interes2012 (interes2012) wrote,
interes2012
interes2012

Categories:

Сказки тёмного леса фулл версия - часть 7


Алина Немирова





Следующий способ, разработанный в нашей собственной банде — метод «лориэновских копий», иначе говоря, бой тяжелыми кольями. Он сочетает в себе как тычковую, так и ударную технику, с огромным количеством подлых ударов обратной стороною кола. Это совершенно не похоже на общепринятую систему боя копьем и больше напоминает использование алебарды, принятое в исторической реконструкции. Такой бой словно горная река, расшвыривающая посреди прибрежных скал оглушенных и перешибленных её бурным течением пловцов. Использование кольев имеет еще один существенный плюс: их можно вырезать на месте, что освобождает от необходимости волочить военный скарб из города и обратно.
Были и другие способы: бой с помощью меча и даги, бой топором, кистенем, глефой и т. д. Эти методы не нашли командного применения, выражая предпочтения отдельных умельцев. Некоторые из них вознесли свое любимое оружие на недосягаемую высоту, украсив таким образом немало боев. На общем небосклоне их труд полыхнул подобно холодным и чистым зарницам, породив бесконечное количество отсветов — небольших «традиций», «техник» и «школ». Их слишком много, чтобы о каждой из них говорить, так что будет лучше, если их основоположники на время сложат оружие и сами возьмутся за перо.
02. Средства защиты

Индустрия средств защиты на ролевых играх находилась в то время в зачаточном состоянии. Это можно сравнить с беременностью: сейчас доспехи уже «родились» и вполне себе «подросли», а тогда ихнюю маму еще даже ебать не начали. Рынка брони не было, так как желающие изготавливали снаряжение под себя и никому его не продавали.
Реконструкторская снасть на игры еще не проникла, а собственных удачных решений было не так уж и много. Из-за этого подавляющее большинство доспехов тех лет было собрано из алюминиевых пластин, кровельного железа, жести и другого гнилого говна. Те, у кого руки были на месте, умудрялись сделать кое-что приличное, но это было скорее приятное исключение, ежели распространенная практика.
Но война продолжалась, оставляя участникам глубокие ссадины и обширные синяки, так что необходимость защитных мер становилась ясна все большему количеству игроков. В то время на передовой спорили две системы – принятый у Морадана «экспериментальный метод» и наш собственный «метод анестезии».
В рамках первого метода Морадан ввел в обращение металлические пластины, наклепывая их внахлест на куски толстого линолеума. Одетое на ватник, это подобие средневековой бригантины дает неплохую защиту. В современном мире такой доспех вызовет только насмешки, но для того времени это являлось передовой разработкой, существенно усилившей одоспешенность Хирда и его военную мощь. С той же целью люди Хирда применяли шлемы из толстой кожи и металлических полос, усиленные наручи и т. д. – эксперимент шёл, и процесс поиска в мастерской у Морадана не стоял на месте.
Мы предпочитали другой путь. Надев ватники и толстые рукавицы, мы «заливали глаза», а после игры отлеживались. Защиты окромя водки мы не признавали, почитая это зазорным, а идти в бой трезвыми полагали для себя невозможным. По пьяни тебе похуй на разбитую башку – что свою, что чужую, а сломанные пальцы воспринимаются как потешное приключение. Вид крови бодрит, а обычные синяки – те вообще проходят мимо внимания сознательного ума. За те годы, что я провел на играх, я ни разу не дрался трезвым, и то же самое могу сказать о своих товарищах. Мы не могли понять: разве людям в здравом уме может прийти в голову такая мысль – дуплить друг друга кольями? У Морадана все было не так, сказывалось еще одно различие – разница в подходах.

03. Разный подход

Подход к тому, что сейчас называют «боевкой», поначалу был один и тот же для всех – то есть не было никакого. Но семена различий, обусловленных личными предпочтениями участников, упали на благодатную почву, так что вскоре поверхность земли вспороли совершенно непохожие друг на друга ростки.
Наиболее консервативной группой оказались сторонники одиночных боёв и «игрового фехтования». Среди них были как законченные ничтожества, для которых клинок был только «продолжением их возвышенного и мрачного образа», так и подлинные мастера своего дела. Федя Дружинин умудрился текстолитовой шпагой перерубить сырую ель толщиной в руку, вдохнув таким образом в термин «игровое фехтование» новую жизнь.

Факт налицо: были те, кто обожал подраться – и те, кто совсем этого не хотел. Косорукие сторонники «театралки» стремились к возвышенным целям и вскоре добились своего, дискредитировав образ толкиениста в глазах большинства обывателей. Из-за этой публики само слово «ролевик» ассоциируется теперь с разной блядью – с инфантильными юношами и жирными хиппи, неспособными за себя постоять. Впоследствии это обернулось для всего движения множеством бед, когда эта скверная брага растеклась по округе и начала вонять. Но и те, кто хотел сражаться, испытывали трудности, определяя формат будущих мероприятий. Сторонники одиночных боёв сверкнули, подобно падающим звёздам, и растворились в горниле грядущих массовых битв. Простая логика – «принцип бандинга» [Грубо говоря – усиление каждого юнита за счёт объединения всех юнитов в банду] – заставила людей тянуться друг к другу. Даже могучие воины в одиночку не справляются со сплоченными коллективами, так что героизм одиночных сражений постепенно уходит в прошлое. И посреди призраков игр былого – кинжалов, плащей и шпаг – штормовой волной поднимаются новые принципы. В нашем городе одними из первых, кто принял подобную логику, были наш коллектив и Хирд Морадана. Другие, тот же Кошатник и компания Берри, хоть и тусовались вместе, могли взять для игры совершенно разные роли, рассыпаться и действовать парами или поодиночке. Но наша банда (как и Хирд) имели на этот счет другое мнение. Мы не гонялись за важными назначениями и индивидуальными ролями, предпочитая записываться разбойниками (мы), или войсковыми группами (Хирд) – просто ради того, чтобы друг с другом повоевать. Но у нас были разные взгляды на то, как это следует делать.

Водка и адреналин господствовали на нашей стороне поля, побелевшие пальцы до судороги сжимали тяжелые колья. В такой момент человека охватывает боевое усердие – ноги подбрасывают тело вверх и, не слушая голову, уносят его вперед. Поверх всех мыслей лежит плотное покрывало этаноловой анестезии, а адреналин выступает здесь в роли огненного стрекала, методично погружающего в готовый взорваться мозг гипнотический приказ: «Бей первым! Бей сильней!». Полагаться в таком бою следует только на интуицию и инициативу – превыше всего опасаясь оказаться неподалеку от собственных озверевших товарищей.
На стороне Хирда держались совсем иного подхода: там не пили перед боем водку, потому что им этого было не надо. Другая начинка вступала в дело – размеренно бились об оковку тяжелые щитоломы, угрожающе неторопливой была поступь сомкнутого строя. Каждый человек знал свое место, позволяя военной машине Хирда работать с мертвящей неумолимостью механического жнеца. В таком подходе другой кураж, система тренировок и наличие внутренней дисциплины позволяли руководству Хирда жестко координировать порядок ведения боевых действий. Как «потенциальные противники» мы были необходимы друг другу, но это же привело к формированию взаимной ненависти. Времена были дремучие, разница в мировоззрении давала о себе знать, а ведущаяся обеими сторонами пропаганда лишь подливала масла в этот огонь. Начнем с того, что у Морадана подобрались люди неупотребляющие и малопьющие, а у нас – сильно пьющие и употребляющие все подряд. Затем – у Морадана попадались люди верующие, а мы ходили в бой с куплетом из разлюбезной «Коррозии»:

Огненной водой наполняй стакан,
Вместе с Сатаной выпей за меня!
Эй, ты, зверю дай – водки, чтоб взорвали рай!
Русской водкой нас встречай, водка дьявол – водки дай!

Были ли мы на самом деле сатанистами – этого теперь даже я не знаю. Но Морадан был в то время полностью в этом уверен и терпеть нас за это не мог. Ну да и мы его поповские замашки охуенно недолюбливали.
Мало того – в Хирде было централизованное управление, он административно делился на четыре «центурии». Внутри каждой из них были введены офицерские должности и собственная система рангов, а над всем этим царствовал в вежливой и непреклонной форме сам Морадан.
У нас ничего подобного не было. Главенствовать над собой мы никому не позволяли, управлять и координировать было нечего. Все бухали как проклятые, свято веря в одно – это и есть свобода! Мы полагали, что живем не затем, чтобы какой-нибудь Морадан нам указывал, как нам себя вести и с кем воевать. Любого, кто пожелал бы возвыситься над товарищами и выдвинуться на «офицерскую должность», отпиздили бы так, что ему бы это до самой старости вспоминалось.
Кроме того, в Хирде был введен распорядок дня: подъемы, тренировки и строевая подготовка, только в армии лишняя, а в щитовом бою – первейшая вещь. Им грела душу возможность вместе заниматься такими вещами, а вот мы ни хуя этого не понимали. Лучше всех по этому поводу высказался Барин на совещании братьев по поводу таких «тренировок»:
– Все эти «тренировки» – сплошная потеря времени и выебон. Чего нам тренировать? Возьми в руки предмет и ебашь, как тебе самому удобнее – а ебашить по себе не давай! Это еще с доисторических времен пошло, когда первая обезьяна подняла палку и начала дуплить ею других обезьян. Так вот она перед этим и часа не тренировалась!
Причин для взаимной ненависти было предостаточно – что с одной, что с другой стороны. Хирд в целом воплощал в себе всё, что мы ненавидели в этой жизни: Белую Веру, иерархическую систему, дисциплину и трезвость. У людей Хирда были свои претензии – они считали нас безбожниками и распиздяями, алкоголиками и торчками. Даже не знаю, что из этого им больше не нравилось, но могу сказать, за что мы сами их особенно не любили.
Они, как сообщала разведка, принимали пищу по три раза в день, а кроме этого у них был еще и полдник с конфетами. Сами мы ели в ту пору мало, добро, если пару раз за игру перекусишь какой-нибудь дряни. Так что ихний трехразовый рацион был нам словно серпом по яйцам. Правда, у них на стоянке практически не пили (про наркотики и не говорю), так что никто из нас не променял бы ту помойку, в которой мы жили, на их военный лагерь, благоустроенный на римский манер.
Квинтэссенцией всего того ужаса, который творился в Хирде, для нас являлся Морадан. Его личность не давала нам покоя, а имя быстро стало нарицательным. Мы верили, что Морадан никогда не спит, ест только рис, и что он родился уже с бородой и в очках.
Теперь, по здравому рассуждению, очевидно: в Хирде был свой Морадан, а у нас – свой, причем ихнему Морадану до нашего далеко. Это ужасно, но это компенсируется тем, во что, по слухам, верили в отношении нас и нашего образа жизни в Хирде. Мы даже придумали карточную игру, называющуюся «Морадан», до такой степени нас занимала личность этого человека. Произошло это так.

В августе этого года мы совершали водный поход: я, Строри, наша однокласница Кенди и Слон. Местом для путешествий мы выбрали северное побережье Ладоги, а средством – байдарку, старый трехместный «салют». Кенди, как девушка небольшая, поместилась в грузовой отсек, мы расселись по остальным и вполне сносно путешествовали на этом гнилом уёбище, где была сломана «рыба», [Центральная несущая конструкция в байдарке, к которой крепятся остальные детали] а вместо трех стрингеров пришлось вставить палки. Шкура у этой «байды» была такая гнилая, что её можно было проткнуть пальцем, так что она больше заслуживала названия с ударением на последнюю букву – байда.
Пока мы готовились к этому путешествию, Строри, обуреваемый гастрономической похотью, потребовал создать фонд, из которого будут совершены закупки продовольствия для осуществления пятиразового (!) питания во время этой экспедиции. Фонд был создан, причем большинство денег в него внес сам Строри, но ничего путевого из этого не вышло, так как осуществлять закупку питания было поручено Слону.
Слон, завладев капиталами, поступил по-товарищески щедро. Пригласив меня к себе на квартиру, с которой как раз выехали на дачу его слонородственники, он устроил на эти средства пьянку, длящуюся ровно семь дней. Это поглотило основные фонды, а на остатки мы купили десять килограммов риса, два кило соли, пятьдесят пачек «Беломора» и канистру спирта. Спирт мы подготовили особым образом – смешали в скороварке со специально подготовленным сиропом из меда и специй, получив крепкий ликер, который назвали в честь Светлой Владычицы – «Элберетовка».
Это удивительный и волшебный напиток стал нашим традиционным командным рецептом. Чтобы его приготовить, необходимо взять мед (примерно две жмени, т. е. пригоршни), лучше всего гречишный или липовый, и положить его в кастрюльку, куда уже налито немного (чуть меньше полулитра) холодной воды. Под кастрюлькой зажигают небольшой огонь, и так мед томят, пока он не разойдется в воде весь, без остатка. Туда же кидают порезанные на четыре части два апельсина, пять разбитых на части грецких орехов, семь хуйнюшек гвоздики.
Когда кидают гвоздику, говорят: «A Elbereth Gilthoniel!», взывая к светлой Владычице – тогда Элберетовка получится особенно нажористой и хорошей. Если этого обычая избегать, удачи в этом деле не будет, а по пьяни обязательно случится какая-нибудь хуйня. Мускатным орехом с силой проводят по терке над смесью один раз. Мяту (а если есть, то лучше мелиссу) добавляют последней, несколько листочков. Сироп томят еще минут пять-десять, а потом процеживают и заливают в скороварку.
Если скороварки нет, берут простую кастрюльку, которую ставят на паровую баню. В таком случае шов между стенками кастрюльки и крышкой нужно будет заделать тестом. Туда же льют спирт из расчета литр спирта на пол-литра приготовленного сиропа. Затем крышку скороварки (кастрюльки) закрывают и ставят смесь на малый огонь, на пять-десять минут. После этого скороварку (кастрюльку), не открывая, ставят в ледяную воду и держат, пока она полностью не остынет. Тогда крышку снимают и скороварку (кастрюльку) ставят в холодильник открытой еще на один час, чтобы отошел свободный спирт, после чего Элберетовка к употреблению готова. Её пьют маленькими стопочками.
Не следует затыкать клапан скороварки посторонними предметами (проволокой или спичками), опасаясь, что через него выйдут спиртовые пары. Из-за этого может произойти взрыв скороварки, и тогда спиртовые пары выйдут все сразу, воспламенятся и будет еще один взрыв – как это произошло однажды дома у Слона.
Мы разлили Элберетовку по литровым флягам, упаковали папиросы, рис и отправились на Ладогу. Строри о случившемся изменении раскладки мы ничего не сказали. Это привело к тому, что на полуострове Монтасари, где у нас случился один из первых ночлегов, Строри предложил нам достать провизию для приготовления ужина. Слон залез в свой мешок и достал рис. Строри удовлетворенно кивнул – запас риса ему показался достаточным, и стал побуждать Слона достать ещё что-нибудь. Слон, как это умеет делать только он, с каменным лицом достал литр Элберетовки. Строри похвалил и это, и снова предложил достать что-нибудь еще. Тогда Слон достал ещё литр. Строри немного опешил, но списал все на непонятливость Слона, и показал жестом: ещё! Тут Слон принялся доставать ещё и ещё, пока Строри не понял – его затее с пятиразовым питанием пришел пиздец.
В результате мы были вынуждены прибегнуть к краже со стоянок в небезызвестном заливе «Кочерга». Осуществляли мы это так: в предрассветные часы приставали на своём корыте к чужим стоянкам и жировали прямо у них за накрытыми с вечера столами. Иногда нам приходилось вскрывать палатки и тащить провизию прямо из-под носа у спящих. Кончилось это тем, что после особенно дерзкой вылазки (мы выставили на консервы и водку команду гребного катамарана из двенадцати взрослых мужиков) нам надо было убираться из Кочерги, но сделать этого из-за штормовой погоды не удалось.
Наутро нас вычислили в скалах. В начале переговоров поимщики залили газом Слона, но вернуть награбленное не сумели, так как все добро у нас было разумно припрятано. Мы ушли в полные отказняки, мужики покричали еще немного, позапугивали нас безвременной смертью и убрались восвояси.
Пережидая шторм и пожирая чужие консервы, мы придумали новую карточную игру и назвали её «Морадан». Это модифицированный японский дурак с оригинальными правилами, а ставки у нас обычно были такие: проигравший три раза подряд на пятнадцать минут превращается в Морадана. Для наглядности на него надевают бороду из газеты и проволочные очки, причем ему запрещается пить, курить и ругаться матом, а купаться он может только на мелководье. Проигравший два раза при уже имеющемся Морадане как бы поступает в Хирд: пересаживается к Морадану по правую руку и должен ему прислуживать и так далее.
Еще по пути в Кавголово, в вестибюле станции Девяткино мы были несколько удивлены странным пополнением в Морадановских рядах. Человеком нам не то что незнакомым, а у которого и лица-то было не разглядеть. Основной состав мы уже неплохо знали – Морадана, Ааза, Леголаса, Костомира, Стинга и Берегонда. Новый же ихний коллега показался нам несколько странным – в комке российской армии, в берцах и при этом в железной маске во всё лицо. По своему обычаю, на выходе их электрички Морадан устроил построение. Тогда мы с Барином пошли и встали с левого краю, надеясь, что Морадан нас не заметит. Морадан, конечно, выпалил нас в момент и из строя изгнал, но мы успели перекинуться с его людьми парой слов. Узнали, что новенького зовут Даин, и что он вроде как взрослый уже мужик, спортсмен, недавно демобилизовавшийся со службы в рядах вооруженных сил. [На самом деле Даин терся на играх уже довольно давно – с 1992 года, под именем Радбуг. А вот куда он уезжал, почему решил косить под новенького и сменить имя – этого я вам сказать не могу. Не наша кухня]

– Ни хуя себе пополнение! – удивился я.
– Прорвемся, – успокоил меня Барин. – Не ссы!
Местом для проведения маневров Морадан выбрал побережье озера – продуваемую со всех сторон полоску пляжа около пятидесяти метров шириной. Мы залезли в старую кабинку для переодевания и принялись там бухать, спрятавшись от холодного осеннего ветра. Вокруг простирался мокрый песок, с одной стороны раскинулось озеро, а с другой к нашей кабинке примыкали кусты шиповника и редколесье. В кабинку нас набилось человек пятнадцать: Крейзи приколачивал косяки, Рыжий достал украденную где-то бутылку виски, нашлась и водочка. Дело подготовки к сражению пошло.
Тут надо заметить, что эта игра была прообразом современных бугуртов – но только прообразом, а еще не бугуртом. Ради приличия Морадан составил общую квенту, по которой наша кабинка стала волшебным замком, из которого мы выдвинули Крейзи на должность эльфийского короля. Морадан сделался гномьим царем, его стоянка превратилась в гномий замок и т. д. Несложно, а, значит, грамотно организованное мероприятие.
В какой-то момент, когда мы вовсю готовились к сражению, сидя буквально друг на друге в этой кабинке, снаружи раздался голос, который вещал:
– Эльфы! Повелитель Морадан приказывает вам сложить оружие!
– Наконец-то! – заметил Крейзи, утомившийся ждать. – Пришли залупу кидать! Поднимите-ка меня, я выступлю с речью!
Его приподняли за ноги так, что он выпятил над краем кабинки свою верхнюю треть, а за ним вылезли посмотреть на посольство остальные, кроме самых ленивых. Это был один человек, мосластая дылда в немецкой каске и со щитом, на котором было накарябано: Donald McLaot.
– Эльфы, – на автомате продолжал он, – повелитель Морадан…
Но затем он вгляделся повнимательнее в наши лица и замолчал. Когда через много лет Маклауд пересказывал нам эту историю, он сообщил вот что:
– Это была моя первая игра. Морадан меня здорово настропалил, когда посылал с этим посольством, так что я, можно сказать, всерьез ожидал увидеть эльфов. А когда разглядел, как лезут из кабинки рожи одна другой гнуснее, все с обрезками труб да с дубинками, у меня в голове как будто что-то перещелкнуло. Словно я опять оказался у себя во дворе. Стою и думаю – какую хуйню несу тут перед пацанами?
– Я вам как эльфийский король … – Крейзи, вывесившись из кабинки, начал было держать ответную речь, но несколько товарищей, не слушая его, выскочили из купальни и бросились с оружием в сторону посла. Крейзи попытался остановить их, и поэтому вместо высокопарной речи у него вышло:
– Я вам как эльфийский король… блядь!
Маклауд, впоследствии комментируя эти обстоятельства, сообщил:
– Когда я увидел, как вылезает такое хуйло и кричит: «Я вам как эльфийский король, блядь…», а из купальни в это время бегут ко мне еще четверо – я всё понял. Вьехал, как подставил меня Морадан с этим ебучим посольством!

В последовавшем за этим общем бою мне была удача, и я пробил у Дональда на башке немецкую каску своим мечом, который называется «Производственная Травма» и сделан из расплющенного обрезка железной трубы. Это удалось потому, что каска у него была несколько траченная временем, но все равно – это было почетно, хороший удар. В ответ на это люди Хирда заманили Слона в заросли шиповника и взяли его там щитами в коробочку – тоже хорошо развлеклись. Но купальню мы удержали.
Следующий бой произошёл на лесной дороге, на пути к стоянке Хирда. В те времена я возил на игры щит (выполненный из авиационного дюраля толщиной четыре миллиметра, размерами восемьдесят на шестьдесят, со скошенными углами и окованный по краю железной полосой), который взял с собой и на этот раз. Мы наступали по дороге на строй Хирда, и я оказался как раз напротив Даина – всего в метре от блестящей поверхности его боевой маски. Я и моргнуть не успел, как он срезал меня нижней подсечкой – так, что ноги у меня оказались вдруг гораздо выше головы. Из-за этого я оказался в придорожной канаве, где провел некоторое время – немного контуженный, с душой, полной унижения и гнева.
Ну, блядь, думал я, выплевывая набившиеся в рот песок и опавшие листья – не врали, действительно спортсмен! Тогда я обратился за помощью к братьям, чтобы раз и навсегда доказать: трое наркоманов стоят профессионала. Мы составили следующий план: они насядут со щитами на этого типа, в нужный момент немножечко раздвинутся в стороны – и тогда я вьебу ему по маске металлическим уголком своего щита.
Удача была на нашей стороне, получилось даже лучше, чем мы хотели, и через несколько минут мой щит впечатался аккурат Даину в маску. Да только вот незадача: это оказалась не железная, как мы думали, гномья боевая маска, а из папье-маше, покрытого сверху металлической фольгой. Нехорошо получилось, но мы в этом были не виноваты. Даин дядька толковый, но его идея с маской была, надо признать, просто полным фуфлом.

Адская Кузница

«Затащив за астероид
Трахнул Лору гуманоид.
И теперь она болеет
Инопланетной гонореей».
Веселые четверостишья

Наша дружба с царём Трандуилом оказалась кстати. Посреди близящейся зимней стужи у нас появился приют – дачный участок в Красном Селе, дом неподалеку от церкви. Там у царя Трандуила была организована подпольная кузница по производству всевозможного холодняка: кинжалов, стилетов и страшных зазубренных ножей. В его доме знали законы гостеприимства, так что здесь подобралась презанятнейшая компания.
Помогал царю во всех его начинаниях некто Энт – здоровенный и немного заторможенный детина, двух метров ростом, чуточку за сто килограмм. Он отличался добродушием и неторопливостью: хороший собутыльник, но плохой собеседник. При этом он был наделен чудовищной силой, так что Трандуил приспособил его в качестве молотобойца. В доме Трандуила всегда были дамы. В первую очередь следует упомянуть Лору – царь Трандуил в своей неизъяснимой щедрости дарил приют нескольким униженным и оскорбленным, убогим и лишенным разума существам. Иногда там тусовались ещё две не менее страшные бабы – владыка Лихолесья питал некоторую слабость ко всему отвратительному. Звали этих девиц Лайн и Эсгаль, но они сами себя женщинами не считали.
Они стояли на позиции разработанной в Кошатнике «теории инкарнаций», из которой следует: «Земля – мир сосланных королей и принцев из множества других, никому не ведомых реальностей, воплощенных здесь по чьему-то злому умыслу или ошибке в человеческие тела». Вот, считали Эсгаль и Лайн, в их случае ошибка перешла все допустимые ГОСТы и нормативы, и их двоих, по природе своей то ли бесполых, то ли мужского пола (всем было похуй на их нытьё про инкарнации, почти никто их не слушал) существ упаковало в тела двух девок – страшных, как атомная война.
Они были квинтэссенцией зарождающегося на играх движения вырожденцев и трансвеститов – девочек, которые хотят быть мальчиками и тому подобных. Так как пассажиров смежного звена (то есть мальчиков, которые хотят стать девочками) рядом с ними не терлось, их какое-то время терпели. В основе своих взглядов они были порождениями волшебного мира, уродливыми и странными, но все же обладали неким шармом. Временами на них было любопытно взглянуть, как на редких насекомых.

Лора же, в отличие от них, в основу своих взглядов положила надменность. Здесь она превзошла многих: о человечестве в целом говорила с огромным презрением, слово «люди» считала ругательным и вместо него употребляла термин «джаки», [Термин этот употребляла Лора, и ни за его написание, ни за значение редколлегия ответственности не несёт. Его этимология вызывает сомнения. Лора употребляла этот термин в подчеркнуто пренебрежительном значении слова «толпа»] всегда стараясь это максимально подчеркнуть. Плохо здесь не то, что она проявляла такую надменность или дурно относилась к окружающим – вовсе нет. Скверно то, что надменность её была ни на чем не основана, а именно это и отличает надменность от вполне обоснованного и оправданного чувства собственного достоинства.
Лора не знала в этом никакой меры, противопоставляя себя «человечеству вообще». Выводя своё происхождение от стихийных сил, Лора пользовалась любой возможностью, чтобы выказать своё презрение к обычаям жизни на нашей планете. Местная одежда для неё не годилась, так что она кутала свои жирные телеса в самошивные тряпки, прикрывая получившееся уродство множеством амулетов. Со временем она всех убедила. Глядя на неё, любой мог сказать с уверенностью: это кто угодно, только не человек!
Лора была не единственной, кто пал жертвой собственной надменности и пагубных заблуждений. Весьма поучительна в этом смысле история Таниса Полуэльфа – того, что тусовался в стае Гила и Тэла. Этот Танис отличался, мягко говоря, некоторыми странностями.

Усатый и темноволосый, физически развитый, соразмерный и лишенный внутреннего уродства, Танис казался нам практически нормальным человеком. Но ему не пошла на руку излишняя мнительность и любовь к дешевому понту. Однажды по дороге в Каннельярви (где по воззрениям тех лет находилось одно из самых важных и почитаемых мистических мест [Обеим тогдашним полигонам (Заходское и Каннельярви) приписывались сверхъестественные свойства: Хоровод Сил располагался у Грачиного, а дороги, проникающие через миры – в Каннельярви. Там можно было встретить тонкие тела путешествующих по мирам существ, побеседовать с ними, а если повезет – самому где-нибудь побывать. Современному ролевику я не советую искать удачи в этих местах. Круг лет сменился, и тамошнее волшебство уже не то, что было прежде]) Танис услышал доносящийся как бы со стороны противоестественный голос. – Танис, время! – вещал он.
Танис пришёл в возбуждение и сверхъестественный ужас. Еще бы, ведь на то время ему грезилось, будто он – наследник трона своего батюшки, который правил «где-то не здесь» существенными областями. И вот он, Танис, сосланный на Землю лживыми регентами, узурпировавшими его трон, слышит наконец-то воочию повелительный зов! Но для того, чтобы попасть домой, Танису придется воспользоваться Колесом Рождения и Смерти, то есть закончить «эту жизнь».
Это очень трогательно – миг, когда осознанное существо прерывает своё воплощение. Рвутся тонкие связи, всё нужно бросить – дом, корефанов, дурные привычки – и отправляться править иными мирами вместе с движением инкарнационного колеса. Бабе своей нужно в такой момент сказать: «Прощай, я никогда тебя на самом деле не любил! Ты не та, что мне нужна, моя возлюбленная ждет меня у подножия трона!» После этого можно выпить двести грамм водки и готовиться в путь.
В такие моменты человек движется в чудовищном фокусе сгустившейся иллюзии. Все те обстоятельства, над которыми вы сейчас уссыкаетесь, для него живая реальность, а испытываемые им чувства подобны порывам бури, рвущей на части плоть его материалистических убеждений. Это тот наркотик, употребление которого оправдывает увлечение «теорией инкарнаций», астральными путешествиями и другими мирами. От них самих не много толку, но они позволяют всерьёз «закутаться в плоть сказок», очаровывают глубиной и серьёзностью происходящего.
Подобный опыт наделяет человека переживаниями такой мощи, что это становится подобным воздействию некоторых психотомиметиков – таких, как PSP.
Некоторые именно так и делают: совмещают такие сессии с употреблением грибов или кислоты. Это имеет двоякий эффект. С одной стороны, такое сочетание действует сильней и опаснее, а с другой – вы придете в себя, когда прекратится воздействие или закончится препарат. Упаси вас бог закутаться в плоть сказок на трезвую голову – не наступит тогда тот момент, когда вы вновь, сами по себе, осознаете объективную (т. е. разделяемую большинством населения) реальность. Эти методы ведут к появлению обособленных групп, чей взгляд на природу окружающей действительности существенно отличается от общепринятого. Они были основой целого направления игр – скрытым потоком, в котором кроется секрет всего волшебства. Поэтому в атмосфере большинства игр прошлого можно было заметить отпечаток легкого сумасшествия, всегда несущего один и тот же характерный мистический след.
Здоровых на голову людей было немного: на квартире у Морадана, где тогда собирались Аладан, Арвен, Грейс и Моргил, в Берриной тусовке и у Паши Назгула, которого теперь все зовут Паша Оружейник. Вокруг же раскинулся волшебный и удивительный мир.

В Кошатнике пили, выборочно жрали колеса и распускали самую мрачную и тяжелую ересь, которая многих коснулась. У Княжны в Magic School верили, что Княжна – перевоплощение последнего магистра Тамплиеров и тоже жрали колеса, а также курили коноплю и гашиш. Лустберг и Гущин обосновались в «Заповеднике» (Дом Природы), и там Дымка {Полина Болдова (она же Аста Килина, она же Строри), сдохла 6 января 2011 года в Сочи от инсульта} варила им «винт». [Метамфетамин, синтезируемый кустарным способом]
Воодушевленные парой кубиков, они распускали слухи, будто Лустберг – мистический тюремщик этого мира, потомок Сногхая – мифологической (со слов Лустберга) полухимеры, полудракона.

Там же обосновалась принадлежащая Эрику Школа Игрока. В рамках неё такие люди, как Даркил, проводили семинары типа «Школа мимики». Представьте себе незнакомого человека, который «в лицах» объясняет вам, какие рожи следует корчить применительно к различным случаям. Все, кто там побывал, твердят в один голос: глядя на это, несложно сойти с ума. Никто из моих знакомых не в силах поверить, что идея подобного семинара могла прийти в голову неупотребляющему человеку.
Не лучше обстояли дела на тусовке у Кота-фотографа, организовавшего на своей квартире в Купчино порностудию. Под предлогом съемки обнаженной женской натуры Кот-Фотограф (вожатый пионерлагеря, которому было тогда что-то около тридцати пяти) приглашал к себе различных аппетитных малолеток, подпаивал их и склонял к соитию. Многих из них он действительно фотографировал, но не это главное. У себя на квартире Кот-Фотограф развёл рассадник мракобесия, ереси и колдовства, с уклоном в биоэнергетику. Оттуда вышли такие его ученики как Ника и Паук, о которых речь пойдёт позже.
Пых и его товарищи – Фиш, Мейджик, Капитан Пауэр, Якудза и Папа Хаэрсон тоже не любили жить в отрыве от иномировых событий, а значит, были воинами вполне в духе того времени. Обхуярившись паркопану, они усаживались за мистическую войну с «астральными домами», не дававшими им на то суровое время покоя. Собираясь в общагах в конце Бухарестской, напротив клуба «Экстрим», они осуществляли эту свою деятельность, ничего не стесняясь. Мейджик открыто заявлял в то время, что не научится ходить по воде, пока не бросит курить, но курить не бросал. Некоторые перевирают эту историю, утверждая – «Мейджик говорил, что не бросит курить, пока не научится ходить по воде», но это неправда.
Времена были настолько дикие, что даже Олюшку (которую все тогда называли Гу) и Мондора, людей в целом здравомыслящих, видели в те смутные годы на занятиях у Княжны. Из всего этого вам может стать ясно, какие господствовали взгляды и почему у Таниса были все основания вполне серьёзно отнестись к произошедшему с ним на дороге.
– Танис, время! – настаивал голос, и Танис поспешил объявить спутникам о своей неминуемой смерти.
Воодушевленный открывающимися перед ним перспективами, Танис осветил эту историю достаточно широко. При каждом удобном случае он подробно пересказывал историю своего «падения», дополнительно поясняя: ждать теперь осталось недолго. Пройдет совсем немного времени, и он «вознесется», а его «здешнее тело» умрет. Вскоре он добился того, что его стали поторапливать:
– Когда же уже, а, Танис? – спрашивали мы у него. – Не опоздаешь на коронацию? Барин, особенно раздосадованный назойливостью Полуэльфа, как-то раз заявил:
– Достал меня этот Танис Полупенис! Сколько можно динамить? Имя прилипло, и иначе чем «Полупенис» мы Таниса больше не называли.
Вместе с друзьями Таниса тусовалась одна девушка по прозвищу Белка, она запомнилась нам как милая и разумная девушка. Но была и еще одна Белка, о которой мы хотели бы вам рассказать – та, что терлась временами возле царя Трандуила. Это была совсем другая Белка – до того глупая, что не переносила даже слова «наркотики».
Она считала, что это очень страшное дело. Если мы начинали курить в комнате коноплю, она тут же завязывала рот и нос платком, чем очень нас умиляла. Прикиньте: вы курите коноплю, а кто-нибудь сидит перед вами с завязанным в платочек лицом. Это ли не рай на земле, как обещают Свидетели?

Совпало так, что в один из дней вместе с Белкой появился прыщавый подросток – круглолицый, с бегающим взглядом маленьких жадных глаз. Этого типа звали Никки-пионер, но ему суждено было, как и многим другим, сменить своё имя.[ Многие называли себя не так, как мы их поименовали. Пример этому – трансформация Никки-пионера в Злую Голову. Никки-пионер никогда не называл себя – Злая Голова, но большинство людей того времени благодаря нашим усилиям запомнили его именно как Злую Голову]
Tags: гоблин, грибные эльфы, джонни, иван фолькерт, лес, природоохрана, ролевики, ролевые игры, сказки, сказки тёмного леса, строри, толкиен, толкиенисты, фолькерт
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments