом об пол колотят! И последняя конфессия – где дева Мария в трех кругах, распятая на кресте.
Мы с братом сидели, словно громом пораженные. Ни хуя себе, подумал я – «Настольная книга атеиста» отдыхает по сравнению с такой подачей конфессиональной информации. Больше всего мне было интересно узнать относительно последнего культа: что это за вера такая, где дева Мария, распятая в трех кругах? Незнакомец добился своего – теперь мы смотрели на него заинтересованно, со всевозрастающим любопытством. Ночной гость подметил этот факт и выдал нам еще одну порцию «информации для благочестивых размышлений».
– Сейчас вы станете сопричастны некоторых таинств! – важно заметил он. – Знайте, что у меня есть друг, а у этого друга знакомый по работе живет за городом, у своего деда. Дед работает на пилораме вместе с одним местным пацаном, у которого сменщик живет в соседней деревне. А проживает сменщик в доме мужика, тесно знакомого с человеком, у которого есть сама Синяя Книга – Сатанинская Библия!

– Что-о? – спросил его я, даже толком не поняв, кто у кого живет и где работает. – Какая книга?
– Синяя, блядь, книга! – не выдержал незнакомец. – Сатанинская Библия, единственная на свете!
– Ну хорошо, – допустил Гоблин такую возможность. – Но зачем ты нам об этом рассказываешь?
– Как это зачем? – встрепенулся незнакомец. – Чтобы вы знали, что перед вами человек, друг у которого работает с внуком того старика, что шабашит на пилораме! А вместе с ним вкалывает один деревенский парень, чей сменщик родом из соседней деревни. Но живет он не у себя, а в одном доме с мужиком, который сошелся с обладателем оригинала Синей Книги, Сатанинской Библии!
– Охуеть! – признал я. – Только для чего нам про это знать?
– Понятно для чего! Чтобы стать сопричастными: ведь сегодня ночью вы повстречали на кладбище человека, друг у которого живет за городом, в доме у своего деда. По работе дед знаком с одним пареньком, чей сменщик живет в соседней деревне, но не у себя, а у местного мужика. А тот водит знакомство с обладателем Синей Книги, Сатанинской Библии. Теперь вы пойдете к своим друзьям и скажете им – вот, мы с вами кореша, а на кладбище…
Тут мы с Гоблином не выдержали и набросились на этого хуеплета. Через полчаса после этого случая, заглянув к Крейзи на огонек, мы принялись разъяснять ему запутанные обстоятельства, сложившиеся вокруг Синей Книги.
– Приколись, брат, – собравшись с духом, начал я. – Вот ты знаешь нас уже сколько лет, а мы повстречали на погосте одного типа, у которого друг… друг у которого…
– Живет за городом, у своего деда, – помог мне Гоблин. – И по работе этот дед…
– Знается с пареньком, – вспомнил я, – чей сменщик из соседней деревни поселился в доме…
– У мужика, который знается с хозяином Синей Книги! – докончил за меня Гоблин. – Так что и ты теперь, брат…
– Это ты Сатанинскую Библию имеешь в виду? – спросил Крейзи.
– Ну, – подтвердил Гоблин, изрядно удивленный проявленной Крейзи осведомленностью. – Ты, что ли, тоже…
– Подождите минутку, – предложил Крейзи. – И тогда я покажу вам эту Синюю Книгу. Он вышел в другую комнату, а потом вынес к нам книгу в синей обложке, на которой большими буквами было написано: «Сатанинская Библия» и имя автора – Шандор Лавэй.
– О-о, – глубокомысленно изрек Гоблин, – понимаю. Получается, раз книга у тебя – ты должен знать какого-нибудь деревенского мужика, приютившего рабочего с пилорамы. Хуярит он в соседней деревне, а его сменщик знается по работе с тем стариком, чей внук живет в городе. Дружит этот внук с тем мудаком, что подошел к нам на кладбище и сделал нас сопричастными, а мы пересказали все это тебе, хоть и без толку. Раз уж ты и есть тот самый обладатель Сатанинской Библии!
– Больше того, – вмешался я, – сопричастны мы теперь сразу по двум направлениям. Окольным путем – то есть через того мудака и его друга, через деда его друга, затем через коллегу деда и через его сменщика, потом через мужика, у которого квартируется сменщик и там уже – через обладателя Синей Книги. А он вот сидит, прямо перед нами. Значит, цепочка спрямляется, и мы становимся сопричастны уже напрямую!
Тут я встал и обратился к Гоблину, пародируя нашего сегодняшнего кладбищенского собеседника:
– Слышь, чувак! – веско заметил я. – Хочу, чтоб ты знал: братан у меня – обладатель Синей Книги!
– Такая же хуйня! – ответил мне Гоблин.



Мистика и чертовщина творилась не только на кладбищах. Однажды колдовство подстерегло меня в самом центре города, посередине рабочего дня. Вышло это так.
Этой зимой я устроился работать санитаром в Мариининскую больницу, но никаких трудовых обязательств на себя не взял. Вместо этого я выкрал у сестры-хозяйки запасной ключ от сейфа в сестринской, а возле Достоевской мне сделали с него новую копию. Старый ключ я подбросил на место, и жизнь пошла.
Распорядок дня у меня был такой: с утра я приходил на работу и ложился спать. Возле полудня я просыпался, открывал сейф собственным ключом и сливал себе мензурку спирта из находившейся там пятилитровой бутыли. Затем я выпивал и закусывал, выкуривал на лестнице возле приемного покоя пятку плана, а после того либо заново ложился спать, либо шел на поклон к нашему анестезиологу. Он был человек щедрый до всего чужого и давал мне подышать закисью азота через специальную маску.
От этого в теле появляется неестественная легкость, в ушах начинается шум, а перед глазами все двоится и плывет. Иначе закись азота называется «веселящий газ», и я нахожу это название весьма справедливым. Но степень веселья здесь зависит от количественных характеристик, возникает следующая динамика, в зависимости от количества газа:
(1) малое «хи-хи», (2) большое «хи-хи», (3) уссыкалово, (4) прикольное охуение, (5) непонятное охуевание, (6) наркоматоз.
Tags: гоблин, грибные эльфы, джонни, иван фолькерт, карабаново, кринн, лес, моргиль, природоохрана, ролевики, ролевые игры, сказки, сказки тёмного леса, строри, толкиен, толкиенисты, фолькерт
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments