interes2012 (interes2012) wrote,
interes2012
interes2012

Categories:

Сказки тёмного леса фулл версия - часть 5

Костёр метался, раздуваемый ледяным ветром, тени плясали, а мы сидели в кругу желтого света, взяв под руку что придется — поленья, крышки и котелки. Сначала вступил ритм — тихий перестук, а потом Джеф начал:
— Не бей меня, мама, — заунывно запел он, растягивая слова, и мы подхватили:
— Железным молотком по голове. Не бей меня, мама, железным молотком по голове. Не бей меня, мама…
Песня лилась — мне казалось, что горло само выводит нехитрую мелодию. Слова повторялись и повторялись, пока в голове не осталось ни одной мысли — только ритм и речитатив, раз за разом, и еще раз, и еще. Постепенно мы впадали в раж — менялись лица, голоса становился громче, стук усиливался — и песня продолжалась. Бывало, мы пели её по два часа и больше, без перерыва — только смачивали водкой горло, постепенно проваливаясь в подобное трансу состояние, ни черта не видя и не замечая вокруг себя. Но достичь таких глубин сегодня мы не успели, наше внимание привлёк какой-то посторонний звук. Кто-то кричал и матерился из типи, призывая нас заткнуться и перестать стучать.
— Эй, в Рохане, — умолкнув на время, спросил Крейзи, — чего орёте?
— Вы знаете, — спросил в ответ надломленный голос, причем на повышенных тонах, — сколько сейчас времени?
— Сколько? — нимало не смутившись, переспросил Крейзи.
— Три часа ночи, — был ответ.
— Так хуй ли вы не спите? — удивился Крейзи, и мне хорошо было видно, до чего он доволен. В типи на секунду умолкли, а затем вход распахнулся, и оттуда выкатился человек. Он действительно выкатился — кувырком, в одних трусах и светлой рубашке, босой, длинноволосый и вооруженный деревянным мечом. Ему было за двадцать или около того (нам, по крайней мере, он показался вполне взрослым), но меня больше смутил не возраст, а лицо незнакомца. Глаза его были выпучены, рот искривлен, а на лице читался только один вопрос: «Кто посмел?». Перекатившись, он замер — с мечом, поднятым над головой.
— Ну что, уроды, — щурясь на свет, крикнул Этцель (а это был он), — что теперь?
— Действительно, что? — спросил Джеф, подбирая топор.
— Да, чего тебе? — я взял вагу и встал. — Чего ты хочешь?
Тут я заметил еще одну странность: меч у Этцеля был деревянный, но у самой гарды располагались какие-то металлические кольца. В них Этцель просунул пальцы — так, будто держал рапиру с пистолетной рукояткой.
— Что это у тебя, — заинтересовался я, — что это такое?
— Испанский хват, — пояснил Этцель, потихоньку втыкая в не совсем удачный для него расклад. — Ладно, я вижу, вы успокоились?
— И ты успокойся, — предложил ему Крейзи. — Ляг и поспи. Мы пока больше не будем петь — пойдем, пройдемся.
— Куда это? — возмутился я. — На какой хуй…
— Пойдем, пройдемся, — повторил Крейзи, подмигивая.
— Ладно, — согласился я, — мы уходим.
Этцель не стал ждать, пока мы уйдём. Он залез обратно в типи, и слышно было, как он говорит Лоре:
— Всё. Эти щенки всё поняли. Они уходят.
Мы подождали минут десять, в полной тишине. За это время Крейзи приколотил папироску, мы курнули, и появилось самое главное, что необходимо для хорошей шутки — настроение.
— Не бей меня мама, — завели мы заново свою шарманку, когда услышали из типи первый, еще робкий храп, — железным молотком по голове!
— Ну, ебаный в рот, — взвыли из типи, — вы что, не поняли? Вам пиздец!
Орал Этцель громко, но мы уже не беспокоились, так как знали — он совсем не страшный. Мы даже сделали ставки: я и Крейзи надеялись, что Этцель повторит свой фокус с кувырком, а Джеф в это не верил. Зря: Этцель повторил свой маневр почти в точности, только меч теперь держал не над головой, а направив параллельно земле в нашу сторону.
— Ну, чего тебе снова? — опять спросил Джеф, показывая ему топор.
— Не спится? — участливо поинтересовался Крейзи. — Но ты не беспокойся, мы правда сейчас уйдем.
— Да, точно, — подтвердил я. — Уже уходим. Этцель подождал недолго, но в типи всё же залез.
— Уходят они, — доложил он Лоре. — А иначе бы им пиздец.
А у нас назрела проблема: как бы уссыкаться над ним так, чтобы не подпортить себе следующий заход. Этцель долго не хотел засыпать. Пришлось приколачивать дважды и распить бутылку портвейна, прежде чем из типи снова послышался храп.
— Не бей меня мама… — затянули мы снова, и когда из типи снова понесся мат, теперь и Лорин тоже, Крейзи поманил нас в сторону от костра:
— Хорошего понемножку, — посоветовал он, — а то как бы не переусердствовать. Люди мы здесь новые, абы не вышло чего. Потом освоимся и продолжим. Двинули, взаправду пройдемся.
Мы отошли от костра и почесали вокруг озера. Чтобы это сделать, нам пришлось пройти мимо бетонной будки, установленной с тайной военной целью неподалеку от берега.
— Смотри-ка, блядь, — показал я на эту будку, — и правда, военная хуйня.
— То-то я понять не мог, — ответил мне Джеф, — чего они заладили: полигон да полигон. А выходит, так оно и есть.
— Поэтому, — разъяснил нам Крейзи, — и называется: «игровой полигон».
— Это точно? — решил уточнить я, но тут меня перебили.
— Тихо вы, — сказал Джеф, — смотрите.
В темноте мимо будки в нашу сторону двигалось человек пять народу. Ни кто это такие, ни во что они были одеты — в темноте да под таблетками я не сумел разобрать. Когда мы сблизились, один из незнакомцев окликнул нас:
— Эй, вы кто такие? — на голос мне показалось, что говоривший будет здорово постарше меня.
— Сами-то вы кто? — это был единственный своевременный ответ, пришедший мне в голову.
— Я — Величество Эльдарион! — был мне ответ. — А вот вас я что-то не узнаю!
— Мы эльфы из Лориена, — уверенно ответил Крейзи, а затем спросил сам: — Тут ещё эльфы есть?
— Вам надо к Трандуилу, — посоветовал Эльдарион, — сдается мне, вам там будет в самый раз. Это дальше по берегу, мимо Морадана {Сергей Мясищев} и за него еще метров пятьсот.
— Мимо чего? — удивился Крейзи, но наша встреча уже закончилась: игнорируя все дальнейшие вопросы, Величество Эльдарион со своею свитою удалился.
— Что это может быть такое — Морадан? — выразил Крейзи наши общие сомнения.
— Не «что», — рассудил я, так как внимательно читал Толкиена и особенно приложения, толкующие заковыристую эльфийскую речь, — а скорее «кто». «Морадан» с эльфийского будет — чёрный человек, «мор» — черный, «адан» — человек. По аналогии с дунаданом…
— Заткнись в пизду, — перебил меня Крейзи, раздосадованный моей нотацией. — Я знаю, как переводится «дунадан».
— Как это мы будем, — вклинился в нашу беседу Джеф, — искать ночью в лесу чёрного человека?
— Сказал же тебе Величество Эльдарион, — возмутился я, — это дальше по берегу, пятьсот метров!
— Так пошли, — начал поторапливать нас Крейзи, — хуй ли встали? Страсть как хочу посмотреть на этого Морадана!
Мы двинули дальше и вскорости выбрели на поляну. Сначала мы решили: права была Лора, когда разъясняла нам про хоровод сил! Вроде бы шли мы прямо, никуда не сворачивали, а вышли обратно к Лориному типи. Только потом, рассмотрев всё хорошенько, мы поняли — типи это другое.
— Откуда у них эти шатры? — спросил я, но меня перебил Крейзи. Приблизившись к входу, он осторожно отодвинул полог и тихо спросил:
— Здесь Морадан? Ему никто не ответил, и тогда Антон спросил, уже громче:
— Морадан здесь? Опять тишина была ему ответом, и тогда, не выдержав, Крейзи спросил уже во весь голос:
— Так есть у вас Морадан или нет?
— Ну что вам надо? — донесся из шатра сонный голос. — Посреди ночи?!
— Мы только хотели узнать, — объяснил Крейзи, умевший, если надо, проявить настойчивость, — где здесь Морадан?
— Я Морадан, — ответил голос. — Что вам нужно?
Услышав это Крейзи, одержимый маниакальной идеей рассмотреть Морадана, откинул полог и ступил внутрь шатра.
— Аккуратнее, — послышался тот же голос, теперь недовольный. — Вы наступили мне на руку.
— Ой, простите, — ответил Крейзи, шагая в сторону в полной темноте, но в следующую секунду споткнулся и выругался: — Твою мать, я опять на что-то наступил!
— Да что же это! — донеслось из шатра. — Уберите ноги с моей головы!
— Извините, — ещё раз повторил Крейзи, — я только хотел посмотреть на Морадана. Мы уже уходим! С этими словами Крейзи появился из-под полога.
— Ну, — тихо спросил его я, — ты видел его? Он правда чёрный?
— Там темно, — неуверенно ответил Крейзи, — я не разглядел.
— Пошли отсюда, — не выдержал Джеф, — пошли хоть куда-нибудь. Хоть к Трындиле этому, хоть куда еще. Я уже сыт по горло вашим Мораданом!
— Почему это нашим? — возмутились мы. — С какого это перепоя он наш?
— Пошли, — не стал спорить Джеф.
Величество Эльдарион не обманул: чуть дальше по берегу мы увидели свет большого костра. Лес расступился, и мы вышли на поляну. Не было видно ни шатра, ни палатки — только огромный костер посреди круга деревьев. Возле него расположился какой-то мужик в ватнике, штанах от спецовки и кирзовых сапогах. У него был самый что ни на есть рабоче-крестьянский вид — папироса, щетина и рваная, похожая на рыбацкую шапка.
— Где здесь царь Трандуил? — высокопарно осведомился Крейзи. И, предваряя все возможные вопросы, добавил:
— Мы эльфы из Лориена!
— А он вам на кой? — спросил мужик.
— Не твоего ума дело! — я тоже решил поучаствовать в беседе. — Нужен он нам, вот и всё.
— Как это не моего ума дело? — удивился мужик. — Ведь я и есть Трандуил, царь эльфов Лихолесья!
— Ты, это, — усомнился Антон, разглядывая его наряд, — не очень-то похож!
— Вы зато прямо как только что из Лориена! — возразил нам мужик, а потом повернулся к Крейзи и спросил: — Шинель-то нешто морская?
— Так ты что, действительно Трандуил? — осведомился я.
— Ну, — отозвался мужик. — Так что решайте, ко мне у вас дело или нет. Но имейте в виду, другого Трандуила вам здесь все равно не найти.
— Что же, — согласились мы, — значит дело наше к тебе.
— Так в чём же оно?
— А вот в чём, — тут мы достали коноплю и портвейн. — Должно нам, как эльфам с эльфами, всё обсудить. Испить чашу здравура и покурить Лист Долгой Долины.
— Понимаю, — оживился Трандуил, потянув из-за дерева пятилитровую канистру. — Вот, у меня припасен на такой случай спирт — чистый, как слезы Варды.
— Это хорошо, — похвалил его Крейзи, — что мы друг друга понимаем. Я — Крейзи, а это — Джонни и Джеф. На этом месте мы замерли и посмотрели на Трандуила с некоторым сомнением.
— Отличные имена, — одобрил Трандуил, — сразу видно, что эльфийские. Присаживайтесь к костру, я сейчас нашарю закусочки…
Он достал чистую тряпицу и накрыл на ней закусить — чем бог послал. Мы разлили спирту, выпили, и тогда Крейзи пустил по кругу косяк.
— Сами откуда будете? — поинтересовался Трандуил, когда первые условности были исполнены.
— Из Лориена, — автоматически ответил Крейзи, а я, не разобравшись поначалу в ходе этой беседы, решил уточнить: — С Московского района.
— А я с Горьковской, а по увлечениям — кузнец, — ответил Транд, демонстрируя в доказательство самодельный арбалет, собранный им из дерева, стальных уголков, троса, шестерни и рессоры. — Лупит с чудовищной силой арматурными прутьями. Похуй, в принципе, как попадет. Равноебуче — что боком, что остриём.
— Вещь, — признали мы, мгновенно проникнувшись к Трандуилу не только приязнью, но и уважением.
— А вот объясни нам, — обратился к нему я, — мы встали в Рохане, и там есть одна баба, Лора. Так она про странные вещи толкует…
— Лора? — рассмеялся Трандуил. — Она ебнутая, не берите в ум. Давайте лучше выпьем!
— За что? — спросил Джеф.
— Как за что? — удивился Трандуил, поправляя свою дырявую шапку. — За эльфов, конечно. A Elbereth! Тут он поднял вверх железную кружку.
— Gilthoniel! [A elbereth gilthoniel (эльф.) — «О, Звездная Королева, возжигательница звезд!»]
— откликнулись мы, в точности повторяя его жест.

Я запрокинул голову и влил в себя спирт. В горло хлынул жидкий огонь, и вскоре всё смешалось — свет и темнота, земля и озеро, небо и лес. Треща поленьями, горел костер, в котором плавилась, рассыпаясь на янтарные искры, моя прошлая жизнь. Черным дымом отлетали от меня школьные годы, мир людей обугливался по краям, постепенно истаивая и рассыпаясь узором холодного пепла. Я помню ещё, как, засыпая у огня, спросил Трандуила:
— Так мы что, действительно на игре? То есть на самом деле?
— Какие сомнения? — успокоил меня Трандуил. — Я царь Лихолесья, вы — эльфы из Лориэна. Всё на мази, так что спи спокойно. Вот я и уснул.
Утро пришло неожиданно быстро. Казалось, я только закрыл глаза — и вот уже и оно. Щурясь, я вгляделся в огромный мир: вышло солнце, в просветах между деревьями показалась мерцающая водная гладь. Утренний ветер доносил оттуда легкий плеск и настойчивый запах купороса. Это, как объяснил нам царь Трандуил, связано с тем, что военные положили на дно озера бетонные плиты и иногда используют их для обустройства танковых учений. Танки прут под водой в герметизации, только воздухозаборники видны. Мы не сразу поняли, при чём тут купорос, и тогда царь дополнительно объяснил: химией военные озеро травят, чтобы погубить водоросли и достичь особенной прозрачности и чистоты воды.
— Наверное, Костян уже приехал! — услышал я голос Крейзи. — Нам нужно к себе, в Лориен.
— Ну что же! — отозвался Трандуил. — Доброй дороги!
— Увидимся! — пробормотал я, поднимаясь на ноги. — До новых встреч! Мы отправились в обратный путь. При дневном свете побережье озера выглядело куда как лучше — сосновый бор, рассеченный на части языками вересковых пустошей, кое-где спускающимися к самой воде. По пути мы обменялись мнениями:
— Хороший мужик у них царем, — заявил я.
— Факт, — согласился Крейзи, — их величество квенту [Квента (эльф.) — история. Здесь применяется как жаргонное, в значении «тема»] сечет.

Когда мы пришли обратно к Лориному типи, то первым делом заметили Костяна — с мрачным видом он сидел у едва тлеющего костра.
— Утро доброе, — вежливо произнес Крейзи.
— Угу! — ответил Костян. — Только не для всех!
Он откинулся на бревне и рассказал нам, что случилось с ним по дороге. Оказывается, уже на выходе из электрички он начал пить водку, а чуть позже заполировал все это дело пивком. Неподалеку от Большого Красноперского Костя повстречал какого-то заезжего грибника — тот завтракал бутербродами, расположившись у поворота на полигон. Костя попросил его поделиться закуской, но мужик ему отказал. Тут Костя снова предложил ему поделиться, но мужик взбеленился и послал его на хуй. Тогда Костян подобрал толстую палку и несколько раз огрел ею сидящего у обочины мужика. Воспользовавшись возникшим замешательством, Костян подхватил с земли сверток с бутербродами, отбежал в сторону и был таков.
— Вот ведь сука! — объяснил нам своё поведение Костя, доставая бутерброды из пропитавшегося жиром газетного свертка. — Нарушает закон тайги, едой не делится! Вот я…
— Охуенный поступок! — поддержал Костяна Джеф. — Смотри — и с селедкой, и с огурцами.
— И с колбасой! — показал Костян. — Повезло!
— А есть у тебя… — с надеждой спросил я, но Костян предупредил мой вопрос, достав из рюкзака пол-литровую бутылку водки.
— Конечно, есть! Мы достали кружки, разлили водку и уселись вокруг костра.
— Ну, с добрым утром! — предложил я.
— За приезд! — согласился Костян, но нам даже выпить спокойно не дали.
— Вы эльфы из Лориена? — раздался пронзительный, трескучий голос у нас за спиной. Я повернулся, и перед моим взглядом предстал среднего роста мужик, замотанный в обрывки темно-синей занавески. Он кутался в неё так плотно, что из-под неё виднелись лишь мятые серые брюки и короткие резиновые сапоги, а над нею — грязная, неухоженная борода. Эта борода в буквальном смысле потрясла наше воображение. Потом, вспоминая её, мы подолгу спорили: действительно ли в ней застряли окурки, или между засохшими соплями сиротливо ютились только одинокие остатки макарон.
— Меня зовут Эрик, — при этих словах борода немного разошлась, пропуская наружу трескучее сипение.
Мы сидели молча, продолжая сосредоточенно разглядывать странного незнакомца. За гигантской бородой виднелось сморщенное лицо, укутанное жидкими прядями немытых волос. А в глазах, прячущихся за квадратными стеклами, читались надменность и самодовольное ожидание. Это не слишком вязалось с общим впечатлением — в остальном Эрик походил на выжившего из ума бомжа, с ног до головы завернутого в синюю занавеску.
— Это что за чмо? — тихо спросил Костян, еще не полностью оправившийся от случая с бутербродами. Но уже в следующую секунду он собрался с силами и возвысил голос.
— Ну-ка ты, иди отсюда на хуй!
— Я Эрик! — снова послышалось из-под бороды. — И собираюсь дать вам наставления в искусстве отыгрыша ваших ролей. Сам я играю роль назгула. Это значит, что мне придется много кричать, а когда назгул кричит — это внушает людям ужас.
Эрик собрался с силами, приложил руки к груди и сделал лицо, которое сам он, видимо, полагал страшным. Потом его борода снова чуть-чуть разошлась и послышался тонкий, скрипучий звук, отдаленно напоминающий вопль кошки, которой наступили на хвост.
— Аш назг, — пискляво взвыл Эрик, в упор глядя на нас.
Весь этот кошмар — голос Эрика, выражение его лица и встопорщенная борода — оказался превыше слабых сил нашего разума. Это напоминало истерику: мы смеялись и никак не могли остановиться. Вроде бы всё, ты уже успокоился, но нет — одного взгляда на бескрайнее пространство бороды хватало, чтобы та же истерика случилась опять.
— Попробуйте крикнуть сами! — рассердился Эрик. — Вот попробуйте!
— Хорошо, — согласился Крейзи. — Сейчас попробуем. Мы собрались с силами, выпили по стопке и встали напротив Эрика.
— Ну, — сказал Эрик, — давайте! Только вы должны кричать на эльфийском.
— Ладно, только сначала я попробую крикнуть один, — ответил Крейзи.
Он подмигнул нам и приготовился кричать. Мы с Костяном в это время обошли Эрика и встали у него по бокам, немного позади.
— A Elbereth! — крикнул Крейзи, и, по-моему, хорошо крикнул.
Но на лице Эрика мы заранее прочли так называемое «предварительное неодобрение». Поэтому, как только он открыл рот, еще один крик, разящий, как предвечный свет Амана, ворвался ему сразу в оба уха. Такой звук рождается сначала в животе, потом выходит из глотки, раздирая её и только тогда, свободный и немилосердный, расходится над местностью, порождая множественное грозное эхо.
— GILTHONIE-E-EL! — заорали мы с Костяном Эрику в оба уха, так, как привыкли кричать на концертах — не жалея глотки, изо всех сил.
Этот крик сразил Эрика. Подпрыгнув на месте, он закрутился волчком и, прежде, чем сумел что-либо осознать, оказался в нескольких метрах от нас, согнувшись и прижимая руки к ушам.
— Имя Владычицы непереносимо для прислужников тьмы, — важно сказал Крейзи, показывая на Эрика пальцем. — И это подлинное тому подтверждение!
Эрику, видимо, показалось достаточно таких объяснений. Он завернулся поплотнее в свою занавеску, выпятил грудь так, чтобы мы видели, и пошел прочь. Всем своим видом он старался показать: до полной победы над ним еще далеко!
— Мы еще встретимся! — бросил он через плечо, отойдя от костра на пару метров.
— Будем ждать, — крикнул я ему вслед, а меня поддержал Крейзи: — C нетерпением!

1994. Полуденный зной

Человек с багровым взглядом

Вот как Солнцеликий в своё время учил о той пользе, которую человек может извлечь из книг: «Наблюдайте за поступками. Они — как огненный ключ от врат бездны, вспыхивают лишь на миг, а потом гаснут, погружаясь в темные глубины человеческого ума. Такой ключ нельзя потерять, он всегда наготове — и совсем не занимает голову. В будущем найдется великое множество дверей, к которым он подойдет»
Honey of Tales

Сезон [Имеется в виду сезон поездок в лес — в нашей традиции это с 1 мая по 25 октября] девяносто четвертого начался для нас, как обычно, Первомаем. Ради поддержания традиции отмечать его решили в Лужских лесах, на берегах реки Ящеры. Установилось и традиционное название — Первомай под Лугой стали называть «Альтернативой». [Альтернативная Зеленая Олимпиада]
В этот раз нас собралась приличная банда, к которой присоединились наши новые знакомые — Лёлик, известный как Рыжий Волк, и его сотоварищи Альбо и Трейс. У нашей совместной поездки была своя предыстория.
Возле Невского проспекта, неподалёку от ДЛТ есть заведение, в те времена называвшееся в народе «Домом Природы». Это невысокое здание старого фонда, где, помимо прочего безобразия, о котором ещё пойдет речь, проводились некие подозрительные сходки, «совещания ролевиков». В более поздние времена там даже вывешивали календарь игр на будущий сезон, а нынче чуть ли не каждую неделю устраивали в актовом зале профильные мероприятия.
Одну из таких сходок посетил мой друг Костян, которого мы теперь иначе как «Строри» [Персонаж из дилогии Н. Перумова «Кольцо Тьмы» по прозвищу Маленький Гном — пьяница и хулиган] не называли. Спасибо за это надо сказать следующим гражданам: Перумову, измыслившему такое вот гномье имя, и Крейзи, с чьей легкой руки это имя пристало к Костяну. Надо отметить, что оно пришлось ему как нельзя более впору, так как мой друг обладал всеми качествами указанного книжного персонажа — ленью, вспыльчивостью и тягой к спиртному. За небольшое время мы привыкли и теперь, когда я слышу «Строри», то про Перумова и его книгу больше не вспоминаю. По воле случая Строри оказался этой зимой в Доме Природы и попал на нечто вроде конференции по вопросам регулирования правил на ролевых играх. Наверное, это была одна из первых подобных конференций — не первая, конечно, но всё же. Выступала на этом собрании, сообщил нам Костян, одна плоскомордая баба с выпученными глазами — кривая, как будто перенесла в детстве церебральный паралич. Руки у неё, добавил Костян, были по локоть закрыты хипповскими феньками, а толковала она про совсем уж странные вещи. Темой её доклада были «проблема дезадаптантов и недопустимость применения на играх боевой магии». Окружающие называли эту бабу Княжна.
На играх, утверждала Княжна, есть некоторое количество людей, как бы заигравшихся и утративших связь с объективной реальностью. Таких людей, заявила Княжна, совсем нельзя на игры пускать. И без них хватает проблем: например, некоторые ролевики прибегают на играх к запрещенным жестам, имеющим отношение к подлинной магии!
Кто в это не верит, продолжала Княжна, пусть имеет в виду — стоит ей (тут Княжна пристально посмотрела в зал) повелительно вскинуть руку, как стоящий перед ней человек мгновенно окажется под её полным контролем! Отсюда вывод: такие жесты нужно однозначно запретить, а если не удастся, то хотя бы ограничить их применение!
На этом месте Строри, до этого следивший за этой манифестацией очень внимательно, не выдержал. Не сложилось у него рассуждения Княжны про «дезадаптантов» с её последними словами. Неясно было, кого она, рассуждающая здесь про колдовство, подразумевает под «утратившими связь с объективной реальностью». Поэтому Строри решился задать вопрос.
— Княжна, — спросил он, поднимаясь со своего места, — а любой человек может вот так вот попасть под контроль?
Княжна, не уловившая подвоха, ответила: дескать, да, любой. Тогда Строри посмотрел на неё и опять спрашивает:
— И для этого тебе достаточно просто поднять руку?
Все собравшиеся замерли, ожидая ответа. Так что если Княжна что-то и заподозрила — один хуй, соскакивать было поздно. Поэтому она просто ответила со сцены: «Да». Тут Строри и говорит:
— Давайте-ка это проверим! Предположим, Княжна, что я сейчас подойду и вьебу поперек твоей плоской рожи доской! Вот мы и увидим — сможешь ли ты взять меня под контроль? Ну, понятное дело, времена были дремучие, Строри никто еще толком не знал, так что нашлись у Княжны защитники. Строри нам описал их так: волосатые, прикинутые как хиппи, причем у каждого на пальце приметный перстенек с поделочным камнем.
Проповедовал от них некто Майкл, и по его словам выходило вот что: своими неосторожными словами Строри нанес ихнему магистру (Княжне) суровую обиду. При этом он (Строри) не знал, что Княжна — наставник Magic School, то есть Школы Магии, а Майкл — её любимый ученик. Поэтому, ему (Строри) теперь пиздец, по-любому. Сначала ему навешают так, а затем и ему, и его корефанам объявляют магическую войну.
Строри, как человек практичный, привык решать проблемы по мере их поступления. Для обуздания верноподданнического порыва он продемонстрировал Княжновским ученикам выкидной нож в раскрытом виде. Это погасило начинающийся конфликт, и осталась только одна проблема — магическая война. С этим он и прибыл к нам, то есть на квартиру к Крейзи. Поначалу мы не знали, что и думать. Дело это было для нас ох как новое!
Действительно, легко сказать — магическая война. Мысли наши вращались между различными вариантами: отрезать у Княжны волосы и сжечь, чтобы лишить её колдовской силы (предложил Крейзи), нанести руны на стилет и ткнуть им Княжну (это придумал я), или отпиздить Княжну, приговаривая: «Черный туман — Вельзевул, Пан, Ариман» — дескать, это наверняка ей повредит (Слон).
На этом заседании присутствовал ещё один человек — некто Лелик по прозвищу Рыжий Волк. Третьего дня он откинулся из тюрьмы, где оказался за угон, и теперь слушал о наших трудностях с превеликим интересом. Он был старинный Крейзин знакомец, так как, бывало, лазил по ночам в окно к старшей сестре одной из Крейзиных одноклассниц. Старшую сестру, к которой Лелик лазил в окно, зовут Вельдой, а её сестру — Рыжая.
Лелик был среднего роста, а комплекцией напоминал треугольник (вершиной вниз). Как и наш Строри, он все время выискивал, кто норовит обидеть маленького, самым маленьким при этом полагая себя. Он тусовался с двумя своими приятелями, Альбо и Трейсом, разделяя с ними общие увлечения — восточные единоборства в стиле «уличный мордобой».
Так вот, Рыжий, услышав о наших планах, весьма их раскритиковал. Как же так, сказал он нам, разве так можно? Ополчиться на убогую бабу, а учеников её оставить в покое? Это, сказал нам Рыжий, не дело! Следует, объяснил он нам, магическую войну провести так: договориться, как принято между людьми, о встрече, и на ней выяснить, чья магия окажется крепче. А чтобы не сплоховать, нужно взять с собой охуенно волшебные жезлы, предпочтительнее всего — обрезки арматуры. И если нам самим страшно выступить против Княжны и её прихвостней, то он, Альбо и Трейс нам с радостью помогут.
Строри, мгновенно проникнувшийся к Рыжему симпатией, диктуемой внешней похожестью и некоторым сходством натуры, сочинил по этому поводу такие строфы:

Разойдись пошире, братцы
Что-то стало мало места!
Все мы маги неебаться
Из крутого теста!

Организовать «магическую войну» поручили Крейзи, но у наших оппонентов такого мудрого советчика, как Рыжий, не оказалось. Магическую войну они понимали неправильно, так что от встречи на пустыре за СКК имени В. И. Ленина отказались. Впрочем, мы особенно и не настаивали. В конце концов, это не нам прилюдно угрожали въехать поперек плоской рожи доской.

По пути на вокзал Крейзи проезжал через центр города по делам, связанным с приобретением наркотиков. В переходе между станциями «Невский Проспект» и «Гостиный двор» он обнаружил двух молоденьких скрипачей. Это были юноша и девушка, подлинные уличные музыканты — в светлых рубашечках, черных сюртуках и аккуратных маленьких шляпках. Они виртуозно орудовали смычками, наполняя мраморную трубу перехода нежным пением скрипок.
— Эй, скрипачи! — с ходу предложил им Крейзи. — Поехали с нами! Отдохнем в лесу, плану покурим?
— А куда? — спросил юноша-скрипач. — Это не очень далеко?
— Совсем недалеко! — уверенно ответил Крейзи. — На реку Ящеру!
Скрипачи долго думать не стали, взяли и поехали. Они еще не знали, что тропа, которая тянется вдоль реки, проходит в одном месте по склону крутизной градусов шестьдесят. Слева от этой тропы — обрыв, что-то около четырех метров, а под ним река и прибрежная жидкая грязь. В этом месте, как назло, нет деревьев, а склон такой, что пройти вовсе не просто. Именно там девушка-скрипачка поскользнулась, проехала на брюхе несколько метров и упала прямо в жидкую грязь под обрывом. Стоя там, по пояс в воде и грязи, она принялась звать своего возлюбленного. Второй скрипач, её суженый, услышал крик и подошел к краю обрыва. Там между ними состоялся вот какой диалог:
— Дорогая, — начал скрипач, — это из-за меня ты упала в этот обрыв!
— Нет, дорогой, — отвечала ему снизу скрипачка, — не вини себя.
— Как же мне себя не винить, когда ты упала? — продолжал скрипач, понемногу приближаясь к краю и заглядывая вниз.
— Нет, дорогой, — гнула своё скрипачка, — ты вовсе не виноват!
— Но дорогая… — начал было скрипач, но договорить не успел.
Земля выскользнула у него из-под ног, и он сверзся с обрыва прямо любимой на голову — так, что оба они на время скрылись под водой. С тех пор это место так и называется — «Скрипачи».

Миновав «Скрипачи», мы прошли еще немного и расположились на прошлогоднем месте. Нависающие скалы создают здесь нечто навроде естественной стены, река петляет, а на её излучине есть лужайка, густо поросшая ландышами.
У нас была только одна брезентовая палатка, та же самая, что и в прошлый раз. Мы поставили её с краю поляны, а сами расположились вокруг главной драгоценности — «рюкзака с лимонами», который привёз с собой Гоблин. Сам Гоблин уселся возле этого рюкзака и теперь один за другим доставал оттуда «стеклянные лимончики» — поллитровые бутылки «Цитрона».
При взгляде на этого человека у меня рождались самые противоречивые чувства. Двухметрового роста, ладно сложенный, Гоблин напомнил мне изображения ангелов на старинных иконах, тех, чьи крылья давно почернели от сырости и нечестивых молитв. Словно фиал, до краев наполненный жгучим огнем и отравленным дымом, Гоблин был переполнен самой черной ересью — от корней волос до потаенных глубин своей сумрачной, заблудшей души. Мы познакомились с ним в прошлом сезоне — после РХИ-93 была еще одна игра, теперь на Финском заливе. Нам повезло, мы снова оказались эльфами, но «мастера» придали нам также и кое-что новое — «главного» для нашего коллектива на все время игры. Нам не больно-то это понравилось, но «главным» оказался Гоблин, отрекомендовавшийся вот как:
— Я врач-нарколог, и советую вам употреблять морадол. [Морадол — опиатный анальгетик, еще одно название — буторфанол] Перорально, по две ампулы на чашку чая.
— И чего будет? — спросил я.
— Заебись будет! — со знанием дела ответил Гоблин. — По себе знаю!
Понятно, что после этих слов мы прониклись к нему уважением. Чтобы не ударить в грязь лицом, Крейзи взялся объяснять нашему новому знакомому про галлюциногенные грибы, о которых он не так давно слышал. По его словам выходило, что такие грибы — это псилоцибиновые поганки, [Psilocybe semilanceata] в изобилии растущие на поросших травою полях. Это отечественный аналог грибов, о которых идет речь в книгах Карлоса Кастанеды, уверенно заявил Крейзи, и мы сами сможем их отыскать! Нужно только не лениться и смотреть между кочками.

Стоит добавить, что на тот момент Крейзи еще не знал ни как выглядят эти грибы, ни где именно их нужно искать. Поэтому мы собрали превеликое множество всевозможных поганок и съели их прямо на месте, испытывая к грибам теплое чувство и самое искреннее доверие. Гоблин, наблюдая за нашими действиями, смеялся, а иногда — когда интересы игры того требовали — кричал, подзывая нас, далеко разбредшихся по полю:
— Эй! Эльфы! Но увидев, как мы набиваем поганками рты, Гоблин стал кричать уже по другому:
— Эй, грибные эльфы! — орал он. — Грибные эльфы!
Если бы он только знал, сколько немолкнущих отзвуков, какое могучее эхо породит его крик! Имя пристало, и все чаще на вопрос «Кто вы такие?» мы начали отвечать:
— Мы — Грибные Эльфы!
Так рождаются подлинные имена — их не придумывают, они приходят извне и пристают намертво. Так, что потом и ломом не отдерешь.

С первой Альтернативы прошёл всего год, но за этот год всё разительно изменилось. Вместо смрадной «Красной Шапочки» у нас был с собой лимонный «Цитрон», а заместо остоебенивших транквилизаторов — целая кружка конопли. Мы встали двумя лагерями: мы на том же самом месте, а чуть дальше по берегу, в шалаше — Крейзины хорошие знакомые, музыканты из группы «КС». Среди них был Крейзин друг детства Кирпич и его коллеги: клавишник Паша, гитарист Кузя и солист Джеф. Им не впервой было ночевать в этом шалаше, прошлым летом кое с кем из них здесь вышла презанятнейшая история. Вот она.

В минувшем году, обожравшись феназепама, я, Крейзи, Паша и Кирпич построили этот шалаш из сучьев, лапника и другого говна. Но жить в нем не стали, так как там роились целые полчища комарья. Вместо этого мы сгрудились у костра, прячась в едком дыму от назойливых кровососов. Причем все сидели на земле, а Паша — на единственном оказавшемся рядом пеньке. Меня это задело, и я решил Пашу убить.
С этой целью я взял топор, с которым предпочитаю в лесу не расставаться, обошёл пень сзади и изо всех сил ударил Пашу по голове. Если бы не Крейзи, который успел схватить Пашу за руку и выдернуть из-под топора, тому бы прямо на месте пришел пиздец. Но Крейзи испортил мне шутку — топор со звоном вошел в сырое дерево, а Паша не пострадал. Но я человек, когда надо, настойчивый.
В одно мгновение высвободив лезвие из пня, я замахнулся заново. Тут Паша понял, что дело нечисто, а так как своего топора у него не было, бросился бежать. Я помчался вдогонку и настиг Пашу у речного обрыва, где, уцепившись корнями за отвесный склон, росло одинокое дерево. Спасаясь, Паша спрятался за него, а чтобы удержаться, ему пришлось обхватить ствол обеими руками. Тогда я подбежал вплотную и ударил его топором по рукам. Паша заметил приближающийся лезвие и успел разжать руки, но не удержался на краю, упал с обрыва и весь намок.
Через пару часов Паша вместе с Кирпичом решили мне отомстить. Выждав, когда я притомлюсь, они схватили меня и потащили к тому же обрыву. Они волокли меня за ноги, повернувшись спинами к реке — что и навело меня на одну дельную мысль. Подождав, пока мы не окажемся на самом краю, я согнул ноги, а затем резко выпрямил их, толкая Кирпича и Пашу изо всех сил. Получилось довольно хорошо — Паша и Кирпич упали в воду, а я остался на берегу. Для Кирпича это имело следующие последствия: он решил просушить одежду. Развесив всё — штаны, футболку, обувь, даже трусы — вокруг костра, он съел платформу феназепама и ушел спать в шалаш. Выждав полчаса, Крейзи сбросил в огонь футболку Кирпича и стал его звать:
— Проснись, Кирпич! Твоя футболка горит!
Кирпич, услышав это, вышел из шатра покачиваясь, с заметным трудом. Реальность он осознавал слабо, поэтому, осмотрев всё с преувеличенной тщательностью, сам сбросил в костёр оставшиеся вещи, развернулся на месте и снова ушел спать. На следующее утро Кирпич, до волдырей искусанный комарами, на четвереньках выбрался из шатра и поделился с нами приснившимся ему кошмаром:
— Представляете себе, друзья — мне приснилось, что я сжёг все свои вещи! Всё, полностью, даже трусы!

Именно в этом шатре КС встали и на этот раз. Вечер был хорош — багровый закат лег на белые скалы, но к ночи зарядил дождь, постепенно превратившийся в настоящий ливень. На нашей стоянке часть народу забилась в палатку — столько, что она превратилась в раздутый от человеческих тел огромный мокрый мешок, в самом верху которого лежал Гоблин. Оставшиеся на улице были заняты делом — пели «маму», бегая вокруг «мешка с лимонами» так, чтобы каждый круг пробегать по палатке. Праздник был в самом разгаре, когда к нам на стоянку прибежал Кирпич.
Он был бледен и весь дрожал. По его словам выходило следующее: они сидели в шалаше и жгли свечу, когда перед входом неожиданно появился высокий человек в плаще с малиновым подбоем. При взгляде на него Кирпича будто приморозило к месту — в окружающей тьме глаза ночного гостя лучились красным, словно драгоценные камни. Незнакомец пристально посмотрел на них, взмахнул рукой — и тогда шалаш вспыхнул! Он, то есть Кирпич, спасся, а вот что с остальными, ему неведомо.
Возглавлять спасательную экспедицию вызвался Рыжий Волк. Мы нашли остатки шалаша, выгоревшего дотла несмотря на ливень, а потом и самих КС, прячущихся под корнями упавшего дерева, в глинистой яме. Они подтвердили слова Кирпича, правда, с оговоркой: человек с багровым взглядом пришёл к ним после того, как они съели по лафетке феназепама. Для этого, признались они, и было решено встать отдельно.
Поделом, сказал тогда Рыжий Волк — такая жадность отвратительна даже Сатане. Но факт налицо — шалаш сгорел дотла, а человека с багровым взглядом мы в тех краях больше не видели.
Tags: гоблин, грибные эльфы, джонни, иван фолькерт, лес, природоохрана, ролевики, ролевые игры, сказки, сказки тёмного леса, строри, толкиен, толкиенисты, фолькерт
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments